Текст книги "Штормбрейкер (ЛП)"

Автор книги: Ниша Дж. Тули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц)

Она смотрит на меня заплаканными серыми глазами, и ее искренность пронзает меня до глубины души. Она понятия не имеет, что будет дальше, но и я тоже. Мне бы хотелось дать ей ответы, которые она ищет. Мне бы хотелось вернуться в те старые добрые времена, когда мы были двумя маленькими девочками, беспокоящимися лишь о нарядах, вечеринках и ни о чем больше.

Но те дни прошли. Нашу невинность сорвали с нас в тот самый момент, когда нам приказали убить человека голыми руками.

– Я не знаю, Трин. Я не знаю.

Глава 27

Следующие две недели пролетают как в тумане, наполненном занятиями и подготовкой кадетов. Я ежедневно встаю с первыми лучами солнца, занимаюсь в спортзале, пока мои соседки еще спят, а после уроков встречаюсь с доктором Эзе и ее командой для дополнительных тестов и тренировок.

Я быстро привыкаю к разрядам, и доктор хвалит мои способности. Я задаюсь вопросом, не связано ли это быстрое привыкание с тем, что я Хранитель, но, насколько я могу судить, доктор не замечает во мне ничего необычного.

Уинтер и Лейси по-прежнему ведут себя так, будто нас с Тринити не существует, а от Сильвер и Хейзел мы почти ничего не слышали, поэтому я с головой ухожу в учебу. Когда Трин не со мной, она проводит почти всё свободное время с Эдвардом. Мне хотелось бы, чтобы мы проводили больше времени вместе, но мой график сейчас просто невыносимо плотный.

Впрочем, я заметила и некоторые позитивные перемены. Она снова улыбается и говорит, что чувствует себя увереннее по поводу своего будущего. Я рада, что она выходит из своего подавленного состояния, и полна решимости найти время, чтобы мы наконец поговорили об этом как следует.

Дни идут, и всё больше людей вызывают на следующие этапы инициации. На утро после второго теста Нокс появляется с подбитым глазом и многочисленными ссадинами на руках, ногах и лице. Но, к ничьему удивлению, он прошел тест блестяще.

Мне страшно даже представить, что его заставили делать.

Во всем этом я пребываю в состоянии постоянной нервозности, ожидая своей очереди. Мы с Тринити почти каждый вечер проводим в тишине, предчувствуя неизбежное. Наши тесты так или иначе изменят наши жизни. Я ничего не могу с собой поделать – я упоминаю Рука, вероятно, слишком часто. Тринити наверняка замечает мое неразумное увлечение им, но не заостряет на этом внимание.

Еще неделю спустя, когда я шла на занятия, путь мне преградила группа людей в масках, окруживших меня со всех сторон.

У меня даже не осталось сил, чтобы испугаться; я просто почувствовала облегчение, что всё наконец закончится. Я больше не могу жить в этой неизвестности.

Мое единственное опасение – это шторм, который весь день назревал на северном горизонте города. Я уже давно должна была поглотить облачный разряд, а это значит, что меня всё это время зудело и мучило беспокойство, из-за чего я была не так сосредоточена, как хотелось бы.

– Идем с нами, – говорит человек в маске слева, и мы начинаем движение. Интересно, вернемся ли мы в те туннели.

Но вместо того чтобы спуститься вниз, мы выходим через главные двери и за углом оказываемся у ворот Центрального лесного хозяйства. Днем этот парк открыт для публики как одно из многих зеленых пространств города.

В отличие от других мест, это тщательно охраняется и контролируется: любой вред деревьям является преступлением, караемым суровыми последствиями. Этот парк представляет собой совокупность всех запасов пригодной для строительства древесины, оставшихся в мире. Деревья в Пустошах редкие и чахлые, а их древесина слишком мягкая, чтобы использовать её в деле.

Сопровождающие ведут меня через ворота, где стоит еще один человек в маске, чтобы пропустить нас. Под пологом листвы меня ведут по тропинке, вдоль которой горят мягким светом фонари, врытые в землю. По ночам их редко включают, чтобы экономить энергию, но, должно быть, сегодня они получили особое разрешение. Повезло мне.

Я слышу тихие щелчки и жужжание насекомых, вдалеке ухает сова. Поскольку в мире осталось мало дикой природы, зеленые зоны города тщательно обихаживаются – здесь высаживают цветы и кустарники для поддержания стабильных экосистем, обеспечивая пищу и среду обитания для тех немногих видов, что необходимы нам для поддержания жизни. Особенно для пчел и бабочек.

Я всегда любила рассматривать изображения из Эпохи Потепления: огромные дикие животные с мехом, полосками и пятнами. Гигантские белые медведи, жившие на льдинах, птицы с массивными переливающимися хвостами.

Звуки города стихают, по мере того как мы углубляемся в парк. Наконец мы останавливаемся на каменной площади у фонтана, который украшают три статуи из числа Щита. Генерал Сол – в форме Штормовой стражи, одна нога приподнята, лицо обращено к небу, рука тянется к облакам. Канцлер Маркс – в длинной мантии, держит планшет, палец поднят, рот приоткрыт, будто он произносит речь. Канцлер Орсен – в костюме-тройке, руки в карманах, взгляд устремлен куда-то вдаль.

Перед фонтаном стоят еще две фигуры в масках, ожидая, пока я подойду. Я чешу затылок, глядя, как облака кувыркаются над головой.

– Поэт Грейвс, – говорит голос слева, в котором я узнаю Девона. – Добро пожаловать на твой второй тест инициации.

– Обычно у тебя есть выбор: остаться в Доме, выбранном на первом тесте, или перейти в другой, – произносит другая маска. Это Стиви.

– Я выбираю Дом Фиама, – быстро говорю я. Это мое место. И судя по тому, как Стиви продолжает на меня смотреть, она со мной согласна и тоже не хочет видеть меня в своем Доме.

Девон поднимает руку. – Не так быстро. Как сказала Стиви, обычно всё именно так. Но нас попросили провести твой тест немного иначе.

– Кем попросили?

– Наши инструкции поступили от Щита, – отвечает Девон.

– Понятно… – мой голос затихает, сердце начинает биться быстрее, отдаваясь глухим стуком в ушах. Почему они не дают мне выбрать? Что сейчас произойдет? Я осматриваюсь, надеясь найти хоть какую-то подсказку.

– Мы спрятали в этом парке двух человек, – говорит Девон, обводя пространство рукой. – Оба находятся в смертельной опасности. Один из них обвиняется в ряде преступлений…

– А другой – Хранитель, – заканчивает за него Стиви.

Мои глаза расширяются, и к горлу подкатывает тошнота. О Небеса, меня сейчас вырвет.

– Тебе предстоит принять решение, – говорит Девон. – Ты можешь спасти только одного. Твой выбор определит, сможешь ли ты присягнуть Фиаме или Арии.

Да чтоб вас.

Они всё идеально спланировали, не так ли? В прошлый раз я не хотела убивать того человека, поэтому теперь мне разрешают спасти одного. Но при этом кто-то другой все равно должен умереть.

Хранитель.

Кто-то такой же, как я. Тот, кого поймали или выдали – возможно, те, кому он доверял. А я стою здесь, цепляясь за свои собственные секреты, и решаю, жить им или умереть.

– Разве Истребители не убьют Хранителя в любом случае? – спрашиваю я.

– Не если ты успеешь его спасти, – отвечает Стиви. – Иногда Хранителям предлагают вариант изгнания из Нового Манхэттена в Пустоши, при условии, что они никогда не вернутся. Этот Хранитель попросил разрешения покинуть город.

– Правда?

Она кивает. Я понятия не имела, что это вообще возможно для Хранителей. Конечно, выживание в Пустошах – задача невероятно сложная, но, по крайней мере, ты остаешься в живых, пусть, возможно, и ненадолго.

– А как насчет того, кто обвиняется в преступлениях? – спрашиваю я. – Что будет, если я спасу его?

– Он сможет вернуться домой, – говорит Девон. – Он выполнит условия своего приговора. Как будто ничего и не было.

«Вряд ли», – думаю я, но вслух не произношу.

– А что, если я не смогу спасти ни того, ни другого? – мой голос звучит хрипло и напряженно.

Стиви наклоняет голову в маске.

– Тогда, в твоем случае, нам придется попрощаться с тобой в Обществе. Это твой последний и единственный шанс.

Я киваю, потому что, полагаю, я этого и ожидала. Они уже изменили правила ради меня, вероятно, благодаря миллиону ниточек, за которые дергал мой отец. Так почему бы не изменить еще раз? Это ничуть не унимает дрожь паники, ползущую по коже головы.

По спине пробегает неприятное покалывание, напоминая о приближающемся шторме. Я снова почесываюсь, на мгновение обеспокоившись воздействием Искры. Но тут же вспоминаю, что генерал Сол использует свои навыки управления электричеством для питания защитного барьера, который оберегает деревья от случайных ударов молний. Словно по команде, над головой вспыхивает большая сеть, расчерченная линиями фиолетового света.

Мы все смотрим вверх, когда всё вокруг окрашивается мягким аметистовым сиянием.

Я пытаюсь подавить беспокойство в конечностях, разминаю шею и сосредотачиваюсь на задаче.

– У тебя есть десять минут, – говорит Девон, указывая на две тропинки, уходящие вглубь деревьев с разницей в сотню футов. – Левая ведет к преступнику и Дому Ария; правая – к Хранителю и Дому Фиама. Поняла?

К сожалению, да. Если я спасу обвиняемого, Хранитель погибнет, что вполне устраивает Арию и их Истребителей. Если я спасу Хранителя, погибнет обвиняемый, и это на одного человека меньше, с которым нужно разбираться Фиаме.

– Спаси свою «награду» и доставь её к передним воротам для принятия присяги, – заканчивает Девон.

Мой разум мечется. Неужели эти инструкции действительно пришли от Щита? Или это мой отец подстроил всё как настоящее испытание моей лояльности? Как я вообще могу сделать этот выбор?

Желчь подступает к горлу. Десять минут. Это практически ничто. Когда я думала, что нашла лазейку, отказавшись от первого теста Фиамы, я лишь выигрывала время. Конечно, я знала, что легким всё это не будет.

– А что, если я не выберу ни того, ни другого? – спрашиваю я, пытаясь найти способ спасти нас всех от этой участи. – Я пройду тест для Теры. Или для Асале.

Брови Стиви ползут вверх. Очевидно, она не ожидала, что я такое скажу.

Я и сама не ожидала, но это было до того, как меня притащили в этот чертов лес.

Девон качает головой.

– Мне жаль, но этот вариант тебе больше не доступен. Это твои единственные две опции.

Его выражение лица кажется почти сочувствующим. И тогда я понимаю: за всем этим стоит мой отец. Он всегда считал меня слабой. Слишком эмоциональной. Слишком мягкотелой. Когда я отказалась сражаться с тем человеком, я лишь подтвердила его мнение. Он хочет сломить меня, заставить сделать жесткий выбор. Он хочет превратить меня в свою копию.

Я качаю головой, слезы жгут глаза.

Небеса, я не могу. Я не могу сделать этот выбор.

У меня остался только один вариант. Тот, с которым я никогда не думала, что придется столкнуться.

– Я не буду присягать ни тому, ни другому, – говорю я. Эти слова звучат тихо, дыхание перехватывает. Я потеряю всё. Семью. Друзей. Но, по крайней мере, я не стану убийцей.

Девон и Стиви обмениваются неуверенными взглядами. Я что-то вижу в их выражениях. Теперь не только мой отец считает меня слабой. Я начинаю осознавать, что почти все здесь уже хотя бы немного похожи на него.

Девон вздыхает и снова поворачивается ко мне. – Мы не можем заставить тебя участвовать, но нам сказали, что если ты попробуешь уйти, они оба всё равно погибнут.

– Что! Почему? – вскрикиваю я.

Его выражение лица становится жестким, тот мимолетный момент неуверенности исчезает. – Потому что у тебя нет такой роскоши. Ты дочь наследника, и… – он качает головой и усмехается. – Ты знаешь, сколько людей пошли бы на убийство, чтобы оказаться на твоем месте? А ты относишься к этому как к какому-то бремени?

Я резко выдыхаю, словно меня ударили под дых. Конечно. Он такой же, как все остальные. Он видит в моем отказе предательство всего, за что он стоит.

– У тебя нет выбора, – заканчивает он. – А теперь прекращай тянуть время и готовься.

Он кивает Стиви, которая разводит руки в стороны, наблюдая за всей нашей перепалкой. Мой взгляд встречается с ее, и она слегка склоняет голову, в ее глазах что-то мелькает.

– Готова? – спрашивает она.

Совсем нет, но я все равно киваю, принимая устойчивую стойку.

Десять минут.

Я смотрю на обе тропинки, представляя двух людей где-то в тенях. Как далеко они?

Парк огромный. У меня может уйти десять минут только на то, чтобы добраться до них.

Я быстро запускаю таймер на своих часах, ожидая сигнала.

Стиви выкрикивает:

– На старт, внимание…

Испуганный крик прорезает тишину слева от меня, и я не жду, пока она закончит, срываясь с места.

Глава 28

Звук донесся откуда-то совсем рядом, и я сохраняю – возможно, глупую – надежду, что мои «призы» спрятаны не слишком глубоко в лесу.

Я даже не помню, в какую сторону побежала.

Это не было осознанным выбором – спасти того или другого.

Я просто услышала крик и отреагировала.

– Где вы? – кричу я. Еще один вопль заставляет меня свернуть влево, продираться сквозь кусты, пока я не оказываюсь на маленькой поляне. Там я натыкаюсь на мужчину в деревянной клетке, подвешенной на веревке, протянутой между двумя массивными деревьями.

Я пытаюсь вспомнить, куда свернула. Налево. Значит, это и есть обвиняемый.

Дом Ария.

У меня сейчас нет времени обдумывать, что это значит. Мне нужно просто спасти его.

Клетка раскачивается над большой грудой камней.

Я испускаю долгий вздох. Может, всё не так уж плохо?

Но тут клетка внезапно поднимается на несколько дюймов, и мой взгляд следует вверх по веревке: она прикреплена к механическому вороту, который медленно тянет мужчину к искрящейся фиолетовой сети защитного барьера генерала Сол.

Желудок сжимается. Если клетка дойдет до верха, мужчина погибнет.

Он замечает меня и падает на колени, хватаясь за прутья и прижимаясь к ним лицом.

– Помогите мне! – кричит он.

Я осматриваю поляну и вижу топор, прислоненный к дереву.

Полагаю, он для меня.

Я, не теряя ни секунды, бегу к нему и хватаю его.

Груда камней под клеткой дает небольшую высоту, но они неровные, и самая высокая точка едва достаточно широка, чтобы я могла на ней стоять.

– Отойди! – кричу я и со всей силы замахиваюсь топором, пытаясь удержать равновесие.

Лезвие вонзается в дерево с резким треском, вибрация от которого болезненным ударом отдается в руке. Клетка качается, но продолжает подниматься чуть выше.

Я выдергиваю топор и вижу приличную трещину, но она недостаточно велика, чтобы разбить клетку.

– Еще раз! – кричу я, не дожидаясь ответа. До барьера из Искры осталось меньше метра, он так близок к тому, чтобы превратиться в пепел.

Я замахиваюсь с хриплым выдохом, но промахиваюсь. Из-за инерции я соскальзываю с камней, мои колени с грохотом ударяются о лесную почву, а топор выскальзывает из рук.

– Черт! – рычу я, снова хватаясь за рукоять и взбираясь обратно на вершину. – Держись!

На этот раз я готовлюсь: крепко сжимаю топор обеими руками и расставляю ноги как можно шире на неровной поверхности. Когда клетка при раскачивании движется вниз, я прыгаю, поднимаю топор и бью со всей своей яростью.

Удар достигает цели, раздробляя дно клетки.

Я поскальзываюсь, топор падает из рук, и я лечу вниз. Мужчина кричит, но падает следом, и мы оба катимся на землю.

Я лежу, тяжело дыша. Я жива, но, кажется, ударилась головой.

Кровь застилает глаза, и я точно разбила колено.

Затем я смотрю на часы. Прошло три с половиной минуты. Я не могу терять ни секунды.

Я с трудом поднимаюсь на ноги и хватаю мужчину за руку.

– Пошли! – говорю я, дергая его за запястье. – Нам нужно идти. Если хочешь жить, мы должны уходить. Они убьют тебя!

Мой голос переходит в лихорадочный визг, который наконец приводит его в чувство настолько, что он заставляет себя подняться. Он пошатывается, и я хватаю его за предплечье, тащу обратно на тропинку, подталкивая вперед, пока он продолжает спотыкаться.

Я не церемонюсь. У нас нет на это времени.

– Беги! – кричу я. – Приди в себя! Ты должен бежать!

Я снова толкаю его, он путается в собственных ногах, едва удерживая равновесие.

– Давай же! – кричу я, тряся его за руку, волоча за собой, практически протаскивая по грязи.

– Сюда, – командую я, направляя его по той же тропе, по которой пришла сама.

Я пересекаю черту, за которой нас ждут Девон, Стиви и остальные члены моего эскорта в масках. Они наблюдают, как мужчина падает на колени, а я сгибаюсь пополам, пытаясь отдышаться.

– Вы отпустите его? – спрашиваю я, глядя на Девона. – Я спасла его. Вы сказали, что отпустите его.

Его лицо в маске смотрит на меня долгую секунду.

– Скажите, что вы отпустите его! – кричу я.

После еще одной паузы он делает резкий кивок головой в сторону, а затем переводит взгляд на Стиви.

Она срывает с себя маску.

– Поздрав… – начинает она, но я выпрямляюсь, разворачиваюсь и снова срываюсь на бег.

Глава 29

– Эй! – кричит Девон. – Ты куда?

Я игнорирую его и продолжаю бежать. Я спасу их обоих.

Другого выбора и не было.

Я смотрю на часы.

У меня осталось около пяти с половиной минут.

Я сворачиваю на правую тропинку и вскоре нахожу еще одну поляну. Впереди, подвешенная к высокой ветке дерева на длинных плетеных канатах, раскачивается небольшая деревянная платформа. На ней на коленях стоит женщина, чьи запястья и лодыжки скованы железными наручниками.

Под ней вдоль траектории движения платформы вырыта яма.

Она наполнена острыми железными кольями. Черт.

Платформа движется как маятник, описывая дугу в воздухе, но вместо того чтобы терять инерцию, она, кажется, набирает скорость, с каждым разом поднимаясь всё выше благодаря какому-то механизму, прикрепленному к ветке.

Платформа качается, а женщина вцепляется в один из канатов. Когда платформа достигает высшей точки, она вскрикивает, повисая в воздухе, а ее скованные ноги болтаются, как мертвые грузы.

Сердце подступает к горлу, когда она на долю секунды зависает в пустоте, а затем платформа падает вниз, пролетая в противоположную сторону – прямо над ямой с кольями.

С закованными лодыжками и запястьями у нее почти нет свободы движений, чтобы удержаться. Если она сорвется, с ней покончено.

Думай, думай, думай.

Я осматриваю поляну в поисках чего-то полезного. Но ничего нет. Какие у меня варианты? Только маленький нож, спрятанный в сапоге. Я вытаскиваю его и подхожу к платформе в тот момент, когда она пролетает в нижней точке своей траектории, но она движется слишком быстро, чтобы я могла ее поймать.

Платформа достигает своей максимальной высоты, почти переворачиваясь.

Женщина снова кричит, вцепившись в канат, ее тело дико извивается в воздухе. Чего они хотят?

Может, меня вообще не собирались заставлять спасать ее? Может, дело было только в самом выборе? В этот момент я уже ничему, что исходит от отца, не удивлюсь. Ну что ж, к черту это. Он не сделает меня таким же монстром, какой он сам.

Мои челюсти сжимаются, когда платформа снова пролетает над ямой. Еще один крик: женщина зависает на еще более долгий срок, прежде чем платформа в последний момент подхватывает ее.

Наконец у меня появляется идея.

Я убираю нож и отбегаю назад, чтобы набрать дистанцию. Свободно опустив руки по бокам, я наблюдаю за тем, как платформа с грохотом несется к земле.

Может, если я ударю по платформе с достаточной силой, я смогу изменить ее траекторию настолько, чтобы увести ее от кольев.

Платформа падает, я оцениваю расстояние.

Она идет на снижение, я считаю секунды до следующего пролета. Двадцать секунд. Десять. Пять.

Я бегу. Работая руками и ногами, я набираю скорость и прыгаю, встречая ее на траектории дуги.

Мои руки с силой ударяются о край платформы, я хватаюсь за него. Напрягая все мышцы пресса, я выбрасываю ноги вперед со всей силой, какую только могу собрать.

Теперь я движусь вместе с платформой. Дыхание перехватывает, когда мы проносимся над кольями на расстоянии буквально выдоха. Когда платформа начинает обратное движение, моя хватка ослабевает: одна рука соскальзывает, и я удерживаюсь лишь на другой, впиваясь пальцами в дерево.

Теперь я вишу над ямой с чертовыми железными кольями.

Нет, нет, нет. Я не умру так.

Я выбрасываю свободную руку вверх, снова хватаясь за край обеими руками – спасибо тебе, ежедневные утренние тренировки.

Когда я смотрю вниз, сердце замирает. Кажется, получилось. То ли от удара, то ли от моего веса траектория платформы сместилась достаточно, чтобы я могла спрыгнуть, не напоровшись на колья.

Глубоко вдохнув, я разжимаю пальцы.

Мои ноги касаются земли, я перекатываюсь на бок, камни впиваются в ребра. Но я выжила.

Все это время женщина не сводит с меня глаз, но она явно оцепенела. Парализована ужасом.

– Ты тоже должна прыгать! – кричу я. – Когда она будет в верхней точке! В кусты! Ты должна прыгнуть!

Падение долгое, но я только что его пережила. Конечно, она не может использовать руки или ноги, чтобы защитить себя при приземлении, но это ее лучший шанс. Я могла бы попытаться смягчить ее падение, но это может убить нас обеих.

– Прыгай! – кричу я, срываясь на визг. Наконец женщина двигается. Почти как в замедленной съемке, она бросается вниз как раз перед тем, как платформа снова достигает пика.

Я тихо шепчу себе под нос, надеясь, умоляя, чтобы она выжила.

Она падает в кусты, затем глухо ударяется о землю и перекатывается.

У меня есть лишь доля секунды на облегчение, прежде чем я вскакиваю и бегу.

Женщина жива. Немного побита, но жива. Я вздыхаю, пытаясь найти способ открыть ее наручники, но они заперты на тяжелый замок.

– Нам нужно встать, – хриплю я. – Мы должны добраться до ворот.

Я даже не знаю, правда ли это.

Я уже нарушила правила игры.

Не знаю, простят ли мне это, но что-то подсказывает: мы должны пересечь финишную черту, чтобы хоть немного повысить шансы выйти из этой истории невредимыми.

Быстрый взгляд на часы: у нас меньше минуты. – Держись, – говорю я, не давая ей возразить. К счастью, она маленькая и хрупкая. Я наклоняюсь и взваливаю ее на плечи. Адреналин бурлит в венах, и кажется, что она почти ничего не весит.

Я с трудом выбираюсь на тропинку и ковыляю к фонтану. Ускоряюсь, бегу так быстро, как могу, а женщина подпрыгивает на моих плечах.

Фонтан появляется перед нами, как спасательный круг.

Я смотрю на часы.

Десять секунд.

Время тикает, лица в масках становятся всё ближе.

Женщина плачет, кричит. Она становится тяжелее, меня кренит в сторону, я едва не теряю равновесие. Каким-то чудом я удерживаю нас обеих от падения и снова бегу.

Остались считанные секунды.

Мои часы вибрируют, когда я спотыкаюсь, пересекая финишную черту. Я грубо опускаю женщину на землю, ее вес наваливается на меня, и мы обе падаем.

Я пошатываюсь, делаю несколько шагов, спотыкаюсь и с размаху падаю лицом на тротуар.