Текст книги "Штормбрейкер (ЛП)"

Автор книги: Ниша Дж. Тули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 32 страниц)

Глава 30

Никто не помогает мне подняться.

Проходит несколько секунд, прежде чем я встаю на колени и сажусь, в то время как Девон и Стиви, теперь уже без масок, смотрят на меня сверху вниз, явно не понимая, что делать. Позади них остальные стоят кругом.

– Какого черта это было? – спрашивает Девон, указывая на деревья.

Я с трудом поднимаюсь на ноющее колено и оглядываюсь.

Обвиняемый мужчина исчез.

– Где человек, которого я спасла?

– Он вернулся домой. Как я и сказал, – отвечает Девон. Хорошо.

Хранительница стоит на коленях, осматривая круг людей в масках.

– Снимите с нее наручники, – требую я. – Отпустите ее.

Стиви фыркает и делает знак паре Истребителей, которые, должно быть, подошли в какой-то момент. Я узнаю лейтенанта Дайера с моего первого дня кадетской подготовки. Он наклоняется, отпирает замки на ее лодыжках, а затем, потянув за наручники на запястьях, заставляет ее встать.

– Она теперь может покинуть город? – спрашиваю я дрожащим голосом, внезапно вспомнив о зуде, расползающемся по рукам и ногам. – Такова была сделка.

Дайер поворачивается ко мне и буравит темным взглядом, осматривая с головы до ног. Я с трудом сглатываю, борясь с желанием почесаться. Меньше всего мне сейчас нужно его внимание.

– Да, – говорит Стиви, отвечая за него. – Уводите ее отсюда.

Истребители уводят женщину. Я смотрю ей вслед, надеясь, что она найдет лучшую жизнь за пределами городских стен. Хотя, скорее всего, это лишь выдача желаемого за действительное. И все же, может быть, это дает ей хоть какой-то шанс на борьбу.

Теперь всё внимание снова приковано ко мне, пока я заставляю себя подняться на ноги. Я не знаю, что именно повредила, но колено болит, лодыжка ноет, а волосы прилипли ко лбу. Я пытаюсь убрать пряди, но пальцы оказываются в крови.

Думаю, я более-менее в порядке. По крайней мере, физически.

Я вытираю кровь о штаны и жду приговора.

Девон качает головой и проводит рукой по волосам.

– Какого черта нам теперь делать? – спрашивает он Стиви.

– Не знаю. Выгнать ее?

Я издаю протестующий звук, и они оба поворачиваются в мою сторону.

– Есть что сказать? – спрашивает Стиви.

– Вы сказали, что меня выгонят, только если я их не спасу.

– Да, но ты спасла обоих! – восклицает Девон, вскидывая руки.

– Извините? – говорю я, хотя, очевидно, я вовсе не извиняюсь. Как они могли просить меня сделать такой выбор?

Девон с досадой выдыхает и отходит в сторону, снова дергая себя за волосы.

– Пойдем внутрь, – говорит Стиви. – Мы можем всё обсудить.

– Ты поступила на кадетскую подготовку? – спрашивает меня Девон, и я моргаю.

– Да.

– И ты знаешь, что если мы выгоним тебя из Общества, ты больше не сможешь тренироваться?

– Да. – Я проглатываю гордость и достоинство. – Пожалуйста. Я хочу стать Штормбрейкером больше всего на свете.

Ее выражение лица едва заметно смягчается, прежде чем она делает жест остальным членам круга.

– Пойдемте.

Девон и Стиви встают во главе процессии, а я ковыляю за ними, окруженная группой сопровождающих в масках. Кто-то пристраивается рядом со мной, и я узнаю своего кузена Анана.

– О чем ты только думала? – яростным шепотом спрашивает он.

– Можно не надо? – я действительно не хочу обсуждать это с ним или с кем-либо еще. Никто не убедит меня, что сегодня я поступила неправильно.

Он качает головой, и мы продолжаем путь в тишине, возвращаясь к зданию школы и сворачивая за угол. Затем мы поднимаемся по нескольким лестничным пролетам. Мое колено ноет на протяжении всего подъема, пока мы не оказываемся в широком мраморном коридоре.

Вдоль него развешано несколько зеркал, а над головой изгибается купольный потолок, расписанный голубым небом и белыми облаками.

В конце коридора стоит дверь. Девон и Стиви останавливаются перед ней.

– Жди здесь, – говорит мне Девон, и затем все исчезают внутри, закрыв за собой дверь и оставив меня одну по ту сторону.

Я не знаю, чего ожидать. Что они сделают со мной теперь?

Мимо проходят несколько студентов, бросая на меня любопытные взгляды, пока я опускаюсь на мраморную скамью рядом с дверью. И только тогда я вспоминаю, что у меня на лице кровь. Я снова встаю и подхожу к зеркалу.

Я в ужасе. Я оглядываюсь в поисках туалета, но я должна быть здесь, когда Девон и Стиви выйдут за мной. Думаю, на сегодня я и так доставила достаточно неприятностей.

Я сдаюсь и возвращаюсь на скамью, стараясь не опираться на больное колено. Лодыжка, по крайней мере, чувствует себя немного лучше. Уперевшись локтями в бедра, я опускаю голову на руки и жду. Проходит десять минут, затем пятнадцать. Зуд от шторма стихает, когда он уходит, и я с облегчением откидываюсь назад.

Проходит еще полчаса, и я начинаю терять терпение.

Мой телефон издает сигнал, я достаю его. Это Тринити, она ищет меня. Я отправляю ей сообщение со своим местоположением, а затем снова возвращаюсь к ожиданию, глядя на дверь, на свои руки и, наконец, на пол.

– По! – зовет Тринити из конца коридора. Она запыхалась, щеки раскраснелись, а бровь рассечена. – Я искала тебя часами!

– Что случилось? – спрашиваю я, когда она падает на сиденье рядом со мной. – Ты ранена.

Она тяжело сглатывает и качает головой, все еще пытаясь отдышаться.

– Я проходила свой третий тест сегодня днем.

Она улыбается, выглядит нормально. Мое сердце наполняется надеждой.

– И?

Она расплывается в широкой улыбке. – Я прошла.

– Трин! – вскрикиваю я, обнимая ее. – Я так рада это слышать.

– Спасибо, – говорит она.

– Но разве тебе не нужно было пройти еще два?

Она кивает.

– Я закончила второй тест несколько дней назад. Не хотела ничего говорить, пока не появятся хорошие новости.

– Ну, это замечательно. Поздравляю, – говорю я.

– Но есть кое-что, о чем тебе следует знать. – Она отстраняется, ее выражение лица становится серьезным. – Я проходила тесты не в Доме Фиама.

Я качаю головой.

– Что?

– Я проходила отбор в Дом Ария.

– Я не понимаю.

Она тяжело вздыхает и крутит пальцами.

– Я думала, что всё безнадежно, – говорит она. – Но я подружилась с некоторыми студентами из Арии. Они предложили мне сделку: присягнуть их Дому вместо нашего.

Я снова качаю головой.

– Я все еще не понимаю.

– Я стану Истребителем, – с гордостью заявляет она. – Они ищут новобранцев и сказали, что помогут мне пройти тесты, если я соглашусь записаться к ним.

– Истребителем? – переспрашиваю я, и мой голос звучит глухо. – Но… почему?

– Фиама поставила на мне крест, По. Девон сказал, что у меня почти нет шансов. – Ее глаза наполняются слезами. – Я должна была это сделать.

– Но твоя семья все равно отречется от тебя!

– Я знаю, но это все равно лучше, чем альтернатива, – отвечает она. – По крайней мере, я остаюсь в Обществе.

– Да, но ты будешь… – я даже не могу заставить себя произнести это вслух. Моя лучшая подруга хочет вступить в ряды монстров, которые охотятся на людей и убивают их.

На таких, как я.

– В чем Неприятность? – спрашивает она. – Я всё уладила! Мы обе можем вступить в Арию вместе. Это же идеально!

Я откидываюсь назад.

– Трин, я не собираюсь вступать в Арию. С чего ты это взяла?

– Твой первый тест… – говорит она. – Ты проходила отбор в Дом Ария!

– Я знаю, но это была ошибка. Я должна вступить в Фиаму. Ты же знаешь.

Часть ее энтузиазма угасает, когда она понимает, что я говорю серьезно.

– Трин, ты ведь не думала, что…

– Что с тобой случилось? – раздается другой голос. Это Нокс. Его глаза расширяются, когда он оглядывает меня с ног до головы.

– Я проходила второй тест, – отвечаю я. Встречаюсь взглядом с Тринити, которая, похоже, только сейчас замечает кровь, хотя я уверена, что не заметить ее было трудно.

Нокс делает шаг ближе, нависая надо мной.

– Что произошло?

Я выпрямляюсь и прислоняюсь к стене.

– Ты же знаешь, я не могу об этом говорить.

Он бы все равно не понял, почему я так поступила.

– Поэт, ты прошла тест Дома Фиама?

Я чувствую, что Тринити тоже ждет моего ответа.

Она и правда думала, что нашла идеальное решение своих проблем.

Я никогда не была так благодарна за то, что нам запрещено разглашать детали инициации.

Когда я отказываюсь отвечать, Нокс садится по другую сторону от меня. – Поэт, мы поженимся через несколько лет; ты можешь мне сказать. Я все равно скоро узнаю.

Я вздыхаю и зажимаю переносицу, отчего рана на лбу начинает ныть.

– Погоди, а что ты здесь делаешь, если только что закончила тест? – спрашивает он следом.

Теперь его выражение лица становится подозрительным, когда он складывает два и два.

Я плотно сжимаю губы.

– Жду Девона и Стиви.

– Зачем?

Мой взгляд смещается в сторону, и я уверена, что выглядела бы более виноватой, только если бы очень постаралась. Нокс хватает меня за подбородок и разворачивает мое лицо к себе.

– Что они делают? – требует он ответа. – Почему ты их ждешь?

Я вырываюсь из его захвата.

– Просто так.

– Поэт…

– Им нужно было обсудить мои результаты.

Эти слова срываются с губ, и я тут же жалею о них.

Глаза Нокса вспыхивают, он рычит: «Да твою ж мать, что произошло…»

Дверь в комнату открывается, спасая меня от его расспросов. Несколько человек выходят наружу, сжимая в руках маски.

– Они примут тебя сейчас, – говорит Анан. По его тону я не могу понять, в какой глубокой яме я оказалась. Впрочем, я вскакиваю, благодарная за шанс уклониться от расспросов Нокса и Тринити.

Я не оглядываюсь, проскальзываю мимо Анана и вхожу в комнату.

Девон и Стиви стоят посреди гостиной, оформленной в изумрудных и золотых тонах.

– Закрой дверь, – говорит Девон. Я оборачиваюсь, чтобы выполнить его просьбу, а затем смотрю в пол, заставляя себя снова взглянуть на них.

– Подойди, – говорит Девон. Я сжимаю руки и делаю несколько осторожных шагов по плюшевому ковру; сердце бешено колотится в висках.

– Ты действительно усложнила нам жизнь сегодня вечером, – говорит Девон.

Я не отвечаю. Не думаю, что он ждет ответа.

– Но мы обсудили это с канцлером Марксом и генералом Сол.

Он бросает взгляд на Стиви, и та продолжает: «Твой тест завершается этим – что ты выбираешь, Поэт Грейвс: Дом Фиама, Дом твоего наследия, Дом, которым управляет твой отец, или Дом Ария, Дом, для которого ты никогда не предназначалась?»

Я моргаю, совершенно сбитая с толку.

Несмотря на их заверения, что выбор за мной, я не ожидала, что меня действительно спросят, чего хочу я сама.

– Вы позволяете мне выбирать? Меня не выгонят?

Девон вздыхает и качает головой. – По всей видимости. Таков наш приказ. Твой брат был хорошим парнем и был очень высокого мнения о тебе. Я не уверен, почему ты делаешь все это, но я также знаю, что ты не из тех, кто действует безрассудно, и у тебя могут быть… свои причины.

Его взгляд скользит к дверному проему, где, как я полагаю, все еще ждет Нокс, и я задаюсь вопросом, понимает ли он.

– К тому же, генерал не хочет мешать тебе вступить в Штормовую стражу, – добавляет он. – Технически, ты сделала то, о чем мы просили – мы никогда не говорили, что ты не можешь спасти их обоих.

– Честно говоря, мы никогда не думали, что кто-то на это пойдет, – говорит Стиви, осматривая меня с головы до ног с тем, что похоже на нотку восхищения.

Я делаю глубокий вдох.

Они позволяют мне выбирать.

Я не могу решить, подарок это или минное поле, потому что, каков бы ни был мой выбор, винить я смогу только себя.

В мыслях проносится многое.

Мой отец и его предостережения, в первую очередь. То, как он угрожал мне в кабинете декана Уизерса.

Он может потерять все, если я сделаю это.

Если я не присягну Фиаме, Нокс женится на Уинтер Дженкинс.

Я понимаю, что он имел в виду это как угрозу, но теперь, когда передо мной этот выбор, это превращается в спасательный круг. Шанс на побег.

Уинтер хочет его.

По какой-то причине.

А амбиции моего отца никогда не были моей обязанностью.

Может быть, если бы он спросил меня хоть раз. Может быть, если бы ему хоть немного было важно, чего хочу я.

Он всегда утверждал, что он единственный человек, подходящий на роль наследника Фиамы. Единственный, у кого хватает духу делать то, что нужно для нашей защиты. Но теперь я видела, на что он действительно способен, и, возможно, Фиаме было бы даже лучше в чьих-то других руках.

Я думаю о Тринити, моей лучшей подруге, которая так долго защищала меня и оберегала. Она была со мной через всё. Я вспоминаю выражение ее лица всего минуту назад, когда она думала, что нашла будущее, в котором сможет быть счастлива, несмотря на свои ошибки.

Она действительно думала, что мы вместе перейдем в другой Дом.

И, может быть, теперь пришла моя очередь защищать ее.

Я думаю о Ноксе, сидящем снаружи и верящем, что он имеет право знать обо мне всё, и о том, как мне пришлось договариваться с ним, чтобы остаться на кадетской подготовке, словно пленнице.

Он хочет контролировать меня и каждый аспект моей жизни.

Всё мое существование станет чередой компромиссов ради собственной свободы. Я всегда понимала, что перейду из-под жесткого контроля отца в статус собственности другого мужчины. Еще несколько недель назад я думала, что этого не избежать.

Но дверь к свободе только что приоткрылась, впустив лучик света.

И я думаю о том, что кадетская подготовка заставляет меня чувствовать себя живой. Словно я являюсь частью чего-то большего, и как, впервые в жизни, я сделала выбор исключительно ради себя.

Я не могу позволить им отобрать это.

Если через три года я стану миссис Нокс Арден, это всё, чем я когда-либо буду.

Мои глаза встречаются со взглядом Девона, и они слегка расширяются.

Он не понимает всего до конца, но что-то он уловил.

Я смотрю на Стиви, и она наблюдает за мной, склонив голову, ее лицо полно любопытства, словно я – привязанное к столбу животное, и она не может предугадать, что я сделаю дальше.

Она тоже не понимает, но, возможно, когда-нибудь поймет.

– Дом Ария, – говорю я, вскинув подбородок.

Эти два роковых слова звучат в тишине, закрепляя мою судьбу… и, вероятно, мою гибель.

Глава 31

Тишина в комнате становится почти болезненной.

Девон и Стиви переглядываются, и затем Девон заговаривает:

– Поэт, ты уверена?

Нет. Да. Я не знаю.

– Я… уверена, – говорю я, надеясь, что мой голос звучит увереннее, чем я себя чувствую. Скорее всего, нет.

Девон качает головой и проводит рукой по затылку.

– Вы сказали, что у меня есть выбор, и это мой выбор.

Я совершаю ошибку. Я разорву свою семью на части. Это поставит меня под прицел Истребителей и их пристального внимания. Но… Тринити нуждается во мне, и, возможно, это именно то, что поможет мне раз и навсегда избавиться от Нокса.

– Дело действительно в Ноксе? – спрашивает Девон, словно читая мои мысли. – Потому что ты не можешь выбросить всё на помойку только ради того, чтобы позлить отца. Я понимаю, что сейчас это приносит облегчение, но тебе нужно думать о своем будущем.

Неужели это то, чем я занимаюсь?

Но я не хочу злить отца. Это было бы слишком мелко.

Что мне нужно, так это право голоса в собственной жизни.

Этот выбор во многом сделает мою жизнь только сложнее. Не знаю, почему это так волнует Девона, но я устала беспокоиться о том, как мои решения влияют на мужчин в моей жизни.

Он даже не часть моей жизни. Почему его это вообще заботит?

Я поворачиваюсь к Стиви, которая молча наблюдает за нашей перепалкой.

– Дом Ария примет меня? – спрашиваю я, и она изучает меня.

– Признаюсь, я не в восторге от этой идеи, – говорит она. – Эти тесты должны быть ясным и легким выбором, но, глядя на то, как ты спасла их обоих…

Она оглядывает меня с головы до ног с очевидным одобрением.

– Ты стала гораздо интереснее, чем я думала сначала. Почему ты это сделала?

– Это… казалось правильным.

Стиви кивает. – Я не могу заставить их полюбить тебя. Ты ведь понимаешь, что ты дочь наследника враждующего Дома? Никто не будет тебе доверять. Все будут думать, что ты шпионка или замышляешь какой-то саботаж.

Я коротко выдыхаю. – Ты думаешь, я шпионка?

Стиви морщит нос и складывает руки на груди. – Я не думаю, что ты шпионка. Я думаю… – она качает головой. – Ну, неважно, что я думаю. Никто не остановит тебя, если ты хочешь присягнуть Дому Ария.

– Но ты должна сама сказать об этом отцу, – говорит Девон.

Верно. Конечно.

– А как насчет Тринити? – спрашиваю я. – Она только что сказала мне, что тоже присягает Арии.

Стиви вздыхает.

– Да. Еще одна Неприятность, с которой мне придется разбираться. – Она качает головой. – Сегодняшний вечер всё перевернул с ног на голову. Это из-за этого ты сделала выбор? Из-за своей подруги?

Я пожимаю плечами.

– Отчасти.

Стиви оценивающе смотрит на меня снова.

– Тогда ей повезло с тобой.

– Все будут меня ненавидеть? – спрашиваю я Девона.

Он приподнимает бровь.

– А чего ты еще ожидала?

Я вздыхаю.

– Это всё так глупо и произвольно.

Я чувствую, как они оба замирают.

– Я бы держал такие мысли при себе, – произносит Девон с жесткостью в голосе.

– Да. Прости. – Я тру лицо.

– Тебе придется сменить общежитие, – говорит Стиви. – Мы сможем сделать это завтра.

– И это всё? – спрашиваю я.

– Это всё, – отвечает Стиви. – Церемония присяги через несколько недель, и тогда ты станешь одной из нас.

Она морщится, и я едва не смеюсь.

– Я не так уж плоха, если узнать меня получше, – с надеждой говорю я, и она одаривает меня пытливым взглядом.

– Мне кажется, ты скоро станешь для меня огромной занозой в заднице, – говорит она, и на этот раз я действительно смеюсь.

Возможно.

Скорее всего.

Дом Ария. Я никогда всерьез не задумывалась об этом до нескольких минут назад.

Может быть, это мой шанс на побег.

Может быть.

Или, возможно, я на самом деле строю для себя еще более тесную клетку.

– Ладно, тогда можешь идти, – говорит Стиви. – Добро пожаловать… наверное.

С этим «воодушевляющим» напутствием я покидаю комнату и вижу Нокса, расхаживающего снаружи. Он останавливается, завидев меня, и внезапно последствия моего решения обрушиваются на меня, как сокрушительный удар в грудь.

– Ну? Что произошло? – спрашивает он.

Тринити ждет рядом с ним с ожиданием на лице.

Я открываю рот, но слова застревают в горле.

Должно быть, он читает ответ на моем лице, потому что его глаза расширяются.

– Поэт, скажи мне, что ты присягаешь Дому Фиама. Скажи мне!

Я качаю головой, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

– Мне нужно идти, – выдавливаю я, затем разворачиваюсь и начинаю уходить. Почувствовав, что Нокс идет следом, я останавливаюсь и резко разворачиваюсь. – Не ходи за мной. Мне нужно побыть одной.

Почему-то он слушается. Вероятно, он в шоке.

Я пользуюсь моментом, чтобы сбежать, и иду так быстро, как могу.

– Поэт! – кричит он. – Вернись!

Но я не могу.

Мое решение принято.

Теперь пришло время встретиться с последствиями.

Глава 32

У меня уходит час, чтобы перестать дрожать. Я хожу взад-вперед по пустым коридорам, ища тихий уголок, чтобы прийти в себя.

Наконец я оказываюсь в атриуме, полном растений и цветов, над которыми жужжат пчелы и бабочки. Должно быть, здесь проходят уроки биологии у второкурсников и третьекурсников.

К счастью, здесь пусто и тихо, если не считать нежного журчания воды в нескольких маленьких фонтанчиках, украшающих пространство. Я вдыхаю влажный воздух и землистый аромат почвы, смешанный со свежим цветочным запахом. Это именно то, что мне было нужно.

Я подхожу к окну и вглядываюсь в темноту, отмечая, что мы высоко над землей. Нью-Манхэттен простирается передо мной, переливаясь огнями. Я замечаю несколько районов, где отключили электричество, оставив всех в темноте до тех пор, пока не нагрянет следующий шторм и генерал Сол не выкачает больше Искры.

Башня А Общества Фиама возвышается вдалеке, высоко над миром, словно напоминание и, возможно, немое обвинение. Я должна сказать отцу, что произошло. Несмотря ни на что, он заслуживает услышать это от меня.

Я достаю телефон и смотрю на экран, большой палец зависает над его именем. Не думаю, что когда-либо в жизни я так нервничала.

Я делаю глубокий вдох.

А потом трушу и сначала пишу маме.

Я только что сделала её жизнь сложнее.

Может, это было эгоистично с моей стороны, но она тоже отказалась меня защищать. Она не сказала ни слова против моего брака с Ноксом и не поддержала мое желание вступить в Штормовую стражу.

И хотя отец, скорее всего, проигнорировал бы любые её возражения, саму попытку заступиться я бы заметила и оценила.

я: Нам нужно поговорить.

мама: Что случилось? Все хорошо?

Я оглядываю помещение, убеждаясь, что я одна, прежде чем переключаюсь в режим видеозвонка. Мама отвечает почти мгновенно, её обеспокоенное лицо заполняет экран.

– Детка? – спрашивает она, сводя к переносице темные брови. – Что случилось?

Я глубоко вдыхаю, призывая силу в свое тело. Нет смысла тянуть.

– Я прошла второй тест, – говорю я. – И я присягаю Дому Ария.

Она замирает.

Не моргает. Не дышит несколько долгих секунд. Если бы я не видела её сидящей прямо передо мной, я бы поклялась, что она потеряла сознание.

– Мам? – подталкиваю я её, когда тишина затягивается. – Скажи хоть что-нибудь.

Её рот открывается, потом закрывается. Снова открывается.

Наконец она произносит слова, и звук получается болезненным. Полным скорби. Словно кто-то умер. Может, я. – Я не уверена, что ты хочешь от меня услышать.

Я провожу рукой по своему хвосту, все мое тело дрожит.

– Я думаю… как… как мы скажем папе?

– Мы? – переспрашивает она.

В этот момент я чувствую, как что-то обрывается между нами в этом единственном резко брошенном слове. Тонкая, истрепанная нить, за которую, как я не осознавала, я все еще держалась.

Она резко выдыхает.

– Твой отец взбесится. Тот самый, под чьей крышей я живу, пока ты там развлекаешься. Никакого «мы» здесь нет. – Её глаза становятся холодными. – Зачем ты звонишь мне с этим? Ты надеялась, что я сделаю это за тебя?

Эти слова бьют, как пощечина.

Не знаю, почему я думала – хотя бы раз, – что она может заступиться за меня, а не поддерживать его. Я годами создавала в голове этот образ, но она никогда не была тем человеком, каким я её представляла.

– Как ты могла так со мной поступить? – шепчет она. – Он… я даже не знаю, что он сделает. Ты должна всё исправить. Вернись и попроси их дать тебе еще один шанс.

Я смотрю в окно, наблюдая, как лиловые облака рассеиваются по небу.

– Я не могу, – тихо говорю я. – Всё кончено.

– Твоя свадьба, – выпаливает она, словно идея только что пришла ей в голову. – Что скажут Трей и Молли?

Я прижимаю руку к груди. Внутри пусто. Словно всё выжжено.

– Я не хочу выходить замуж за Нокса. – Слова зависают в воздухе, голые и беззащитные. Я никогда не произносила их вслух. Не так. – Он в точности как папа.

Её брови сдвигаются.

– Поэт, что ты имеешь в виду?

Я прищуриваюсь, но не колеблюсь.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

Каждая поднятая рука. Каждый невольный вздрагивание. Каждый молчаливый обед.

Каждый болезненный момент повисает между нами.

Она не отрицает этого.

Она вообще ничего не говорит.

Я сглатываю. – Мам, я хотела сказать папе сама, прежде чем он узнает от других. Я думала, ты сможешь мне помочь. – Мой голос дрожит. – Мне не следовало так думать. Я просто позвоню ему.

– Нет, – говорит она.

Я моргаю.

– Что?

– Я сказала нет. – Её тон становится жестким. – Я сама с этим разберусь.

– Но…

– Я сказала, что сама с этим разберусь. Я знаю, ты считаешь меня беспомощной, но я умею с ним разговаривать.

– Мам, что ты…

Она завершает вызов раньше, чем я успеваю задать еще хоть один вопрос.

Что она имела в виду? Облегчение расцветает в груди от мысли, что, возможно, мне не придется самой сообщать эту новость. Я просто трусиха.

Но потом я начинаю беспокоиться за маму и за то, как он может отреагировать. Впрочем, она звучала уверенно, говоря, что знает, как с ним разговаривать. Если она действительно знает, почему она никогда не делала этого раньше?

Может быть, делала?

Я оседаю у окна и смотрю на огни города со своей высоты. Не знаю, сколько времени я так просидела, прежде чем осознала, как поздно.

Медленно встаю, удивляясь тому, что ноги меня держат.

Еще раз оглядев атриум, я открываю дверь и направляюсь в свою комнату, где проведу последнюю ночь в компании Дома Фиама.