Текст книги "Штормбрейкер (ЛП)"
Автор книги: Ниша Дж. Тули
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 32 страниц)
Глава 7
Это происходит посреди ночи, в начале следующей недели, когда кто-то светит мне фонариком прямо в лицо. Мои глаза распахиваются, я щурюсь от яркого света, чувствуя, как бешено колотится сердце.
– Одевайся, – доносится приглушенный голос. Я замечаю фигуру в черном, лицо которой скрыто простой кожаной маскарадной маской.
Похоже, настала моя очередь.
Мой пульс частит так сильно, что голова идет кругом, когда я сажусь в кровати. Я бросаю взгляд на кровать Тринити и замечаю, что она уже пуста.
Я быстро отбрасываю одеяло и направляюсь в ванную, проходя мимо спящих Уинтер и Лейси, чтобы надеть повседневную форму. Выйдя обратно, я накидываю форменный сюртук, застегивая пуговицы и поправляя ленту на талии. Как только я зашнуровываю ботинки, таинственный человек в маске хватает меня за руку и тянет к двери.
Снаружи стоят еще двое в масках, их руки сцеплены за спиной.
– Иди за нами, – говорит один из них, затем они разворачиваются и начинают движение. Я подчиняюсь, пока мой первый сопровождающий идет следом, замыкая шествие. Свет в коридорах тусклый, едва освещающий путь. Я вглядываюсь в затененные углы, чувствуя, как кожа начинает чесаться. Собирается шторм, и я проклинаю это, опасаясь, что он может сбить мою концентрацию.
Из студентов, которых забрали из нашего класса истории неделю назад, один не вернулся. Коннор О’Тул из Дома Фиама провалил испытание, и с тех пор о нем ничего не слышно. Пока что я пытаюсь выкинуть это из головы.
Пока мы маршируем по бесконечным коридорам, я всматриваюсь в лицо в маске позади себя, но оно ничего не выдает. Где Тринити? Уверена, они заставляют меня идти одной, чтобы это выглядело еще более устрашающе.
И это работает.
Мы достигаем конца коридора, и одна из фигур впереди открывает дверь, ведущую на внутреннюю лестничную клетку, уходящую в темноту. Мы продолжаем путь, эхо наших шагов отзывается от стали. Мы спускаемся все ниже и ниже, и я осознаю, что мы направляемся в тоннели.
Паника застилает края моего зрения, и я заставляю себя унять сбивчивое дыхание. Мой страх перед замкнутым пространством тоже может помешать мне показать себя с лучшей стороны. Я делаю еще один успокаивающий вдох, пока мы спускаемся кругами все ниже, лестница сменяется с металлической на каменную.
Запахи тоннелей – затхлая вода и гниющие отходы – поднимаются нам навстречу. Я цепляюсь за стену для поддержки, осторожно ставя одну ногу перед другой, боясь споткнуться и выставить себя полной дурой.
Я снова оглядываюсь, и фигура в маске отрицательно качает головой в знак предупреждения. Я сглатываю ком в горле и продолжаю путь в недрах Нового Манхэттена. Наконец мы достигаем нижнего уровня и входим в закругленный тоннель, залитый водой на дюйм глубиной, в которой плавают бесформенные объекты, о которых я стараюсь не думать слишком много.
Меня ведут все глубже в подземелье, и я заставляю себя не вырвать от давящего ощущения, будто меня хоронят заживо. Технически, на каждом повороте есть выходы. Лестницы ведут к поверхности, где люки открываются прямо на улицы. Правда, большинство из них проржавели и не выглядят так, будто выдержат мой вес.
Успокойся.
Я моргаю раз, другой, пытаясь привыкнуть к темноте. Черное пятно зависает в углу моего поля зрения, скрывая окружение ровно настолько, чтобы я начала терять равновесие.
Мы поворачиваем еще за несколько углов, и пол становится суше, обнажая раскрошившийся кирпич и другой строительный мусор. Я прислушиваюсь к звукам наших шагов и эху капающей воды вдалеке. После лет жизни с отцом мой слух отлично настроен на звуки, которые могут сигнализировать об опасности.
Наконец, мы сворачиваем за очередной угол и обнаруживаем круглое отверстие, где настежь распахнута массивная, тяжелая дверь – хранилище.
Я останавливаюсь, паника подступает к горлу.
Они собираются запереть меня там?
Что-то тычет меня в спину.
– Продолжай идти, – рычит голос из-под маски. Я делаю дрожащий вдох и переступаю порог, попадая в небольшую комнату, полную других фигур в масках.
Передо мной стоят четыре человека. Трое мужчин с обнаженными торсами в черных брюках и женщина в комбинезоне без рукавов. Полагаю, это четыре студенческих лидера каждого Дома.
– Присягай, – произносит один из мужских голосов. Думаю, это Девон из Фиамы. – У тебя есть выбор. В какое Общество ты стремишься пройти посвящение?
Я сканирую молчаливые маски в комнате.
– Фиама, – говорю я, надеясь, что никто не заметит дрожи в моем голосе.
Девон отступает в сторону, открывая небольшую загородку, в которой на полу, скрестив ноги, сидит худой, жилистый мужчина. – Тогда твое первое испытание – сразиться врукопашную с этим человеком, который совершил тяжкие преступления против Общества. Он согласился на бой насмерть ради смягчения приговора. Если ты победишь, ты перейдешь в следующий раунд. Если проиграешь, твое будущее станет куда более неопределенным.
Я едва улавливаю его слова; мой мозг зациклился на фразе «бой насмерть». Они ведь не всерьез ожидают, что я убью кого-то? Мои ладони потеют, пока я изучаю мужчину. Он смотрит на меня с нейтральным выражением лица, будто битва за его жизнь представляет для него лишь мимолетный интерес. Я не могу понять, значит ли это, что он меня не боится – или что я должна бояться его.
Мои ноздри раздуваются от возмущения. – Ему действительно дали выбор? Что он сделал?
– Он причинил вред невинным, – отвечает Девон, что на самом деле лишь наполовину ответ. – Наш священный долг как Дома Фиама – гарантировать, что Новый Манхэттен остается в безопасности и под контролем. Мы делаем это, устраняя тех, кто отказывается следовать нашим законам. Преступники не заслуживают милосердия, они думают только о себе, а не об общем благе.
Мне требуется мгновение, чтобы переварить его слова. Я понимаю, что долг Фиамы – поддерживать порядок в нашем городе, но неужели именно так?
Атмосфера накаляется, и у меня такое чувство, будто я упускаю какую-то важную деталь.
– Кому могло прийти в голову такое испытание? – требую я, внезапно придя в ярость от лица этого человека.
В воздухе повисает пауза, прежде чем Девон снимает маску; на его лице промелькнуло что-то неуверенное. – В смысле… твой отец, конечно?
Разумеется. Каждый сцион разрабатывает испытания для своего Дома, меняя их каждый год для поддержания хоть какого-то уровня секретности. Конечно, именно мой отец мог придумать настолько варварский тест.
Я понимаю, что он правит железной рукой. Что его часто хвалят за то, как надежно он обеспечивает безопасность в городе. Его предшественник не справился со своими обязанностями, и беспорядки привели к бесчисленным смертям. Я знаю лучше многих, что он за человек, но, возможно, я никогда по-настоящему не осознавала, как далеко простирается его жестокость.
– Я не буду этого делать, – говорю я, вскидывая подбородок. Я замечаю, как несколько человек в углу неуютно переминаются с ноги на ногу.
– Ты должна, – возражает Девон.
– Ты сказал, что у меня есть выбор. Я выбираю что-то другое.
Его брови хмурятся.
– Ну… технически да, но… ты ведь дочь сциона.
Конечно, он прав. Что я вообще несу?
Я качаю головой, чувствуя, как слезы подступают к горлу. Мой отец никогда не простит меня, если я не присягну Дому Фиама.
Но смогу ли я когда-нибудь простить себя, если убью этого человека?
Преступник он или нет, он все еще человек.
– Я не знаю, смогу ли. Я никогда не отнимала человеческую жизнь, – шепчу я.
Неуверенность Девона превращается в жесткость. – Ты не отнимаешь человеческую жизнь. Ты отнимаешь жизнь преступника. – Он переминается с ноги на ногу и указывает на человека, запертого в клетке. – Ты хочешь присягнуть Дому Фиама? Тогда пора повзрослеть. Это единственный способ защитить всё, что у нас есть.
Эти слова становятся ледяной дозой осознания, впрыснутой прямо в мои вены.
Он говорит абсолютно серьезно. Они хотят, чтобы я кого-то убила.
Даже когда отца нет в комнате, я чувствую его контролирующую руку. Я провожу пальцем по шраму на щеке, и мой желудок сжимается. Кажется, меня сейчас стошнит.
Убить человека или столкнуться с гневом отца.
Я вспоминаю, как его кулак несется в мою сторону, а затем отталкиваю этот образ.
Это испытание – выбор моего отца. Оно никогда не было моим. Я опускаю руку.
– Нет. Я выбираю другой тест.
Взгляд Девона переходит на трех других студенческих лидеров, которые лишь пожимают плечами.
– Тогда какой? – спрашивает Девон.
Я обдумываю его вопрос. Теперь, когда я начала это, я понятия не имею, что делаю. Я бросаю взгляд на мужчину, и ярость по отношению к отцу бурлит во мне. Этот человек не лишен разума. Я вижу его пылающую душу в его глазах. Я не знаю его истории. Я не знаю, кто он такой. Винтик? Пустой? Может быть, даже член Общества? Это не имеет значения. В глазах закона теперь он только одно. Обуза.
Стыд окрашивает мои щеки за всех в этой комнате, включая меня саму. Никто здесь даже не считает, что его жизнь хоть чего-то стоит.
Остальные лидеры сняли маски, и мой взгляд встречается с глазами Стиви. Меня уже привлекала её уверенность, а ничто не разозлило бы моего отца больше, чем испытание для Арии.
Мои кулаки сжимаются по бокам.
– Какое испытание в Арии?
– Ты бежишь по башне огня, – тут же отвечает Стиви.
Я понятия не имею, о чем она говорит.
– Что это такое?
– Нет, – Девон поднимает руку. – Это тебе не «выбери свое собственное приключение». Ты выбираешь Дом. Вот и всё. Больше никаких вопросов и никаких метаний. Фиама или Ария?
– Ария, – отвечаю я без колебаний, внезапно осознав, что это правильный выбор.
Я даже не понимаю всех последствий и того, насколько глубоко это может отразиться на моей жизни.
Очевидно, что я по-прежнему должна быть в Фиаме, и я исправлю это на следующем этапе. Я вспоминаю наш первый день, когда они излагали правила инициации. Они сказали, что мы должны пройти два из трех испытаний для выбранного Дома, поэтому для остальных я просто выберу Фиаму.
Я слышала, что такое случалось и раньше. После первого испытания люди иногда меняют свое мнение о желаемом Доме. Часть мандата «Щита» заключается в том, что каждый из нас имеет право голоса в том, как прожить остаток своей жизни. Они хотят, чтобы люди были уверены в своем выборе. Значит, я смогу все исправить.
Мои глаза расширяются, когда до меня по-настоящему доходят последствия этого решения. Если я провалю этот первый тест, я выбываю. Значит, я должна пройти его сегодня. Конечно, выбор Арии сейчас означает более серьезные трудности впереди и полное отсутствие права на ошибку в двух следующих тестах. Возможно, я обрекаю себя на что-то еще худшее в будущем, но мне придется рискнуть.
Девон и Стиви обмениваются многозначительным взглядом.
– Серьезно? – спрашивает Стиви.
– Серьезно. – Я пытаюсь придать своему голосу больше уверенности, чем чувствую на самом деле, делаю глубокий вдох и расправляю плечи.
– Ты уверена? – спрашивает Девон, давая мне последний шанс передумать.
– Поэт, – раздается еще один голос слева. Мой кузен Анан срывает с себя маску. – Какого черта ты творишь?
Когда Дом Фиама узнает, что я выбрала испытание Арии, будут последствия.
Но именно в этот момент я осознаю, насколько же я чувствую себя в ловушке.
Я – собственность двух мужчин, которых ненавижу. Все мои решения были приняты за меня.
Мне плевать, если это «неправильный» выбор, но я отказываюсь убивать человека.
Сегодня ночью я выбираю то, что хочу я.
Я поворачиваюсь обратно к Девону и киваю.
– Я уверена.
Глава 8
Мгновением позже меня проводят через другую дверь слева, где ожидает еще больше мужчин и женщин в масках. Не говоря ни слова, кто-то хватает меня за запястье и защелкивает толстый пластиковый браслет. Они нажимают кнопку, и загорается красный индикатор, зловеще мигая.
– Башня огня – это испытание на выносливость, – говорит она. – Представь это как игру в «холодно-горячо». Ты должна добраться до определенной точки неподалеку. – Она указывает на устройство у меня на запястье. – Оно будет показывать, отдаляешься ты от своей цели или приближаешься. Красный – «горячо». Синий – «холодно». Понятно?
Я медленно киваю. Кажется, да. Члены Дома Ария гордятся своим физическим здоровьем, и это звучит как ультимативный вызов, чтобы довести эти пределы до максимума.
– У тебя десять минут, – продолжает Стиви. – И ты будешь не одна.
– Что это значит?
Ее лицо расплывается в довольной улыбке.
– Другие члены Арии будут рыскать там, выслеживая тебя и пытаясь помешать добраться до цели.
– Помешать как?
Усмешка Стиви становится шире. – Они могут останавливать тебя любым способом, который сочтут нужным. Мы не можем сделать это слишком простым. – Она поднимает руку и разворачивается. – И это всё время, которое у нас было на вопросы.
Она быстрым шагом направляется к дверному проему, через который мы вошли.
– Обратный отсчет готов? – спрашивает она фигуры в масках, которые медленно выскальзывают из комнаты и исчезают, пока не остаемся только мы со Стиви. Она касается циферблата своих часов.
– Всё готово? – спрашивает она, нажимая кнопку, после чего на ее экране появляется яркая красная цифра десять. Отсчет уже пошел, секунды тают. Я мучительно колеблюсь. Что я наделала?
– На старт… Внимание… Марш!
Мой браслет вздрагивает, затем издает звуковой сигнал, прежде чем индикатор начинает мигать быстрее.
Я смотрю на него, а затем на Стиви, которая стоит, скрестив руки на груди.
– Не стой столбом, – говорит она. – Вали отсюда к черту.
Она делает шаг в сторону, и я не жду, пока мне скажут дважды, снова входя в хранилище, где у дальней стены стоят Девон, Анан и другие члены Фиамы. Они смотрят на меня, и в их выражении лиц тревожная смесь гнева и недоумения.
У меня нет времени уверять их, что я на самом деле не перехожу в Арию. Это было бы невозможно по стольким причинам.
Вместо этого я срываюсь с места.
Индикатор на моем запястье загорается красным, когда я вхожу в тоннель. Я выбираю левый поворот и делаю несколько шагов, прежде чем свет сменяется на синий. Нет. Я возвращаюсь назад, наблюдая, как он снова мигает красным.
Хорошо, это не так уж плохо.
Минуту или около того я петляю по тоннелям, игнорируя всё вокруг. Браслет дает достаточно света, чтобы различать стены и углы, пока я петляю туда-сюда, пока не натыкаюсь на лестницу, ведущую обратно к поверхности. Еще больше миганий, пока подъем не приводит меня к лифту с единственной светящейся кнопкой. Я нажимаю ее и поднимаюсь, прежде чем выйти в темный коридор Эмери, который я никогда раньше не видела.
Пот собирается у меня на линии роста волос, дыхание вырывается короткими рывками. Мне требуется секунда, чтобы заметить движение в тенях. Разглядеть кого-либо за пределами яркого мигания моего маячка невозможно. Они легко видят меня, но я их – нет.
Шорканье шагов говорит мне, что я определенно не одна. Я пытаюсь успокоить дыхание, надеясь, что они выдадут свое положение. Еще один звук слева от меня подсказывает, что в засаде сидит больше одного человека.
Я делаю два шага влево, и свет сменяется на синий. Два шага вправо – он снова загорается красным. Но там кто-то есть. Я могу различить крупную тень, а затем… блеск стали. У них оружие. Сердце колотится быстрее, пока я обдумываю варианты. Я делаю еще два шага, и свет остается красным.
Поэтому я бегу, надеясь, что прокладываю путь между двумя нападающими. Руки и ноги работают на пределе, я мчусь со всей возможной скоростью. Справа от меня что-то движется, я вскрикиваю, прежде чем боль пронзает мой бок.
Я издаю хрип и едва не спотыкаюсь, прижимая руку к ребрам. Мгновенно я чувствую характерную липкость крови. Кто-то полоснул меня. Я настолько потрясена, что едва не перестаю бежать, но топот шагов позади напоминает, что мне конец, если я не буду двигаться дальше.
Я резко сворачиваю влево, когда браслет загорается синим, свет прорезает темноту. Я быстро корректирую курс, выдыхая с облегчением, когда он снова мигает красным. Еще один коридор, потом другой, прежде чем свет направляет меня к аварийному выходу.
Я врываюсь через тяжелую дверь, но там меня кто-то ждет.
Хрупкая фигура в маске стоит у подножия лестничной клетки, преграждая путь наверх. По крайней мере, я знаю, что на верном пути.
– Малышка, – дразнит фигура женским голосом. – Пора перестать бегать.
Я приближаюсь и делаю обманный маневр. Женщина дергается влево, а я ухожу вправо. Каким-то образом я проскакиваю мимо нее, рана на боку пульсирует, когда я вырываюсь из ее хватки. Я делаю два шага, прежде чем что-то цепляет мою лодыжку, и я лечу вниз. Я кричу, когда мое колено врезается в металлическую ступеньку, боль пронзает бедро и отдает в таз.
Женщина прыгает, наваливаясь на меня сверху. Я хватаю ее за запястья, сжимая их, пытаясь помешать ей расцарапать мне лицо. Мы катаемся туда-сюда, острый край ступеньки вонзается мне в спину, заставляя всё – ребра, колено, позвоночник – болеть.
К счастью, женщина меньше меня. Я пытаюсь использовать это как преимущество, перекатываясь на бок, пока она не оказывается прижатой подо мной. Мы катимся вниз на несколько ступеней, ее позвоночник скребет об края, из ее горла вырывается крик.
Я освобождаю одно из ее запястий и бью – мой кулак встречается с ее щекой.
Она взвывает, ее голова дергается в сторону.
Я пользуюсь возможностью вскочить, моя правая нога едва не подкашивается. На миг я задаюсь вопросом, не сломала ли я ее, когда врезаюсь в перила, используя их как опору. Моя нападающая все еще приходит в себя от моего удара, пока я пытаюсь отдышаться.
Мы обе замираем на мгновение, а затем она переворачивается и поднимается. Ее маска в какой-то момент слетела, и убийственный взгляд в ее глазах соответствует крови, текущей по ее лицу.
– Сука, я тебя убью! – кричит она прямо перед тем, как прыгнуть. Я уклоняюсь и тут же бегу вверх по лестнице; красный свет мигает, пока я поднимаюсь всё выше и выше, а женщина преследует меня по пятам. Я преодолеваю несколько пролетов, прежде чем она настигает меня снова. Ее руки обвивают мою талию, и мы валимся в кучу, рухнув на лестничную площадку между этажами.
Металлическая решетка впивается мне в живот и бедра, пока я яростно лягаюсь. Она вцепляется в мой хвост, выгибая мою шею назад. Я кричу и отбиваюсь, пытаясь сбросить ее, но она наклоняется и обхватывает мое горло рукой, рыча прямо мне в ухо. Я резко вскидываю голову назад, попадая затылком ей по носу; я чувствую, как хрустят кости, и она вскрикивает. Я сбрасываю ее, вскакиваю и снова бегу.
Теперь у меня есть фора, и я продолжаю подниматься всё выше и выше, а ее крики доносятся вслед за мной. Я выиграла достаточно расстояния, чтобы она не могла догнать меня, пока я не останавливаюсь, поэтому я лезу вверх. К счастью, красный огонек не мигает, пока я кружусь всё выше и выше.
В какой-то момент моя преследовательница, должно быть, решает, что пришло время позволить кому-то другому разобраться со мной, потому что я больше не слышу, как она гонится за мной. Я останавливаюсь, тяжело дыша, прижимая руку к ноющему боку. Мне нужно мгновение, чтобы отдышаться, но я болезненно осознаю невидимые тикающие часы над головой.
Я не уверена, сколько времени прошло, но мои десять минут почти на исходе.
Когда головокружение проходит, я продолжаю подъем. Рана на боку жжет, хотя, похоже, кровоточит не слишком сильно. Колено пронзает боль с каждым шагом, а ноги начинают превращаться в желе.
Наконец я добираюсь до очередной площадки, откуда более темная и узкая лестница уходит в тени. Я пробую дернуть дверь слева, но браслет тут же вспыхивает синим. Значит, вверх.
Я не уверена, сколько еще ступеней смогу преодолеть.
Протиснувшись вперед, я оказываюсь у еще одной двери. С усилием распахнув ее, я выхожу наружу. Я на крыше Академии Эмери. Вид отсюда кружит голову. Я вижу фабрики, теплицы и амбары; мили равнин; и дикие, раскинувшиеся Пустоши, тянущиеся до самого горизонта.
Я не боюсь высоты, но меня пошатывает.
Ветер здесь яростный, он бьет по мне, и я цепляюсь за стену, чтобы удержать равновесие. Шторм усилился, и хотя я на время забыла о легком зуде в руках, отвлекшись на испытание, теперь по моей коже пляшут покалывания. Облака клубятся, вспыхивая ярко-фиолетовыми пятнами, прежде чем разрядиться где-то вдалеке. Мне хочется протянуть руки и впитать эту энергию. Направить мучительную боль, разрывающую мое тело, в то блаженство, которое всегда приходит потом.
Это придало бы мне мужества, которое нужно прямо сейчас.
Но это не вариант.
Очередная вспышка света освещает тело, лежащее в дальнем конце крыши; от обугленной кожи поднимается дымок.
Как и все, я бегу в укрытие, когда начинаются штормы, потому что я испытываю тот же страх, что и все мы – что в меня попадет молния. Но мое беспокойство не в том, что я умру.
А в том, что они увидят, когда я выживу.
На дальней стороне крыши появляется темная фигура. Я готовлюсь к еще одной драке, когда в свет выходит Стиви в маске.
– Неплохо, малышка, – говорит она, скрещивая мускулистые руки на груди и склоняя голову набок.
У меня нет абсолютно никаких шансов выжить в поединке с ней один на один, и я почти захлебываюсь рыданием. Это конец. Я совершила глупую ошибку, решив позлить своего отца, и теперь я провалюсь и буду изгнана из Общества. Моя жизнь кончена.
Стиви уверенно пересекает крышу без тени страха. Она останавливается у края справа от меня и смотрит вниз, а затем жестом подзывает меня. Все еще цепляясь за стену, я заставляю себя отпустить ее ноющими руками, а затем, расставив руки для равновесия, медленно подхожу осторожными шагами, словно балансируя на тонкой проволоке, натянутой над железными шипами.
И я даже еще не дошла до края.
Когда я достигаю Стиви, она качает головой и указывает на близлежащий столб, от которого длинная деревянная балка тянется через пропасть между «Эмери» и Цитаделью ко второму столбу на той стороне. Теоретически, другое здание не так уж далеко, но расстояние кажется бесконечным. На противоположной стороне собралось несколько фигур, скрытых тьмой. Они ждут меня.
К середине балки привязан кусок веревки, Стиви хватает ее конец и протягивает мне.
– Привяжи это к талии и готовься прыгать!
Я делаю, как она просит, прежде чем она протягивает мне еще одну бухту веревки с крюком на конце.
– Что мне с этим делать? – спрашиваю я, и она пожимает плечами.
– Сама догадайся.
Я смотрю на веревку, потом на нее, а затем на цепочку людей вдали.
Она, должно быть, шутит.
Стиви срывает с себя маску, и по какой-то причине это заставляет меня чувствовать себя лучше. Словно я здесь не совсем одна.
– Ты все еще можешь сдаться, – кричит она сквозь ветер. – Но если уйдешь сейчас, всё кончено.
Она права, да я ей всё равно не верю. Выражение ее лица говорит о том, что она скорее столкнет меня с края, чем позволит просто уйти.
– Никакого стыда. Дети из Фиамы обычно не приспособлены к такому дерьму.
Ее уверенная усмешка пробуждает во мне что-то – чувство, которое я давно похоронила после того, как мой собственный отец отнял у меня всякое ощущение безопасности и свободы. Я приняла опрометчивое решение, выбрав Арию вместо своего Дома на одну ночь, но стоя здесь, когда мир расстилается у моих ног, я чувствую свободу, которую никогда прежде не испытывала.
Я забываю об окружающем мире. Я забываю о своем желании поглотить энергию, потрескивающую в воздухе, и всматриваюсь в бездну передо мной.
Я вижу лицо отца и вспоминаю его нотации перед моим отъездом из дома. Я пыталась отгородиться от его ужасных слов, но они возвращаются с силой удара под дых.
Ты сохранишь себя для Нокса.
Три года. И ты станешь одной из жен Общества.
Я всю свою жизнь пыталась угодить ему. Пыталась вылепить из себя тот образ, которым он всегда хотел меня видеть. Выбор испытания Арии – это первый по-настоящему бунтарский поступок, который я когда-либо совершала, и, черт возьми, как же это приятно.
Я качаю головой, показывая, что не передумаю.
Стиви ухмыляется, ветер треплет ее волосы, а фиолетовая вспышка высвечивает контуры ее носа и щек.
– Тогда действуй! Вставай на крестик. И постарайся прыгнуть ровно.
Я принимаю ее предложение и шаркаю к месту, на которое она указала. Я смотрю вниз, и мир кренится. Ветер бьет мне в спину, и я расставляю ноги пошире. Я хватаюсь одной рукой за страховочный трос, а бухту веревки вешаю на плечо, все еще гадая, что я должна с ней сделать.
– Погнали! – кричит Стиви. – У тебя осталась одна минута!
Это мой момент.
Тот самый, когда я решаю.
Я могла бы выбрать уйти от всего этого.
Но без Дома я не смогу вступить в «Стражу Шторма», а это единственное, чего я когда-либо по-настоящему хотела.
Я задерживаю дыхание. Считаю до трех.
Не смотри вниз. Не оглядывайся.
Я отступаю на несколько шагов назад.
А затем срываюсь в сторону края.
И прыгаю.
