Текст книги "Штормбрейкер (ЛП)"

Автор книги: Ниша Дж. Тули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 32 страниц)

– Райли? Его так звали? Он был не так уж плох.

– Нет. Твой… бывший жених.

– Оу. – Я наклоняю голову и накрываю его щеку ладонью. – О, ты ревнуешь? Ты звучал так сердито. Даже больше, чем обычно, я имею в виду.

Его глаза темнеют. – Я не ревную.

Он встает, откидывает одеяло, укладывает меня и поднимает мои ноги на кровать.

– Останься со мной, – говорю я, протягивая к нему руки.

Он наклоняется надо мной, изучая мое лицо.

– Тебе нужно поспать, – говорит он. – Ты немного перебрала.

– Это точно, – соглашаюсь я. В этот раз он по-настоящему смеется. – Обожаю, когда ты смеешься, – говорю я, снова касаясь его лица. – Это так редко. Как драгоценные камни или что-то в этом роде. У тебя такая замечательная улыбка.

– У тебя тоже, Неприятность. – Он наклоняется и касается губами моего лба, и мои глаза снова закрываются. Я так устала, что начинаю проваливаться в сон.

– Я хотела напиться, – бормочу я.

– Почему?

– Из-за того, что они сделали. С «Пустыми». Я хотела забыть, но не могу.

– Та симуляция, – говорит он. Мои волосы шуршат по подушке, когда я киваю.

– Зачем они это делают? Почему они так жестоки? Какой в этом смысл? Что это доказывает?

Мои слова звучат всё тише, и Рук молчит так долго, что я думаю, он уже не ответит.

Или, может, я уже уснула.

Затем я чувствую его губы на своем лбу. Он тихо говорит:

– Думаю, иногда… жестокость и есть единственный смысл.

Глава 57

Следующий день был тяжелым.

Не знаю, сколько я проспала, прежде чем мои заслезившиеся глаза открылись, и я немедленно рванула в туалет. Вернувшись, я заметила, что кто-то оставил мне стакан воды и бутылочку обезболивающего на тумбочке. Мой взгляд переместился на Рука, который мирно спал в своей кровати: одна рука была закинута за голову, а другая лежала на обнаженном животе.

Я попыталась восстановить в памяти события прошлой ночи, но почти уверена, что всё еще пьяна. Небеса, вечеринка казалась такой отличной идеей двенадцать часов назад.

Я выпила таблетки, осушила весь стакан воды и снова нырнула под одеяло. Остаток утра я провела, перемещаясь между кроватью и полом в ванной, мечтая о том, чтобы поскорее умереть.

Около полудня Рук пришел, принеся простой тост, фрукты и кофе. Я приподнялась и приняла кружку, сделав длинный глоток. Это мгновенно сделало меня более похожей на человека.

– Спасибо, – простонала я. – Почему ты такой бодрый? Ты ведь тоже пил.

– Очевидно, я справляюсь с этим лучше, – ответил он, подмигнув.

– Ну, ты был слишком добр ко мне этим утром.

– Прекрати, – сказал он несколько резковато, пододвигая мой стул к кровати и садясь. – Тебе нужно было выпустить пар. Мы все через это проходили. Ты заслуживаешь того, чтобы о тебе заботились.

Его голос смягчился в конце, и его прямота была настолько искренней, что я почти поверила ему.

– Я ценю это, – сказала я.

Он кивнул и уперся локтями в колени. – Теперь, когда тебе стало лучше, есть кое-что, что тебе нужно увидеть.

– Что? – Он протянул мне свой телефон с открытым новостным бюллетенем.

– Прошлой ночью было еще больше убийств.

Я просмотрела статью. На этот раз два десятка человек, найденных посреди рыночной площади.

– Они говорят, что это был Хранитель Искры? – спросила я. – Я думала, это Одиночки?

– Да. – Он поджал губы. – Но тела похожи на тех, кто погиб от рук Хранителей. Нет причин, по которым Одиночки убивали бы с такой безрассудной жестокостью. Только истерзанный разум способен на такую брутальность.

Я пробежалась глазами по статье. Наследница Бофорт цитируется там со словами, что патрули «Гасителей» будут удвоены, поскольку они усиливают свои усилия по выявлению зараженных в свете этих смертей.

– Что это значит? – спросила я, заметив место, где она намекает, что у них также есть новое средство в распоряжении. – О чем она говорит?

Он удержал мой взгляд. – Понятия не имею, но звучит это не очень хорошо.

– Это звучит опасно, – ответила я, возвращая телефон и выдыхая с досадой. – Мы монстры, Рук? Нам стоит сдаться самим? Что, если мы кого-нибудь убьем?

Он внимательно посмотрел на меня.

– Ты думаешь, что ты монстр, Поэт? Ты думаешь, что я монстр?

Я сделала резкий вдох.

– Это всё, что мне когда-либо говорили, – сказала я. – Что я опасность. Неприятность, с которой нужно разобраться.

Он ничего не ответил, давая мне возможность продолжить.

– Но они лгали о тебе.

Он приподнял бровь и выпрямился.

«Может быть, они лгали и об этом тоже», – я снова пробегаю глазами по статье. – «Они должны помогать таким, как мы, а не охотиться на нас».

– Я знаю, – отвечает он, и я поднимаю на него взгляд. Кажется, есть еще что-то, о чем он недоговаривает, но мы оба на мгновение замолкаем.

– У тебя бывает чувство, что ты сходишь с ума? – осторожно спрашиваю я.

Он вдыхает, обдумывая вопрос. – Иногда после того, как я касаюсь Искры, мой разум словно растягивается. Становится пористым. Будто он не вполне цел, но это длится недолго.

– У меня так же, – говорю я.

– Но последние два раза, когда мы были вместе, этого не произошло. Что-то было иначе.

Я киваю, потому что у меня было то же самое. Он смотрит на меня взглядом, который я не могу истолковать. Я знаю лишь то, что мне страшно.

Небеса, я так устала всё время бояться.

К черту Гасителей. К черту Щит за то, что они с нами делают.

– Нам нужно быть осторожными, – говорит Рук. – Если они заподозрят хоть кого-то из нас…

Наши глаза встречаются. Если любого из нас поймают, мы трупы.

– Твой отец мог бы тебя защитить? Он влиятельный человек.

Я качаю головой.

– Он не хочет иметь со мной ничего общего, и даже если бы хотел, я не уверена, что он не стал бы первым в очереди на то, чтобы меня сдать. Его преданность всегда принадлежала Щиту.

Рук молчит, и я смотрю на него: он с мрачным выражением лица уставился в одну точку на полу. Он бормочет что-то себе под нос, чего я не могу разобрать, но это звучит язвительно. Он проводит рукой по волосам с долгим вздохом.

Затем он протягивает руку и притягивает меня к себе.

– Как ты себя чувствуешь сейчас?

Я пожимаю плечами.

– Именно так, как ты и можешь ожидать. Еще раз спасибо, что позаботился обо мне вчера вечером.

Его лицо озаряется ухмылкой.

– Думаю, мне нравится видеть тебя в таком растрепанном виде.

Я издаю возмущенный звук.

– Я была совершенно невозмутима. – Он посмеивается, и я прислоняюсь к нему. – Мне понравилось, как ты накричал на Райли за то, что он позволил мне споткнуться. Почему ты так разозлился? – Его выражение лица становится виноватым, пока я скрещиваю руки на груди и вызывающе выставляю бедро, глядя на него с самодовольной улыбкой. – Это ведь не совсем его вина.

– Мне нужно было на кого-то разозлиться, – отвечает он так, будто всё еще немного злится.

Я ухмыляюсь и делаю шаг ближе.

– И как долго ты вообще был в «Соньо», раз уж видел, как мы с Ноксом разговаривали?

Он притворно чешет затылок.

– Я… э-э…

Теперь я стою прямо перед ним, глядя снизу вверх.

– Что ты там делал на самом деле? Мне послышалось, что наша комната казалась тебе пустой? Или мне это привиделось?

Он склоняет голову, пытаясь сдержать улыбку.

– Тебе, должно быть, привиделось. Я просто хотел посмотреть, из-за чего весь шум.

– И что ты думаешь?

Его горячий взгляд скользит по мне сверху вниз.

– Думаю, вид был превосходным. Особенно одна особа.

– Да неужели? И кто бы это мог быть.

Он облизывает губы, а его взгляд опускается на мою грудь, живот и бедра. – Кой-кто в этом маленьком черном наряде, который свел меня с ума, пока она танцевала всю ночь напролет.

Я постукиваю пальцем по подбородку.

– Хм, она звучит интересно.

Он усмехается.

– О, ты даже не представляешь.

– У нее голос богатенькой девчонки? – спрашиваю я, склонив голову набок.

Это вызывает у него хищную улыбку.

– Да. И пахнет она тоже по-богатому.

– Значит, это единственная причина, по которой ты пришел?

Он пожимает плечами.

– В том числе.

– А как же убедиться, что я добралась домой в безопасности?

– Кто-то же должен был это сделать.

Я тихо смеюсь.

– Ты назвал меня красивой, – шепчу я. Он делает шаг ближе, его рука скользит к моему затылку, прежде чем он запрокидывает мою голову назад.

– Потому что это правда.

– Тогда почему ты избегал меня? – Я опускаю руки, позволяя ему прижаться ко мне вплотную, и вцепляюсь в его бицепсы для равновесия.

– Ты знаешь почему.

– Ты беспокоишься о нас.

– Не обо мне. О тебе. Я беспокоился только о тебе.

– Почему? – спрашиваю я, пока он опускает голову, останавливаясь в дюйме от моих губ.

– Не знаю, – отвечает он. – Я не должен беспокоиться о тебе, но всё же…

Он замолкает, и воздух вокруг нас словно сгущается, запирая нас в этом мгновении.

– Может, я пришел, потому что хотел снова тебя поцеловать, – говорит он тихо. – Может, это сделало меня немного безрассудным.

– Мне понравилось, как ты меня целовал. – Мой голос звучит прерывисто, натянуто из-за его признания.

– Да?

– Да. Хочешь повторить? – предлагаю я, и он подается вперед, накрывая мои губы своими. Я выдыхаю прямо ему в рот, когда его рука обхватывает мою талию и он рывком притягивает меня ближе.

Мы стонем, когда наши языки сплетаются, а его рука опускается ниже, поглаживая изгиб моих ягодиц, а затем скользит вниз по бедру, когда он закидывает мою ногу себе на бедро.

Я чувствую себя легче воздуха, когда он поднимает меня, а затем опускает нас на свою кровать, нависая сверху.

– Рук, – выдыхаю я, когда он втискивается между моих бедер. Он принимается целовать изгиб моей шеи, затем его губы скользят по ключице и возвращаются к моему рту, где он поглощает меня в страстном поцелуе.

Мы лежим вместе, наши тела движутся в такт, наши бедра настойчивы, и я чувствую, что он делает со мной, ощущая его твердость, прижатую к себе. Через минуту он отстраняется, его глаза сияют, а щеки раскраснелись.

– Поэт, – произносит он хриплым голосом, зависнув надо мной и уперев руки по обе стороны от моей головы. – Я этого не ожидал. Я не думал, что буду хоть что-то чувствовать в Эмери.

Я улыбаюсь ему и убираю прядь его волос, прежде чем мои пальцы пробегают по его губам.

– Чувствовать что, Рук?

– Будто… я хочу подвергнуть сомнению всё, что когда-либо знал.

Я чувствую нечто важное в этом признании. В диком, бурлящем жаре в его глазах. Я никогда не была влюблена, но всегда этого хотела. Слишком рано для таких чувств – я это знаю. Но я не могу не признать то, что бурлит сейчас в моей груди, вырываясь на поверхность.

– Я тоже, – отвечаю я, потому что тоже этого не ожидала. Потому что последние несколько месяцев я точно так же всматривалась в туманные, неясные глаза истины и задавалась вопросом, не фальшивила ли она всё это время.

– Что бы ни случилось, я буду защищать тебя, Поэт.

– Но ты ведь считаешь меня сплошной неприятностью, – говорю я, и он улыбается.

– Ничем, кроме этого.

Затем у меня не остается шанса ответить, потому что он сокращает расстояние между нами, и мы снова целуемся.

Глава 58

Две недели спустя мы снова оказываемся на лесной ферме в Центральном парке для нашего итогового кадетского экзамена. Одетые в тактическое снаряжение, мы сбились в кучу, ежась от утренней прохлады.

Мой взгляд встречается с взглядом Рука, который расслабленно стоит на краю толпы. Хотя мы ограничили свои появления на людях, мы проводим много времени наедине в нашей комнате. Иногда он читает мне вслух из своих книг. Больше всего мне полюбилась серия о девушке, которую заставляют участвовать в санкционированной правительством игре на выживание вместе с другими детьми, только чтобы обнаружить, что ими всеми манипулируют. Я не могу насытиться ее силой и стойкостью, тем, как она готова на всё ради тех, кого любит.

Иногда мы просто сидим в тишине, глядя на огонь, а чаще всего мы много целуемся, прикасаемся друг к другу и томимся от желания. Я не могу перестать краснеть в самые неожиданные моменты, думая о его руках и губах. Мы пока не зашли дальше, хотя я отчаянно надеюсь, что это случится.

Рук нечасто говорит о своем прошлом в плане других девушек, если не считать того, что у него было несколько случайных отношений и что он хочет, чтобы наши отношения развивались неспешно. Я знаю, что есть вещи в его прошлом, которые его сдерживают, но я не хочу лезть туда, где он не хочет меня видеть. Надеюсь, я смогу заслужить его доверие настолько, чтобы он поделился историями, которые пока предпочитает скрывать.

Меня это устраивает, но одновременно я едва сдерживаю себя от нетерпения.

Я хочу стереть каждое воспоминание о Ноксе из своего тела, и что-то подсказывает мне, что Рук мог бы сделать это за одну единственную ночь.

– Доброе утро, кадеты! – голос Генри гремит над нашими головами. Он стоит в полном снаряжении Стража Шторма вместе с дюжиной других обученных Штормбрейкеров; все одеты в тактические брюки и майки, поверх которых надеты блестящие фиолетовые портупеи. – Я рад видеть так много тех же лиц, которые мы приветствовали во время нашей первой недели тренировок много месяцев назад. Вы все усердно работали и прошли проверку на прочность, а сегодня вы продемонстрируете, во что вложены все эти усилия.

Он обводит жестом пространство вокруг нас. – Центральный парк протяженностью около двух с половиной миль, и среди деревьев вы найдете полосу препятствий, включающую канаты, качели, мосты и многое другое. Путь отмечен, так что вы проследуете по нему на другую сторону. Конечно, всё будет не так просто.

Он смотрит вверх, и та же самая сеть, которую я помню по моему тесту в Обществе, проступает, мерцая фиолетовым узором над головами. – Вам также придется избегать этого. Решетка должна периодически разряжаться, чтобы сбросить накопившееся напряжение. Это значит, что она может ударить в случайные моменты по всему парку. Поэтому сохраняйте концентрацию, держите глаза и уши востро. У вас будет всего секунда на предупреждение.

Домино берет меня под руку, прислоняясь. Кажется, она даже не осознает, что делает, присоединяясь ко всем, кто смотрит на мерцающую сеть вверху. Я кладу руку ей на предплечье, она смотрит на меня, почти с удивлением, словно забыв, что я рядом. Я пытаюсь подарить ей ободряющую улыбку. Мы зашли так далеко. Мы так близки.

– Кадеты из каждого Общества с тремя лучшими результатами по времени автоматически будут зачислены на программу второго года обучения, – объявляет теперь Генри, вызывая возбужденный гул в кругу. – Остальные будут оцениваться на основе вашего обучения и тестов, пройденных за последний год.

– Вы начнете с интервалом в алфавитном порядке. Единственные правила: нельзя касаться кого-либо еще или деревьев. Вы должны держаться курса и не отклоняться от него более чем на шесть футов.

Он оглядывает наш строй.

– Всё понятно? – Мы все киваем, и выражение его лица меняется. – Прежде чем мы начнем, есть еще один вопрос, который мы должны решить.

Сзади нас слышится шорох, и я едва не вскрикиваю при виде четырех Гасителей, выходящих из деревьев, среди которых – лейтенант Дайр. Позади них идут несколько новобранцев Е-отряда, включая Тринити. Я не разговаривала с ней несколько недель, даже не видела ее с той самой ночи, когда убежала от нее в «Соньо». Наши взгляды встречаются, и на ее лице промелькнула вина.

– Как многие из вас знают, – продолжает Генри, – многочисленные смерти в Нью-Манхэттене за последние несколько недель приписываются присутствию зараженных.

Я переминаюсь с ноги на ногу, всё еще цепляясь за Домино. На самом деле, после той ночи в «Соньо» произошло еще два инцидента, и мы стали подвергаться присутствию Гасителей чаще, чем когда-либо.

– Дом Ария разработал новый инструмент, помогающий выявлять зараженных Хранителей, и нас попросили позволить им протестировать его на всех вас сегодня.

Выражение лица Генри ясно дает понять, что он думает об этой просьбе.

Гасители проходят сквозь наши ряды и поворачиваются лицом к нам, а Е-отряд рассредоточивается вокруг. Лейтенант Дайр делает шаг вперед и поднимает небольшое устройство с экраном.

– Всё очень просто, – говорит он хриплым голосом. – Мы возьмем небольшой образец вашей крови для сканирования этим прибором. Он проверяет наличие инфекции. Мы уже провели несколько испытаний на тестовых группах, и результаты пока что почти идеальны.

Он улыбается, хотя в этой улыбке нет ни капли тепла. – Пожалуйста, выстройтесь в три линии, и мы начнем.

Мое сердце и так бешено колотилось, а сейчас оно стучит так сильно, что кажется, будто я под водой. Что нам с Руком делать?

Но уже слишком поздно. Гаситель подошел к Руку с прибором. Он хватает Рука за запястье и прижимает кнопку в верхней части устройства к кончику его пальца. Рук морщится, и мое дыхание перехватывает в ожидании неминуемой катастрофы.

Все замолкают, наблюдая. Они в ужасе; я чувствую это по напряжению в воздухе. И они даже не знают, в какой опасности он находится. Устройство жужжит и несколько раз пищит, а затем на экране вспыхивает зеленый огонек.

– Чист, – объявляет Гаситель, и я выдыхаю тяжелый воздух, застрявший в груди.

Взгляд Рука встречается с моим, он моргает. Я не уверена, что именно сейчас произошло, но едва не оседаю на землю от облегчения.

Гасители продолжают работу, а я жду в предвкушении. То, что Рук прошел проверку, не значит, что у меня будет такой же результат. Я задерживаю дыхание, когда лейтенант Дайр манит меня крючковатым пальцем.

Мои колени стали ватными, но я заставляю себя подойти и протянуть руку. Он прижимает прибор к пальцу, и я чувствую укол, когда игла пронзает кожу. Я концентрируюсь на дыхании, стараясь не упасть в обморок. Думаю о «незараженных» мыслях.

Проходит несколько секунд, Дайр смотрит на экран, и затем… он вспыхивает зеленым. Я едва не смеюсь от облегчения.

Я отхожу назад и замечаю Тринити, отмечая странное выражение, промелькнувшее на ее лице.

Наши взгляды встречаются, и она дарит мне маленькую, неуверенную улыбку. Я киваю и возвращаюсь на свое место рядом с Домино, пока всех не проверили. К счастью, каждый проходит тест с зеленым огоньком. Не думаю, что смогла бы вынести вид того, как еще кого-то уводят.

Генри снова встает перед нами. – Теперь, когда с этим покончено, мы можем начать, – говорит он, оглядывая Гасителей с едва скрываемым отвращением. Не уверена, заметили ли они это. Он достает планшет, зажатый под мышкой, и касается экрана. – Рук Атира, ты первый!

Мы все выстроены в линию, Рук – во главе. Мне бы так хотелось пожелать ему удачи. Пока Генри отмечает нас в списке, остальные Стражи Шторма рассредоточиваются по деревьям, чтобы присматривать за нами во время экзамена.

Я жду, что Гасители уйдут, но вместо этого они следуют за Штормбрейкерами в лес вместе со своими стажерами. Я смотрю, как Тринити исчезает в чаще, и злюсь, что они остаются наблюдать. Они ведь уже провели тест. Это только для того, чтобы утвердить свое доминирование и запугать нас. Они не более чем кучка хулиганов.

Я смотрю на сеть Искры, жужжащую над головой.

Теперь мне придется быть особенно осторожной там, внутри.

Я смотрю на затылок Рука, находясь примерно в середине очереди. Он оглядывается через плечо и подмигивает мне, одаривая самоуверенной улыбкой. Должно быть, он тоже чувствует стресс от присутствия Гасителей, но отлично его скрывает. Или, может, он просто настолько уверен в себе. Меня это успокаивает, позволяя его уверенности просочиться в мои расшатанные нервы. Если он может быть храбрым, то смогу и я.

Я выбрасываю всё остальное из головы. Прохождение на второй год обучения – мой главный приоритет.

Затем я ищу взглядом Домино ближе к концу очереди. Мы киваем друг другу, укрепляясь в своей решимости.

Генри ставит таймер на своих часах и подает сигнал Руку.

– Вы будете стартовать каждые две минуты! – кричит Генри, а затем начинает отсчет для Рука.

– Три, два, один…

Он сорвался с места. Рук исчезает среди деревьев на полной скорости, шорох листвы выдает его полет, пока в лесу всё снова не стихает, за исключением наших тихих вдохов и звука ветра.

– Следующий! – кричит Генри, и очередь сдвигается вперед. – Всё готово? – спрашивает он, когда я дохожу до начала.

Я резко киваю.

– Я готова.

Он хлопает меня по плечу.

– Рейн так гордился бы тобой, – говорит он, и мне жаль, что от этих слов мне хочется заплакать. – На старт! – кричит он. – Внимание! Марш!

И я срываюсь с места.

Я несусь сквозь деревья, следуя за указателями по узкой тенистой тропинке. Моя первая остановка – башня шириной в несколько ладоней, украшенная металлическими перекладинами. Я лезу вверх, рука за рукой, чтобы добраться до каната, прикрепленного к балке, протянутой над широким пролетом.

Я не могу не вспомнить свой тест в Обществе, когда два невинных человека едва не погибли прямо в этих лесах. Интересно, что с ними стало, надеюсь, они в безопасности.

Но я должна сосредоточиться.

Я очищаю разум от всех мыслей, кроме себя и препятствий на своем пути. Я хватаюсь за канат и раскачиваюсь, выбрасывая ноги вперед и приземляясь на дальнюю платформу с большим запасом пространства. Это действие помогает прочистить мысли и настроиться на нужный лад. Я вытесняю из головы Гасителей, наш тест в Доме и даже Рука.

Затем я добираюсь до ряда колец, висящих на веревке высоко над землей. Я хватаюсь за первое, раскачиваюсь и начинаю тяжелый путь вперед. Это требует усилий, но оказывается не таким пугающим, как я думала. Это мой первый шанс поразиться тому, насколько сильной я стала за последние несколько месяцев.

Тем не менее, когда я добираюсь до трехчетвертной отметки, мои плечи начинают гореть, а руки ноют. Если я упаду, то, вероятно, не погибну, но скорее всего сломаю лодыжку, что, полагаю, и есть часть задачи. Я замечаю кого-то, притаившегося в кустах под деревьями: женщину со смуглой кожей и длинной красной косой, в которую вплетены сливовые пряди. Ее блестящая фиолетовая портупея говорит мне, что это один из Штормбрейкеров, следящих за нами.

Снова я преодолеваю следующую платформу, чтобы добраться до очередного столба для лазания.

Когда я добираюсь до низа, тропа ведет меня через узкий проход, окруженный густыми кустами, прежде чем я выхожу к небольшому участку озера, через которое перекинуто бревно для равновесия. Сеть над моей головой гудит, и где-то справа раздается первый разряд Искры.

Он пронзает воздух, и я прислушиваюсь, надеясь не услышать ничего, что указывало бы на то, что кого-то задело. Когда ничего не происходит, я с облегчением выдыхаю, больше всего беспокоясь о Домино, Джорни и Руке.

Я запрыгиваю на бревно и, вытянув руки для равновесия, легко прохожу вперед. Это удивительно просто, учитывая все обстоятельства, и я спрыгиваю вниз, бегу к следующему столбу, который приводит меня к очередной лестнице, уходящей в кроны деревьев.

Моя уверенность тает, когда я вижу препятствие перед собой.

Длинная узкая платформа тянется вперед, и между ней и электрической сетью, нависшей над головой, остается меньше фута пространства. Цель явно состоит в том, чтобы проползти, не нарушив барьер. Мне интересно, попал ли кто-нибудь под разряд, но я не вижу рядом никаких обугленных тел. Надеюсь, это хороший знак.

Я опускаюсь на четвереньки и понимаю, что мой хвост станет помехой. Я выдергиваю резинку и быстро заплетаю волосы в тугую косу, которая теперь свисает через плечо. Затем я плашмя ложусь на живот. Между мной и Искрой, которая только и ждет возможности разоблачить мою ложь, остается всего лишь волосок расстояния.

Черт, будет тесно. Медленно, кончиками пальцев, я подтягиваю себя вперед, стараясь прижимать живот и бедра к поверхности. Я опускаю голову, и моя щека скребет по деревянной доске.

Вытянув руки перед собой, я продвигаюсь вперед, медленно перебирая всем телом, используя носки сапог как опору. Солнце поднимается над парком, пробиваясь сквозь утренние облака. Капля пота стекает по моему виску, когда я останавливаюсь передохнуть. Низкое гудение сети звучит в ушах, словно песня сирен, манящая меня к острым скалам.

Звук усиливается, частота повышается. Я тихо скулю, уверенная, что это знак – сеть вот-вот разрядится. Что, если она решит, что это удачное место? Где-то вдалеке гремит разряд, и кто-то кричит. Я взвизгиваю и вздрагиваю, стараясь не подпрыгнуть и не коснуться сети.

Мгновение спустя всё затихает, за исключением низкого гула Искры.

Я не смею поднять головы, чтобы проверить, сколько осталось, но прикидываю, что я примерно на середине пути. Еще один рывок кончиками пальцев, и я подтаскиваю себя дальше, тяжело пыхтя и отдуваясь.

Я упираюсь носком в дерево и морщусь, когда заноза вонзается в ладонь. Что-то еще цепляется рядом с глазом, и я подавляю желание смахнуть это, часто моргая сквозь слезящиеся глаза.

Шаг за шагом я продвигаюсь, пока не оказываюсь почти у самого края.

Когда до конца остается всего футов пять, я падаю на доски, чтобы перевести дух, молясь, чтобы это была самая сложная часть дистанции. Вероятно, нет.

Когда я готова, я делаю еще несколько дюймов рывком, как раз в тот момент, когда жужжание снова усиливается. Не знаю почему, но какой-то инстинкт подсказывает мне: это сейчас ударит по мне.

Изо всех сил, какие я только могу призвать, я протаскиваю себя до самого конца и вскакиваю, как только оказываюсь за пределами сети. Вспышка энергии бьет точно в то место, где я только что лежала, задевая мою ногу.

Я не кричу. Вместо этого я бросаюсь за дерево и начинаю топтать искры, ползущие вверх по моей ноге, хлопая и отряхиваясь, пока они не гаснут.

И тут я замечаю движение в кустах.

Темная фигура, которая шевельнулась и отступила.

Вспышка рыжих волос.

Мне кажется.

Я замираю, надеясь, что мне просто показалось.

Мои мышцы сводит судорогой, сердце колотится где-то в горле.

Кто-то был там? Гаситель?

Или та женщина-Штормбрейкер, которую я видела раньше?

Они видели?