Текст книги "Штормбрейкер (ЛП)"

Автор книги: Ниша Дж. Тули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 32 страниц)

Глава 54

Как только доктор Каммингс завершает симуляцию, нас приглашают на арену, где мы ходим, исследуя каждый её уголок. Штормбрейкеры отвечают на вопросы о том, каково это – работать на Штормовых Башнях, а затем мы выполняем серию упражнений.

Но я не могу сосредоточиться. Перед глазами всё еще стоят испепеленные «Пустые» и та легкость, с которой с ними обошлись.

Доктор Эзе отводит меня в сторону. – Ты в порядке, Поэт? – спрашивает она, и я качаю головой.

– Я не очень хорошо себя чувствую, – говорю я. Это не совсем ложь, но я почти уверена, что она поняла мой ответ не так, как я планировала.

– Тогда почему бы тебе просто не присесть? – говорит она, направляя меня в тихий уголок. – Мы здесь всё равно почти закончили. – Она усаживает меня, а затем приседает передо мной. – Я хотела с тобой поговорить. Мне бы хотелось, чтобы ты пришла в мою лабораторию для дополнительного тестирования.

Я резко поднимаю голову.

– Зачем?

Она качает головой.

– Просто некоторые аномалии, которые я заметила. Хотелось бы проверить всё еще раз.

– Аномалии?

Знает ли она что-то обо мне? Может ли она понять, кто я?

Ее улыбка становится мягче, она оглядывается по сторонам, но мы одни.

– Не волнуйся, Поэт. Со мной ты в безопасности. – Она подмигивает и похлопывает меня по руке, и я хмурюсь, потому что мне кажется, она пытается что-то мне сказать.

Прежде чем я успеваю спросить, она встает и уходит. Я смотрю ей вслед, а затем наклоняюсь вперед, уставившись в пол между своих ног. К тому времени, как мы уходим, мне удается взять себя в руки – по крайней мере, внешне, но внутри я представляю собой тугой узел из противоречивых чувств.

– Ты в порядке? – спрашивает Домино, беря меня под руку, пока Джорни идет с другой стороны.

– Да, просто голова кружится, – говорю я. Я ищу признаки того, что они чувствуют то же самое. Вижу это по напряжению вокруг их ртов и отсутствующему взгляду в глазах. Но я понимаю: никто из нас не должен чувствовать ничего подобного. Согласно догмам Нового Манхэттена, те люди должны были почтить за честь отдать свои жизни ради столь важного учения.

Даже Джорни молчит, что говорит мне о многом.

– Эй, мы планировали пойти сегодня вечером в Соньо, – в конце концов говорит Домино. – Пойдешь с нами?

– Не знаю, – отвечаю я. Помимо желания избегать всех, я не уверена, что мне хочется веселиться. К тому же я всё еще надеялась пойти с Тринити. Но она не отвечает на мои сообщения и просьбы встретиться, так что, возможно, во мне говорит легкое чувство протеста.

– Ну же, – говорит Домино. – Потанцуем, выпьем, расслабимся.

Она бросает на меня многозначительный взгляд. Мы можем попытаться забыть то, что только что видели. Может, она права, и это именно то, что мне нужно.

– Возможно, – говорю я, и она радостно подпрыгивает.

– Скажи «да», – настаивает она, и я смотрю на Джорни, которая кивает.

– Ладно, звучит весело.

– Ура! – восклицает Домино, и мы ускоряем шаг, наши настроения уже кажутся легче.

– Жаль только, что мне нечего надеть, – говорит Джорни, когда мы входим в школу, указывая на свою одежду. – Я уже три раза надевала один и тот же наряд.

– О, я могу вам помочь с этим, – говорю я, увлекая их по коридору в сторону своей комнаты.

* * *

Спустя несколько часов комната выглядит так, словно здесь взорвалась бомба из блесток. Повсюду в беспорядке разбросаны сверкающие ткани; думаю, Домино и Джорни перемерили всё, что у меня было, прежде чем выбрали наряды для «Соньо». Мы так здорово провели время, что я даже благодарна тем вандалам, что уничтожили мою комнату: они сосредоточились на форме, а не на «веселой» одежде.

Джорни выбрала милое розовое атласное платье на тонких бретельках с юбкой, едва доходящей до середины бедер. Сейчас она сидит на одной из пустых кроватей и красится.

Домино предпочла бордовое платье в пайетках длиной до колен с длинным разрезом до самого бедра. Вырез глубокий, почти до пупка, а волосы она собрала в высокий узел, чтобы показать спину, украшенную золотыми цепочками.

– Ты выглядишь сногсшибательно, – говорю я, протягивая ей золотистые туфли на шпильке, которые должны быть ей впору. – Примерь с этими.

Она обувается и кружится перед зеркалом. – Мы не знаем, как тебя благодарить, – говорит она, любуясь своей фигурой, а затем заливается смехом.

– Да не за что. Серьезно, в любое время. Мой гардероб – ваш гардероб.

– Ты еще пожалеешь, что это сказала, – обещает Джорни из другого конца комнаты, где она подводит губы ярко-розовым карандашом. Я ухмыляюсь.

Я вскакиваю с кровати и направляюсь в ванную, чтобы переодеться. Несмотря на всё произошедшее, я чувствую себя легче, чем за долгое время. Мне нужно выйти и повеселиться. Последние шесть месяцев всё было таким тяжелым, и это именно то, что мне нужно.

Я выхожу из ванной в облаке пудры и духов под смех Джорни и Домино. На мгновение я замираю, наблюдая за ними с легкой грустью. Это не те друзья, которых я ожидала найти, но я ценю их больше, чем они могут себе представить.

Я сажусь рядом с Джорни и начинаю краситься, когда дверь открывается и входит Рук. Он замирает, оглядывая беспорядок, его взгляд скользит по грудам разбросанной одежды. Мы постарались оставить его угол комнаты совершенно нетронутым.

– Привет, – говорю я, выпрямляясь.

Его глаза расширяются.

– Привет, – говорит он. – Я не знал. Я думал…

– Мы уже уходим, – говорю я. – Комната будет в твоем распоряжении. Правда, девочки?

– Ага, – с готовностью кивает Домино, захлопывая пудреницу. – Мы закончили. Извини за беспорядок.

Она хватает одолженную вечернюю сумочку и делает знак Джорни следовать за ней.

– Я встречусь с вами наверху через минуту, – говорю я, и они кивают, прежде чем закрыть дверь. Я немедленно наклоняюсь и начинаю собирать одежду охапками.

– Извини, – говорю я. – Я сейчас всё уберу.

– Поэт, – говорит Рук. Его голос звучит хрипло, и это заставляет меня обернуться. – Всё в порядке. Ты имеешь право находиться в этом пространстве.

Мои плечи опускаются, горло сжимается от яростной искренности в его тоне.

– Хорошо. Я доделаю это завтра, если ты не против?

– Я определенно не против.

Я бросаю охапку вещей на одну из пустых кроватей и слышу, как у него перехватывает дыхание. Обернувшись, я вижу, что он смотрит на меня, чуть приоткрыв рот.

На мне черный сверкающий комбинезон без рукавов с шортами, которые заканчиваются прямо под ягодицами. Мои волосы собраны в хвост, открывающий спину, вырез на которой доходит до поясницы. Наряд дополняют высокие черные сапоги, золотые серьги-кольца и немного косметики.

– Ты выглядишь… – он трет подбородок. – Черт, ты выглядишь потрясающе.

Комплимент согревает меня изнутри, заставляя живот сжаться от волнения.

– Может, пойдешь с нами? – спрашиваю я, стараясь скрыть надежду в голосе. Я скучаю по общению с ним. Скучаю по его присутствию.

Он качает головой.

– Нет, спасибо.

– Ты уверен? Будем рады тебя видеть. Будет весело.

Он делает паузу, его взгляд скользит по линии моих открытых бедер, поднимаясь выше, к плечам, обтянутым сверкающим черным бархатом. Из его груди вырывается выдох, который ощущается словно землетрясение.

Кажется, он обдумывает мое предложение. Берет его, изучает, а затем… отбрасывает, снова качая головой. – Не думаю, но спасибо.

– Хорошо, – говорю я, стараясь, чтобы мое разочарование не светилось на мне неоновой вывеской.

– Может, сходим в спортзал завтра? – спрашивает он, и я отвечаю робкой улыбкой. Это немного, но это крошечный проблеск надежды. Хотя, может, он просто проявляет вежливость.

– С удовольствием.

– Ладно, увидимся завтра. Хорошего вечера.

– Спасибо. – Я пересекаю комнату и нахожу свою сумочку, запихивая в нее помаду и еще несколько мелочей. Всё это время мне кажется, что я чувствую, как он пытается не смотреть на меня. Если я наклоняюсь, чтобы дать ему возможность получше рассмотреть мою пятую точку в этих коротких шортах, то это совершенно случайно.

Я выпрямляюсь и бросаю взгляд через плечо. Он вздрагивает и отводит глаза.

Он определенно пялился. Моему триумфу нет предела.

– Прости, – бормочет он, растирая лицо рукой.

– Увидимся, – говорю я, махнув рукой.

– Веселись, – повторяет он.

Я закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней, улыбаясь так широко, что сводит щеки.

Глава 55

Я спрыгиваю с гондолы, остановившейся у «Соньо», вместе с Домино и Джорни. Из здания доносится ритмичная музыка, вокруг толпятся десятки людей: они ждут друзей, болтают и прикладываются к бутылкам, прежде чем войти внутрь.

Трехэтажное здание украшено большими прямоугольными окнами с широкими, плавными балконами, на которых танцуют люди. Беломраморный фасад богато декорирован резьбой в виде цветов, лоз и листьев, а внутри вспыхивают огни, озаряя ночь яркими прозрачными цветами.

Мы подбегаем к вышибале, который оглядывает нас с ног до головы и машет рукой, пропуская внутрь.

Интерьер вызывает ощущение сна: гладкие белые полы, стены и пушистые белые облака, подвешенные к потолку. Люди в белом нижнем белье и полупрозрачных лоскутах ткани, украшенные перьевыми крыльями, лавируют в толпе, балансируя на руках подносы с хрустальными бокалами.

В дальнем конце зала расположено гигантское зеркало в обрамлении резного мрамора, а перед ним – десятки стеклянных полок, на которых стоят сотни видов спиртных напитков всех цветов радуги. Длинная хрустальная барная стойка тянется через весь зал, за ней работают мускулистые полуобнаженные мужчины.

Домино сжимает мою руку и пищит от восторга; ее радость заразительна. Это именно то, что мне нужно – хватит прятаться и хандрить в своей комнате. Смысл обучения в Эмери был в том, чтобы наслаждаться юностью, прежде чем ответственность взрослой жизни навалится на нас грузом.

– Сначала выпивка! – объявляет Джорни, берет меня за руку и тащит в гущу толпы. Домино хватает меня с другой стороны, и мы пробираемся сквозь пространство к бару. Симпатичный бармен замечает нас и подмигивает, приближаясь.

– Что желаете, леди? – спрашивает он, ослепительно улыбаясь.

– Что-нибудь вкусненькое! – провозглашает Джорни. Он кивает и начинает хватать разные бутылки, сливая ингредиенты в золотой шейкер. Мы все любуемся его торсом без рубашки – мышцы напрягаются и играют при каждом его движении.

Закончив, он разливает три нежно-розовых коктейля в граненые стаканы и украшает каждый кусочком сахарной ваты. – «Сладкий сон», – говорит он, протягивая нам напитки.

Мы чокаемся и делаем глоток. Коктейль сладкий и легкий, и я уже понимаю, что могла бы выпить много таких, прежде чем почувствую эффект. Но мне плевать. Я устала быть ответственной и постоянно обо всем беспокоиться, мне хочется хоть на одну ночь отпустить ситуацию.

– Время танцевать! – кричу я, и мы направляемся на танцпол, растворяясь в море людей. Весь следующий час мы поем под музыку и покачиваемся в такт толпе.

В какой-то момент я замечаю Нокса с Джексоном и Сэлом, а также Уинтер и других ребят из их компании. Мы с Ноксом не разговаривали месяцами, с той самой ночи церемонии посвящения, когда мои родители публично вычеркнули меня из своей жизни.

Он стоит, опершись локтем на барную стойку, пьет пиво, на лице – хмурое выражение. Рядом с ним Уинтер: она выглядит неуверенно и явно пытается вовлечь его в разговор. Он обводит взглядом толпу, и я чувствую тот самый момент, когда он замечает меня. Наши глаза встречаются, и это похоже на удар о твердый угол.

Внезапно мне становится очень нехорошо.

– Я в туалет, – кричу я Домино, и та кивает. Затем я разворачиваюсь и иду в противоположную от Нокса сторону, пробираясь к коридору. Вхожу в дамскую комнату, окутанную облаком парфюма и приглушенным гулом разговоров; на мягких диванчиках сидят с десяток девушек, поправляя макияж и прически.

Я подхожу к раковине, осматриваю свое лицо, затем смачиваю полотенце и прижимаю его к покрасневшим щекам. Нахожу свободное местечко, сажусь и пытаюсь стряхнуть с себя остатки ощущения от присутствия Нокса. Ненавижу то, что он вообще на меня влияет. Я хочу быть свободной от этого. Надеть плащ равнодушия и защитить себя от каждого момента боли, которую он причинил.

Может, когда-нибудь я к этому приду.

Когда меня перестает трясти и я немного остываю, решаю, что ночь еще молода и Нокс не испортит мне веселье.

К несчастью, когда я открываю дверь, он ждет меня в коридоре.

Я молча изучаю его, пока он выпрямляется, отлепляясь от стены, на которую опирался.

– Эй, мы можем поговорить? – спрашивает он, указывая на комнату с низкими столиками и диванами. Когда я медлю, он добавляет: – Всего на минуту. Пожалуйста.

Я никуда не хочу с ним идти, но если откажусь, он, вероятно, будет донимать меня до тех пор, пока я не соглашусь. Поэтому я киваю и следую за ним в более тихий зал. Пол вибрирует от басов музыки, но здесь мы можем разговаривать, не перекрикивая друг друга.

Мы находим столик и садимся бок о бок на белый диван, тянущийся вдоль стены. Появляется официантка, и я заказываю еще один напиток, потому что что-то подсказывает мне: для этого разговора он мне понадобится. На самом деле, я даже думаю заказать два.

Когда она уходит, я поворачиваюсь, чтобы изучить профиль Нокса. Он смотрит в зал, одна рука небрежно перекинута через спинку скамьи, челюсть сжата.

– Итак? – спрашиваю я, надеясь покончить с этим поскорее. – Что случилось?

Он бросает на меня взгляд.

– Как ты?

Я пожимаю плечами и качаю головой.

– Нормально. Было тяжело, но я справляюсь.

Его глаза быстро скользят по мне, прежде чем он снова возвращается к наблюдению за комнатой.

– Нокс, тебе что-то нужно? Мне правда пора возвращаться к друзьям.

– К друзьям? – переспрашивает он. – У тебя есть друзья в Арии?

Его тон не кажется язвительным, скорее любопытным, но я все равно ощетиниваюсь. – Есть.

– Шестеренки, – бросает он пренебрежительно.

– Члены Общества Арии, – поправляю я. – Они принесли присягу. Теперь они одни из нас.

Он вздыхает и сползает на диване, вытягивая ноги.

– Плевать.

Он снова замолкает, и это начинает раздражать. Официантка приносит наши напитки, я беру свой и делаю глоток.

– Ладно, что ж, если это всё, тогда я пойду.

– Ты скучаешь по мне? – внезапно спрашивает он. – Ты хоть немного скучаешь по тому, что у нас было?

Вопрос заставляет меня застыть на месте. Я изучаю его лицо. Он не может говорить серьезно. Но он остается неподвижным, явно ожидая ответа.

– Что у нас было, Нокс? Соглашение на бумаге? Я в качестве твоей маленькой «куколки-жены», пока ты развлекался на стороне?

Его лицо темнеет.

– Я…

– Почему ты это сделал? – спрашиваю я. – Почему настаивал на том, чтобы унизить меня?

– Я не знаю, – отвечает он, и на его лице промелькнуло выражение боли. – Я не знаю, зачем я это сделал.

Это до боли неубедительный ответ, но мне кажется, что он говорит правду, в своей жалкой манере. Он и сам себя не понимает.

– Ладно, что ж, раз ты понятия не имеешь, почему решил причинять мне боль снова и снова. Нет, я не скучаю по тебе и по тому, что у нас было. У нас не было ничего, по чему стоило бы скучать.

Я снова пытаюсь уйти, но он останавливает меня, обхватив запястье рукой. Его прикосновение подобно маслу, покрывающему меня липкой грязью. – Еще раз прикоснешься ко мне, и я закричу, – говорю я. Он быстро отпускает меня. – Что происходит? Уинтер не оправдала твоих ожиданий?

– Мне не нужна Уинтер, – говорит он. – Я никогда не хотел Уинтер.

Я фыркаю.

– Не в жены, ты хочешь сказать. Но для постели, пока был помолвлен со мной. Тогда она тебе понадобилась, верно?

У него хватает совести выглядеть виноватым, по крайней мере.

– Прости, – говорит он. – Я всё испортил. На меня давили.

– Какое давление?

– Ожидания моего отца. То, как он считает, что я должен быть точь-в-точь как он, но я совсем не такой. – Он качает головой. – Черт. Я даже не знаю, что несу. – Затем он добавляет: – Он меня заменяет.

– Что? – спрашиваю я.

– Твой отец нашел другого, кого можно готовить как будущего наследника Фиамы. И мой отец согласился, что так будет лучше. Сказал, что после всего, что между нами произошло, я не доказал свою состоятельность, или какой-то такой бред.

– А как же их союз?

– Все еще в силе, – говорит Нокс. – Они крепки как никогда. Просто это больше не имеет ко мне никакого отношения.

– Оу, – говорю я.

Он отворачивается, глядя в какую-то дальнюю точку. Я вздыхаю и качаю головой.

– Я понимаю, что он ждал от тебя многого, – говорю я. – Мой отец тоже ждал от меня многого.

Нокс смотрит на меня, изучая. – Я знаю.

– Это не давало тебе права обращаться со мной таким образом.

– Я тоже это знаю, – говорит он, а затем добавляет: – Думаю, я делал это потому, что никогда не был бы достаточно хорош для тебя, Поэт.

Он подается вперед, тяжело вздыхая от явного разочарования. Я ошеломлена, застыв в своем кресле в ожидании, что он продолжит.

– Я любил… я люблю тебя. Всегда любил, но ты чертовски идеальна. Ты думаешь, я не знал, что ты заслуживаешь кого-то лучше меня? Единственная причина, по которой ты застряла со мной, – это наши отцы, а я был просто…

Он замолкает, и я понятия не имею, как реагировать.

– Ты был просто чем?

Он пожимает плечами, хотя это движение кажется вымученным. – Просто утешительным призом, полагаю. Тебе пришлось довольствоваться малым.

– И? – спрашиваю я. – Ты решил относиться ко мне как к дерьму из-за этого?

– Знаю, это ужасно, но я думал, что так сохраню преимущество. Что смогу убедить тебя в том, что это я слишком хорош для тебя.

Я выдыхаю в полном недоумении.

– О, это просто замечательно, Нокс.

– Это не сработало, – говорит он довольно жалко, и я делаю длинный глоток из своего стакана, надеясь, что алкоголь выжжет это воспоминание навсегда. С такими темпами мне понадобится целый бассейн этой дряни. – Ты все еще слишком хороша для меня, но я все еще люблю тебя, Поэт, и я не могу не задаваться вопросом, есть ли хоть какой-то способ, которым ты могла бы меня простить.

Я снова прикладываюсь к коктейлю и вытираю рот тыльной стороной ладони, размазывая по ней розовую помаду.

– Ты абсолютно прав. Я слишком хороша для тебя.

Я встаю, сжимая в руке стакан.

– Ты понятия не имеешь, что такое любовь на самом деле, Нокс. И я не могу поверить, что у тебя хватает наглости сидеть там и просить прощения после всего, через что ты заставил меня пройти.

Он вскидывает руки.

– Пожалуйста, что я могу…

Я не даю ему закончить, просто выплескиваю остатки напитка ему на голову. Он подпрыгивает, когда лед, алкоголь и липкий клубничный сок стекают по его лицу.

– Какого черта, Поэт?

– Ты ничего не можешь сделать, – говорю я сквозь стиснутые зубы. – Нет ни единой вещи, которую ты мог бы сказать или сделать, чтобы искупить то, как сильно ты меня ранил.

Я бросаю на него яростный взгляд, пока он вытирает лицо, и, задержавшись на секунду, разворачиваюсь и ухожу.

Выйдя на танцпол, я прижимаю ладонь к груди, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Домино замечает меня, но я отрицательно качаю головой. Я не хочу об этом говорить, поэтому натягиваю на лицо дежурную улыбку.

Я поднимаю палец, показывая ей, что буду через минуту, а затем направляюсь к бару. Заказываю стакан воды, после чего возвращаюсь к друзьям, с головой погружаясь в шум и яркие огни на следующие несколько часов.

Глава 56

Всю ночь мы с Домино и Джорни чередовали танцы всей группой и общение с новыми симпатичными знакомыми.

Домино всё больше сближается с Кэллоуэем, парнем, в которого она давно влюблена, а Джорни проводит большую часть времени, танцуя с девушкой из Дома Тера, имени которой я пока не знаю.

В какой-то момент я начинаю танцевать рядом с парнем из Арии, который тоже является кадетом Стражей Шторма. Райли высокий, с широкими плечами и узкой талией. Темно-каштановые волосы вьются вокруг ушей, а на висках виднеются яркие лиловые пряди.

Он красив, и я уверена, что эти очаровательные ямочки на щеках и легкая улыбка способны заставить подкоситься колени многих девушек. Но не мои. Я здесь ради музыки и свободы.

Хорошая новость в том, что тяжелый, бьющий по ушам ритм музыки достигает своей цели – он отвлекает меня от того, что произошло в «Темпестаде», и от разговора с Ноксом. Больше я его не видела, и надеюсь, это значит, что он ушел, а что еще важнее – понял намек и больше никогда не будет меня беспокоить.

Я не верю, что он правда меня любил. Думаю, он любил идею того, кем мы могли бы стать. Наследник Фиамы и его послушная жена, посещающие светские приемы и наслаждающиеся всеми привилегиями нашего положения.

Даже если бы Нокс был мне верен. Даже если бы я всё еще что-то к нему чувствовала, я бы никогда этого не захотела.

Я кружусь и двигаю бедрами, но мысли мои далеко.

– Ты в порядке? – спрашивает Райли, наклоняясь, чтобы прокричать мне на ухо.

– Конечно, но почему ты со мной разговариваешь? – спрашиваю я, повышая голос. – Вы же должны меня избегать, помнишь?

Он одаривает меня теплой улыбкой и кричит в ответ: – Мне почему-то кажется, что ты довольно симпатичная.

Я фыркаю. Звук получается не очень благородным.

– И этого достаточно? – спрашиваю я.

Он пожимает плечами, а затем ухмыляется. – Это начало.

Я хихикаю. А потом запрокидываю голову и смеюсь в голос. Это совсем не смешно. Возможно, даже немного оскорбительно, но сейчас всё кажется уморительным. То, что я вылила напиток на Нокса, словно освободило что-то внутри. Тяжелый груз, который я носила над головой, исчез.

Я улыбаюсь и кружусь с поднятыми руками, снова и снова, пока у меня не начинает кружиться голова. Я спотыкаюсь, Райли пытается меня подхватить, но промахивается, и моя лодыжка подгибается.

Внезапно я оказываюсь на полу, но всё еще смеюсь.

– Ты в порядке? – спрашивает Райли, склоняясь и протягивая руку.

Вдруг другая пара рук подхватывает меня под мышки сзади и поднимает, будто я ничего не вешу. Я оглядываюсь через плечо и встречаюсь взглядом с зелено-золотыми глазами Рука.

– Привет, – шепчу я, совершенно сбитая с толку его появлением, в то время как что-то искрящееся разливается у меня в груди. Что он здесь делает?

Я разворачиваюсь так, что оказываюсь прижатой к нему, а его руки слабо лежат на моих бедрах.

Я поднимаю пальцы и провожу по щетине на челюсти Рука, чтобы убедиться, что он настоящий, а не плод моего воображения.

– Эй, – слышу я голос Райли над головой. – Мы танцевали.

– Так это ты тот самый, кто позволил ей упасть? – требует он ответа. Его голос звучит довольно сердито. И это… по-своему горячо.

– Она споткнулась!

Райли, должно быть, говорит что-то еще, потому что Рук рычит. Этот звук вибрирует у меня в груди и делает что-то странное с моим животом. Его руки на моих бедрах сжимаются, и я прижимаюсь к нему, чувствуя себя тепло и защищенно.

– Проваливай, – слышу я, как он говорит Райли, и тот, очевидно, уходит, потому что внезапно Рук снова смотрит на меня сверху вниз, и кажется, будто в комнате остались только мы двое.

– Мы не особо-то и танцевали, – говорю я. – Теперь, когда я об этом думаю, я хотела танцевать с кем-то другим.

– Да? С кем?

Взгляд, которым он одаривает меня, говорит о том, что он знает: это был он.

Но я не доставляю ему удовольствия ответом.

– Почему ты здесь? – спрашиваю я, и он качает головой.

– Честно? Понятия не имею. – Он заправляет прядь моих волос за ухо. – В комнате было одиноко без тебя.

Мое лицо расплывается в улыбке, а сердце наполняется тяжестью чувства, которому я не могу подобрать названия.

– Так танцуй со мной, – говорю я.

– Я не особо умею танцевать, – отвечает он, и на его лице проскальзывает неуверенность.

– Ни секунды в это не верю. Не после того, как я видела, как ты двигаешься на тренировочном ковре.

Уголок его губ приподнимается.

Я беру его за руки и слегка встряхиваю. – Да ладно! Я знаю, что ты хочешь.

– Сколько ты выпила? – спрашивает он. – Ты только что упала.

– Какой ты ответственный, – воркую я. – У меня просто закружилась голова, вот и всё. Я выпила всего один коктейль. – Я делаю паузу. – И один глоток, – добавляю я, вспоминая коктейль, который вылила на голову Нокса. – Обещаю, я в порядке.

Я начинаю двигаться, покачивая бедрами, а он наблюдает за мной с голодным блеском в глазах. Медленно я разворачиваюсь, подняв руки, и его ладони ложатся мне на талию.

Но я перехватываю его запястья. – Подожди, ты ведь не хотел, чтобы нас видели вместе, верно? Ты беспокоился о том, что привлечешь внимание.

Его челюсть сжимается, взгляд мечется по залу, прежде чем он снова смотрит на меня. – Я действительно это говорил.

– Хм, как жаль, – говорю я и разворачиваюсь, собираясь уйти. Мгновение спустя я чувствую его за спиной, когда он обвивает рукой мою талию.

– Я передумал, – шепчет он мне на ухо.

– Значит, ты всё-таки танцуешь?

– Для тебя я сделаю исключение.

Мое лицо расплывается в широкой улыбке, когда я разворачиваюсь и обхватываю его за шею.

– Что я тебе говорил? – произносит он, всё еще шепча мне на ухо, и от его горячего дыхания по моей коже пробегают мурашки. – Одни неприятности.

Я смеюсь и прижимаюсь к нему, пока мы двигаемся в такт.

– Но нам нужно взять еще по коктейлю! – кричу я поверх музыки, и он кивает, следуя за мной к бару.

С напитками в руках мы возвращаемся на танцпол, наши бедра двигаются в унисон, пока мы теряем себя в музыке и огнях. Я знаю, что Рук волновался, но все остальные слишком увлечены собственным весельем, и никто не обращает на нас ни малейшего внимания.

Одна песня заканчивается, начинается другая – пульсирующая низкими, длинными битами, напоминающими тяжелое дыхание и украденные мгновения в темноте.

Глаза Рука полыхают, зеленый и золотой сливаются воедино, когда он заводит руку мне за голову и притягивает ближе. Наши губы в дюймах друг от друга.

– Я собираюсь поцеловать тебя, – говорит он и ждет, пока я кивну, прежде чем прижаться к моим губам. Они горячие, его язык настойчиво ищет контакта. Мои конечности наливаются мягкостью, а сердце неистово порхает в груди. Он теплый, крепкий, а его запах сводит с ума.

Мы танцуем – кажется, целую вечность: его руки то на моих бедрах, то скользят по спине, его губы – на моих. Мы пьем. Мы смеемся. И я хочу, чтобы это длилось вечно.

Ритм замедляется, снова притягивая нас друг к другу, и я склоняю голову ему на грудь. Мы оба выпили достаточно, и я начинаю чувствовать легкое головокружение.

Я чувствую, как его тело расслабляется, подаваясь мне навстречу, погружаясь в наш теплый кокон.

– Извини, что я немного… разваливаюсь, – говорю я. Приступ головокружения заставляет меня пошатнуться, но Рук подхватывает меня, прежде чем я успеваю потерять равновесие.

– Ты прекрасна, – отвечает он, пронзая мою грудь лучиком тепла. Мои руки сжимают его бицепсы, глаза прикрываются, и я тихо мурлычу счастливую мелодию. Это то, что мне было нужно. Это то, чего я хотела сегодня.

Прижавшись щекой к плечу Рука, я медленно открываю глаза и вдруг замечаю Тринити, стоящую на краю толпы. Она со своим отрядом Эй и наблюдает за нами; ее взгляд мечется между мной и Руком, губа искривлена в отвращении.

Моя голова резко вскидывается.

Она пришла сюда без меня.

И ее явное осуждение больно пронзает грудь.

Внезапно мне больше не хочется здесь оставаться.

– Мне нужно идти, – говорю я.

– Что? – спрашивает Рук, когда я отстраняюсь и начинаю проталкиваться сквозь толпу.

– Поэт? – окликает Тринити, когда я пролетаю мимо. – Ты куда?

Танцующая, опьяневшая масса давит со всех сторон, пока я продираюсь сквозь нее.

– Подвиньтесь! – кричу я, прежде чем вырваться из плотного кольца и вывалиться на улицу, навстречу порыву холодного ночного воздуха. Я хватаюсь за перила, чтобы устоять, и делаю глубокий вдох.

Я добираюсь до подножия лестницы, едва не споткнувшись в спешке.

– Поэт, что случилось? – спрашивает Рук, догоняя меня.

Я тихо выдыхаю, прислонившись лбом к его груди.

Он ничего не говорит, пока я дышу рядом с ним, дожидаясь, когда пульс замедлится. Его руки обнимают меня, и я обмякаю, ища утешения в его силе. Внезапно я чувствую себя совершенно обессиленной.

– Думаю, с тебя хватит. Нам нужно доставить тебя домой.

Я киваю. – Мне нужно сказать Дом и Джорни.

Я чувствую, как он направляет меня к зданию. Он прижимает меня к стене и говорит вышибале: – Присмотри за ней секунду, ладно?

Затем он исчезает – кажется, всего на мгновение – прежде чем ведет меня к ожидающей гондоле. Он помогает мне сесть в лодку, и та отчаливает.

– Садись, – говорит он, и я дрожу, обхватывая себя руками. Мгновение спустя он набрасывает на мои плечи свою куртку, и я кутаюсь в кожу, которая всё еще хранит тепло его тела. Затем его рука ложится на мои плечи, и я прижимаюсь к нему, пока мы плывем по городу.

Я смотрю вверх, на сетку звезд, рассыпанных по необычно чистому небу.

– Ты видишь Андромеду? – спрашиваю я его. – Ты говорил, что она твоя любимая, да?

Он слегка улыбается и указывает на скопление звезд, которые, очевидно, составляют созвездие. У меня перед глазами всё расплывается, и я почти ничего не могу разобрать, но я всё равно ценю то, что он делится этим со мной. Я кладу голову ему на плечо, и мои глаза слипаются.

– Она просто бросила меня, – шепчу я спустя мгновение. – Я думала, мы лучшие подруги. Почему? Только ради того, чтобы тусоваться с этими монстрами?

Его рука опускается мне на колено и ободряюще сжимает его.

– Не уверен, – говорит он. – Иногда люди отдаляются друг от друга.

Я качаю головой, не отрываясь от его плеча. – Она одна из них, Рук. Даже если бы она хотела быть рядом, как мне смириться с этим?

– Не знаю, – отвечает он, и мы оба на мгновение замолкаем, продолжая плыть по ночному городу.

– Тебе понравилось сегодня? – спрашивает он.

Я дарю ему улыбку.

– Конечно. Мне было весело с Дом и Джорни. А потом появился ты.

Что-то промелькнуло на его лице, и клянусь, его щеки немного порозовели.

– Мне тоже понравилось, – говорит он.

Я моргаю, глядя на него.

– Когда ты пришел?

Он пожимает плечами.

– Прямо перед тем, как нашел тебя.

– Хм, – произношу я, прижимаясь поближе, пока мы дрейфуем по тихому городу, залитому мягким светом. – Я рада, что ты пришел. Даже если я – сплошные неприятности.

Он тихо смеется, касаясь губами моей макушки.

Мы добираемся до Эмери, он помогает мне выйти из лодки и дойти до нашей комнаты. Когда за нами закрывается дверь, он сажает меня на кровать, опускается на колени и начинает снимать мои сапоги.

– Это так мило, – говорю я мечтательно, когда он поднимает на меня взгляд.

– Рад, что ты так считаешь, потому что завтра ты будешь чувствовать себя отвратительно.

Я хихикаю, потому что, хоть он и прав, его серьезный тон меня смешит. В награду я получаю тень улыбки, когда он тянет за молнию на сапоге.

Закончив, он упирается руками в кровать по обе стороны от моих бедер. – Ты правда в порядке? – спрашивает он. – Я видел, как тот придурок разговаривал с тобой.