Текст книги "Штормбрейкер (ЛП)"
Автор книги: Ниша Дж. Тули
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 32 страниц)
Глава 35
Она берет трубку после второго гудка, в её голосе звучит неподдельное беспокойство.
– Поэт? Это ты?
– Миссис Арден, – произношу я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Что случилось? С Ноксом всё в порядке?
– Да, с ним всё хорошо, – заверяю я её. – Я звоню не поэтому.
Я медлю.
– Поэт. С тобой всё в порядке? – сочувствие в её голосе говорит мне, что она уже всё слышала, и это помогает немного ослабить ком, застрявший у меня в горле.
– Простите, что звоню, – шепчу я. – Просто… мне нужно, чтобы вы проверили, как моя мама. Мы поругались, и… – я захлебываюсь словами, чувствуя, что вот-вот заплачу.
– Милая, – говорит она. – Всё хорошо. Успокойся. Я говорила с ней сегодня утром – она в порядке, я обещаю. То есть… она не совсем в порядке… но она не… Твой отец…
Она замолкает. Никто не любит произносить это вслух, но Ардены знают все наши тайны. В тот день, когда мой отец оставил на мне шрамы, которые они не смогли до конца скрыть, именно к Арденам мы с Рейном побежали. Он был едва ли больше меня, но сделал всё возможное, чтобы донести меня до их порога, где я и потеряла сознание.
Трей отправился искать мою мать, которая тоже попала под горячую руку отца. Ардены вызвали врача, и мы провели несколько недель, живя у них, пока заживали раны. Нокс часто сидел рядом со мной в кровати, мы смотрели фильмы и ели вкусности, пока не засыпали под мерцание телевизора.
Как ни странно, те ночи – одни из моих лучших воспоминаний.
Я не раз просыпалась и слышала, как мама и миссис Арден разговаривают тихими, серьезными голосами. Даже тогда я понимала, что маме нужно уйти от отца, но у неё не хватало смелости.
В Нью-Манхэттене не так много путей для такой женщины, как моя мама.
Она училась в Эмери, но никогда не использовала свое образование, а в её возрасте шансы найти работу были почти нулевыми. У неё был выбор: закрывать глаза на жестокость отца или остаться ни с чем, что могло означать жизнь в статусе «кога» или, что еще хуже, «Пустой».
В минуты, когда я бываю к ней менее снисходительна, мне кажется, что она оставалась с ним ради самой себя, но я знаю, что она делала это и ради нас с Рейном.
– Хорошо, – говорю я миссис Арден с облегченным вздохом. – Спасибо, что проверили её.
– Конечно… – она колеблется, и я чувствую, как слова повисают между нами по ту сторону линии. – Если я могу что-то сделать…
Эта ситуация не могла бы стать еще более запутанной, даже если бы я очень постаралась.
Я вступила в Арию, чтобы сбежать от её сына. Я не знаю истинного мнения Молли Арден о нашей помолвке, кроме того, что она всегда казалась такой же воодушевленной ею, как и все остальные.
Знает ли она, кем стал её сын? Волнует ли её это?
– Мне жаль, если я причинила боль вашей семье или Ноксу… – начинаю я, но она перебивает.
– Ты должна делать то, что лучше для тебя, Поэт, – говорит она твердым голосом. – Слышишь меня?
Мой подбородок дрожит, а смесь горя и благодарности сдавливает грудь.
– Хорошо, – удается мне вымолвить. – Мне пора… пора идти на занятия.
– Звони, если что-нибудь понадобится. – Это пустая вежливость. Она больше ничем не может мне помочь, но она всегда была ко мне добра, и это явно был порыв души.
– Вы не могли бы… передать маме, что я очень хочу её услышать? Я знаю, она расстроена, но…
Я касаюсь ожерелья на ключице, перебирая пальцами драгоценную маску, и думаю о женщине, которая пыталась меня вырастить.
После еще одной неловкой паузы миссис Арден отвечает: – Конечно. Я ей передам.
– Спасибо. – Я завершаю вызов и убираю телефон в карман. Сердце бьется так быстро, что у меня кружится голова. Мне хочется пойти прилечь, но время, проведенное в комнате общежития, вряд ли успокоит меня. Я вспоминаю атриум, в котором пряталась вчера вечером, но скоро начнутся занятия.
Я прислоняюсь лбом к стене, дожидаясь, пока пульс придет в норму.
Звенит звонок, и я выпрямляюсь.
Мне нужно найти Эдварда и узнать, в порядке ли он. Нужно найти Тринити.
Мне стоит попросить кого-нибудь осмотреть колено: оно пульсирует от боли, и, кажется, становится только хуже.
Но я ничего из этого не делаю.
Когда я готова, я глубоко вдыхаю и, прихрамывая, иду на урок, решив разобраться со всем остальным позже.
Глава 36
Следующие две недели я веду себя тихо, сосредоточившись только на учебе.
Доктор Перес подтвердила разрыв связки колена и прописала обезболивающее. Она показала мне, как делать перевязку и защищать ногу на ночь, а затем велела поберечься. Генри даже изменил мой график тренировок, сделав упор на упражнения для верхней части тела, пока нога заживает.
Тринити тоже занята – она тренируется с отрядом Истребителей. Если честно, это очень похоже на подготовку кадетов, только с приятным бонусом в виде обучения тому, как мучить других людей.
Всякий раз, когда я вижусь с Трин, поблизости тут же оказываются её новые друзья, словно они приставлены следить за ней, и я стараюсь поскорее уйти. Они внушают мне ужас. И пугают.
Иногда я задумываюсь, не буду ли я однажды бояться саму Тринити.
Эдвард тоже держится неважно. Он несчастен без Тринити. Я всё еще злюсь из-за того, как он со мной разговаривал, но стараюсь помнить, что мы не всегда бываем лучшей версией себя, когда нам больно.
Мне также удается избегать Нокса, хотя он отчаянно пытается загнать меня в угол, чтобы поговорить. Я стала призраком: появляюсь в классе ровно под звонок, а как только он заканчивается – сразу исчезаю.
Мама не отвечает ни на одно мое сообщение, а от отца до сих пор ни слова. Эта тишина – самое страшное.
Они уже совсем забыли о моем существовании? Неужели я была для них настолько неважна?
Или это часть какой-то изощренной пытки? Не замышляет ли отец что-то, чего я даже не могу себе вообразить?
Тринити сказала, что её родители тоже не разговаривают с ней. В глубине души я понимала, что значат границы Домов и что они являются негласным стандартом нашего существования, но я отказываюсь верить, что они важнее любви семьи. Может быть, я просто наивна.
На фоне всего этого я никак не могу избавиться от непрекращающегося зуда, который словно пробирается под кожу. Во время вчерашней Имперского шторма потребность поглотить разряды молний стала чем-то живым, бьющимся о мои ребра. Я сжимала одеяло и смотрела в потолок, пока мои соседки тихо спали.
Не знаю, сколько еще я смогу продержаться.
Единственным светлым пятном на этой неделе стало электронное письмо с информацией о специальной кадетской тренировке, которая состоится сегодня днем. Мы с Домино и Джеммой приходим на тренировочную базу после обеда, их возбуждение заразительно, и впервые за несколько недель я позволяю себе отбросить тревоги и сосредоточиться на том, что нас ждет.
Однако, когда я замечаю в углу тех же двух Истребителей, что были на нашем первом занятии, по спине пробегает холодок страха. Они снова здесь, чтобы наблюдать за нами.
– Добро пожаловать на особое упражнение, которое мы подготовили для вас, – говорит Генри. – Сегодня вы впервые войдете в тренировочную симуляцию, чтобы проверить свою выносливость и ловкость, а также почувствовать, чего ожидать, когда вы будете обслуживать Штормовые башни.
Он делает шаг в сторону, уступая место доктору Эзе, которая с широкой улыбкой прижимает к груди планшет.
– У нас есть замечательные новости, – говорит она. – Нечто особенное. Уже несколько лет ученые «Темпестаде» усердно работают над тем, чтобы удерживать специфический электрический заряд, извлекаемый из Имперских бурь, для обеспечения усиленной подготовки нынешних и будущих Штормбрейкеров, таких как вы.
Она произносит эти слова с гордостью, но у меня по затылку пробегает неприятный холодок.
– До сих пор только генерал Сол мог «захватывать» плазменную энергию Искры в пригодном для использования виде, но наши ученые недавно совершили прорыв. Им удалось изолировать небольшой заряд, – продолжает она, – и большая его часть будет зарезервирована для обучения нынешней Стражи, пока не будет найден надежный метод тиражирования. Но… – её улыбка становится еще шире. – Мне удалось убедить их выделить небольшую дозу для каждого из вас сегодня.
Она ведет себя так, будто это лучшие новости, которые она когда-либо сообщала. Её энтузиазм заставляет всех вокруг заулыбаться и заговорить одновременно.
– А что, если нас ударит? – спрашивает Домино, и её вопрос сопровождается дружным киванием остальных в комнате. – Разве мы не…
Доктор Эзе поднимает руку.
– Риски есть, да, – отвечает она. – Но я уверяю вас, заряд слишком мал, чтобы вызвать «блиц». Если вы попадете под удар, вы будете временно выведены из строя. В этом случае наготове стоят врачи, чтобы немедленно переправить вас в медицинское крыло.
Первоначальный восторг в комнате немного угас перед лицом такой информации. Именно в этот момент я встречаюсь взглядом с Руком на другом конце зала и замечаю, что его привычная хмурость стала еще глубже.
Мы практически избегали друг друга после инцидента в столовой, но теперь он твердо удерживает мой взгляд, и я чувствую, как жар приливает к моим щекам. Я отвожу глаза.
– Кадеты, – говорит Генри, и его глубокий голос прорезает шум. – Это то, на что вы подписывались. Когда вы стоите на той башне, есть только вы и шторм, и ничего между вами. Это прорыв в борьбе с одним из наших злейших врагов, и мы должны принять этот новый вызов. Любой, кто желает воздержаться от симуляции сегодня, может остаться в стороне, – он указывает рукой на дверь. – Но обратно вас не примут. В Штормовой страже нет места трусам.
Его слова резки – они призваны либо приободрить, либо сломить нас. Я подумываю уйти. Риск быть разоблаченной тяжелым грузом ложится мне на грудь. Неловкое молчание сопровождается шарканьем ног и отведенными в сторону взглядами – каждый из нас взвешивает свой выбор.
Женщина рядом с передними рядами – высокая брюнетка из Дома Фиама – поднимает голову, оглядывает комнату, а затем направляется к двери. Истребители тут же преграждают ей путь. Она останавливается и смотрит на них снизу вверх.
– Идем с нами, – говорят они.
– Что они делают? – шепчет Домино.
Я качаю головой. Не знаю наверняка, но у меня есть подозрения. Она привлекла их внимание, решив уйти.
Я нервно сглатываю.
Если я войду в эту комнату, и в меня попадет заряд Искры, а я его поглощу, то разоблачу себя, что грозит тюремным заключением. Или, возможно, смертью, потому что давайте будем честны: никто, кажется, не может скрыться от Истребителей. Я вспоминаю женщину с моего первого теста, которую сослали в Пустоши. Часть меня задается вопросом, не солгали ли мне тогда. Даже если она действительно ушла, как долго можно прожить там в полном одиночестве? В любом случае – это мрачная участь.
Но я также не могу просто развернуться и уйти. Не только потому, что я должна пройти через это, но и потому, что не хочу стать еще более заметной мишенью. Оба варианта – риск, но, по крайней мере, если я выберу симулятор, у меня будет шанс.
Один из Истребителей уходит вместе с брюнеткой, и мы все смотрим, как дверь закрывается за ней с зловещим стуком.
– Есть еще желающие? – спрашивает Генри.
Никто не двигается.
– Тогда начинаем.
Глава 37
Симуляционная комната представляет собой массивный подземный куб, выдолбленный прямо в толще земли: высокие потолки, стены, обитые каким-то прорезиненным материалом с нанесенной на него проекционной сеткой. В высоту она не меньше трех этажей, а в ширину – несколько сотен ярдов.
Доктор Эзе сообщает нам, что стены и пол призваны поглощать электричество и минимизировать повреждения наших внутренних органов в случае прямого попадания.
Наверное, для всех остальных это звучит обнадеживающе.
Они воссоздали миниатюрный город с двадцатифутовыми зданиями, стенами и туннелями, которые могут служить укрытиями и препятствиями. Вдоль одной из сторон расположена металлическая платформа с кучей экранов и датчиков, к которой ведут металлические ступени, – всё это скрыто за слоем защитного стекла.
– Это упражнение продлится около десяти минут, – говорит доктор Эзе в микрофон с возвышенной площадки, где рядом с ней стоит Генри. Лейтенант Дайр стоит рядом с ним, заложив руки за спину. – Сегодня здесь только мы, но по мере продолжения обучения к нам присоединятся высокопоставленные чиновники «Темпестаде». Они захотят оценить ваши способности и решить, в какие батальоны вы попадете после выпуска.
Она подкручивает какие-то ручки на панелях платформы, её лицо светится от возбуждения. – Мне не терпится увидеть, как всё пройдет.
Нас делят на две команды, и цель – добежать до дальней стены и коснуться её, пока противники пытаются нам помешать. Довольно просто, но задача усложняется случайными ударами Искры.
– Если вас задели, вам рекомендуется продолжать движение, насколько хватит сил, – говорит Генри в тот же микрофон. – В конце концов, когда вы находитесь в полевых условиях, остановка – это не вариант. Если вы не можете двигаться, ложитесь на пол и ждите окончания симуляции. Резина защитит вас от электричества, пока вы лежите неподвижно. Конечно, это означает, что ваша команда теряет очко. Всем понятно?
Мы все киваем. Я пружиню на травмированном колене, проверяя, как оно выдерживает вес. Оно немного ноет, но я забинтовала его, как показывала доктор Перес, и это очень помогает.
Доктор Эзе смотрит на нас сверху вниз, её темные глаза сияют от восторга. – Все готовы?
Она не дожидается ответа, лишь подкручивает несколько ручек.
Над головой раздается бесплотный голос, начинающий обратный отсчет от десяти, пока мы выстраиваемся на стартовой линии. Я в одной команде с Домино, Джеммой и еще несколькими знакомыми ребятами. Тех, кого я не знаю, легко определить по фиолетовым повязкам, которые мы все носим на бицепсах.
Рук оказался в команде противника, на них такие же повязки, но зеленые.
Симуляция охватывает пространство размером с несколько городских кварталов, а дальняя стена уходит в темноту, где висит большое цифровое табло.
Цифры продолжают отсчет: 3… 2… 1…
Гудит сирена, сигнализирующая о начале игры, и все срываются с места. Поначалу всё идет медленно: каждый пытается оценить углы и повороты, слепые зоны и потенциальные пути через лабиринт. Глубокий рокот над головой предваряет появление первых фиолетовых всполохов, танцующих по потолку.
Я наблюдаю, как несколько из них сплетаются в яркий узел, и тут же первый разряд Искры формируется и ударяет в центр комнаты, рассыпаясь плазменной дугой, прежде чем погаснуть. Мы все еще находимся глубоко на своей половине, так что это больше похоже на предупреждающий выстрел, чем на что-то зловещее.
В этот момент я замечаю, что кто-то бежит.
Домино пользуется всеобщим замешательством: она активно работает руками и ногами, преодолевая открытый участок, опустив голову.
– Вон она! – кричит кто-то из «зеленой» команды, но к тому моменту, как они понимают, что произошло, она уже исчезает в широкой трубе. Я тихо болею за неё, выискивая путь для себя. Пока «зеленые» отвлечены побегом Домино, я срываюсь с места, петляя среди лабиринта высоких башен. Резиновые маты частично поглощают звук моих шагов, но не полностью.
– Сюда! – кричит кто-то еще. – Хватайте её!
Я резко меняю направление, заметив кого-то между двумя зданиями справа. Я ныряю и скольжу в прорезиненный туннель, имитирующий бетон, – он настолько узкий, что пробраться сквозь него можно, только сильно извернувшись. Быстро добравшись до дальнего конца, я выбираюсь на край площади. Убедившись, что путь свободен, я перебегаю её спринтом и прячусь за следующим зданием.
Вторая вспышка Искры раскалывает потолок, и я готовлюсь к худшему. Она ударяет где-то справа от меня, и кто-то кричит, когда вслед за ней симуляцию пронзают еще два заряда.
Один попадает слева, другой – в здание напротив.
Я едва успеваю осознать взрыв, как ударная волна заставляет обломки зданий разлетаться в стороны. Я прикрываю голову руками и бегу. Это не по-настоящему – здания сделаны из того же прорезиненного материала, но они выглядят достаточно тяжелыми, чтобы сбить человека с ног.
Что-то острое врезается мне в спину, я спотыкаюсь и едва успеваю выровняться, чтобы не впечататься лицом в пол. Вместо этого я врезаюсь в бок здания, тяжело дыша; пот стекает по шее.
Табло на дальнем конце зала издает победный сигнал, и я внутренне ликую – наша команда заработала очко. Кто-то добрался до цели. Я пытаюсь прикинуть, как далеко зашла, и понимаю, что преодолела около трети дистанции. Как кому-то удалось добраться до конца так быстро? Надеюсь, это была Домино.
Сделав три глубоких вдоха, я двигаюсь дальше, пробираясь мимо зданий и других препятствий, внимательно прислушиваясь и присматриваясь к любому движению.
Вокруг становится тихо: люди затаились в ожидании.
Снова содрогается пол, и еще несколько взрывов нарушают тишину.
Ничего не падает рядом, поэтому я иду на расчетливый риск и срываюсь на бег.
Я перепрыгиваю через обломки, оглядываясь назад, пока не заворачиваю за угол и не замираю. В конце площади меня ждут трое из «зеленой» команды, пригнувшись и готовые к броску.
Я быстро оцениваю возможные пути отхода. Пробежать мимо них я не смогу – точно поймают. Слева открывается переулок, справа – тупик.
– Мы идем за тобой, – рычит здоровяк с толстой шеей и ладонями размером с обеденную тарелку. Он приближается вместе с еще двумя членами Дома Фиама, и я резко сворачиваю налево, в переулок.
Но они не наивны. Они бросаются к другому выходу с площади, и становится очевидно: они пытаются загнать меня в ловушку, в другой тупик.
Я резко сворачиваю влево, возвращаясь назад тем же путем, прохожу через разрушенную секцию симуляции и замечаю тело, лежащее лицом вниз на полу. Я морщусь и почти останавливаюсь, чтобы проверить, как этот человек, но команда медиков уже спешит к нему.
Поэтому я продолжаю бежать, петляя из стороны в сторону, пытаясь затеряться в тесном лабиринте зданий.
– Ты окружена! – кричит здоровяк, преследующий меня. – Выходи, малявка!
Я кружусь на месте, пытаясь понять, где стоит каждый из них. У меня есть несколько вариантов выхода, но если я выберу неверный, то попаду прямо им в руки. Смещаясь влево, я через узкий проем замечаю силуэт одного из охотников.
Я бросаюсь в противоположную сторону, стараясь держаться поближе к стенам и ступать как можно легче. Хорошо, что у меня многолетняя практика бесшумного передвижения по нашей квартире, иначе мне не избежать гнева отца.
Заметив еще одного через другую щель, я понимаю, что они рассредоточились равномерно. Я делаю ставку на удачу и выбираю путь чуть правее того, кого видел последним. Решив, что путь свободен, я срываюсь на бег. Пробегаю мимо очередного здания, и кто-то выскакивает прямо на меня.
Черт, это снова тот самый здоровяк. Я резко сворачиваю, когда он тянется ко мне – его пальцы едва касаются моей руки. Он большой, да, но это делает его медлительным, и в этом мое преимущество.
Я продолжаю бежать, пока все трое из «зеленой» команды несутся за мной по пятам.
– А ну вернись! – кричит кто-то.
Почему люди всегда это говорят? Он что, думает, что я остановлюсь и позволю ему себя поймать?
Я опускаю голову, лавируя между упавшими камнями и обломками. Выбегаю на еще один открытый участок и чертыхаюсь. Мне нужно укрытие. Я несусь через площадь, но преследователь прямо за спиной, и я чувствую, как он сокращает дистанцию.
Я едва успеваю осознать рокот, как всё случается. Разряд падает с потолка в тот момент, когда я пересекаю площадь, и попадает в меня. Я понимаю это мгновенно. Тело сводит судорогой, плазменная дуга поглощает меня, яркий болезненный разряд пронзает конечности.
Я хватаю ртом воздух и спотыкаюсь, но вдруг кто-то хватает меня и заталкивает в темный угол. У меня не хватает присутствия духа, чтобы вскрикнуть, но мгновение спустя я понимаю, что это Рук.
– Туши их, – говорит он, хлопая меня по рукам и ногам.
– Что ты… – пытаюсь протестовать я, но он слишком занят тем, что гасит мои искры.
Мои следующие слова застревают в горле, пока он лихорадочно хлопает меня по голове, животу и даже щекам.
Он знает.
Он знает.
Закончив, он останавливается и прижимает руку к стене за моей спиной, его плечи тяжело вздымаются от дыхания.
Его взгляд медленно встречается с моим, а я стою с открытым ртом.
Крошечная фиолетовая искорка мигает в его волосах, я тянусь, чтобы щелкнуть её пальцами, а он следит за моими движениями.
Он знает.
И он тоже невосприимчив к Искре.
В моей голове всё соединяется воедино. Та тень, которую я видела в ночь побега из города. То, как Рук нашел меня в поезде сразу после этого. Часть меня была уверена, что это был он.
Сердце колотится, сотни разных эмоций захлестывают меня одновременно.
Мы смотрим друг на друга с чувством сдержанного, настороженного благоговения.
Я всё острее чувствую тесноту нашего убежища и то, как близко он ко мне находится. Его бедра прижаты к моим, грудь касается моей. Каждая точка соприкосновения становится похожа на оголенный провод – яркий, горячий и опасный.
Он всё еще тяжело дышит, наклоняясь ко мне, в его выражении читается любопытство и глубокий, оценочный анализ. «Будь осторожнее», – рычит он. Он так близко, что я чувствую призрачное тепло его дыхания на своих губах.
Мой подбородок приподнимается, и вдруг наши губы оказываются в дюйме друг от друга. Как и в ту ночь, когда он спас меня в поезде, мне приходит в голову странная мысль: он собирается меня поцеловать. Но я не двигаюсь, боясь снова выглядеть дурой.
Это безумие – то, как отчаянно я этого хочу.
На дальнем конце зала звенит зуммер, напоминая, что игра всё еще продолжается.
Мы оба замираем. Видел ли кто-нибудь, что только что произошло?
Нас не остановили, так что, возможно, этот момент остался незамеченным.
Я упираюсь руками в его грудь и отталкиваю его. Это застает его врасплох, и он спотыкается. Что-то мне подсказывает, что такое мало кому удается сделать с ним.
Мы обмениваемся еще одним взглядом, наполненным тысячей вещей, которые мы оба не можем произнести. Не здесь, в окружении наших товарищей по команде. В окружении Генри и доктора Эзе. И того монстра в цвете засохшей крови, который стоит с электрошокером в руках, ища любой предлог, чтобы убить нас на месте. Или сделать что-то похуже.
Поэтому я срываюсь с места, петляя среди обломков арены.
Где-то вдалеке кричит человек, заметив меня, но у меня будто вырастают крылья, пока я скольжу над препятствиями на своем пути.
Он знает.
Я думаю об Искре, мигающей в его волосах, как далекий сигнальный огонь.
Он знает, и он такой же, как я.
Я не одна.
Он тоже монстр.
Я с размаху ударяюсь о дальнюю стену, принося своей команде очко, как раз когда раздается финальный сигнал об окончании игры.
Тяжело дыша, я осматриваю арену в поисках Рука.
Что будет дальше?
Не думаю, что он может сдать меня Истребителям – это привлечет слишком много внимания к нему самому.
Он Одиночка и Хранитель – его убьют до рассвета следующего дня.
Мой взгляд перемещается на лейтенанта Дайра, стоящего на платформе, с которой просматривается арена. Он смотрит не на меня, и я выпускаю долгий, дрожащий вздох. Думаю, нам удалось выйти сухими из воды.
Рук появляется из-за двух зданий и неспешно приближается, его глаза сужаются, когда он сканирует меня с головы до ног. Это снова тот самый оценочный взгляд, словно он пытается разобрать меня на части, чтобы изучить часовой механизм моих костей.
Но в том, как расслабились его плечи, читается что-то похожее на облегчение.
Мне кажется.
Я знаю только одно: внезапно всё изменилось.
