Текст книги "Штормбрейкер (ЛП)"

Автор книги: Ниша Дж. Тули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 32 страниц)

Глава 68

Меня толкают со всех сторон, пока Стражи смыкают кольцо. Зал охвачен паникой, и путь между «Гасителями» и мной оказывается перекрыт.

Я выхожу из оцепенения. Мне нужно бежать.

Я оглядываюсь, но ни одного знакомого лица не вижу. Я подпрыгиваю, пытаясь разглядеть Рука, Домино, родителей, но в этой давящей толпе никого не могу найти. Это не имеет значения. Мне нужно выбраться отсюда.

Я замечаю генерала, идущую в мою сторону, в то время как канцлеры Маркс и Орсен уже окружены своей охраной – несомненно, они направляются в свои личные огнеупорные убежища. Все будут искать укрытия в одном из многочисленных городских святилищ.

Я взвешиваю варианты. Они знают, кто я, и теперь будут охотиться на меня. Сейчас, как никогда, мне нужно раскрыть правду и доказать, что я не тот, кем они меня считают.

«Придерживайся плана», – решаю я, надеясь, что Эдвард и Рук сделают то же самое. Если повезет, все будут слишком заняты штормом, чтобы беспокоиться обо мне. Я подхватываю длинную юбку и бегу вниз по лестнице, проталкиваясь сквозь поток людей, вытекающий из зала, пока красные огни мигают в окнах, а вой сирен почти разрывает барабанные перепонки.

Я с трудом продираюсь сквозь людскую массу, пока мы не выплескиваемся наружу, где толпа окончательно рассеивается. Небо в огне: красные облака кровоточат над горизонтом, вспыхивая багровыми точками света.

Вспышки Кровавого Шторма не взрываются гальванической энергией.

Всё намного, намного хуже.

Они швыряют на землю огненные шары, выжигая огромные районы города и уничтожая всё на своем пути.

Дрожь пробегает по спине. Я видела такой шторм лишь однажды, когда была маленькой девочкой. Помню крики, разрывавшие ночное небо, когда город утопал в огненных взрывах.

Я вижу десятки патрульных в темной форме, которые уже заполонили площадь, пытаясь сбить пламя и защитить Цитадель.

К счастью, в этой неразберихе обо мне, кажется, забыли, и я пробираюсь к задней части здания, где мы планировали встретиться с Руком и Эдвардом.

Когда я прихожу на место, я нахожу Эдварда – он расхаживает взад-вперед с большим рюкзаком за спиной. Он останавливается, завидев меня. Его взгляд пытлив, он сканирует меня с головы до ног, вероятно, задаваясь вопросом о многих вещах, которые я никогда не смогла бы ему рассказать.

– Это правда? – спрашивает он. – Это причина, по которой тебе нужно было проникнуть внутрь? Ты… Хранительница?

Я киваю, паника подступает к горлу. – Прости. Я должна была рассказать тебе. Я…

Он качает головой. – Поэт, всё в порядке. Думаю, я понимаю, но… ненавижу спрашивать об этом. Я в безопасности с тобой?

– Да, – выпаливаю я на одном дыхании. – Я в порядке. Обещаю.

– Хорошо, – отвечает он, и в его глазах нет ни капли осуждения. – Как Тринити могла так с тобой поступить?

– Я не знаю, – шепчу я.

– Небеса, – говорит он. – Она никогда не была той, кем я ее считал, верно?

Эдвард поджимает губы, когда прямо над головой взрывается облако. Пылающая комета несется к площади, выбрасывая фонтан огненных камней и обломков. От волны жара, обжегшей щеки, мы с Эдвардом отступаем назад, пытаясь укрыться в нише дверного проема.

– Где Рук? – спрашиваю я, проверяя телефон в надежде на сообщение. Пусто. Неужели он застрял в толпе? Я пытаюсь позвонить, но ответа нет.

– Поэт, если мы собираемся это сделать, то делать надо сейчас, – говорит Эдвард. – Если мы будем просто слоняться здесь, это вызовет еще больше подозрений.

– Ты всё еще со мной?

– Да, давай сделаем это.

– Мы должны дождаться Рука. – Я всматриваюсь в площадь, надеясь, что он появится.

– Ты не можешь дольше оставаться здесь. Они будут искать тебя.

Неохотно я следую за Эдвардом в лобби и подхожу к воротам, ведущим в сектор безопасности «Щита». Затаив дыхание, я прикладываю украденную карту отца к магнитной панели. Раздается звуковой сигнал, замок щелкает.

Эдвард распахивает ворота, а я замираю, парализованная нерешительностью.

– Давай же! – говорит он. – Мы не можем его ждать.

Рядом с воротами стоит кадка с растением, и я втыкаю ключ в почву, присыпая его тонким слоем земли.

– Что это за растение? – спрашиваю я.

– Что? – Эдвард едва ли не подпрыгивает на месте.

– Что это такое? – повторяю я.

– Черт, я не знаю! Фикус?

– Ладно, – говорю я и отправляю Руку сообщение со словом «фикус», надеясь, что он поймет мою подсказку.

– Поэт, – шипит Эдвард, и я следую за ним внутрь. Мы попадаем в небольшое помещение с рядом лифтов – к счастью, здесь нет ни стражников, ни персонала.

Хотя бы эта часть моего плана сработала.

– Пошли, – говорит Эдвард, нажимая кнопку вызова. Крайний левый лифт тут же открывается с мягким «динь», которое в тишине звучит как пушечный выстрел.

Внутри он нажимает кнопку тридцать второго этажа, чтобы попасть в кабинет мистера Робинса. Пока мы поднимаемся, я объясняю Эдварду, что именно ищу. К его чести, он не впадает в панику, а принимает всё как должное.

После того как он прикладывает вторую украденную карту к панели, мы входим в просторное помещение с паркетным полом, застеленным коврами, и группой мебели из двух кресел и дивана в центре.

Всё светится красными тенями, отражающимися в массивных окнах от пола до потолка. Я смотрю, как бурлящие штормовые облака окрашивают небо в цвет крови, а огненные алые шары устремляются к земле. Я никогда не видела Кровавый Шторм так близко, и в его небрежном, неистовом разрушении есть что-то завораживающее.

Эдвард не теряет времени: он пересекает комнату, проходит через двойные двери и оказывается за большим U-образным столом, уставленным компьютерами. За ним – стена из мониторов, показывающих различные части здания.

Эдвард изучает экраны, а я проверяю телефон, молясь, чтобы Рук ответил. Отправляю ему еще одно сообщение со словом «офис».

Эдвард усаживается в большое кожаное кресло мистера Робинса, уже печатая на безумной скорости на одной из подсвеченных клавиатур. В комнате стоит полная тишина, если не считать приглушенного воя сирен Кровавого Шторма и быстрого стрекота его пальцев по клавишам.

Я не могу усидеть на месте, хожу из угла в угол, каждые несколько секунд проверяя телефон в ожидании ответа от Рука.

– Ты можешь остановиться? – просит Эдвард. – Ты заставляешь меня нервничать.

– Прости, – бормочу я и возвращаюсь в зону отдыха, давая ему пространство для работы.

Одна из стен комнаты сплошь увешана мониторами, и я подхожу к ним, чтобы убедиться, что нас не засекли. На одном из экранов виден коридор прямо снаружи – идеально, чтобы вовремя заметить незваных гостей.

Я изучаю каждый монитор, отмечая нескольких стражников на разных постах, но почти все ушли разбираться со штормом.

Мое внимание привлекает фигура, движущаяся по коридору: она открывает и закрывает двери. Поначалу я не уверена, глаза, должно быть, меня обманывают, потому что я готова поклясться, что это Рук. Я подхожу ближе, и теперь сомнений нет. Я узнаю эту легкую походку и эту копну волос где угодно.

Что он делает? Цифры в углу экрана говорят мне, что он совсем не на тридцать втором этаже. На самом деле, он где-то глубоко внизу, в секторе под названием «Субподвал Б».

В руке он держит что-то похожее на ключ-карту, но это не та ярко-красная, которую я оставила ему в цветочном горшке. Я просматриваю ряд экранов и нахожу ту самую дверь, через которую мы с Эдвардом вошли, замечая кучку земли, теперь лежащую у подножия кадки.

Я быстро ищу Рука глазами, и внутри, прямо в животе, застывает холодный комок ужаса.

Я быстро печатаю сообщение.

Отправляю слово «внутри», давая понять, что Эдвард уже работает за компьютерами.

На секунду мне кажется, что ничего не произошло – просто заминка в его шаге, такая бывает у людей, когда они вспоминают что-то мелкое и неважное.

Затем он вытаскивает телефон из кармана.

У меня перехватывает дыхание. Я подаюсь ближе к экрану, словно расстояние – это и есть Неприятность, словно я могу как-то заставить его почувствовать, что я сможу его увидеть.

Он смотрит на экран. Его большой палец замирает.

Я знаю этот взгляд. Я видела его сотни раз – легкое прищуривание глаз, то, как его губы становятся нечитаемыми, когда он о чем-то размышляет. Когда он принимает решение.

В груди сжимается – резко и внезапно, будто кто-то схватил и скрутил что-то внутри меня.

Он не отвечает.

Он блокирует экран и убирает телефон обратно в карман.

Просто так.

Моя рука взлетает вверх, прижимаясь к груди. Я даже рада этому ощущению. Что угодно, лишь бы удержать меня здесь, в этом моменте, где я смотрю, как человек, которому я доверяла, выбирает что-то другое.

Рук возвращается к своим поискам, проверяя двери и замки. Сосредоточенный. Решительный.

То, что он ищет, важнее, чем я.

Эта мысль ложится на сердце мягко, почти нежно. Может, именно поэтому она так невыносима.

Я пытаюсь сглотнуть, но горло словно запечатано. Ребра ноют, будто их тянет внутрь, будто мое тело пытается защитить то, что уже сломано.

В глубине души я осознаю, что на самом деле ничего не знаю о Руке Атире. Совсем ничего.

Я знаю ту его версию, которая прибыла из Пустошей с дерзкой улыбкой и уверенностью, достаточно острой, чтобы пробить мою защиту. Я знаю, как он смотрит на меня, когда думает, что я не обращаю внимания. Как целует – так, будто вкладывает в это всю жизнь.

Но, стоя здесь и глядя, как он игнорирует меня, я понимаю, как мало во всём этом было по-настоящему моего.

Рук Атира.

Я даже не уверена, что это его настоящее имя.

Он пришел из ниоткуда. Без прошлого. Без истории.

И, очевидно, с будущим, в котором мне нет места.

Пока он продолжает обыскивать комнаты, спускаясь на этаж ниже, становится ясно: он выполняет задание. Задание, которое планировал с самого начала.

Я медленно слежу за его перемещениями. Осматриваю экраны, пытаясь разглядеть, что внутри комнат, но они ничего не показывают, только коридоры. Раздумываю, не отправить ли ему еще одно сообщение, но не уверена, что хватит сил снова видеть, как он его игнорирует.

Он знает, где я, так что же он делает? Что задумал Рук?

В опасности ли мы с Эдвардом?

– Поэт! – шипит Эдвард из другой комнаты. – Иди взгляни.

Я еще мгновение смотрю на экран, прежде чем, пошатываясь, направиться к нему.

– Есть успехи?

– Я всё еще пытаюсь взломать файлы с исследованиями, но нашел вот это.

Мой взгляд мечется к тому месту, где он сидит, печатая на клавиатуре, его щеки освещены белым сиянием экрана с одной стороны и клубящимися алыми облаками – с другой.

Затем он указывает на мониторы за моей спиной.

Стена загорается: на ней транслируется черно-белое видео низкого разрешения, повторяющееся дюжину раз. Я подхожу на цыпочках и вглядываюсь в ближайший экран.

Мне требуется лишь мгновение, чтобы понять: это запись с одной из Штормовых Башен, окружающих город. Мои губы приоткрываются, когда я замечаю Рейна, сражающегося врукопашную с «Одиночкой».

Таких кадров десятки. «Штормбрейкеры» и «Одиночки» заперты в жестокой схватке. Но я не могу оторвать глаз от своего брата. Протягиваю руку, чтобы коснуться его, и вздрагиваю, когда статический разряд кусает кончик пальца.

Несмотря на очевидную безнадежность ситуации, я не могу не дорожить этим мгновением. Я так по нему скучаю.

Новые «Одиночки» врываются в кадр, размахивая самодельным оружием, их гораздо больше, чем Стражей.

И тут я вижу его.

Рук.

На несколько лет моложе. Стройнее. Меньше мышц. Волосы чуть короче, но я не сомневаюсь – это он. Он занят дракой с «Штормбрейкером», и теперь я понимаю, почему он был так хорош на тренировочном ковре. Почему он с такой легкостью победил всех нас на кадетском экзамене.

Рук Атира никогда не был тем, за кого себя выдавал.

Я не могу решить, куда смотреть.

Мой взгляд мечется между Руком и братом. Он был там в ту ночь. Он был там в ночь, когда Рейн погиб.

Небо вспыхивает в оттенках серого, когда продолжается битва.

Я подхожу ближе, прижимаясь носом почти вплотную к выпуклому стеклу, грудь тяжело вздымается от огненного осадка лжи Рука.

С небес извергается искра, формируя несколько плазменных дуг, поражающих половину сцены. На записи нет звука, но я представляю их крики. Люди вбегают и выбегают из кадра. Я едва могу различить, что происходит в этой бушующей толпе.

Затем Рейн получает удар.

Разряд искры поражает его в тот момент, когда «Одиночка» сбивает его с ног.

Но оба они выходят из плазменной дуги невредимыми. Еще один Хранитель. Рейн отлетает в сторону, приземляясь на землю, искры танцуют на его волосах и одежде.

Мне требуется мгновение, чтобы осознать: «Одиночки» сбежали, оставив после себя лишь круг Штормбрейкеров. Я смотрю, как один из Стражей подходит к Рейну и смотрит сверху вниз на безжизненное тело моего брата, которое всё еще искрится от Спарка.

Они знают, кто он.

Страж поднимает голову и начинает что-то кричать.

Я жалею, что не могу проникнуть сквозь экран и оказаться в том моменте.

Что происходит дальше?

Грудь Рейна вздымается, когда ветер треплет его волосы.

Несколько минут ничего не происходит: Страж стоит над ним с электрошокером, наведенным на голову моего брата. Я медленно собираю воедино пазл того, что должно произойти.

Они вызвали «Гасителей», чтобы те забрали Рейна.

Желудок скручивает от тошнотворного страха.

Мгновение спустя Страж выпрямляется, его поза становится напряженной, он отдает честь кому-то вне кадра.

В кадре появляется человек, но совсем не тот, кого я ожидала увидеть.

Генерал Сол подходит уверенными шагами и встает над телом Рейна. Она толкает носком ботинка его ступню, и Рейн вздрагивает, его веки дрожат.

Он не мертв, он просто без сознания.

– Рейн, – шепчу я, касаясь экрана.

Генерал делает кому-то жест, и появляются двое из ее Круга Стражей. Один подходит к тому Стражу, что охранял Рейна, и стреляет ему в живот, убивая на месте. Я вскрикиваю и закрываю рот рукой, пока генерал наклоняется и гасит искры, все еще цепляющиеся за тело моего брата.

Закончив, она кивает, и ее Стражи хватают Рейна за запястья и лодыжки, унося его прочь. Генерал смотрит на то место, где он лежал, затем поднимает глаза на небо и клубящиеся облака, вспыхивающие светом.

Мгновение спустя она тоже уходит.

Трансляция обрывается, и я смотрю на пустой экран, пытаясь осознать всё, что только что увидела.

Голова идет кругом, волна головокружения заставляет меня врезаться в стену. Я упираюсь в нее рукой, позволяя ей поддерживать меня, пока ноги предательски подкашиваются. Мой брат не был мертв. «Одиночки» не забирали его тело.

Генерал знала, кто он, и она забрала его. Почему она не вызвала «Гасителей»?

Это были не «Одиночки».

И Рук…

Рук, который солгал о своих намерениях на сегодняшний вечер, был там в ту ночь, когда забрали моего брата.

В этот момент дверь кабинета с грохотом распахивается, и внутрь влетает Страж Круга, наводя на нас станнер.

– Руки вверх! – кричит он.

Глава 69

Мы с Эдвардом резко оборачиваемся.

– Руки вверх, чтобы я их видел! – повторяет Страж, направляя на меня свой электрошокер. – Кто вы такие и что вы здесь делаете?

Я пошатываюсь, когда он переводит оружие на Эдварда, который медленно убирает руки с клавиатуры.

Его взгляд на мгновение встречается с моим.

Он тоже всё видел. Он теперь знает, кем был Рейн.

– Кто вы такие? – снова спрашивает Страж.

Я не знаю, как ответить. Кто я? Час назад я была Поэт Грейвс. Кадет Стражи Шторма, которая думала, что начинает понимать свою жизнь.

А теперь? У меня, черт возьми, нет ни малейшего понятия.

Страж тянется к рации на мундире, чтобы вызвать подкрепление. Единственный выход отсюда – через ту самую дверь, которую он сейчас перекрывает.

– Внимание, Стража Круга, – говорит он. – У меня двое подозреваемых во взломе на тридцать втором этаже, пятый квадрант.

Эдвард косится на монитор, где видео с Рейном пошло на новый круг. Быстро взглянув в мою сторону, он бросается к клавиатуре и ударяет по клавише. Экран гаснет – мы стерли доказательства нашего расследования. Надеюсь, стерли.

– Я сказал не двигаться! – кричит Страж и стреляет. Разряд света поражает Эдварда в грудь. Он отлетает назад, врезается в стойку с компьютерами и оседает на пол среди осколков стекла и искр.

Я кричу. По крайней мере, мне кажется, что это я кричу – горло дерет от боли. Я бросаюсь к Эдварду, но Страж снова рявкает:

– Не двигаться!

Я замираю, подняв руки, и беспомощно смотрю на Эдварда. По крайней мере, его не «поджарили» насмерть. Кровь струится по его виску, но он дышит.

Страж приближается осторожными шагами, оружие наведено мне прямо в грудь.

– Кто ты такая, девчонка? Зачем ты здесь? – рычит он.

Я пятюсь, пока не упираюсь спиной в окно.

И тут что-то сбивает его сзади, и он летит вперед. Я успеваю отскочить в сторону, когда он с грохотом врезается в стекло.

Рук валит его на пол, пользуясь преимуществом внезапности. Страж хрипит и лягается, Рук наносит несколько ударов. Я вспоминаю видео, которое только что видела, и то, с какой легкостью и мастерством Рук сражался с Штормбрейкерами. Теперь, глядя, как они катаются по полу, становится очевидно: несмотря на его успехи на тренировочном ковре, он всегда сдерживался.

Они продолжают бороться, и я не могу решить, что делать. Бежать? Я не хочу бросать Эдварда, но теперь я не уверена, в безопасности ли я рядом с Руком.

Рук заносит руку и наносит удар Стражу по щеке. Раздается хруст ломающейся кости, Рук выхватывает его станнер, вскакивает и стреляет в грудь поверженному противнику.

Он даже не моргнул.

Я смотрю на Рука, убедившись как никогда, что не имею ни малейшего понятия, кто он такой на самом деле.

– С тобой всё в порядке? – спрашивает он, поднимая взгляд. Несмотря на драку, он едва сбил дыхание.

В порядке ли я?

– Он причинил тебе боль?

– Нет, – отвечаю я. – Я в порядке.

По крайней мере, физически.

– Что не так? – спрашивает он, потому что я не двигаюсь. Я просто смотрю на него, пытаясь привести мысли в порядок.

– Ты был там в ту ночь, – говорю я. – Когда напали на Рейна.

Он моргает, и в его глазах что-то мелькает.

Я хочу, чтобы он это отрицал. Сказал, что я ошиблась. Что видео – подделка, или что у него есть злой брат-близнец, или что-то в этом роде.

– Я планировал тебе рассказать, – говорит он, вышибая воздух из моих легких. – Я собирался рассказать тебе всё.

– Всё?

Очевидно, есть еще что сказать. Я думаю о том, как Рук обыскивал эти коридоры. Это касается куда большего, чем мой брат и та ночь. Он пришел сюда не только ради того, чтобы узнать больше о том, кто он такой.

– Поэт, мы должны убраться отсюда, пока они не пришли за нами. Они теперь знают, кто ты. Я обещаю, что расскажу тебе всё, но не здесь.

Я качаю головой.

– Я не знаю, кто ты такой.

Он делает шаг ко мне, сжимая в руке станнер, а другую ладонь прижимает к сердцу. – Я всё тот же я – клянусь тебе. Были вещи, которыми я не мог поделиться, но обещаю: тебе нечего меня бояться.

Я открываю рот и тут же закрываю его.

– Мы не можем бросить Эдварда.

Рук бросает взгляд на его обмякшее тело.

– Они охотятся не за ним. Они охотятся за тобой.

– За мной? – мой разум едва поспевает за словами. Всё как в тумане, будто я барахтаюсь в грязи.

– «Гасители» идут за тобой, и они не будут задавать вопросы, Поэт. Они выстрелят раньше, чем выслушают хоть слово. Прошу. Умоляю, – просит Рук. – Просто пойдем, и я расскажу тебе всё, как только мы будем в безопасности.

Я медленно киваю, когда он берет меня за руку. Я онемела. Едва чувствую, как он тянет меня за собой; стекло хрустит под ногами, когда мы пересекаем кабинет мистера Робинса и выходим в коридор. Я оглядываюсь на неподвижную фигуру Эдварда, молясь, чтобы с ним всё было в порядке, но Рук уже уводит меня.

– Стоять! – кричит кто-то в конце коридора. Появляются еще двое Стражей, и Рук разворачивается, отталкивая меня назад. Он стреляет из станнера – два выстрела один за другим, поражая каждого Стража, прежде чем те успевают среагировать.

– Беги! – приказывает он, потянув меня за руку в противоположную сторону.

Появляются новые Стражи.

– Сюда! – кричит Рук, и мы влетаем на лестничную клетку.

Снизу доносится топот тяжелых сапог, и вверх летит разряд электрошокера.

– Наверх! – командует Рук. Я слишком оглушена, чтобы сопротивляться. Я следую за ним, всё выше и выше, по спирали лестницы, пока мы не добираемся до самого верхнего этажа. Звуки погони становятся ближе, когда мы вырываемся на крышу здания, где воет ветер, а по небу клубятся красные облака.

Рук перемещается у меня за спиной, используя что-то, чтобы забаррикадировать дверь. Я ничего не вижу. Ничего не чувствую, пока бреду к краю, чтобы посмотреть на горящий внизу город. В темноте мерцают языки пламени, где сотни патрульных направляют жителей Нового Манхэттена в безопасные места, а другие пытаются укротить пожары.

Я смотрю сквозь алое небо вдаль, на Пустоши – черное пятно на горизонте.

– Поэт! – кричит Рук. – Мы должны прыгать!

Он указывает на дальний край крыши, где верхушка «Эмери» покачивается всего в нескольких футах от нас. Нет, не в нескольких. В нескольких метрах. Достаточно близко, чтобы теоретически допрыгнуть, но гарантий нет. Я помню это. Моя инициация. Помню, как тогда мне казалось, что это совсем не далеко. Теперь я думаю, что тогда, должно быть, бредила.

Вспышка красного света освещает сетку, на которую я приземлилась далеко внизу.

– Они идут за нами! – кричит Рук, беря меня за плечи, пытаясь привести в чувство. – Они знают, кто ты, Поэт. Кто я! Если они поймают нас, мы трупы. Ты понимаешь меня? – он слегка встряхивает меня, словно сухую шелуху. – Поэт, приди в себя. Мне жаль, что я не рассказал тебе всё, но мне нужно, чтобы ты очнулась.

Он берет мое лицо в свои ладони и целует меня.

Это срабатывает.

Я отталкиваю его и даю пощечину.

– Ты лгал мне! – кричу я.

– Лгал, – соглашается он. – Но я был вынужден.

Я качаю головой, отступая на шаг.

Ветер треплет мои волосы и платье, ткань развевается вокруг меня облаком нежно-сиреневого цвета.

– Пожалуйста, поверь, я никогда не желал тебе зла, – говорит он. – Клянусь, я никогда не хотел причинить тебе боль, но мы должны убраться отсюда.

Дверь на крышу содрогается под натиском Стражей.

Она не продержится долго.

Рук протягивает руку.

– Пожалуйста. Прыгай со мной, – говорит он.

Не думаю, что у меня есть выбор. Они знают, кто я, и я уже покойница. Я киваю и тянусь к нему, мои конечности словно высушены.

– Я прыгну первым и поймаю тебя, – говорит он. – Хорошо? – Он вкладывает станнер мне в руки.

– Стреляй, если они прорвутся. Не раздумывай.

Затем он срывается с места. Он несется к краю и прыгает, зависая в воздухе, его руки и ноги молотят воздух.

Я задерживаю дыхание.

3… 2… 1…

Пока он не приземляется благополучно на корточки.

– Поэт! – орет он. – Твоя очередь!

Дверь на крышу распахивается, из нее высыпаются полдюжины Стражей.

Я не раздумываю. Я бегу. Бросаю станнер в сторону и несусь на полной скорости, мои ботинки хлопают по бетону, а юбка путается в лодыжках.

Я сосредоточена только на Руке, который стоит, раскинув руки, готовый поймать меня.

Я здесь, чтобы защитить тебя, несмотря ни на что.

Он лгал мне, но я всё еще верю в это.

И я бегу.

Край здания становится всё ближе, и я заставляю себя не струсить.

Если они поймают меня – я мертва.

Я вспоминаю Стражей, уносящих тело Рейна.

Что с ним стало? Что сделала генерал?

Может, меня ждет участь похуже смерти, если я попаду в их руки.

Я прибавляю скорость, размахивая руками для рывка, и затем…

Я прыгаю.