Текст книги "Штормбрейкер (ЛП)"

Автор книги: Ниша Дж. Тули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 32 страниц)

Ниша Дж. Тули
ШТОРМБРЕЙКЕР

Перевод выполнен каналом https://t.me/mousebookagency

Будем рады вашей поддержке: реакции/комментарии.

Данный перевод является любительским и не претендует на профессиональный.

Все права на оригинальный текст принадлежат автору и правообладателям.

Ответственность за скачивание, хранение и распространение несет сам читатель.

Просьба не выкладывать русифицированные обложки и текст в социальные сети (Instagram, TikTok, Pinterest, Facebook и др.)!

Приятного чтения!

Всем тем, кто прячется в тени, но хранит в груди искру, способную спалить этот мир дотла.

Предупреждение о содержании

«Штормбрейкер» (Storm Breaker) – это захватывающий антиутопический роман, действие которого разворачивается в сияющем, разрушенном штормами Манхэттене, где элита правит благодаря своему происхождению и где один запретный роман может уничтожить всё.

Книга содержит описание следующих тем:

• Смерть и несчастные случаи (падение с высоты, смерть в толпе);

• Электротравмы;

• Физическое и психологическое насилие;

• Жестокое обращение со стороны родителей и родительское отречение;

• Зависимости;

• Откровенная лексика;

• Физическое насилие, рукопашный бой и сцены с кровью;

• Употребление алкоголя;

• Дискриминация по социальному признаку (классизм) и полу (сексизм);

• Сцены сексуального характера;

• Обсуждения убийств.

• Читателям, которые могут быть чувствительны к подобным темам, стоит принять это во внимание перед тем, как переступить порог Академии Эмери.

Послание от «Щита»

«Щит» с гордостью приветствует выпуск 3067 года в Академии Эмери.

В ближайшие три года вам предстоит пройти испытания – не только на способности, но и на верность, дисциплину и решимость. Выбор, который вы сделаете в стенах Академии, определит ваше место в Обществе и поможет обеспечить будущую стабильность Нового Манхэттена.

Независимо от того, присягнете ли вы Дому своей семьи или заслужите право войти в другой – помните: каждый Дом существует не просто так, и равновесие зависит от тех, кто понимает свою роль в нем.

Лишь способные продвинутся вперед. Лишь преданные выстоят.

Защищать. Сохранять. Процветать.

– «Щит»

Глава 1

Мой жених воняет ногами.

Нокс закидывает руку мне на шею и дергает на себя, отчего я спотыкаюсь. Мои руки с размаху врезаются ему в грудь, чтобы удержать равновесие, и я снова вдыхаю этот кислый запах.

Я узнаю его: это характерное амбре вареного капустного рагу, которое подают на рынках в туннелях под улицами Нового Манхэттена. Должно быть, он сегодня спускался в подземку. Душ был бы совсем не лишним.

Нокс не замечает, как я пошатнулась; он поднимает бокал и вопит:

– За нашу последнюю ночь свободы!

Ему отвечают дружным гулом одобрения, после чего он запрокидывает голову и делает большой глоток.

Снаружи воет ветер, а мы стоим на пятидесятом этаже, в огромной квартире, принадлежащей отцу Нокса, Трею Ардену. Огромная гостиная с укрепленными панорамными окнами от пола до потолка обставлена кремовой вычурной мебелью и золотыми столами.

Его мать разрешает только прозрачные напитки – чтобы ничего не испачкать. Я никогда не забуду вечеринку, которую Нокс устроил в девятом классе, когда кому-то пришла в голову блестящая идея пронести украденную бутылку джина с корицей, подкрашенную в красный цвет. Крышка была закрыта неплотно, и… ну, кажется, я никогда не слышала, чтобы миссис Арден кричала так громко.

Следы того дня давно стерты: стены, обитые кремовым узорчатым шелком, и свисающие сверху хрустальные люстры заливают нас мягким желтым светом.

Здесь все дети из «Общества Фиама» нашего года выпуска, одетые в свои самые блестящие клубные наряды – короткие юбки, рубашки с разрезами, демонстрирующие подтянутые молодые тела и море кожи. Старшая школа позади, мы отправляемся в университет, готовые начать следующую главу нашей жизни, как только завтра утром явимся в Академию Эмери.

Я ждала этого дня очень долго.

Я наблюдаю, как моя лучшая подруга Тринити на другом конце комнаты делает большой глоток из своего стакана и обхватывает парня за шею, прежде чем они сливаются в небрежном поцелуе. Они целуются взахлеб, прижавшись друг к другу, подстегиваемые наэлектризованной атмосферой и порцией выпивки.

В груди становится тесно. Я не завидую. Я в восторге, что Трин нашла кого-то, кто любит ее так, как Эдвард. Я желаю ей всего самого лучшего.

Но когда Бетани Фокс проскальзывает мимо, притираясь к Ноксу с другой стороны, мой взгляд возвращается к Тринити и Эдварду, и я не могу отделаться от желания иметь то же, что и они.

Рука Нокса на моей шее сжимается сильнее, и он тычет стакан мне в лицо.

– Глотни, Поэт.

Меня едва не тошнит от резкого запаха самогона, который варят «Пустотелые» – подземные жители Нового Манхэттена. Он дешевый, как грязь, и бьет по мозгам будь здоров. Нет, спасибо. Мой любимый «яд» не отдает растворителем.

Я отталкиваю его руку, когда он наклоняется и прижимается открытым ртом к моему виску, как будто пытается съесть мои волосы. Его горячее затхлое дыхание вызывает дрожь, ползущую по коже головы. И совсем не от приятных чувств. Те дни давно прошли.

– Прекрати, – цежу я сквозь зубы, пытаясь выбраться из его захвата.

Нокс Арден. Главный ловелас Нового Манхэттена. Мой суженый.

Определенно, не по своей воле.

Наконец мне удается вырваться из его хватки, пожертвовав резинкой от своего «конского хвоста». Он красив по всем меркам этого слова. Высокие скулы. Волевая челюсть. Высокий, худощавого, но крепкого телосложения, с платиновыми волосами, прошитыми яркими прядями сиреневого цвета.

Его белая рубашка без рукавов облегает грудь, а светлая кожа слегка раскраснелась. Его черные кожаные ботинки сильно потерты, без сомнения, куплены у старьевщика. Семьям вроде нашей легко достать новую одежду, но есть особый шик в том, чтобы «опуститься до уровня трущоб», щеголяя редким и дорогим сокровищем от старьевщика.

– Поэт, – ноет он, пока я поправляю хвост. Затем я разворачиваюсь на каблуках, чтобы уйти, расправив плечи и высоко подняв голову. – Поэт, вернись! Ты ведешь себя странно.

Странно.

Он не ошибается.

Всякий раз, когда назревает шторм, я определенно веду себя странно.

– Фу, – говорит Тринити, перехватывая меня, когда я прохожу мимо, и просовывая руку под мою. – Не могу поверить, что Бетани так обтирается об него. Все знают, что вы поженитесь после того, как мы выпустимся. – Она понижает голос. – Даже если ты этого не хочешь, она-то об этом не знает.

Ее слова царапают грудь, пока мы оглядываемся на Нокса. Бетани теперь обвила его, его рука ползет вверх по ее голому бедру, рот прижат к изгибу предложенной ему челюсти. Его уже окружили еще три девушки, драпируясь вокруг него, словно вялые отрезы шелка. Как будто одно его присутствие заставляет их руки и колени обмякнуть.

Я стараюсь их не винить. В нашем Доме близость к правильному мужчине означает безопасность, а это может стоить всего на свете.

– Хочешь, я надеру ей задницу? – спрашивает Тринити, ее веснушчатые белые щеки вспыхивают гневом за меня. Она миниатюрная и на полголовы ниже моего среднего роста, но это только потому, что она «возвышается» на каблуках. На ней облегающее белое платье, подчеркивающее ее изгибы, и ожерелье из сверкающего аметиста. Челка падает на глаза, а волосы мелированы глубокой фиолетовой прядью, контрастирующей с ее огненно-рыжими локонами.

Писк моды в Обществе – красить волосы с добавлением пурпурного в различных оттенках. Генерал Никсия Сол задала этот тренд своими иссиня-черными волосами с одной яркой фиолетовой прядью сбоку. Это также тот же оттенок, что и у вспышек в облаках, предвещающих Имперский Шторм; цвет назван в честь цвета королевской власти старого мира.

Мои собственные волосы – фиолетового цвета, настолько глубокого, что он почти черный, и испещрены более яркими аметистовыми прядями.

Только вот у меня они натуральные – секрет, который я храню при себе.

– Неа, – говорю я, сосредоточившись на Ноксе и его фанатках. – Он сам это провоцирует. Если кому и надо надрать задницу, так это ему.

– Но…

Я поднимаю руку.

– Мне все равно. Пусть забирает его.

Фырканье позади нас привлекает наше внимание к главным стервам – Уинтер Дженкинс и Лейси Тернер, обе с язвительными ухмылками.

– Бедная маленькая Поэт, – говорит Уинтер, накручивая на палец локон своих длинных каштановых волос. – Она просто не может удержать внимание своего мужчины.

Она выпячивает нижнюю губу, а Лейси рассыпается в хихиканье.

– Не волнуйся, – добавляет Уинтер, подмигивая. – Когда ты выйдешь замуж, я позабочусь о том, чтобы он всегда был удовлетворен.

– Вполне в твоем духе, – парирую я. – Единственный способ заполнить эту пыльную, пересохшую дыру – переспать с чужим мужем.

Тринити фыркает так громко, что я удивляюсь, как у нее не вылетела ноздря. Она хлопает рукой по лицу, пытаясь сдержать смех. Не выходит.

У Уинтер отвисает челюсть, а у Лейси округляются глаза.

– Как ты смеешь! – шипит Уинтер.

– Уйди с глаз долой, – шиплю я в ответ.

Взгляд Уинтер сужается, впиваясь в мой, но я по опыту знаю, что у нее не хватит духу сделать хоть что-то.

Она выпрямляется, фыркает, а затем следует моему совету, пытаясь выглядеть достойно, пока уходит прочь. Тринити цепляется за мою руку, хватая ртом воздух. Не думаю, что она замечает, как сильно я дрожу.

– Небеса, Поэт, – сипит она. – Не могу поверить, что ты только что это сказала.

Я разглаживаю переднюю часть своего блестящего черного топа, пытаясь скрыть дрожащие руки. Я приподнимаю один уголок рта в улыбке, которая ощущается как гримаса.

– Знаешь, это было чертовски приятно.

– Ты такая крутая, – говорит Тринити, пока наше внимание снова переключается на Нокса. Уинтер и Лейси уже добрались до него, развеяв мой мимолетный всплеск удовлетворения.

Позади Тринити появляется Эдвард, принеся свежий напиток, и замечает, куда мы смотрим. Его прямые черные волосы падают на пару темно-карих, прищуренных глаз. Он бросает на меня сочувствующий взгляд.

– Ты заслуживаешь лучшего, – говорит он настолько искренне, что у меня перехватывает горло.

Я пожимаю плечами, пытаясь стряхнуть туман вечно присутствующей тени Нокса.

– Что ж, он – это то, с чем я застряла.

Мой отец – наследник Дома Фиама, но лидерство здесь шаткое из-за внутренних распрей между самыми могущественными семьями. Когда мы с Ноксом родились, он заключил союз с отцом Нокса, чтобы укрепить свои претензии на власть. Это проложило путь к его нынешнему правлению, и, следовательно, наш брак был предрешен с тех самых пор.

Я смирилась с этим, насколько могла. Это мой долг перед городом. Как члены Общества, наш союз – часть великого плана, призванного сохранить нас всех в безопасности, сытыми и защищенными как от угроз, что окружают нас, так и от ошибок прошлого.

По крайней мере, у меня есть три года в академии, прежде чем мне придется с этим столкнуться.

Вспышка света привлекает мое внимание. Я выглядываю в окно: ветер порывом такой силы ударяет в здание, что пол под нами слегка наклоняется. Мои ладони начинают зудеть, и я машинально их потираю.

В Новом Манхэттене десятки башен, принадлежащих Обществу; они устремляются в облака и склонны раскачиваться при сильных ветрах, но никто и глазом не ведет.

Мы к этому привыкли.

Еще одна вспышка, и небо озаряется ошеломляющим сполохом ультрафиолетового света.

Я глотаю вскрик, глядя, как облака кувыркаются и перекатываются, раздуваясь огромными клубами лилового и индиго, сверкая горячими точками. Скоро они взорвутся импульсами гальванической энергии, известными как «Искра» – зазубренными разрядами энергии, что распространяются во все стороны, иногда разрушая наши защитные барьеры и убивая всех, кого они коснутся.

Приближается Имперский Шторм, и он приближается быстро.

Ветер усиливается, и я содрогаюсь.

Я чувствую штормы.

У нас есть два менее распространенных типа: Изумрудные штормы, которые приносят проливные дожди, и Кровавые штормы, проливающиеся смертоносным огнем.

Но Имперские штормы представляют собой постоянную угрозу, всегда готовые обрушиться.

Моя температура уже растет, и я продолжаю расчесывать руки и предплечья. Мои выдохи становятся короткими, пока я осторожно контролирую свое поверхностное дыхание.

Такое чувство, будто я распадаюсь на части. Будто кожа стала слишком тесной и начинает трещать по швам.

Это мое проклятие. Бремя. Испытание моего рассудка.

И все же я жажду этого.

Я знаю, что не должна. Я знаю, что это делает меня монстром.

Но это зависимость, готовая уничтожить меня.

Мое дыхание становится все чаще и резче, пульс колотится, а шторм снаружи кричит у меня в ушах. Все остальные в комнате продолжают болтать и пить, ни о чем не беспокоясь.

Я почти уверена, что я единственная здесь, на кого это так действует.

Когда аметистовые облака начинают клубиться, все бегут в укрытие, ища относительную безопасность своих домов. Наша единственная настоящая защита – генерал Никсия Сол и ее армия Штормбрейкеров, которые делают все возможное, чтобы защитить город.

Но даже их методы небезупречны, а штормы часто непредсказуемы.

БАХ.

Окно разлетается вдребезги, и все кричат, когда мы погружаемся в люминесцентное сияние неонового света. Маленькая плазменная дуга рикошетит от пола, образуя купол, прозрачный, как мыльный пузырь, и наполненный зазубренными искрами пульсирующей энергии.

Он просуществовал всего секунду, прежде чем исчез.

Ветер ворвался в комнату, разбрасывая салфетки и дергая за волосы и одежду. Люди вскакивают, проливая напитки и пытаясь найти укрытие, стараясь спастись от града из стекла, острых камней и обломков.

Меня отталкивает в сторону, рука Тринити все еще сцеплена с моей. Мы врезаемся в стену, мой локоть встречается с ней с резким хрустом, который отдается в плечо. Пока нас толкают влево и вправо, я инстинктивно ищу Нокса. Как близко он стоял к окну?

Мгновение спустя я замечаю его в дальнем конце комнаты: он стряхивает осколки со своей рубашки и ерошит волосы.

У меня в животе неприятно сжимается от противоречивых чувств, потому что я не понимаю, что ощущаю. Я не хочу выходить за него замуж, но я также не хотела бы, чтобы он погиб такой смертью.

Наверное.

Мне требуется время, чтобы осознать крики.

Кому-то другому повезло меньше.

Сквозь стену двигающихся тел я замечаю кого-то, лежащего на полу, чья кожа обуглилась до состояния черной скорлупы. От них небольшими белыми облачками вьется дым.

Кто-то завтра не пойдет в Академию Эмери.

Желудок скручивает, я выдыхаю дрожащий воздух, пока облака вспыхивают новыми раздувающимися точками света.

Если я не потороплюсь, я могу это пропустить.

Комната погружается в хаос: люди одновременно пытаются протиснуться ближе к телу и в то же время отойти подальше. Я проталкиваюсь сквозь толпу, скользя в промежутках между людьми, пока не оказываюсь у двери.

Я оглядываюсь назад. Я не должна уходить в такое время, но кто-нибудь с этим разберется. У нас есть уборщики для подобных инцидентов, да и слишком много людей уже путаются под ногами.

Тихо улизнув, я взлетаю на несколько этажей вверх и распахиваю дверь в пентхаус моих родителей, только чтобы обнаружить, что он пуст. Должно быть, они ушли в один из своих любимых шикарных ресторанов с друзьями. По крайней мере, мне не нужно объяснять, почему я уже дома.

Я направляюсь в свою спальню, которая по-прежнему обставлена так, будто мне все еще десять лет: с кружевными белыми простынями, подушками и балдахином с оборками. По крайней мере, мягкие игрушки я раздала, хотя оставила своего любимого коричневого мишку Тедди, чтобы он сидел на комоде и приглядывал за мной.

Мне только что исполнилось девятнадцать, но с ним я чувствую себя в безопасности.

Я запираю за собой дверь и сбрасываю туфли, прежде чем осторожно прокрасться по мягкому белому ковру. Даже в собственном доме я стараюсь никогда не занимать слишком много места.

Вцепившись в оконную раму, я фокусирую взгляд на далекой точке, где, я знаю, будет ждать генерал Сол.

Ветер воет, сотрясая фундамент. Я замечаю фигуру, бегущую по площади далеко внизу, и прижимаю руку к стеклу, мысленно подгоняя их бежать в укрытие.

Мгновение спустя еще одна вспышка озаряет небо. Линии энергии расходятся, сливаясь воедино при ударе о тротуар и отскакивая в виде характерной плазменной дуги. Она распространяется, поглощая фигуру в граде Искр, прежде чем тот спотыкается и падает лицом вниз на мостовую – мертвый.

Я давлюсь тихим всхлипом, прежде чем поднять глаза, чтобы увидеть генерала Сол, позолоченную аметистовым светом.

Она стоит на вершине Цитадели, ее длинные волосы развеваются на ветру.

Она слишком далеко, чтобы разглядеть детали, но я знаю, что на ней ее обычная форма. Облегающая черная кожа с головы до пят, с крошечными пуговицами, идущими вдоль голенищ сапог, и шнуровкой крест-накрест, затянутой на спине.

Ее темный силуэт показывает, что она стоит с распростертыми руками и лицом, поднятым вверх, словно предлагает себя небу. Вспышки Искры ударяют в ее протянутые руки и трещат по всему телу, на мгновение освещая яркую прядь в ее волосах.

Она – единственный официальный Хранитель Искр Нового Манхэттена. Века эволюции в мире, терзаемом яростными электромагнитными силами, выработали у таких людей, как она, иммунитет к их смертоносному воздействию.

Раньше в наших границах жило больше таких Хранителей, как она, но их связь с Искрой сводила их с ума и толкала на насилие. Они оказались слишком опасны, чтобы существовать.

Без генерала Сол мы были бы потеряны.

Каждый раз, когда погода портится, она мчится на свой пост, собирая мощь шторма, чтобы питать городские генераторы.

Еще одно облако разрывается над небом, но генерал готова. Я смотрю, как она собирает следующий удар, а затем касается десятков светящихся узлов, окружающих ее кругом. Огни загораются в отдаленной части города, которая не наслаждается роскошью постоянного электричества.

Здесь, в одной из башен Дома Фиама, мы получаем стабильную энергию, пока не иссякают генераторы. Но никогда не проходит много времени до начала следующего шторма.

Я открываю окно, готовясь к порыву ветра.

Он дергает меня за волосы, когда я подаюсь вперед, вглядываясь вниз, в освещенные окна квартиры Арденов, но здесь я надежно скрыта в тенях. Протянув руку, я выставляю ладонь и тяну пальцы к небу.

Я всматриваюсь вверх, ожидая, надеясь. Ветер обжигает щеки и заставляет глаза слезиться, но я должна быть терпелива.

Затем это случается.

Очередная яркая вспышка посылает разряд Искры, несущийся ко мне, словно в замедленной съемке.

Он ударяет в мою ладонь, и я пытаюсь сделать еще один глубокий вдох, пока мое тело поглощает заряд. Прозрачная плазменная дуга окутывает меня, Искра с треском бежит вверх по руке, охватывая плечи, грудь, бедра и ноги.

Мои глаза трепещут и закрываются, пока электричество разрывает меня изнутри, поджаривая органы, обжигая вены, выжигая нервы. Мой разум искажается, зубы стучат, мысли путаются, пока я держусь из последних сил, заставляя себя пройти сквозь эту боль.

Я никогда не знаю, сколько это длится. Иногда кажется, что часы. Иногда – годы.

Но проходит не больше минуты или двух, прежде чем я могу открыть глаза. Кости и кожа ноют. Корни волос и десны отзываются болью.

Пузырь исчез, но я все еще дрожу, глядя вниз, чтобы полюбоваться фиолетовыми искрами, танцующими на моей одежде и коже. Я подхожу к зеркалу на нетвердых ногах, чтобы насладиться эффектом. Словно я окружена танцующими светлячками. Словно я фея из другого мира. Это не магия, но ощущается именно так.

Поворачиваясь влево и вправо, я продолжаю наблюдать, как искры танцуют вверх-вниз по моим рукам и мерцают в волосах. В конце концов, мое дыхание выравнивается. Дрожь проходит, когда эффект сменяется с резонирующих импульсов на эйфорию, которой я так жажду. Теперь я парю.

Каждый раз, когда я делаю это, часть меня исчезает.

Я не могу объяснить это, но чувствую, как оно медленно отламывает нечто фундаментальное внутри.

Неправильно принимать это.

Но сопротивляться – все равно что решить не дышать.

Я хотела бы поделиться этим с кем-то. Но не могу.

На самом деле, пройдет еще несколько часов, прежде чем я буду готова показаться кому-либо вообще, поэтому я снова устраиваюсь у окна, каждые несколько секунд проверяя искры.

Пока я жду, я смотрю наружу, наблюдая за нашим лидером и ее потрясающей силой.

Правда в том, что генерал Никсия Сол – не единственный живой Хранитель Искр в Новом Манхэттене.

Но это секрет, о котором никто никогда не должен узнать.