Текст книги "Болтливой избы хозяйка 2 (СИ)"

Автор книги: НатАша Шкот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 41 страниц)

Глава 10

«Поживешь – увидишь, подождешь – услышишь»

Остаток ночи влюбленные провели держась за руки и глядя на розовеющее небо. На Поляну Степка идти не захотела, поэтому Митя провел ее до дома, вновь для перемещения воспользовавшись старым колодцем. Она крепко прижалась к его груди на прощание и спросила:

– С тобой ведь ничего не случится, правда? Там, куда ты отправляешься, безопасно?

– Для меня – абсолютно! – водяник поцеловал ее в губы, улыбнулся и напомнил, – если что, ты знаешь, как меня позвать…

– Да, да, я… помню…

– Ну что ты, Рыженькая, не плачь! – он вытер слезы с ее щек большими пальцами, – мы ведь не на всю жизнь расстаемся…

– Я не хочу расставаться с тобой ни на миг…

– Я тоже, Панни, я тоже…

Домик встретил шумно. Охоронники радовались, пол дрожал, Крапивка не переставая гладила по лицу и волосам. Лукерья на стол накрыла и все ласково приговаривала:

– Хозяюшка наша вернулась, хозяюшка…

– Шибко перепужали вы нас, барышня, – посетовал Егорыч, когда всеобщий восторг поутих.

– Извините, мои хорошие, так получилось случайно.

– Так, чаво случилось-то, ась?

И только Степка открыла рот, чтоб рассказать о своих злоключениях, раздался стук. Основательный такой, словно кто дверь вышибал.

– О-о, женихи пожаловали!

– А вот и хорошо, не придется по сто раз повторять! Лукерья, ты открой, будь добра, скажи пусть в кухню идут, чаю предложи, покушать что-нибудь, а я мигом переоденусь.

– Сделаем… Беги-беги, а то от тебя водяником за версту преть… Хи-хи…

– И ничего не прет! – возмутилась Степка, принюхиваясь, – я в душ ходила…

– А одежа-то яво!

– Вот поэтому и хочу переодеться!

Когда Степка, переодевшись в домашнее платье-рубашку и лосины, спустилась вниз, ее ждали четверо: Никита, Славик, Антон и Петр. При появлении хозяйки они вскочили на ноги и уставились на нее. Многое можно было прочесть в их глазах. Тревогу, страх, радость, грусть, перемешанных в винегрет чувств, вынуждавший стоять на месте, тогда как каждому хотелось сгрести ее в охапку, отнести туда, где никого кроме них не будет, обнять, отругать, накричать, ну а потом, сказать самое главное. Женщина сглотнула волнение, «прочитав» это все на их лицах.

– Привет, мальчики… – сказала тихонько.

Никита первым совладал с собой и стал выглядеть, как обычно, лишь поджатые губы выдавали мрачное настроение. Славик смотрел жадно, словно год ее не видел, Антон улыбался одними глазами, а на лице Петра светилось неподдельное счастье и облегчение. Он первым бросился ей на встречу, крепко прижав к груди и выдал:

– Степушка, дорогая, не пугай нас так больше ни-ког-да!

– Эй, отойди, служивый! Моя очередь, – Грозный оказался рядом и потянул женщину к себе, но Петр не возражал. Выпустил ее из объятий и отступил на шаг, – Амазонка, – шепнул на ухо Антон, – что угодно тебе прощу, только ты живи, пожалуйста!

– Да, Штефа, это жестоко, мы уже начали думать, что ты… что ты… – неведомым образом Степка оказалась прижатой к груди участкового, а потом почти сразу же в объятиях Никиты. Никита ничего не сказал. Лишь глубоко вдохнул запах ее волос и отпустил.

Они, не ссорясь между собой, держа эмоции под контролем, позволили друг другу получить каплю ее внимания, пусть всего на пару мгновений прижав к сердцу. Вряд ли бы все прошло так мирно, будь с ними Гор.

На Степку нахлынуло острое угрызение совести. И еще что-то, новое, незнакомое, волнительное, царапнувшее душу. Хоть и не виновата она была в случившемся, все равно стало стыдно, что такие хорошие мужчины волновались за нее. А так же за то, что она увы, уже выбрала другого.

– М-мальчики, – начала она извиняющимся тоном, – я не нарочно, честное слово! Я все расскажу!

Рассказ получился долгим. Когда Слагалица рассказала про видение, обрушившееся на нее в доме соседа, Петр и Вячеслав обменялись взглядами, а Антон присвистнул.

– Так-так, – сказал он, – твой бывший зря очернил деда Дмитрия, оказывается тот не был виноват в самоубийстве жены!

Степка удивилась, что Антон запомнил, что о других в тот вечер откровений поведал огневик. Ей показалось, он был слишком сражен тем, что узнал о себе и дочери и остальное пропустил мимо ушей. А нет, Антон Грозный был не из тех, кто что-то упускает из внимания. И эта черта в нем ей, определенно, нравилась.

– Погодите, это еще не все. Сейчас еще кое-что интересное добавлю! – но договорить ей не дал громкий протяжный «мя-я-я-я-у-у-у!» со двора, – Фич! – воскликнула она и бросилась в прихожую.

Дверь отворилась и ей на встречу бросилось значительно подросшее рыжее чудовище. Степка ахнула и упала бы на пол от веса прыгнувшего на руки питомца, не придержи ее Антон. Оказалось, он поспешил за ней следом и уберег от падения.

– Эй, хулиган! – он ловко отобрал у опешившей женщины рыкоя, которого ей едва удалось обхватить и погладил между ушей, – побереги нашу девочку, кабан ты эдакий!

– Он… он так вырос! – сказала восхищенно, – ничего себе! Кто его кормил?

– Я! – ответил олигарх, – мы подружились, пока ты… – он наклонился, опуская рыжего на пол, оборвав себя на полу-фразе. В сама деле, не упрекать же ее постоянно, в том, в чем не виновата.

– Прости, я не хотела… – повторила покаянно.

– Я знаю, Амазонка, я знаю. Просто… это было страшно. Эй, чудовище, я кому сказал!

Рыкой, не слушай шутливые угрозы Антона терся об ноги Слагалицы, от чего она качалась, как тонкая березка не ветру.

– Фич! Да ты меня уронишь! – она рассмеялась и присела на корточки, чтоб еще раз обнять «котика», – я тоже скучала, хороший мой…

– Ты так похудела, – Антон присел рядом и тоже погладил рыкоя, – хорошо себя чувствуешь?

– Д-да, спасибо… Вынужденная диета сработала, – улыбнулась ему, отметив, как от его заботы тепло разливается в груди, – ты всегда все замечаешь!

– Мы все замечаем, у нас радары на одну тебя настроены, – ответил со смешком, пряча глаза, – пойдем, расскажешь остальное. А потом спровадим их… сегодня мой день! – теперь-то он посмотрел на нее, одними взглядом пообещав «горячий» день. Степка вспыхнула, как маков цвет и поднялась на ноги.

Рассказ о снах на женихов возымел не то действие, на которое рассчитывала Степка. Бурно отреагировал лишь Никита, вскочив, он принялся шагами мерить кухню.

– А боги жестоки! – сказал он, скривившись.

– Что, про своего папочку подумал? – не зло хмыкнул Грозный, – думаешь такой же?

– А с чего ему быть другим? – пожал плечами мэр.

– Что вы об всем этом думаете? – спросила Степка, привстав со стула, подаваясь вперед, – странным ничего не кажется?

– Странным мне кажется появление снов и видений, – ответил олигарх, – а все остальное слишком грустным.

– Почему?

– Что почему?

– Почему вы так спокойны, ведь судя по всему Николай в прошлом поступил подло, а это значит, что и сейчас ему нельзя верить!

– Штефа, история Первой Слагалицы, внезапно открывшаяся нам – кошмарна, – Славик, протянув руку через стол сжал ее кисть, – пожалуй даже хуже нашей, ведь мы хоть не братья между собой. Но что ты хочешь, что бы мы сделали? Как отреагировали?

– Я… я хочу узнать правду. Видения и сны… возможно они даны мне кем-то…

– Вот именно! – вставила олигарх, – кем и зачем?

– Ну как же… что бы вывести огневика на чистую воду!

– Степушка хочет иметь возможность выбрать одного! – не глядя в ее сторону сказал Петр, – надеясь, что огневик сочинил пророчество, имея личный интерес.

– Да, хочу! – сказала она, вздернув подбородок, – а вы, нет?

– Правда ради правды нужна всем, Степа, – женщина повернулась к говорившему. Никита смотрел сосредоточенно, но тоже мимо нее, – проблема в том, что ты жаждешь ту, которая позволит остаться с… кем-то одним…

– А вы хотите не того же? – опешила она, поворачиваясь поочередно к присутствующим, – разве каждому из вас не противна мысль о соперниках, о… многочленном шведском браке???

– Хотим, еще как хотим, – кисло ухмыльнулся олигарх, – только вот если огневик соврал, никому из нас ты не достанешься…

– Что… ты хочешь сказать? – у Степы вспыхнули щеки, ведь на самом деле она очень хорошо понимала, о чем это Антон.

– Ты уже сделала выбор, Штефа, – Славик не был груб, а его голос не звучал обвиняющее, но от него все равно стало мерзко на душе, – в пользу того, с кем видела эти сны.

Степанида залилась краской до самых пят. Так, словно ее поймали с поличным на ужасном поступке. Стыдно стало невероятно. А еще почувствовала себя глупой. Как можно по детской наивности полагать, что они не догадываются где она ночевала? Внезапно глаза открылись на то, как вся эта ситуация видится им. «Может они еще и мои оргазмы чувствовали?» От этой мысли стало совсем мерзко и она спрятала лицо в ладони.

– Мальчики… простите, – пролепетала она, – но это сильнее меня. Я не выбирала эту ситуацию и… оправдываться не стану… так уж вышло, что Митя особо дорог мне…

Она опустила ладони и заставила себя посмотреть на женихов. Шока или злости на их лицах не было. Лишь печаль да горечь.

– Степушка, не волнуйся так. Мы хотим тебе только добра, – попытался улыбнуться Петр.

– И если будем докапываться до истины, то затем, чтоб не позволить огневику провернуть какой-то трюк в свою пользу, – добавил Никита.

– Мы разберемся, Штефа. Но пусть уж лучше бы он сказал правду! – красивое лицо Славика исказила гримаса, похожая на оскал, всего лишь на мгновение, но Степке было достаточно и полувзгляда, чтоб понять – они не отступятся. Никто. «Говорила же мне Матильда, не выражать симпатии, что я наделала???»

Трое из женихов ушли. Провожая их до порога, женщина поинтересовалась у мэра, как себя чувствует Гор.

– Отец приболел, но ничего серьезного. С ним бабуля носится, ни на минуту не отходит, так что скоро встанет на ноги, не переживай.

– Да, хорошо, я не буду… Никит… ты не хочешь помочь мне завтра кое с чем?

– Видимо хочу, – улыбнулся мужчина краешком губ, – когда подходить?

– Не спросишь с чем помочь?

– А какая разница, помогу ведь все равно.

– Спасибо… Тогда завтра в 7 утра. Не рано?

– Нормально. Договорились, до завтра, – он сжал ее ладонь и ушел в зиму вслед за остальными.

* * *

– Приве-е-е-е-т… – переступив порог кухни, Степка оказалась в объятиях Грозного. От неожиданности она вздрогнула и подняла испуганный взгляд на мужчину. На дне голубых, как небесная синева глаз Антона закручивался маленький смерч.

– При-вет, – пискнула в ответ, вцепившись в лацканы его пиджака спортивного кроя.

– Наконец одни! – олигарх склонился, потерся носом о висок, дыханием согрев щеки и прихватил губами мочку уха. От с придыханием сказанных слов, от мужских ладоней на талии, которые сдавливали чуть сильнее, чем нежно и, конечно же, от одного его взгляда, закружилась голова. Степка прикрыла глаза, борясь с нахлынувшим желанием. «Ч-е-е-е-рт! Эй ты, самка озабоченная, ты же не голодная! Совесть имей!»

Но вспыхнувшему вожделению было безразлично на чувства к Мите, на угрызения совести или другие заморочки. Рядом был ее самец и оно отреагировало единственным возможным способом.

– Ты такая красивая, – не замечая, как сбилось дыхание женщины, продолжал олигарх, – словно молоденькая девчонка… педофилом себя чувствую, – хмыкнул, прислонившись лбом к ее плечу.

– С-спасибо, – пролепетала в ответ она, нервно улыбнувшись. Зажмуренных глаз не открывала, боясь, что тогда точно не устоит.

– Но мне твои прежние формы… – правая рука скользнула по бедру, очертила контур ягодиц, сжала поочередно, исследуя упругость, – нравились больше… – грубым движением прижал резко к себе и рыкнул: – откормлю!

Степка рассмеялась. Толкнула его в грудь и велела:

– Отпусти меня, любитель рубенсовских женщин!

– И ничего не рубенсовских! – обиженно проворчал Антон, но выпустил ее и отступил на шаг, – просто ты была такая…

– Ага, я помню… амазонистая! – смех немного отрезвил и она, ловко прошмыгнув у него под ругой, уселась за стол, – давай лучше позавтракаем и спланируем сегодняшний день.

– Правильно-правильно! – Антон сел напротив, поближе пододвинув к ней тарелки с яствами, приготовленными Лукерьей, – отъедайся, худышка!

– И ничего не худышка! – с набитым ртом ответила Степка, подцепив пузатый вареник с картошкой, – я теперь – модель! И мне знаешь ли, нравится! Я такой стройной не была уже… а никогда я такой не была! С детства всегда отличалась здоровым аппетитом и нелюбовью к спорту. Да у меня шансов похудеть не было! Так что не мечтай! От такой фигуры добровольно не откажусь! – и всю эту тираду выпалила жуя варенички, запивая узваром.

– Ну и ладно, я тебя и такую хочу! – Антон, подперев голову кулаком, заявил это так запросто, словно речь шла о погоде. И даже не покраснел, гад. Степка закашлялась.

– Охальник… – раздался тихий смешок Лукерьи, напомнивший, что охоронники всегда рядом.

– Ох, Антон! – женщина откашлялась, сделала несколько глубоких глотков узвара и поглядев на него прищурившись, совершенно серьезно заявила, – ну ведь тебя-то точно, эта брачная хрень должна напрягать!

– Не спорю, – ответил он, не пошевелив и бровью, – бесит до белых мушек! – и глазищ своих красивенных с нее не сводит, медленно откусывая взглядом по кусочку.

– Терпишь? – приподняла одну бровь.

– Терплю.

– Почему не отказался? Ты ведь хотел? – вот и пришло время поговорить откровенно и наедине.

– Хотел, – согласился, – кажется… не помню. Но с тех пор прошло много времени и моя жизнь совершила кульбит, уронив меня мордой об асфальт, помяла башку и я совершенно точно свихнулся и лежу в психушке. Адекватных поступков не жди.

– А что, очень подходящая формулировка происходящего! – фыркнула Слагалица, продолжив есть, – мне тоже долгое время казалось, что я сбрендила.

Они замолчали, в тот момент почувствовав нечто общее, что отличало их от остальных участников драмы, в которую превратилась их жизнь. Ведь только Антон и Степанида, до последнего считали себя обычными людьми и только им пришлось в короткие сроки подстраиваться под навязанную ситуацию, поверить в то, что нормальным мозгом не примешь и не осмыслишь. Да, это сближало. Кто еще мог так хорошо понять Степку, как не находящийся в сходственном положении Грозный?

– Как ты? – спросила она, отложив вилку, – тяжело тебе, да?

Антон сморгнул удивление, выпрямился на стуле и уставился на нее с едва не упавшей челюстью.

– Да ничего, справлюсь… – промямлил в ответ.

– Хорошо. А чего так странно на меня смотришь?

– Ты мне сочувствуешь, Амазонка, я не понял?

– Кхм, а это плохо? Ты из тех бруталов, которых это бесит? Мол жалость для слабаков?

– Да нет! Просто у тебя ситуация похуже моей. Меня, Слава Богу, не домогаются семь мужиков!

– А домогаться ту, кого домогается еще шестеро, значит легче? – съязвила она.

– Честно? – Грозный взъерошил свои аккуратно подстриженные волосы, потер лицо, словно поправлял съехавшую маску, – не знаю. Не понимаю происходящего. Я дезориентирован. Сейчас просто плыву по течению, решая по ходу проблемы, которые могу решить и не берусь ничего анализировать. Башка трещит!

– Понимаю, – вздохнула Степка, – как там твои подопечные?

– Да по-разному. Кого-то уже нашли родственники и забрали. Некоторые в тяжелом состоянии в больнице, не умеют даже говорить. Но большинство помнят свою человеческую жизнь, но идти им некуда. Вот думаю переквалифицировать в строителей, если захотят, конечно.

– Так они что же, все до сих пор в твоем доме?

– Нет. По санаториям разбросал. Пусть в себя пока приходят.

– А ты добрый! В этом Николай не соврал, когда заявил, что добрый до безобразия.

– Угу, только не выдавай мой секрет! – кисло улыбнулся Антон, – всю жизнь борюсь этим недостатком.

– Почему недостатком?

– Потому что добреньким принято садится на голову и свешивать ножки. А с таким грузом успехов не добьешься. Вот и борюсь.

– Твоя грозность показушная, да?

– Это не показушность, а выработанная годами стратегия! – ответил он беззлобно, – но не считай, что я олух. Я найду тех, кто направил в мой дом двоедушников и разберусь, что им нужно было!

В эту минуту его лицо вновь стало сосредоточенно-угрюмо-решительным, таким, каким она его запомнила с первой встречи. Вот, теперь это прежний Грозный!

– Охотно верю, что надетые образы могут срастаться с нашей кожей, в какой-то момент зафиксировав ее навсегда…

– Ты о себе сейчас?

– Наверное и о себе тоже. Подумала, я так долго носила маску, что только произошедшее смогло сорвать ее с меня.

– И что же ты напялила на себя, моя очаровательная Амазонка?

– Пофигизм. Я напялила пофигизм.

– Зачем?

– Не хотелось ничего чувствовать. Так легче. Никого не любить, ни о чем не беспокоиться. Жизненное кредо – мне пофиг! И вот расплата…

– Тяжело тебе, да? – повторил ее недавно заданный вопрос Грозный.

– Тяжело. Неприятно разрываться на части. Не хочу метаться между мужиками. Мне-то и один не нужен был, – Степку резко прорвало на откровения. Даже Мите она этого не говорила, – поэтому мне с Николаем удобно было. Вроде и муж есть, но меня не трогает, внимания не требует, живи как хочешь.

– Сочувствую… – вздохнул он.

– И я тебе… – вздохнула она, – и что же нам делать?

– А что делать? Плыть по течению и присматриваться к берегам. Куда-то да причалит.

– Философ…

– А что делать?

– А если серьезно, как ты видишь наше будущее?

– Ближайшее будущее я вижу насыщенным. Мы будем бороться за тебя, мериться пипи***, тянуть каждый в свою сторону. Хорошо, если облик человеческий сохранить удастся, – Антон так запросто, с легкой улыбкой на губах это расписал, что и Степка невольно улыбнулась, – готовься, Амазонка прыгать из окопа в окоп. Ты же понимаешь, что никто не сдастся? Это при тебе мы белые и пушистые, держим себя в руках, играем в союзников, а на самом деле хотим вонзить зубы в шею противнику.

Улыбка сошла с лица Степки.

– Вот этого я и боялась…

– В отведенный для свиданий день каждый будет совращать тебя, как сможет, на что хватит возможности и фантазии, а остальные дни люто ненавидеть соперников, желая им внезапной импотенции.

– Очень красочно описал, спасибо.

– Зато честно.

– Знаю. Это ужасно. Мне жаль, что мы в это влипли. Давай сменим тему, а? А то завою!

– Прости, не хотел тебя расстраивать! – спохватился Антон, – на самом деле я планировал воспользоваться сегодняшним днем рационально. Как ты смотришь на то, чтоб до обеда поработать с дизайнером, а после, съездить со мной в одно романтическое место?

– С каким дизайнером? – Степка уловила только первую часть предложения.

– С интерьерным, конечно же! Мы с твоим Егорычем кое-что придумали, но нужно одобрение хозяйки. У меня есть отличный мальчик, схватывает налету пожелания клиентов.

– Ты мне ремонт хочешь сделать? – удивилась женщина.

– А чем еще мне заниматься? Ты ведь не собираешься упрямиться, мешая мне под предлогом женской… пусть будет, гордости?

– Вообще-то, собираюсь!

– Брось! Если помнишь, то вполне возможно, мне придется здесь поселиться! Так что не мешай профессионалу делать дело. От тебя нужно лишь пару советов. Пожалуйста, Амазонка.

– То, что ты задумал, явно будут стоить кучу денег! Я не хочу, что бы ты тратился!

– Выбирай, я занимаюсь ремонтом или включаюсь в партизанскую войну с целью устранения конкурентов! – олигарх оскалился в наглой улыбке, прекрасно зная, что она ответит.

– Черт с тобой! Делай ремонт!

– Вот и правильно, дай поцелую!

– Да ну тебя!

– Ладно, ну меня! Тогда иди хоть на коленках посиди, пока Артур не приехал!

– Перестань, Грозный, не нагнетай! Огрею сковородкой!

– Ладно, жестокая женщина, подождем до вечера!

– Расскажи лучше, как там Зоя? Как чувствует себя? Петя не звонил ей?

– Ох, точно! Вот я шляпа! – хлопнул по столу Антон, – у меня ведь кое-что есть для тебя!

– Что же?

– Сейчас! – он достал из кармана телефон и принялся в нем копаться, – вот, слушай внимательно, сначала неразборчиво, но потом отчетливая запись!

– Что это?

– Слушай, Амазонка!

Антон положил телефон экраном вверх и нажал кнопку воспроизведения. Раздался треск, шорох, а потом песня…

– Это… Зоя поет? – шепотом спросила Степка.

– Да, слушай внимательно!

Песня оказалась длинной и странной. Казалось, ее поет ребенок с чудным соловьиным голоском. Степка затаила дыхание и вслушивалась в слова, покрываясь мурашками. Когда она завершилась, коротко попросила:

– Еще раз, пожалуйста!

Послушай, девица, былину мою

Тебе я про волю богов пропою.

Заветы касаются млада и стара

И всех непокорных большая ждет кара!

Случится сие в зимний день ПерунА

Богов семерых ты встретить должна,

И надобно с ними вам судьбы сплести

И все испытанья должна ты пройти!

Не молви ни звука, совсем вопреки,

Смирение шибко ты к ним обрети!

Когда будет горестно, ты не заплачешь

Храни их настрой, да гордость тем паче…

Себя сбереги, сбереги семерых,

Свободу, дары ты получишь за них,

Но в оба смотри, судьбе не пеняй,

Да знай берегись от коварства Огня!

Четвертый раз мужем не должен он быть,

Ведь после он сможет проход отворить!

Тогда лишь пойдешь ты дорогою верной,

Когда сможешь стать… смышленее Первой!

* * *

«Жизнь – не камень: на одном месте не лежит, а вперед бежит»

Артур пришел. Это был типичный «Артурчик» гламурной наружности. Степка не взялась судить о его ориентации, но одет и причесан он был куда лучше нее. Да и не до того было. Она не могла оторвать глаз от тетрадного листка, в который от руки переписала слова из песни Зои.

Без преувеличения, смысл песни возымел на нее эффект взорвавшейся бомбы. Она не секунды не сомневалась, что это самое, что ни есть натуральное, послание богов для нее и пыталась вникнуть в смысл спетого, дабы случайно не упустить важного.

Антон сделал несколько попыток привлечь ее в обсуждение интерьера, но добился лишь рассеянного: «Мне все равно, главное не переусердствуй…» Грозный хмыкнул, чмокнул ее в лоб и заявил модному дизайнеру:

– Моя невеста программист, вся эта мишура не для нее! – Артурчик закивал и далее обсуждение продолжилось без нее.

«Свободу, дары, ты получишь за них…» – Степка обвела несколько раз красной пастой эту фразу, раздумывая, что бы она могла значить? Неужели свободу выбора? То есть, если она все сделает правильно, сбережет семерых… то боги даруют ей возможность выбрать одного в тот самый день Перуна? Но что значит «сбережет семерых»? Как их сберечь? От чего? И почему семерых, если Огня надо опасаться? По идее его беречь как раз не требуется, раз стоит опасаться? Слагалица сжала пульсирующие виски, чувствуя приближающуюся головную боль, сделав отметку, что стоит выпить таблетку, пока голова не разболелась на полную катушку.

Может все-таки Гор и мишка это двое? М-да, запутанный «приветик» от богов, однако… он подтвердил Степкины сомнения и подарил стойкую надежду на то, что полигамного брака удастся избежать. «Тогда лишь пойдешь ты дорогою верной,

когда сможешь стать… смышленее Первой…» Еще одна фразочка с секретом. Смышленее Первой. В чем? В чем ошиблась Нидара и как избежать такой же ошибки ей, Степке?

– Всего хорошего, было приятно познакомиться с невестой самого Грозного, – вклинился в ее размышления голос Артура.

– А, что? Да-да, взаимно… До свидания, – промямлила она, поняв, что пялится в исписанный лист довольно продолжительное время.

– Пойдем, провожу, – поднялся на ноги Грозный, – не обращай внимание, моя Амазонка живет в другом измерении, – он подмигнул ей и увлек гостя к выходу.

«Четвертый раз мужем не должен он быть,

ведь после он сможет проход отворить»

Какой проход? Николай хочет открыть некий проход и боги выступают против? Но почему сами не запретят ему, они вроде всемогущие??? Степка поднялась на ноги и с досадой пнула стул. Голова болела уже нестерпно.

– Что, невестушка, добавил я мыслей в твою хорошенькую головушку, да? – это Антон вернулся. Он глядел, нахмурившись.

– Угу, – со вздохом ответила она.

– Прости, не надо было говорить тебе…

– Нет, что ты! Хорошо, что сказал, я… очень рада, что у меня есть шанс на свободу, – ляпнула, не подумав, как это воспримет Антон.

– Так сбеги, если так нуждаешься в свободе, – пожал он плечами, сыграв безразличие.

– Не могу, что-то мне подсказывает, с богами не шутят.

– Артур пришлет наброски на почту…

– Хорошо…

– Через пару дней.

– Угу.

– Я покажу тебе.

– Да, конечно.

– Тебе пофиг?

– Само собой.

– Амазонка!

– М-м-м?

– Поехали!

– Что, куда? – Степка вновь вынырнула на поверхность из глубин мыслей.

– Наше свидание, помнишь?

– Помню… чего ты кричишь?

– Я не кричу, я пытаюсь достучаться! – улыбнулся он, – одевайся, хватит страдать. Я сегодня подарю тебе кайф!

– О нет! – умоляюще взглянула она на него, – ты ведь не серьезно?

– Еще как серьезно, но… к сожалению не тот, о котором ты подумала!

Антон вдруг оказался позади нее, склонился к уху и прошептал:

– Я так сильно тебя хочу, Амазонка, ты себе даже не представляешь! – сердце, напуганной птицей стукнулось о ребра и Степка зажмурилась, когда его руки погладили ее шею, спустилась на плечи, почувствовав шквальную волну возбуждения, – и когда я доберусь до тебя, пощады не жди! – и прикусил мочку уха.

Степка ойкнула, подскочив на стуле. Хлопнула его по рукам и зло прищурилась.

– Антон!

– Пошли-пошли, пока не передумал! – олигарх перехватил ее ладошку, нежно поцеловал пальчик и потянул за собой.

– Ты можешь сказать куда? Что мне надеть?

– Не могу сказать. Хочу сюрприз сделать. А одеть можно что угодно, в чем тебе будет удобно. Джинсы и свитер вполне подойдут!

Через пятнадцать минут они уже ехали в шикарной и блестящей машине Грозного, причем он вел ее лично.

– Почему ты без водителя?

– Паршивец Петя исчез в неизвестном направлении, если ты не заметила, – ответил, следя за дорогой, – не было времени искать другого.

– Ты уже не лелеешь мысль оторвать ему голову?

– Здесь все стабильно, не мечтай, – фыркнул мужчина.

– Зачем тебе безголовый зять? Помилуй парня.

– Амазонка, он обрюхатил мою дочь и сбежал, прекрати жалеть его!

– Зоя его любит…

– Разберемся, – ответил, поджав губы, – не люблю трусов!

– Ты знаешь… он очень сильно тебя боялся. Боится, – сказала она.

– Правильно делает!

– Почему? Ты же не топишь людей, привязав к их ногам кирпич.

– Нет?

– Антон!

– Что?

– Ты ведь добрый, мы это уже выяснили!

– Амазонка, я добрый, но я не тряпка! – Антон резко нажал на тормоз и съехал на обочину. Развернулся к Степке всем телом и процедил, – он трахнул мою дочь под моей же крышей. А потом сбежал, как трусливый койот! Нахрена, скажи пожалуйста, мне такой зять? – последнее он почти прокричал, нахмурив брови, – и да, цацкаться я с ним не стану!

– Дай им шанс разобраться самим, – Степанида подалась вперед, – если он такой плохой, пусть Зоя сама это разглядит! Хочешь ты или нет, они родители! Они зачали жизнь!

– Тоже мне, подвиг!

– Послушай, пожалуйста! – она положила ладонь поверх его, крепко державшей баранку, – все ошибаются, разве нет? Дай им возможность исправить свои косяки самостоятельно, разобраться в чувствах. Голову ему оторвать ты всегда успеешь! И твоему внуку нужен отец! Неужели Петя так плох? Он ведь работал у тебя, ты явно его проверял.

– Проверял.

– И что? Он подлец? Бабник, алкоголик, игрок?

– Да нет… Пока я не узнал о них с Зоей, считал неплохим парнем. У него на шее четыре сестры и два брата. Представляешь? А еще квартира в кредите, которую он оплачивает.

– Ну вот видишь! Разве плохой человек стал бы содержать родственников? Не суди за одну ошибку! И помни, его очень любит Зоя, я она носит ребенка, волнения ей вредны. Антон, пожалуйста…

– Так, все, стоп, Амазонка! Хватит меня зомбировать и давить на жалость! – ответил он, отвернувшись, – никого убивать я и не собирался. Но поговорить со мной ему придется…

– Конечно-конечно! Поговори, – обрадовалась этой победе Степанида, – обязательно поговори, но только э-э-э, цивилизовано, что ли…

– Без кирпичей, ты хочешь сказать?

– И без удавок на шее!

– А утюг на грудь, можно?

– Кое-кто пересмотрел фильмов про мафию!

– Естественно, откуда еще мне срисовывать способы устранения неугодных? – олигарх, пряча усмешку, завел мотор и вырулил на трассу.

– Дон Грозный! – толкнула его в плечо Степка и тоже хихикнула.

– На-на-на-на-на, на-на-на-на-на… – мужчина стал напевать мелодию из «Крестного отца» и Степка расхохоталась, почувствовав, как напряжение спадает. Он забавный, ее олигарх…

– У тебя голова болит? – спросил он через время.

– Все-то ты замечаешь…

– Трудно не заметить, когда ты трешь виски и хмуришься.

– Болит, а таблетка не помогает, – призналась она со вздохом, – прости, портить свидание я не хотела.

– А тебе никто и не позволит ничего испортить!

– Ты невозможен, Антон!

– Но я клевый мужик, согласись!

– Откуда мне знать? – поддела она.

– Эй, меня выбрал сам Числобог, ты забыла?

– Вот только не надо о плохом!

– Да я самый завидный жених! – Антон ударил себя кулаком в грудь, – а от моих глаз девушки теряют голову!

– А может от твоего кошелька?

– Жестокая женщина, не лишай меня иллюзий!

– Ладно, ты красавчик, я признаю!

– То-то же!

С ним было так легко шутить и пререкаться, что Степка улыбалась почти всю дорогу, на время позволив себе забыть обо всем.

Ехали они около часа и Слагалица уже успела проголодаться, когда Антон остановил автомобиль и показал ей куда-то поверх деревьев.

– Вон, погляди, куда мы едем.

Впереди, возвышаясь над запорошенным снегом лесом, на холме, красовалось большое здание необычной конструкции. Издалека оно казалось пирамидой из зеркал. Степка даже зажмурилась.

– Ого. Это что за замок?

Степка присвистнула.

– Дорого наверное.

– Не в цене дело, хотя да, врать не стану, дорого. Номера здесь зарезервированы на три года вперед!

– И что же, ты везешь меня полюбоваться издалека?

– Амазонка, я прямо обижусь! Я обещал кайф, будет тебе кайф!

– А что я, сам сказал все занято!

– Хозяин этого отеля мой хороший приятель и должник. Так что получить номер не было трудно.

– Супер. А что там за услуги такие расчудесные? А то я что-то волнуюсь!

– Перестань, все прилично и более того, ориентировано на здоровье. Большего не скажу, не хочу испортить сюрприз.

– Ладно, вези меня, извозчик… к кайфу, – вздохнула она.

* * *

«Сколько ни бежать, а отдыха не миновать»

Вблизи отель оказался еще прекраснее, чем издалека. К главному входу вела кольцевая дорога-серпантин, позволяющая разглядеть сие великолепие со всех сторон во время приближения. Такая себе экскурсия до заселения.

Само здание было построено в форме пирамиды, а фасад выполнен из зеркального стекла, так что сходство со льдиной оставалось бесспорным. Причем на фоне заснеженных деревьев и ледовых фигур, создавалось ощущение, что ты прибыл к царству Снежной Королевы.

– А-б-а-л-д-е-е-е-е-т-ь! – Степка, с восторгом взирающая на сказочный дизайн отеля, глазела по сторонам с открытым ртом. Антон нарочно ехал медленно, давая ей возможность налюбоваться вдоволь, – красотища…