Текст книги "На расстоянии одной пули (ЛП)"

Автор книги: Натаниэль Фик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 34 страниц)

ЧАСТЬ II. ВОЙНА

Архидам нанес крупное поражение аркадийцам, в битве, известной под названием «Битва без слез», в которой состоялась большая резня врагов без единой потери среди спартанцев… Старики и женщины прошли до реки Евротас, воздев руки и возблагодарив богов за то, что Спарта вновь очистилась от позора и унижения, постигших ее, и вновь увидела свет дня.

ПЛУТАРХ

9

Морские пехотинцы толпились на летной палубе. Спустя всего час после нападения, произошедшего в полумире от нас, большинство моряков и морских пехотинцев «Дьюбука» уже вернулись своевременно на борт и были гораздо сдержаннее, чем обычно в этот поздний вечер в порту. Мой взвод бродил вокруг, одетый в сандалии и гавайские рубашки. Никто не разговаривал. На корме два матроса ворочали пулеметом, нацелив его на машины, высаживающие пассажиров у трапа. Корабль грохотал, из труб шел дымок – десантный корабль разводил пары, готовясь к отплытию.

Я поднялся в каюту капитана Уитмера, чтобы доложить ему, что все его офицеры на борту. Он сидел за своим столом, одетый в тренировочные штаны и выглядевший расслабленным. У него тлели благовония, а на заднем плане тихонько наигрывала акустическая гитара. Это был капитан Уитмер в своем лучшем виде, воплотивший в жизнь строчку из стихотворения Редьярда Киплинга о том, что нужно сохранять голову, когда все вокруг ее теряют. Да, он знал о нападениях; да, он ожидал, что мы выйдем в море раньше, чем планировалось; нет, он не видел причин для беспокойства. В 01:00 на летной палубе состоится построение роты. Стоя там в шлепанцах и футболке, я хотел отдать ему честь, но только кивнул и закрыл дверь.

В 01:00 полетная палуба напоминала вечеринку, которую остановили прямо в разгар. Морские пехотинцы, в основном выпившие, но ведущие себя очень трезво, покачивались и крутились в неровном строю. Корабль находился в готовности THREATCON DELTA[35]35
  Англ. сокр. Threat Condition “D”. Состояние полной боевой готовности.


[Закрыть], то есть в состоянии военного времени. Я пересчитал своих людей и обнаружил, что все они на месте. На самом деле все моряки и морские пехотинцы на «Дьюбуке» вернулись на корабль в течение двух часов после получения новостей из Штатов. В то время как дома люди собирались вместе, чтобы пережить удар, мы делали то же самое.

Даже на летной палубе посреди ночи я понял, что наступил решающий момент. На мои плечи словно опустилась тяжесть. Я окинул взглядом три шеренги лиц своего взвода. Они выглядели обеспокоенными, дезориентированными, неуверенными – точно так же, как я чувствовал себя до встречи с капитаном Уитмером. Они должны были взять с меня пример, как с него взял пример я. Тупоголовый лейтенант, бьющий в свой боевой барабан, ничем не поможет.

– Ребята, отдохните немного, – ровно произнес я. – Уверен, что корабельная почта будет очень скоро отключена, так что постарайтесь отправить сообщение, чтобы ваши семьи знали, что с вами все в порядке. Я не знаю, как это повлияет на наши планы, но уверен, что завтра у нас будет больше информации.

Успокаивающий эффект капитана Уитмера оказался заразителен. Видно было, что моя реакция их удивила. Уже начали исчезать тревожные морщинки. Перед тем как отдать команду взводу разойтись, я немного повысил голос.

– Когда пройдет первый шок, нас охватит бешенство. Быть может, если повезет, мы окажемся теми, кто отомстит за это.

Это нашло отклик в их сердцах, и я увидел, как у них промелькнула решимость. Мои эмоции удивили меня. Глядя на морпехов, я видел звезд футбола, бандитов и восемнадцатилетних подростков с детскими лицами. Черные, белые и латиноамериканцы. Это был мой взвод, мои люди, моя ответственность. С горечью я вспомнил слова штаб-сержанта Марина о золотых воспоминаниях и отсутствии призраков.

– Семпер Фи. Разойдись!

Я стоял на темной палубе и с минуту смотрел на огни Дарвина, а затем медленно поднялся по надстройке в свою каюту. Там было электронное сообщение от моего отца. «Будь на высоте, – говорилось в нем, – но возвращайся домой физически и психологически невредимым». Когда я проснулся в шесть, берег уже скрылся из виду, хотя до запланированного отхода оставалось три часа.

*****

Нашей амфибийно-десантной группе было приказано «следовать с максимально возможной скоростью» на соединение с 5-м флотом США в Аравийском море. Пятнадцать узлов перешли в восемнадцать, а затем и в двадцать, поскольку расход топлива стал неважен. Наши запланированные остановки в Сингапуре и Гонконге были отменены, однако ЭБМП прервал свой спринт, чтобы провести однодневную гуманитарную миссию в Восточном Тиморе, бывшей индонезийской провинции, боровшейся в то время за независимость. Я прибыл на пляж в Дили на борту десантного корабля, заполненного пиломатериалами, зерном, медикаментами и, – что было совершенно необъяснимо, – ящиком с тренажерами для бедер ThighMasters. Видимо, кто-то из высшего командного состава хотел, чтобы мы протянули оливковую ветвь одной стране, прежде чем разнести к чертям собачьим другую.

Корабль начал наполняться энергией. Я узнал, что один из моих однокурсников по Дартмуту погиб на 104-м этаже Северной башни. У морских пехотинцев отцы и братья служили в пожарной службе Нью-Йорка, а моряки сменили бейсболки с надписью «Дьюбук», которые они обычно носили вместе с формой, на кепи с аббревиатурами FDNY или NYPD[36]36
  Англ. сокр. «Департамент пожарной охраны г. Нью-Йорк» (Fire Department of the City of New York) и «Департамент полиции г. Нью-Йорк» (New York Police Department).


[Закрыть]. Один капитан морской пехоты играл на волынке в оркестре полицейского управления Нью-Йорка и на закате на летной палубе провел поминальную службу, выводя над пустым океаном заунывные ноты псалмов «О, благодать»[37]37
  Англ. Amazing Grace (досл. – «Изумительная благодать») – всемирно известный христианский гимн, написанный английским поэтом-священнослужителем Джоном Ньютоном в 1779 году.


[Закрыть]. Патрик, еще один житель Нью-Йорка, получил сообщение от одноклассницы, чей парень погиб в башнях – она как раз разговаривала с ним по телефону, когда линия оборвалась. Отец Патрика, врач, ждал раненых в больнице Святого Винсента на Манхэттене. На переборке в спортзале один из морпехов нарисовал изображение орлана, точащего когти напильником.

Не имея определенного задания, экспедиционный батальон морской пехоты готовился делать все. Бóльшую часть нашего перехода на запад капитан Уитмер провел на борту флагманского корабля «Пелелиу», где ему было легче следить за постоянно меняющимися планами, поэтому мы с Патриком фактически жили в TACLOG[38]38
  Англ. Tactical– Logistical Group (TACLOG).


[Закрыть], – корабельной радиорубке для связи с морской пехотой, довольствуясь обрывками передаваемой нам информации. «Большое беспокойство вызывает возможность многократной эвакуации гражданских лиц. Возможно, стóит сосредоточиться на такой операции в Пакистане и его окрестностях».

В течение последующих двух недель в ЭБМП стекались потоки информации о подготовке к эвакуации из Пакистана до девяти тысяч американцев. Роте «Браво» была поставлена задача вылететь в Исламабад, чтобы обеспечить безопасность посольства США и подготовить его сотрудников и их семьи к переброске на корабли. Старший помощник командира корабля вслух размышлял, сколько людей мы сможем втиснуть на каждый свободный дюйм палубного пространства: четыреста? шестьсот? А если посол захочет взять с собой кошку? Центральное командование ВС США[39]39
  Центральное командование Вооруженных сил США, СЕНТКОМ (англ. United States Central Command, USCENTCOM или CENTCOM) – одно из одиннадцати единых (объединенных) командований ВС США, отвечающее за планирование операций и управление американскими войсками в случае военных действий в регионах Среднего Востока, Восточной Африки и Центральной Азии. В оперативном подчинении Центрального командования находится 5-й оперативный флот ВМС США.


[Закрыть] предоставило нам подробные чертежи и аэрофотоснимки посольства и его территории. Обычно на территории американских посольств и консульств есть прекрасные футбольные поля и лужайки, которые служат посадочными площадками для вертолетов. Мы с Патриком изучили снимки в поисках фонарных столбов, электрических проводов или чего-либо еще, что могло бы помешать нашему приближению; изучали здания и окружающие их сады, чтобы не тратить время на карты, пробираясь через них в темноте. К концу недели я знал американское посольство в Исламабаде так же хорошо, как задний двор дома своих родителей в Балтиморе.

*****

Достигнув Аравийского моря к югу от Пакистана, «Дьюбук» начал описывать круги. Поверхность океана была разделена на шесть участков, названных в соответствии с тематикой 11-го сентября: «Пентагон», «Пенсильвания», «ВТЦ-Север», «ВТЦ-Юг», NYPD и FDNY. Корабли передвигались непрерывно, но не выходили за пределы отведенных им квадратов, чтобы избежать столкновений. Это было вполне оправданное беспокойство. К началу октября на одном и том же небольшом участке океана наматывали круги десятки американских кораблей.

Наш экспедиционный батальон морской пехоты постепенно отходил от своих планов по эвакуации гражданских лиц из Пакистана. Морские пехотинцы, охранявшие консульство в Карачи и посольство в Исламабаде, сообщали, что ситуация находится под контролем. Тем не менее, мы разделяли общие ожидания, что американские удары по Афганистану вызовут яростную антиамериканскую реакцию в соседних странах, поэтому не стали откладывать планы эвакуации и стали уделять больше внимания Афганистану.

После ужина в обычный вечер вторника в северной части Аравийского моря я поднялся на верхнюю палубу и скользнул сквозь затемненные шторы к поручню снаружи. Корабль мягко покачивался на фоне темного океана. Без визуальных ориентиров звезды, казалось, качались взад-вперед прямо над головой. Далеко внизу я видел и слышал, как белая пена носовой волны скользит вдоль корпуса корабля, рассекая воду.

Вот вам и мирный мир. Я вспомнил тот день в Школе кандидатов в офицеры, когда бомбили посольства в Африке. Я был таким наивным, все еще веря в тот день в так называемые мирные дивиденды. Теперь у моего поколения был свой Перл-Харбор, а я был пехотным лейтенантом в морской пехоте. Я мог бы учиться в медицинском колледже или ходить в костюме на работу. Как я мог так поступить со своей семьей? Мне стало интересно, сколько лейтенантов морской пехоты, служивших в декабре 1941 года, дожили до 1945 года.

Мне всегда лучше всего думалось на свежем воздухе, на палубе. Свежий воздух, ветер и вид – даже на темный горизонт – возвращали меня к реальности. Арахисовое масло «Скиппи» и новости CNN в кают-компании были очень удобны, но обезоруживающе искусственны. Кают-компания для меня всегда находилась в Сан-Диего. В десяти тысячах миль от дома я ужинал, а затем открывал люк, целиком и полностью ожидая увидеть с кормы огни Коронадо. Но сегодня вечером огней не было вообще. Я представил себе десятки затемненных американских военных кораблей, а за ними – побережье Пакистана. В нескольких сотнях миль за ним, через горы и пустыни, находилась новая цель Америки: Афганистан.

*****

Афганистан не только не имел выхода к морю, но казался потерявшимся во времени. Я сидел на металлическом стуле в TACLOG и перелистывал распечатки аналитических материалов ЦРУ по этой стране. Патрик сидел напротив меня и читал материалы о тактике ведения боя талибами.

– Послушайте, – сказал я. – Население двадцать пять миллионов человек, но всего тридцать одна тысяча телефонов и сто тысяч телевизоров. Грамотность – тридцать процентов, ВВП на душу населения – восемьсот долларов, средняя продолжительность жизни – сорок пять лет, а самый большой экспорт – опиум, орехи, ковры и шкурки животных. Похоже, нам предстоит сражаться с парнями, вооруженными дубинками и рогатками.

– И «Стингерами». Они пустили кровь Советскому Союзу, – произнес Патрик, не отрываясь от чтения. «Стингер» – это переносной зенитно-ракетный комплекс, ракета класса «земля-воздух» с тепловым наведением, запускаемая с плеча.

– Ага, и разношерстные, плохо организованные чеченцы только что дали по зубам той же армии, потому что тактика, подготовка и руководство у русских – отстой. Не думаю, что их уместно сравнивать с нами.

– Может, да, а может и нет. Я просто говорю, что мы должны помнить историю. – Патрик пробежался по перечню иностранных держав, которых постигла беда в горах Афганистана.

– В 327 году до н. э. Александр Македонский проходит через Хайберский перевал и попадает под стрелу афганского лучника, едва не погибнув. Почти тысячу лет спустя Чингисхан навязывает свою волю этой части света. Кто же единственный, кто смог вырвать у него уступки? Афганцы. И еще британцы. Я не удивлюсь, если Тони Блэр не захочет участвовать в этой операции. Они проиграли этим людям три гребаные войны.

Патрик снова пролистал пачку бумаг и протянул одну.

– Вот, посмотрите. Январь 1842 года. Британцы отступают из Кабула колонной из 16 500 солдат и гражданских лиц. Они пытаются добраться до гарнизона в Джелалабаде, расположенного в 110 милях. Угадайте, сколько из них добралось?

– Никто.

– Нет, один. Афганцы вырезали их всех, кроме одного человека. Его они оставили его в живых, чтобы он рассказал эту историю. Господи, и Советы, – продолжил он. – Они признали пятнадцать тысяч погибших в 1980-х годах, плюс по меньшей мере в десять раз больше раненых и тысячи умерших от болезней. И это только то, что они признали. Так что я хочу сказать, что это место было кладбищем для многих таких, как мы с вами, и мы должны хотя бы ради себя поучиться на их ошибках.

Я обратился к докладу о тактике талибов. Согласно сводке, их техника передвижения по минному полю заключается в том, что отряд выстраивается в одну колонну, а человек, идущий впереди, держит в руках большой камень из песчаника. Перед каждым шагом он бросает камень перед собой. Если он упадет на мину, то взорвется с пылью, причем мягкий песчаник поглотит бóльшую часть энергии взрыва. Дозорный может быть оглушен и временно оглохнуть, но он просто отойдет в конец очереди, а его место займет следующий парень с новым камнем.

В сводке также говорилось, что бойцы никогда не носили на себе снаряжение – этим занимались женщины и мулы. Если женщин или мулов не было, они обходились без этого снаряжения. В конце доклада говорилось, что западные люди, работавшие с моджахедами в 1980-х годах, рассказывали, что с ними практически невозможно было начать скоординированную атаку; они быстро покидали обеспечивающие позиции, чтобы присоединиться к славе штурма.

– Смерть перед бесчестьем.

– Повтори? – Патрик поднял глаза: я и не заметил, что произнес это вслух.

– Смерть перед бесчестием. Морпехи делают татуировки с этими словами на своих предплечьях, а эти ублюдки этим живут.

Вся моя бесцеремонная бравада – то, что капитан Новак назвал бы моим «позёрством», – быстро улетучивалась.

*****

– Джентльмены, приказ, которого мы все ждали, уже на подходе.

Это было 7-го октября, и я стоял в кают-компании в заднем ряду на ночном совещании, слушая оперативного офицера корабля. Он потряс стопкой бумаг и продолжил.

– Это ночной приказ о задачах авиации на театре военных действий. Обычно этот документ состоит из одной страницы, на которой перечисляются рейсы снабжения и санитарные «борта». Как видите, этот больше похож на телефонный справочник. Среди наших соседей этим вечером будут бомбардировщики B-1, B-2 и B-52, а также все типы транспортных самолетов. Очень много.

Ранее я узнал, что рота «Чарли» вылетела с «Пелелиу». Их задача заключалась в охране аэродрома в пакистанском Джейкобабаде, который использовался поисково-спасательными самолетами. Это могло означать только одно: американские летчики скоро появятся в небе над Афганистаном.

Оперативный офицер продолжил.

– Поэтапная воздушная кампания против Афганистана начнется примерно через час. Частью первой волны станут крылатые ракеты «Томагавк» крейсера «Филиппин Си». А теперь я хочу закончить, чтобы мы все могли подняться на палубу и посмотреть шоу".

Слухи быстро распространились по кораблю, и десятки морских пехотинцев собрались в темноте на верхних палубах. Уровнем ниже двое моряков играли на гитарах и пели песню Боба Дилана «Укрытие от бури».

Патрик увидел его первым. Далекое зарево превратилось в маленький оранжевый шар, который поднялся вертикально к вершине дымки на высоте одного пальца над горизонтом, а затем свернулся до горизонтального полета, когда крылатая ракета исчезла на севере.

Мы ждали этого момента несколько недель. Одиннадцатое сентября было актом войны, но мы не могли сказать, что находимся в состоянии войны, пока Соединенные Штаты не ответили. Теперь вся двусмысленность исчезла. Как бы подтверждая мои мысли, капитан корабля объявил по общекорабельному громкоговорителю, что все запланированные на ближайшие два дня мероприятия отменяются «в преддверии боевых задач». Мы оказались на войне.

10

Неделю спустя на освещенной солнцем палубе, чуть ниже сигнального мостика, где старые флотские традиции флагов и семафоров сохранились и в XXI веке, мои солдаты надирали мне задницу на синем резиновом мате. Может, я и был командиром взвода, но многие из моих морпехов были крупнее меня и сражались лучше. Мы коротали время на корабле, тренируясь по программе рукопашного боя морской пехоты, известной во всем мире как «Семпер-Фу». Инструктаж проводил командир моего пулеметного отделения, штаб-сержант Лоу.

– Так, слушайте все вы, слабаки, которые никогда не участвовали в драке. Если вы умеете трахаться или играть в бейсбол, вы можете драться. Все дело в бедрах. – Лоу больше походил на библиотекаря, чем на пулеметчика морской пехоты. Сам себя он описывал как «худощавого, но упитанного», высокого и худого, но мягкого человека. Во взводе он был одним из немногих, кто имел боевой опыт, в его прошлом была горстка балканских перестрелок. Его «тощая упитанность» не мешала ему быть искусным стрелком.

Морские пехотинцы подражали Лоу, повалив кого-нибудь, предпочтительно имевшего более высокое звание, на мат. Получив два или три удара за последний час, я почувствовал облегчение, когда один из ротных клерков поднялся по трапу с сообщением.

– Лейтенант Фик, вы срочно нужны шкиперу[40]40
  Командир роты или патруля (сл.).


[Закрыть] в TACLOG. Важное сообщение.

Капитан Уитмер ждал перед компьютером.

– Нейт, меня только что вызвали на «Пелелиу» для планирования операции. Я хочу, чтобы вы с Патриком отправились со мной. Сейчас нет времени на вопросы; соберите вещи на два-три дня и будьте готовы к выходу через пять минут.

На стене позади капитана Уитмера висела маркерная доска. На ней синим маркером был написан перечень наших текущих задач под заголовком «Быть готовым»: «Быть готовым усилить посольство США в Исламабаде; быть готовым обеспечить безопасность передового аэродрома в Жобе[41]41
  Город в Пакистане, расположенный недалеко от границы с афганской провинцией Пактика; на отечественных картах обозначен как Форт-Сандеман.


[Закрыть]; быть готовым усилить Джейкобабад». Однако полученное задание не походило ни на одно из них. Я побежал по коридору к своей каюте и бросил в водонепроницаемую сумку документы по планированию, одежду для тренировок и книгу Уоллеса Стегнера «Угол упокоения» в мягкой обложке. Закрыв дверь, я понял, что забыл свою пластиковую кружку для кофе с логотипом «Дьюбук», и вернулся за ней – планирование боевой задачи подразумевало засиживание ночами допоздна. Я поднялся на верхнюю палубу и сообщил взводу, что меня не будет пару дней, но я свяжусь с ними, как только узнаю больше.

Капитан Уитмер и Патрик уже меня ждали.

– Никаких вертолетов. Отправляемся на надувной лодке.

На борту «Дьюбука» находились две одиннадцатиметровые надувные лодки с жестким корпусом. Это были маленькие черные суденышки с двигателями огромной мощности, которые обычно использовались для вывода «морских котиков» на секретные задания. Мы спустились по узким трапам к открытому грузовому люку в борту корабля. В десяти футах под нами пенился океан. Одна из лодок маневрировала у борта, и под нами болтался веревочный трап.

Когда лодка проскользнула под трапом, мы спустились вниз и забрались на борт. Экипаж лодки, похоже, намеревался продемонстрировать группе офицеров морской пехоты все свои возможности, и мы отчалили от «Дьюбука» так, как будто он шел задним ходом. Впереди был открытый океан. Шли мы со скоростью сорок узлов в течение десяти минут, прежде чем в дымке вырисовался громадный профиль УДК «Пелелиу». Подойдя к борту, мы проделали обратный путь и поднялись по веревочному трапу на ангарную палубу. Полетная палуба «Пелелиу» простиралась от носа до кормы, как у авианосца, и на его борту находилась вся эскадрилья ЭБМП. В тусклом свете ангарного отсека стояли вертолеты и истребители «Харриер», вокруг сновали бригады технического обслуживания, а группа морских пехотинцев упражнялась в «Семпер-Фу» на синем резиновом мате.

Батальонная десантная группа (БДГ), состоящая в основном из пехотинцев 1/1-го батальона, планировала свои операции в помещении размером с однокомнатную квартиру на Манхэттене. Вдоль одной переборки стояли компьютеры, а противоположную переборку занимала огромная карта Пакистана и Афганистана. С потолка свисали открытые трубопроводы и люминесцентные лампы, а на двери какой-то чудак приклеил рисунок Усамы бен Ладена. Надпись гласила: «Ты можешь бежать, но умрешь только уставшим». Стоявшие тут и там стулья занимали офицеры и сержанты штаба батальона.

Когда мы с капитаном Уитмером и Патриком вошли, начальник штаба батальона призвал зал к порядку. Потом вывел из комнаты нескольких морских пехотинцев, освободив стулья.

– Мы вынуждены держать подробности этого дела при себе, джентльмены. Извините.

Те вышли с обиженным видом, и дверь за ними закрылась. Все происходящее начинало казаться интересным.

– Добро пожаловать, рота «Браво», – сказал он, кивнув в нашу сторону. – То, что я сейчас скажу, не должно покинуть пределов этого помещения. Вы будете планировать, теоретизировать и нести чушь в этих четырех переборках – не в столовой, не в кают-компании и не в спортзале. Все ясно?

Мы все кивнули, и он продолжил.

– Как вы знаете, последние девять дней Соединенные Штаты сбрасывали бомбы на Афганистан. – Начштаба объяснил, что на территории страны присутствуют небольшие силы ЦРУ и армейского спецназа, в основном на севере. На юге страны присутствия наземных войск пока нет. Тут он сделал паузу. – Но скоро все изменится. Вечером в пятницу, 19-го октября, оперативная группа «Меч» отправится на юг Афганистана, чтобы захватить аэродром и попытаться захватить особо важную цель из числа главарей. – Пауза. – Нам поставлена задача предоставить для этой операции «Орлана». – Пауза, и медленный поворот лицом к капитану Уитмеру, Патрику и мне. – Рота «Браво», это будете вы.

Мы все трое посмотрели друг на друга. «Орлан» – это резервное подразделение размером с роту, готовое прийти на помощь, если у сил захвата возникнут проблемы. У всех на уме был вопрос: «Почему “Браво”?».

Капитан Уитмер был слишком сдержан, чтобы сказать об этом вслух, но я знал ответ. Среди командиров рот батальона он был иконоборцем, пасынком-изгоем, который учил своих морпехов быть хорошими, а не выглядеть таковыми. Он жестко подталкивал нас, ставил под сомнение авторитеты и даже не мог притворяться послушным. Но когда потребовалось выполнить первое настоящее боевое задание, батальон обратился к нему.

– В состав оперативной группы «Меч» входят Силы специальных операций, которые в настоящее время находятся на борту авианосца «Китти Хок», – продолжил начальник штаба. – Авианосец используется в качестве плавучей базы для сил спецназа, работающих в Афганистане и его окрестностях.

– Вот ваша боевая задача. – Он протянул нам лист бумаги с надписью: «СЕКРЕТНО», написанной жирными красными буквами. Я прочитал: «Согласно приказа, тактическая группа “Орлан” высаживается с УДК “ПЕЛЕЛИУ” на 4-х вертолетах CH-53 на объект “НОСОРОГ”, соединяется с мобильным резервом ОГр “МЕЧ” и проводит смену подразделений на занимаемой позиции. Оборону объекта “НОСОРОГ” силами роты “Браво” вести в течение двадцати четырех часов, после чего передать позиции силам ОГр “МЕЧ” и отойти для возвращения на АДГ». Это вызвало больше вопросов, чем дало ответов.

После более подробного инструктажа я решил, что хорошо представляю себе план предстоящих действий. В пятницу вечером, около сумерек, с борта «Китти Хока» стартуют подразделения тактической группы «Меч», в основном армейские рейнджеры и спецназ. Они полетят в Пакистан, где возьмут под охрану небольшой аэродром вблизи Далбандина под кодовым названием «Хонда», чтобы использовать его в качестве пункта дозаправки и пополнения боезапаса. Из Далбандина часть сил высадится на парашютах на пустынную взлетно-посадочную полосу в южном Афганистане под кодовым названием «Носорог», а другая часть – совершит налет на жилой комплекс лидера талибов муллы Омара под Кандагаром. Мы должны были служить в качестве резерва на случай, если что-то пойдет не так во время выполнения какой-либо части операции. «Звучит довольно сложно, – подумал я, – многое может пойти не так».

*****

Рота «Браво» перелетела с транспорта «Дьюбук» на следующее утро. Пока сержанты размещали солдат на временных стоянках и начинали распределять боеприпасы и снаряжение для операции, капитан Уитмер, Патрик и я продолжали заниматься планированием. Планирование каждой боевой операции ЭБМП проходило через три этапа. Сначала от вышестоящего командования поступало предварительное боевое распоряжение, уведомлявшее ЭБМП о необходимости «быть готовым» к выполнению поставленной задачи. Такой задачей могла быть раздача продовольствия жителям Восточного Тимора, эвакуация посольства в Исламабаде или участие в миссии быстрого реагирования в Афганистане. Как только поступало предварительное боевое распоряжение, штаб ЭБМП включался в работу, разрабатывая варианты действий экспедиционного батальона по выполнению поставленной задачи.

Один из главных постулатов философии ведения боевых действий морской пехоты заключается в том, что каждый подчиненный должен предоставлять своему начальнику варианты действий – говорить ему, что ты можешь сделать, а не что не можешь. В зависимости от обстановки разрабатывались два-три-четыре варианта действий, которые затем превращались в основные оперативные планы. Для операции «Меч» летчики вертолетов рассчитывали расстояния и расход топлива, намечая различные маршруты через горы. Пехотинцы изучали карты, чтобы запомнить расположение объектов «Носорог» и «Хонда», и решали, сколько людей им понадобится при различных вариантах действий. Все гипотезы свелись к окончательному построению трех возможных вариантов – разместить «Орлана» на земле у «Хонды» на случай, если он понадобится; держать его в воздухе над океаном до тех пор, пока его не вызовут; или держать его на УДК «Пелелиу» в готовности к вылету в считанные минуты. Командир ЭБМП рассмотрел возможные варианты и решил оставить силы быстрого реагирования на борту «Пелелиу» – время реагирования будет почти таким же небольшим при значительно меньшем риске. Выбрав основной вариант действий, в ЭБМП выработали подробный план проведения операции.

Колеса снова бешено закрутились. Многочисленные небольшие группы планирования, каждая из которых занималась отдельным аспектом боевой задачи, собирались на обсуждения, заряжаемые кофе. Летчики прокладывали курсы и подбирали состав транспортных вертолетов «Супер Стэллион» и ударных вертолетов «Кобра». Бойцы дорабатывали свои грузовые манифесты, отбирали взводы и распределяли их между вертолетами, чтобы в одной аварии не погибли, скажем, все пулеметчики или все офицеры. Другие группы занимались связью, запрашивая выделенные спутниковые радиоканалы и подготавливая шифровальные коды для зашифровки радиопередач. Снабженцы подвозили боеприпасы из корабельной крюйт-камеры, медицинские бригады готовили операционные на корабле и размораживали кровь, чтобы морпехи могли взять ее с собой. Все детали плана были затем представлены командиру ЭБМП в виде краткого изложения замысла операции.

Подготовка замысла проведения операции во время обучения всегда меня разочаровывала. Итоговые сводки представляли собой презентации в Power Point, которые проводились в кают-компании корабля «Пелелиу». Капитаны и майоры спорили о размере шрифта, цвете фона и о том, стóит ли включать в них симпатичные графики движущихся вертолетов. Цель, однако, была здравой: публично озвучить план, подвергнуть его критике, проверить его предположения, сосредоточиться на точках трения, где что-то может пойти не так, и улучшить его. Наконец, после внесения соответствующих изменений и доработок, план от начала до конца был отработан на утверждающем совещании, где каждый ключевой участник объяснял свою роль командиру экспедиционного батальона. Согласно требованиям ЭБМП (СН), весь процесс, от получения предварительного боевого распоряжения до утверждения замысла операции, должен был быть выполнен менее чем за шесть часов.

*****

Только после того, как план был утвержден, я почувствовал себя комфортно, проводя инструктаж для морских пехотинцев. Мне хотелось оградить их от путаницы, связанной с изменением деталей предстоящей боевой задачи.

– Взвод оружия, прошу подойти ближе, – сказал я, стоя в ангарном отсеке с блокнотом и ксерокопией карты.

Пехотинцы перестали заряжать патроны и программировать радиостанции, встав в круг поближе, чтобы слышать мои слова. Я быстро изложил суть задачи под негромкие свистки и одобрительные кивки.

– Сейчас нам важно придерживаться графика, поскольку нужно многое сделать. Остаток этого вечера вы можете посвятить подготовке индивидуального и взводного снаряжения. Отдохните сегодня – завтра будет напряженный день. – Я вырвал страницу из блокнота и приклеил ее к переборке над снаряжением взвода. – График следующий: 06:00 – завтрак; с 06:30 до 08:00 – получение оружия, выдача боеприпасов и снаряжения; с 08:00 до 09:00 – тренировки с вертолетами; с 09:00 до 10:00 – отдача официального боевого приказа по взводу; с 11:00 до 12:00 – окончательная укладка снаряжения; с 12:00 до 13:00 – инструктаж по правилам ведения боя; с 13:00 до 16:00 – боевое слаживание; 16:30 – контрольные стрельбы; и 17:00 – перекличка корабельных групп и крайняя тренировка погрузки на борт. После 17:30 группа «Меч» поднимается в воздух, и мы находимся в состоянии десятиминутной боевой готовности – это десять минут от получения уведомления до взлета.

Я оглядел толпу лиц.

– Да, ребята. Сто миллионов американских мужчин хотели бы оказаться на вашем месте прямо сейчас. Нам выпала честь отомстить.

*****

В пятницу я впервые познакомился с военным делом в боевых условиях. Пока взводы выполняли задачи согласно установленного графика, мы с Патриком собирали снаряжение для операции. Я уже привык расписываться за рулон клейкой ленты и отчитываться за каждый съеденный нами сухой паек, но теперь снаряжение, казалось, появлялось из ниоткуда – противотанковые ракеты «Джавелин»; холодильники со льдом, полные крови; шприц-тюбики атропина для защиты от нервно-паралитических отравляющих веществ и два лазерных целеуказателя для наведения «умных» бомб в темноте.

К 17:00 наши рюкзаки, боеприпасы и медицинское снаряжение были уложены в уже заправленные вертолеты, в ожидании стоявшие на полетной палубе. Вечер был теплым и ясным, а сухой воздух словно подчеркивал контуры корабля. Я отправил взвод к месту ожидания с приказом держаться вместе – никаких отлучек в спортзал или в позднюю ночную столовую, после чего, наконец, я присоединился к офицерам роты в TACLOG, где по радиосвязи передавалась задача оперативной группы «Меч».