Текст книги "На расстоянии одной пули (ЛП)"

Автор книги: Натаниэль Фик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 34 страниц)

20

Через два дня мы покинули Кэмп-Коммандо. Из аэропорта прибыли наши «Хаммеры», поэтому нам не пришлось терпеть унизительные условия закрытых автобусов. Начав путь на север по шоссе № 80, мы поднялись на хребет Мутла, где в 1991 году 2-я дивизия морской пехоты догнала Республиканскую гвардию, бежавшую из Кувейта. Это была печально известная «Дорога смерти», где американские самолеты уничтожили сотни иракских автомобилей. Вдоль современной асфальтированной трассы до горизонта тянулись опоры линий электропередач, но я думал только о черных гектарах дымящихся грузовиков. Новостные картинки CNN запечатлелись в моей памяти с восьмого класса, и я был удивлен, увидев, что здесь не осталось никаких следов.

Мы присоединились к процессии других колонн, грохочущих на север. Британские «крысы пустыни», с лицами, укрытыми масками, управляли танками под развевающимися флагами Великобритании. Они выглядели удивленными тем, что едут к иракской границе. Колонны американской армии проносились мимо по левым, скоростным полосам, зная, что их ждет за следующим подъемом. После тринадцати лет пребывания здесь эта земля была практически их.

Мы ехали по правой, медленной полосе со скоростью пятьдесят миль в час. Каждые несколько минут мимо нас проносился мерседес размером с круизный лайнер с блестящими колпаками, и мы мельком видели водителя – всегда мужчину, всегда одетого в белое и всегда пренебрежительного – и не только к разнице в скорости. Дважды мы замедляли ход, чтобы дать возможность стаду верблюдов перейти дорогу. За ними шли мальчики с палками, хлопая их по бокам. Мы проехали мимо светящегося зеленого знака с надписью: «БОЖЕ, БЛАГОСЛОВИ АМЕРИКАНСКИХ СОЛДАТ!» – безусловно, единственного в своем роде в арабском мире.

На протяжении всей пустыни, простирающейся на пятьдесят миль от хребта Мутла до иракской границы, от шоссе отходили грунтовые колеи. По этим безобидным на вид дорогам на восток и запад уходили армейские колонны, проходя за защитными валами и въезжая в целые города, скрытые в песках. Правительство Кувейта объявило северную треть страны военной запретной зоной и переселило местное население, в основном бедуинские племена, на пастбища южнее до окончания военных действий.

Мы свернули налево с шоссе № 80 и проехали через контрольно-пропускной пункт, окруженный колючей проволокой. Дорога извивалась два километра по пустыне, прежде чем обогнуть скалистый выступ и привести нас прямо в центр нового мегаполиса: Кэмп-Матильда. Название лагеря было взято из австралийской песни «Вальсируя с Матильдой»[84]84
  Англ. Waltzing Matilda. Австралийская песня, часто упоминается как неофициальный гимн страны.


[Закрыть], которая стала ассоциироваться с 1-й дивизией морской пехоты, когда та перебазировалась в Австралию после взятия Гуадалканала в 1943 году. Несмотря на свое очаровательное название, «Матильда» оказалась мрачным, необорудованым гарнизоном. Десятки белых палаток стояли рядами; ни электричества, ни горячей еды, ни душа как минимум еще неделю. Мы стояли у палаток, сожалея о потере комфорта, который нам предоставлял «Коммандо», когда над нашими головами пролетел истребитель F-16, качнув крыльями. Истребитель возвращался с патрулирования южной бесполетной зоны Ирака, и летчик решил нас подбодрить. Это сработало. Мы начали обустраивать себе место в «Матильде» и планировать тренировки на ближайшие недели.

*****

Через неделю я проснулся рано утром, наслаждаясь тишиной в палатке. Взвод располагался вместе в своей палатке, сержант Уинн обитал отдельно с другими сержантами, а я жил с младшими офицерами. Мой спальный мешок находился в углу, в желанном месте, которое давало мне немного больше уединения, чем те, что были посередине. Через клапан возле моих ног прохладным воздухом задувал легкий ветерок. Я протянул руку и настроил свой коротковолновый радиоприемник на новостную службу BBC, надеясь поймать ежечасные новости: «Сейчас два часа по Гринвичу, и это BBC World Service из Лондона. Сообщается о проходах в заборе на границе Ирака с Кувейтом, а вооруженные люди в демилитаризованной зоне представились морскими пехотинцами США. Подробнее об этом из Кувейта».

В сорока милях от границы, в лагере, полном морских пехотинцев, я получал местные новости из Лондона. Радио было подарком от моих родителей и являлось одним из моих самых ценных приобретений. Я слушал еще десять минут, прежде чем вылез из спального мешка и оделся, после чего пролез через отверстие палатки с зубной щеткой и бутылкой воды, чтобы почистить зубы и сплюнуть все это на песок под розовым небом. В двух палатках дальше другой человек делал то же самое. После чистки зубов он облил волосы водой, начал хлопать себя по лицу и встряхивать головой. Я узнал характерный утренний ритуал ганни Уинна и позвал его.

– Эй, ганни, не хочешь пойти позавтракать, когда закончишь прихорашиваться?

– Доброе утро. Да, дай мне еще две минуты.

Потряхивание и чистка продолжались.

Пока мы шли через лагерь к палатке-столовой, Уинн и я вернулись к теме, которая занимала бóльшую часть нашего свободного времени – доработке нашего штатного расписания, чтобы максимально повысить эффективность и боевую мощь подразделения. Мы были редким явлением – полностью укомплектованным взводом морской пехоты. Двадцать один морской пехотинец, от рядового первого класса до комендор-сержанта, один флотский медик и один офицер. Обычно эти двадцать три человека делились на три разведывательные группы по шесть человек в каждой, каждую из которых возглавлял сержант, и управление взвода из пяти человек: командир взвода, взводный сержант, санитар, специалист по связи и специально назначенный «сержант по специальному оборудованию», который отвечал за парашюты и водолазное снаряжение, которое в Кувейт мы с собой не брали.

Такая организационно-штатная структура хорошо работала для выполнения традиционных разведывательных задач, когда пешие разведгруппы действовали самостоятельно, а управление в основном находилось в стороне от боевых действий. Но во время отработки наших задач в предстоящей войне традиции не учитывались. После многочисленных прогулок по лагерю для утренних и вечерних трапез мы остановились на измененном плане действий. Первая разведывательная группа сержанта Колберта делилась на две подгруппы – Один-Альфа и Один-Браво, каждая из которых передвигалась на своем «Хамви». Подгруппой Один-Браво, которая фактически действовала как четвертая разведгруппа в составе взвода, командовал сержант Эспера. Бронированный «Хаммер» Колберта перевозил четырех морских пехотинцев, Эспера в своем открытом «Хамви» перевозил пятерых морских пехотинцев. Группа сержанта Патрика, сокращенная на одного человека, будет состоять из пяти человек на одной машине. Состав группы сержанта Ловелла был таким же; одним из пяти его разведчиков был флотский «Док» Тим Брайан, наш санитар. Мы с Уинном будем передвигаться в единственном «Хаммере», не имеющем тяжелого пулемета. Для защиты мы полагались на капрала Эвана Стаффорда, номинально являвшегося связистом взвода, и рядового первого класса Джона Кристесона, нашего девятнадцатилетнего «сержанта по специальному оборудованию», который сержантом не являлся и специального оборудования не имел. Они будут стоять сзади с винтовками, пока мы с Уинном будем сосредоточены на ориентировании, координации и связи, необходимых для управления взводом.

Мы стремились достичь дублирования и взаимной поддержки. Подгруппы № 1-А и № 1-В сражались вместе в паре, то же самое делали 2-я и 3-я группы. Состав вооружения также был взаимодополняющим – автоматический гранатомет Mk-19 подгруппы Один-Альфа сочетался с «пушкой».50-го калибра подгруппы Один-Браво, а Mk-19 второй группы – с крупнокалиберным пулеметом третьей группы. «Пятидесятки» отлично пробивают почти все, но их пули летят настильно и их легко избежать, укрывшись за любым прочным укрытием. Гранатомет Mk-19 не обладает таким же останавливающим действием, как пулемет.50-го калибра, но может вести навесной огонь. Опытные стрелки могут придать этому оружию такое возвышение, чтобы забрасывать гранаты за стены и даже в окопы. По отдельности у каждого из этих видов вооружений есть слабые стороны, но вместе они составляют разрушительный дуэт, являясь прекрасным примером приказа генерала Мэттиса сражаться совместно в составе общевойсковых подразделений. Бóльшую часть времени мы будем передвигаться в колонне: Колберт и Эспера впереди, Уинн и я посередине для удобства управления, а Патрик и Ловелл сзади. Командиры разведгрупп согласились с таким походным порядком, и мы начали долгие дни тренировок, сначала в «Матильде», а затем в пустыне.

*****

Типичное раннее утро в «Матильде» начиналось с того, что второй взвод сворачивал спальные мешки и смахивал песок, который покрывал нас каждую ночь. Двадцать один морской пехотинец жил в палатке размером тридцать на двадцать футов[85]85
  9х6 метров.


[Закрыть]. Подкладки для пончо, висящие на куске паракорда, отделяли их зону от пространства другого взвода. Ткань палатки, белая снаружи, внутри была желтой, придавая тесному помещению с фанерным полом несоответствующее веселое сияние.

Ганни Уинн и я пролезли через вход в палатку, проталкиваясь мимо картонного знака с надписью: «РОТА “БРАВО”, ВТОРОЙ ВЗВОД» под черным значком «Разведчик Джек». Это неофициальный символ разведки, стилизованный коллаж из парашютных крыльев и аквалангиста с перекрещенными ножом и веслом позади. Сегодня с нами были Спул и Миш, инструкторы утренней смены. Спул был летчиком вертолета «Хьюи», его настоящее имя было Майк, но его товарищи по эскадрилье давно дали ему это прозвище из-за его чрезмерного энтузиазма[86]86
  Слово Spool на авиасленге означает компрессор, или ротор.


[Закрыть]. Миш, гражданский житель Кувейта, добровольно предложил свою помощь в качестве переводчика, чтобы направить свою ненависть к Ираку в позитивное русло. Он утверждал, что во время первой войны в Персидском заливе Республиканская гвардия казнила его двоюродного брата, а затем заставила его семью заплатить за пулю. Миш всегда выглядел так, как будто хотел продать мне косяк.

Взвод разделился на две части, образовав полукруги по разные стороны палатки. Все были одеты в зеленую спортивную форму, – прозрачные шорты и слишком маленькие футболки. Внутри, в застоявшемся воздухе витал запах пóта, пердежа и вчерашней спортивной одежды. Спул с одной группой просматривал и повторял порядок вызова непосредственной авиационной поддержки, а Миш со второй практиковал произношение основных арабских фраз, после чего они менялись местами.

– Аа-гуф ло ир-мек… Стойте, иначе я буду стрелять.

И в унисон:

– Аа-гуф ло ир-мек… Стойте, иначе я буду стрелять.

– Их-на их-на хут-тай нсаа-дек… Мы здесь, чтобы помочь вам.

– Их-на их-на хут-тай нсаа-дек… Мы здесь, чтобы помочь вам.

Я ожидал, что морские пехотинцы быстро потеряют к этому интерес – эти фразы были слишком чуждыми, слишком далекими от всего их предыдущего опыта, чтобы вызвать у них отклик – но морпехи слушали и учились. В последующие дни я слышал, как Кристесон говорил больше по-арабски, чем по-английски.

Спул не тратил слов:

– Мы делим Райский сад на зоны уничтожения.

Каждая зона уничтожения занимала площадь тридцать квадратных километров и предоставляла собой набор общих ориентиров для самолетов и наземных подразделений. Третье авиационное крыло морской пехоты будет обеспечивать поддержку дивизии с двух аэродромов, расположенных южнее в Кувейте. По мере нашего продвижения на север они будут продвигаться вперед и летать с захваченных иракских аэродромов и прямых участков шоссе.

Он разложил карту на полу и продемонстрировал морским пехотинцам примеры взаимодействия с авиацией.

– Итак, вы едете, поднимаетесь на возвышенность и – бац! – на дороге иракский танк. Что вы делаете?

Колберт перечислил порядок работы с «воздухом». Дать летчику направление от с заранее назначенного ориентира в каждой зоне уничтожения. Сообщить ему курс и расстояние до цели. Описать цель и дать ему точные координаты. Пометить цель – лучше всего лазером. Ночью осветить ее инфракрасным указателем. В любом случае быть готовым направить летчика к цели, используя ориентиры, различимые с высоты 15 тысяч футов[87]87
  4572 метра.


[Закрыть]. Предупредить его о наличии в этом районе своих войск, а затем выдать ему инструкции по отходу от цели, чтобы он оставался над территорией, удерживаемой американцами.

– Хорошо, – кивнул Спул. – Теперь давайте предположим немыслимое. Сержант Колберт напортачил с координатами, не уничтожил танк, и тот выпустил снаряд из своего орудия в ваш «Хамви». Повсюду полетели руки и ноги, а голова Колберта превратилась в расколотый арбуз. – Он указал на самого молодого бойца группы Колберта, девятнадцатилетнего ланс-капрала по имени Гарольд Тромбли. – Теперь тебе нужен вертолет для эвакуации раненых. Как ты его вызовешь?

*****

Когда занятия закончились, я отправился бегать. Высокие облака затмили Солнце, и над западным горизонтом поднялась стена темного неба. Песчаная буря. Эти бури обрушивались на «Матильду», как августовские грозы в Мэриленде – внезапно и яростно. Я надеялся пробежать хотя бы несколько миль, прежде чем начнется буря. Физические упражнения были одним из немногих моих утешений от разочарований жизни в лагере. Мы вставали рано утром, ложились поздно ночью, не имели личной жизни и не могли уйти от рутины подготовки к войне. Разговоры о войне, мысли о войне, вооружение, военное снаряжение, военные карты, военные планы… В течение пятидесяти минут на гравийной дороге вокруг «Матильды» я существовал где-то в другом месте. Заставляя себя бежать каждый круг быстрее предыдущего, я наслаждался усилиями, наслаждался медленным снятием напряжения. Часы я остановил после шести кругов и седьмой прошел, чтобы остыть и более подробно осмотреть дальние уголки лагеря.

У палатки с едой стояла длинная очередь морских пехотинцев. У ее края крутились сержанты, отправляя некоторых людей прочь. Я подошел поближе. Очевидно, полевые кухни были перегружены, и еды хватало только на треть людей в лагере. По традиции морской пехоты, еда доставалась не первым прибывшим морским пехотинцам и не старшим по званию, а самым младшим морским пехотинцам в «Матильде». Сержанты позволяли вставать в очередь на ужин только рядовым и ланс-капралам. Я вспомнил историю, которую рассказал мне генерал Джонс, наш Комендант, который ужинал с нами на десантном корабле «Пелелиу». Он процитировал бывшего офицера морской пехоты, который впоследствии стал генеральным директором компании из списка Fortune 500. Когда его спросили о его руководящем принципе, генеральный директор ответил: «Офицеры едят последними». Философия проста, но она имеет большое значение.

*****

Песок на полигоне Удайри простирается во все четыре стороны до самого горизонта, словно песчаное море. Перемещаться по нему – все равно что управлять надувной лодкой по Тихому океану, а не патрулировать территорию Кэмп-Пендлтон. В конце февраля взвод отправился в Удайри на два дня, чтобы применить навыки, которые мы отработали в «Матильде». Происходило это в пяти часах езды на запад, в сторону саудовской границы. И в сторону иракской границы, кстати, тоже. Я хотел, чтобы разведгруппы почувствовали реалистичность обучения рядом с вражеской территорией. Я хотел, чтобы они увидели забор и, возможно, даже иракского пограничника в свете его сторожевой вышки ночью.

Начали мы с отработки боевых навыков при столкновении с противником – как мы будем реагировать, если будем ехать и кто-то начнет в нас стрелять.

– Противник с фронта! Двести метров! Стрелковое оружие! – Передал я сообщение по радио, когда мы ехали колонной по пустыне. Эспера сразу же сблизился с Колбертом, а Ловелл выровнялся с Патриком. Теперь на засаду перед собой мы могли обрушить огонь из четырех стволов сразу, вместо одного, который у нас был всего за несколько секунд до этого.

– Идем на прорыв! – Я отдал приказ продолжать движение. Мы ворвались на позиции учебной засады, а затем собрались в круг для подведения итогов.

Чтобы выиграть огневой бой, командиры малых подразделений должны действовать быстро. Ключ к успеху – принимать решения касательно своего врага и действовать быстрее, чем он реагирует на решения, принятые в отношении вас. На тренировках меня учили циклу НОРД, процессу принятия решений в четыре этапа, описанному летчиком-истребителем ВВС полковником Джоном Бойдом: наблюдать, ориентироваться, решать, действовать[88]88
  Так называемая «петля Бойда», или цикл OODA (Observe-Orient-Deside-Act). Кибернитический самовоспроизводящийся и саморегулирующийся цикл, имеющий в своей основе четыре постоянно повторяющихся процесса, замкнутых в петлю (т. е. реализующий принцип обратной связи). С военной точки зрения, в рамках этого цикла существует два основных способа достижения победы над противником: (1) сделать свой цикл более быстрым (т. е. действовать на опережение, заставляя врага реагировать на ситуацию); и (2) улучшить качество принимаемых решений (т. е. принимать решения, лучше соответствующие данной конкретной обстановке, чем решения врага, или же добиться ухудшения решений с его стороны).


[Закрыть]. Это все, что мы делали на учебных занятиях по столкновению с противником на «Хаммерах» – наблюдали за угрозой с его стороны, ориентировались на нее, принимали решение, что делать, и делали это. Мы отрабатывали действия при встрече с противником с фронта и тыла, слева и справа, днем и ночью. Мы повторяли занятия снова и снова, чтобы в кризисной ситуации наши реакции были инстинктивными. Когда люди были измотаны, мы работали над ними еще больше. Тренировки были простыми, но они научили нас, как обратить засаду врага против него же самого, и этот навык в последующие недели спас нам жизнь.

Пехотинцы, зная, что исследовательские лаборатории и испытательные центры обычно не могут учесть жару, холод, влажность, пыль и шероховатости реального мира, по своей природе являются луддитами[89]89
  Луддиты (англ. luddites) – участники стихийных протестов первой четверти XIX века против внедрения машин в ходе промышленной революции в Англии, считавших, что машины вытесняют из производства людей и вызывают безработицу и ухудшению навыков ремесленников. Протесты часто выражались в погромах и разрушении машин и оборудования.


[Закрыть]. Пехотинцы морской пехоты всегда и постоянно живут только в реальном мире. В каждой войне есть свои инновации – пулемет в Первой мировой войне, реактивный истребитель в конце Второй мировой войны, бомба с GPS-наведением в Афганистане. Дородный гражданский подрядчик посмотрел мне в «Матильде» в глаза и поклялся, что в наше время инновацией станет т. н. Blue Force Tracker – устройство отслеживания положения своих/союзных войск.

Оно представляло собой компьютерный экран, подключенный к GPS-приемнику и стоявший перед пассажирским сиденьем в «Хаммере» Колберта. Выглядел он как оборудование в полицейской машине какого-нибудь штата. В компьютер были загружены карты Кувейта и Ирака. Наше местоположение на карте отображалось в виде маленькой синей иконки. Особенностью этого устройства была его сеть: на карте также отображались любые другие транспортные средства, оборудованные этой системой. Мы могли кликнуть по их иконкам и отправить им текстовые сообщения напрямую. Как и любые другие пользователи, мы также могли загружать отчеты о местоположении противника, которые затем отображались на карте красным цветом. Результатом стало беспрецедентное понимание обстановки отдельными морскими пехотинцами на поле боя. По дороге обратно в «Матильду» я засунул свои карты под сиденье и позволил Колберту вести нас прямо к палатке взвода, используя только устройство отслеживания нашего местоположения

*****

В туманное воскресное послеобеденное время в начале марта командир 1-й экспедиционной дивизии морской пехоты генерал-лейтенант Джеймс Конвей посетил Кэмп-Матильду, чтобы поговорить со своими офицерами. Он был однозвездным начальником, отвечавшим за подготовку офицеров морской пехоты в Куантико, когда я был там курсантом, а затем стал двухзвездным командиром дивизии, когда я служил в 1/1-м полку. Хотя он никогда не знал моего имени, я чувствовал, что у нас с ним есть небольшая общая история. Конвей выглядел так, как и должен выглядеть генерал: высокий, загорелый, с седыми волосами и глубоким голосом, который был одновременно успокаивающим и авторитетным. Всякий раз, когда он говорил, я вспоминал радиоведущего Пола Харви. Генерал Конвей вызывал инстинктивное уважение.

Генерал стоял на верхушке «Амтрака», за его спиной развевались флаги США и Корпуса морской пехоты. Его голос гремел в микрофон, обращаясь к сотне солдат, стоящих под ним. Тема была посвящена правилам ведения боевых действий, и он хотел четко обозначить четыре момента. Во-первых, командиры имели не просто право, а юридическую и этическую обязанность защищать своих морских пехотинцев. Во-вторых, когда враг использует «живые щиты» или размещает законные военные цели рядом с мечетями и больницами, – это он, а не мы, подвергает опасности этих невинных людей. В-третьих, командир будет нести ответственность не за факты, выявленные в ходе расследования, а за факты, которые он добросовестно оценил в тот момент – ночью, в песчаной буре, под градом пуль. Его четвертый и последний пункт сводил правила ведения боевых действий к их сути. Он назвал его «законом Вильгельма», в честь генерала Чарльза Вильгельма: если враг начал стрельбу, мы должны заботиться о соразмерности – отвечать адекватной, но не чрезмерной силой. Если мы начали стрельбу, мы должны заботиться о сопутствующем ущербе.