Текст книги "На расстоянии одной пули (ЛП)"

Автор книги: Натаниэль Фик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 34 страниц)

24

Где-то перед нами загремели пулеметы. В поля по бокам дороги падали минометные мины, оставляя в воздухе коричневые столбы пыли; половину шоссе загромождали обломки. Мы ускорились, перелетев через разделительную полосу, чтобы ехать на север по соседней полосе движения.

– Каким образом мы за полчаса угодили из тихих полей вот в это? – спросил Уинн, выруливая левой рукой, а правой выставляя винтовку в открытую дверь.

Я задавал себе тот же вопрос.

– Самый южный город на пути в Багдад! Мы именно там, где они нас хотят видеть!

Радиосообщения о выстрелах и подозрительной активности прекратились, когда мы вошли в водоворот стрельбы и движения. Было слишком много всего, чтобы сообщать по рации. Впереди артиллерийских батарей и тыловых частей, но все еще позади пехотных подразделений у мостов, мы попали под обстрел из стрелкового оружия из пальмовых рощ вдоль дороги, что означало, что пехотинцы впереди были окружены. Наконец, мы проехали мимо машин морпехов, выстроившихся в шеренгу на шоссе, и увидели пехотинцев, растянувшихся по полям в неглубоких окопах. На южном конце моста, ведущего к «Аллее засад», мы повернули налево и свернули под прикрытие небольшого грунтового участка, окруженного пальмами.

Моей первой реакцией было смеяться. Мы наткнулись на съемочную площадку фильма о войне во Вьетнаме. Нас окружали густые зеленые пальмы, а по бокам поляны тянулась изгородь из засохших листьев. Повсюду раздавался звук выстрелов, и морпехи бегали туда-сюда, пригнувшись. Над головой гудели вертолеты «Кобра», запуская НУРСы в здания на другом берегу реки. Я почти ожидал, что сейчас из-за деревьев донесется мелодия «Счастливый сын»[94]94
  Англ. Fortunate Son. Знаменитая антивоенная песня американской группы Creedence Clearwater Revival, записанная в 1969 году.


[Закрыть].

На поле через дорогу упал артиллерийский снаряд. Он перебил линии электропередач, которые отскочили и затрещали в воздухе, словно разъяренные змеи, разбрасывая искры. Раненые морские пехотинцы падали, и над огнем раздавались крики: «Санитар!».

Роты «Альфа» и «Чарли» продвинулись к берегу реки, и мы слушали оглушительный рев вылетающих снарядов, когда они обрушились на позиции противника на противоположном берегу. Рота «Браво» осталась на месте, ожидая инструкций. Я подбежал к забору из пальмовых листьев и проскользнул через него, чтобы переговорить с морскими пехотинцами, окопавшимися на той стороне. Их позиции были обращены на юг и запад, охраняя наши фланги. Перед ними, лежа на боку, гнил буйвол, ставший жертвой перекрестного огня. Я нашел их взводного, притаившегося в яме с винтовкой и радиостанцией, который мне сообщил, что его взвод из состава роте «Фокс» 2/8-го полка. Они находились под обстрелом весь день, и он предупредил меня, чтобы я не ходил так, как я ходил.

– Они в деревьях, приятель! Эти ублюдки, сука, везде, и они еще и стрелять умеют!

Вьетнам.

Я вернулся на стоянку и получил приказ снять со своих «Хаммеров» все ненужное оборудование. Когда тактическая группа «Тарава» атакует Эн-Насирию через мост, мой взвод должен был мчаться за ними, чтобы эвакуировать раненых. В воздухе летало слишком много гранат от РПГ, чтобы вертолеты могли летать над городом, поэтому вся эвакуация раненых должна была проходить по земле. Планирование эвакуации морских пехотинцев, которые сейчас ходили, разговаривали со своими товарищами и готовились к атаке, навевало мрачные мысли. Пока мы работали, сливая лишнее топливо и оборудуя машины дополнительными носилками и медицинскими принадлежностями, по другую сторону дороги, в грязи, взрывались минометные мины, осыпая тротуар комками глины и стучащими камнями. Я стоял и разговаривал с сержантом Патриком, когда какой-то металлический предмет перелетел через ограждение и с грохотом ударился о заднюю часть его «Хаммера», отскочив в кузов.

– Граната! – раздался крик, и мы бросились на землю, ожидая взрыва. Ожидание затянулось, и когда взрыва не последовало, мы с Патриком поднялись и заглянули в заднюю часть автомобиля. Внутри лежал острый осколок, не совсем безобидный, но это была не граната. Все рассмеялись. Во время боевых действий эмоции настолько зашкаливают, что забавные события становятся уморительными. Иногда, в разгаре перестрелки, я видел, как морские пехотинцы маниакально хохотали.

Вертолеты продолжали обстреливать кварталы города на противоположном берегу реки. Морские пехотинцы ликовали, когда над ними медленно пролетал вертолет «Хьюи», обстреливая набережную из установленного в боковой двери пулемета Гатлинга, и от зданий отлетали куски кирпичной кладки. Вертолеты «Кобра» быстро пикировали, выпуская неуправляемые ракеты из своих контейнеров, а затем поднимались под безумным углом и мчались обратно к позициям морских пехотинцев. Низко над рекой, устрашая всех, прогремел истребитель F/A-18 «Хорнет». Когда серая стрела пронеслась мимо, я увидел голову летчика в кабине. Самолет поднялся в воздух, выполнив поворот, за которым последовали клубы дыма и цепочки трассеров. Вот и все, что касается устрашения.

*****

На Эн-Насирию опустился сумрак. Для нас это означало только то, что трассирующие пули стали лучше видны. Обещанная атака через мост не состоялась, и мы приготовились провести ночь на плацдарме. Я разделил взвод пополам, чтобы обеспечить охранение и выкопать окопы. Едва разведчики начали копать, как пришло распоряжение выдвинуться на три километра южнее и присоединиться к ПТГ-1 для безумного ночного рывка через «Аллею засад».

Мы поехали обратно по той же дороге. Тлеющие костры вдоль нее освещали наше лобовое стекло мерцающим светом. На юг! Я не мог поверить, что мы сдаем позиции, пусть даже это только для того, чтобы перегруппироваться и снова устремиться на север. Нам месяцами говорили, что большинство иракцев не будут сражаться, что любое сопротивление так далеко на юге будет спорадическим и неэффективным. Но мы слышали сообщения о том, что федаины, так называемые «жертвующие» Саддама, собираются в Эн-Насирии для боя. До войны федаины специализировались на пытках и казнях. Похоже, они остановили два полка морской пехоты.

В ряд по обеим сторонам дороги были выстроены сотни транспортных средств. Танки, «Амтраки», «Хаммеры» и грузовики снабжения простаивали в темноте. Мы заняли свое место в колонне – прямо на железнодорожном мосту, где нас полностью освещал нефтяной резервуар, горящий в поле к востоку от дороги. В наши силуэты, вырисовывавшиеся в ярком свете, мог бы попасть любой двенадцатилетний мальчишка с охотничьим ружьем. Я побежал по дороге к «Хаммеру» командира роты и запросил разрешения переместиться на сто метров вперед или назад, чтобы занять более выгодную позицию.

– Я не могу дать вам разрешение, – ответил он, – не посоветовавшись с батальоном.

– Ну так посоветуйтесь с батальоном!

– Беспокоить батальон по поводу такой мелочи – это плохо отразится на нас, – произнес он с преувеличенным терпением. – Кроме того, скоро мы будем выдвигаться дальше.

Шесть часов спустя, после того как я попеременно подремал под «Хамви», послушал радиопереговоры и посчитал артиллерийские залпы, летящие на север в сторону Эн-Насирии, мы все еще не тронулись с места.

Часть времени я провел, вышагивая по дороге, где встретил однокурсника из Куантико. Тот выглядел измученным, с темными глазами, запавшими на лице, сияющем белым светом от отраженного света костра. Я спросил, как у него дела.

– Чертовски тяжелый день. Ранее к нам вышло и сдалось несколько иракцев. Морпехи подошли к ним, а хаджи бросили белые флаги и вытащили из-под своих одежд автоматы Калашникова. Десять минут спустя какой-то ублюдок стрелял в нас из винтовки, держа в одной руке маленькую девочку. Мои ребята пытаются поступать правильно, но я не хочу, чтобы в процессе этого они погибли. На дороге в городе лежит куча мертвых морских пехотинцев. Ты их увидишь, когда мы будем проезжать.

– Что случилось?

– Зависит от того, кого спросить. Засада с РПГ… Огонь по своим со штурмовика А-10… Черт его знает!

Мы провели день, изображая из себя ветеранов. Большинство морских пехотинцев провели десять лет без настоящих боев, и я надеялся, что мы уже прошли самый крутой участок кривой обучения. Генерал Мэттис сказал нам, что нужно пережить первые пять дней боев, самые опасные дни. Осталось еще четыре. Буквально за день до этого морские пехотинцы говорили, что это повторение сточасовой войны, и самым большим опасением было то, что она может закончиться, так и не предоставив нам возможности хоть раз выстрелить. Окруженный огнем, я сидел на капоте «Хамви» и смотрел, как горизонт озаряется вспышками артиллерийских снарядов, падающих на Эн-Насирию. Ближе к рассвету мы завели двигатели.

*****

К тому времени, когда мы достигли южного моста, интервалы между машинами были увеличены, чтобы оставалось место для маневров. Педали газа были вдавлены до упора. Я наблюдал за капралом Гарза, стоящим у пулемета в «Хаммере» сержанта Эсперы. Он покачивался, держась обеими руками, чтобы не выпасть на улицу. Согласно карте, между южным и северным мостами Эн-Насирии было три с половиной километра. Менее четырех минут езды. Мы проехали предмостное укрепление, где останавливались накануне, и начали подниматься по мосту через Евфрат. Я почувствовал предвкушение подъема на американских горках. Поднявшись на верхнюю точку, мы посмотрели вдаль вдоль «Аллеи засад». Это была пауза на вершине холма, прямо перед спуском, и потом мы помчались вниз в город, проносясь мимо зданий из шлакоблоков и разбитых автомобилей. Целые кварталы были в руинах, и бродячие собаки визжали, когда машины проезжали мимо.

Пехотный батальон огранизовал в городе линию постов, выстроив вдоль «маршрута Мо» «Амтраки» и пехотинцев. Их работе я не завидовал: сидеть во враждебном городе, через который проезжают тысячи нервных, готовых к стрельбе морпехов. Спереди и сзади нас раздавалась стрельба из стрелкового оружия, но я не видел ничего, по чему можно было бы стрелять. Вдаль тянулись длинные перекрестки, уставленные телеграфными столбами. Я ожидал увидеть фигуры, мелькающие между переулками и стреляющие с бедра, но улицы были пусты. Земля была испещрена окопами, и я ждал, когда появится голова, обмотанная шарфом, с РПГ на плече. Но ничего этого не произошло.

Были видны лишь следы недавних боев. На дороге стоял «Амтрак» с крышей, вскрытой, как у банки с сардинами. На земле валялись рюкзаки и спальные мешки, и я видел груды, накрытые пончо. Мертвые морские пехотинцы. Должно быть, было плохо для мертвых лежать там, где они пали накануне. Я проехал мимо, зная, что каждый морской пехотинец в моем взводе увидел своих павших товарищей. Видели мы и иракцев. На южной полосе движения стоял грузовик, загруженный зенитными орудиями, а из кабины, зацепившись ногами, свисал простреленный пулями труп его водителя. Его голова почти касалась земли. Еще один человек лежал на улице, где десятки гусеничных машин раздавили его почти до неузнаваемости. Его туловище было размазано по асфальту красным пятном. Морские пехотинцы потом прозвали его «человеком из ящика для помидоров».

На северном конце «Аллеи засад» мы пересекли еще один мост и повернули на перекрестке налево. Бронетранспортеры LAV катились по полям рядом с дорогой, постреливая по невидимым нападавшим. Я был благодарен за их прикрытие и не сбавлял скорость. Поворот направо вывел нас на шоссе № 7, по которому мы должны были ехать на север до города Эль-Кут, стоящего на реке Тигр.

На преодоление двухсот километров шоссе между Эн-Насирией и Эль-Кутом у нас ушло десять дней. В то время как 3-я пехотная дивизия, ПТГ-5 и ПТГ-7 широким маневром обходили западную часть открытой пустыни, ПТГ-1 и 1-й разведывательный батальон сражались на шоссе № 7 в каждом городе древнего Междуречья. Наша задача состояла в том, чтобы связать боем иракские подразделения и не дать им отступить для защиты Багдада. Армейцы и другие полковые группы морской пехоты должны были проявить себя дальше на севере, когда они возглавят наступление на столицу, но в течение следующих десяти дней бóльшая часть боевых действий происходила вдоль этого шоссе.

*****

Мы выдвинулись из Эн-Насирии на север, пытаясь выяснить, были ли мы головным американским подразделением на шоссе. Перед нами два батальона пересекли мост через Евфрат, но они размещались вдоль «Аллеи засад» и на перекрестке. Это ставило нас на передний план. Наш вывод подтвердился сообщениями о наличии иракской реактивной установки БМ-21 на дороге прямо перед нами. Пришлось остановиться, пока не прилетел самолет и ее не взорвал.

Пока мы стояли, я опустился на колено рядом с «Хамви». Стоящие автомобили притягивают гранаты, и я, как и любой пехотинец, всегда чувствовал себя лучше, когда мои ботинки были в грязи. Оглядевшись, я увидел промышленный трущобный район со свалками, механическими мастерскими и кучами мусора. Со зданий в утренней жаре свисали зеленые и черные флаги, а желтоглазые собаки разглядывали захватчиков. Мы осматривали переулки и окна в поисках перемещений людей, но ничего не видели. Такая остановка привлекала неприятности. Я еще не оценил по достоинству огромную огневую мощь взвода морской пехоты, выстроившегося в плотный круг.

В моем периферийном зрении танцевали тени человеческих фигур, но мне никогда не удавалось повернуться, чтобы увидеть их полностью. Человек в окне; другой, перебегающий с одного здания на другое; третий, выглядывающий из-за далекого вала. После Эн-Насирии я закрывал правое ухо, – то, которое было со стреляющей стороны, – берушами, но они лишь усиливали шум крови, гудящей в моей голове. Мне хотелось расстрелять все вокруг из пулеметов и сравнять все с землей – открытые сектора ведения огня обеспечили бы нам бóльшую безопасность. Но мы не могли этого сделать; мы могли только сидеть, ждать и наблюдать, мигая глазами.

Шоссе переходило в равнинную и однообразную сельскую местность, чуть приподимаясь на несколько футов над окружающими полями. Их пересекали дамбы и канавы, но никаких посевов не было. Ветер задувал по бесплодным квадратам коричневой грязи. Вдоль дороги, на большом расстоянии друг от друга, выстроились дома с высокими стенами. Образ безвредной, угнетенной сельской местности разрушился, когда мы начали проезжать мимо окопов, взорванных грузовиков и мертвых тел. Авиация морской пехоты расчистила дорогу перед нашим наступлением, по обеим сторонам догорали останки. Кучи гранатометов; пикапы-«технички» с зенитными пулеметами, установленными в кузове; танки, почерневшие и перевернутые на бок… И ни одного живого солдата.

После трех часов езды батальон съехал с шоссе, выстроившись «елочкой», чтобы мы могли вести огонь по флангам и прикрывать друг друга. Морские пехотинцы вышли из машин и пошли впереди них для обеспечения охранения. Я погрузился в кустарник по шею, приглушая каждый шаг, глядя влево и вправо поверх ствола винтовки. Ветки скрежетали по моим штанам, и каждый сломанный сучок звучал как автоматный выстрел. Я медленно перелез через небольшую насыпь и остановился – под мной оказалачь стрелковая ячейка. Она была выстелена одеялами, а над костром все еще висел чайник. На двух тарелках была аккуратно разложена нетронутая еда. Следы, оставшиеся в пыли, исчезали в кустах.

– Кристесон, Стаффорд, ко мне!

Два морпеха подбежали и начали идти по следам, пересекаясь, как собаки, выслеживающие след. Но обитатели окопа исчезли. Я представил себе двух парней, вероятно, моего возраста, которым велели сидеть в окопе и стрелять в американцев, когда те подойдут. Они защищали бы свою деревню, своих матерей и сестер от неверных. Даже если бы они погибли, то попали бы в рай как мученики, чтобы жить вечно с девяноста девятью девственницами. Вероятно, это казалось неплохим планом, пока они не увидели колонну морских пехотинцев, остановившуюся перед ними.

Мы остановились, чтобы командиры могли спланировать наш следующий шаг. Меня вызвали, чтобы я получил приказ о проведении операции на остаток дня. Расстелив карту на капоте «Хамви», я слушал и делал заметки. ПТГ-1 будет продвигаться по шоссе № 7, а 1-й разведывательный батальон двинется к востоку от шоссе, чтобы патрулировать сельскохозяйственные угодья в 5-10 километрах от дороги. Наша задача состояла в том, чтобы прикрывать фланг полковой тактической группы и своевременно предупреждать о нападениях с этой стороны. Синим маркером я начертил наш предполагаемый маршрут по грунтовым дорогам и ирригационным дамбам. В голове батальона шла рота «Браво», мой взвод возглавлял ротную колонну.

Походное охранение было хорошей разведывательной задачей – она была проста, имела четкую цель. Лучше всего, как отметил сержант Ловелл, «мы будем чувствовать себя в сельской местности, где сможем сражаться, а не в городах, где нам приходится просто склоняться и претерпевать».

Взаод снова тронулся, с «Хамви» сержанта Колберта во главе. За ним следовал сержант Эспера, затем мы с ганни, а за нами двигались Патрик и Ловелл. Мы съехали с асфальта возле небольшой деревни под названием Джабар и медленно затряслись по узкой пыльной дороге на восток. На повороте в канаве лежало разорванное тело, по-видимому, растерзанное огнем из вертолета.

Дорога извивалась по полям, пересеченным сухими канавами. Мы петляли между пальмами и зарослями камыша, все дальше и дальше от шоссе, во все более зеленую местность. Глинобитные хижины выстроились вдоль ирригационных каналов, пышные и прохладные в тени защищающих их деревьев. Дороги были построены для ослиных повозок и пешеходов, а не для трехтонных «Хаммеров». Из-под шин в канавы сползала грязь, а их края грозили обрушиться и сбросить нас в застоявшуюся воду. Медленно перебравшись через узкий мост, мы оказались во дворе без выхода. Я остановился и предупредил об этом роту. Наш родственный взвод, «Хитмен-3», развернулся у моста и возглавил батальон, и мы наблюдали, как остальная часть колонны медленно проехала мимо, после чего пристроились к ней сзади. Теперь наши машины оказались крайними в колонне батальона. Патрик и Ловелл развернули свои пулеметы, чтобы прикрывать нас с тыла.

Слухи о нас опередили наше мучительное продвижение, и вскоре, когда мы приблизились, вдоль тропы выстроились люди. Большинство из них были дружелюбны, улыбались и приветствовали нас, но было понятно, что они знали, где мы будем, еще до нашего прибытия. Через каналы вел только один проходимый путь. Дорога постепенно склонялась на север, параллельно шоссе № 7, которое уже было вне поля зрения слева от нас. Я наслаждался тенью и зеленью, водой и урожаем, а также проблесками выживания в легендарных южных болотах. Этот шиитский образ жизни исчезал, и мне хотелось, чтобы у нас была бы возможность наслаждаться им без тени войны.

Из дома, в развевающихся желтых платьицах, выбежали две маленькие девочки. Они скользнули по крутому склону между нами и своим домом, а затем изящно перепрыгнули через воду, заставив двух греющихся черепах нырнуть в глубину. Девочки взобрались на ближний берег канала и выбежали на дорогу прямо перед моим «Хаммером», улыбаясь и махая морпехам из группы Эсперы. Машина остановилась. Гарза отвернул пулемет подальше от девочек и наклонился, держа в перчатке два хамрата, чтобы с нежностью положить их в протянутые руки девочек. Я потянулся было за камерой, но пропустил этот момент. Девочки, визжа от радости, перебрались через канаву и побежали домой, где их отец взял продовольствие и торжественно помахал нам рукой.

Медленно, но уверенно атмосфера вокруг изменялась. Наш маршрут слегка повернул назад к шоссе, к небольшому городку, к которому мы планировали приблизиться, прежде чем снова отправиться на восток по другой дороге, чтобы продолжить свою службу тыльного охранения. Мне еще не довелось выработать в бою шестое чувство, но мои изначальные пять чувств стали чуть более отточенными. Мы начали замечать признаки опасности – люди бесстрастно наблюдали за нами, когда мы проезжали мимо; я перехватил взгляд мужчины, ровесника моего отца, который медленно провел пальцем по горлу. Чуть дальше на юг, в противоположном от нас направлении, уходили женщины с завернутыми узелками на спинах; они прижимали к себе детей и украдкой поглядывали на нас. Один мужчина ехал на тракторе, тянувшем прицеп, заполненный детьми и домашними вещами. Это не могло быть нормальным; они от чего-то бежали.

– Это Хитмен-2, нас скоро атакуют! Вокруг много гражданских, стрелять только по отдельным целям!

Мое предупреждение оказалось излишним. Морские пехотинцы могли читать знаки так же хорошо, как и я. Они владели навыками действий при встрече с противником и знали наши правила ведения боя. Но мне стало легче – я официально взвел курок пистолета, и теперь мы просто направляли его в разные стороны и ждали, пока кто-нибудь заставит нас нажать на спуск.

Как по команде, впереди раздались выстрелы, и колонна остановилась. Инстинктивно каждый опустился на колено в грязь рядом с машинами, ненавидя то, что мы оказались заперты внутри колонны.

– Рота «Альфа» вступила в бой. Всем приготовиться!

Эта рота возглавляла колонну.

Как только мы остановились, ветер усилился. Вихри пыли ограничили видимость до нескольких сотен метров. Пыль щипала глаза, заставив меня надеть очки, что еще больше ограничило обзор. Шамаль… Эти песчаные бури возникали без предупреждения и забивали песком все вокруг – воздушные фильтры «Хаммеров», патронники пулеметов, рты и глаза. Разведчики сидели в небольшой ложбинке, которая давала нам небольшую защиту от ветра и вражеского огня. По радио я узнал, что рота «Альфа» вызвала артиллерию, чтобы сломить любое сопротивление, с которым она столкнулась. До нас доносилась спорадическая стрельба из стрелкового оружия, перемежаемая более глубоким рокотом пулемета. Из-за расстояния и ветра я не мог понять, был ли это наш огонь или вражеский.

Мы напряженно прождали пятнадцать минут. Морпехи внимательно изучали поля и деревья вокруг нас, выискивая что-нибудь, по чему можно было бы стрелять, но все, что можно было видеть, – это жители деревни, продолжавшие свой испуганный исход. Мы с ганни Уинном лежали на животе на краю насыпи; он сканировал линию деревьев через прицел своей снайперской винтовки, а я прислушивался к эфиру.

– Вон тот город впереди, – наконец, произнес он. – Каждый раз, когда мы приближаемся к городу, они по нам стреляют. К счастью, похоже, мы его просто обойдем, и потом снова окажемся в открытой местности. По крайней мере, мы учимся.

Я согласился с ним. Меньше всего мне хотелось повторять Эн-Насирию, и подозревал, что наши командиры думают так же. Вдруг радиостанция загудела.

– Хитмен-2, будьте готовы к выдвижению. Задача по охранению выполнена. Выдвигаемся на запад к шоссе через центр этого города.