Текст книги "Касиан (СИ)"

Автор книги: Наталья Чернота

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 40 страниц)

Глава 2

Денис шёл по бесконечно длинному коридору, в воздухе чувствовался запах гари, и это заставляло его сердце сжиматься от ужаса. Он ускорил шаги и вскоре в дальнем конце увидел отблески пламени. Перейдя на бег, он становился всё ближе к зареву и вдруг увидел то, что заставило его резко остановиться. Впереди всего в нескольких десятках метров от него, он увидел людей, горящих заживо, они метались из стороны в сторону, пытаясь сбить пламя, но безуспешно. Юноша обхватил голову руками, и что было сил закричал от ужаса. Тут он почувствовал, что проваливается в какой-то тёмный тоннель, миг, и он упал на что-то твёрдое. Сознание прояснилось, и он, открыв глаза, увидел, что лежит на полу классной комнаты, между двух рядов парт. Приподнявшись, он привстал на одно колено, плохо понимая, как здесь очутился. Вокруг слышался шепот учеников и приглушенные смешки. Тут он услышал шаги и, посмотрев вверх, увидел учителя – господина Доулта. Это был пожилой мужчина – пилот ныне в отставке, который по окончанию службы решил продолжить свое служение Касиану, став учителем в высшей школе и готовя к будущему служению молодых пилотов. Часть его лица была закрыта маской, как раз там, где когда-то находился аппарат, получаемый каждым пилотом при обряде посвящения. По окончанию службы его убирали, а след от него как правило закрывали подобными масками, имитирующими отсутствующую часть лица. Учитель остановился в нескольких шагах от Дениса, недовольно глядя на него и, крутя в руках указку.

– Что с вами такое, Холеван, вы что, решили сорвать мне урок?

– Нет, – произнёс он, поспешно поднимаясь на ноги. – Я просто неважно себя почувствовал.

– Если вы плохо себя чувствуете, нужно было спокойно сказать мне об этом, а не кидаться на пол с диким криком.

Тут голос учителя был прерван звонком, возвещающим, что урок подошёл к концу.

– Так, все свободны, и не забудьте о зачёте, а вы, Холеван, потрудитесь сходить к медику, потому что я больше не потерплю подобных выходок на своём уроке, по какой бы причине они ни происходили.

– Да.

Учитель еле заметно кивнул и вышел прочь, а его ученики, собирая электронные учебники в заплечные рюкзаки, спешили последовать его примеру, на ходу бросая на Дениса косые взгляды. Помедлив, он тоже собрал свои книги и покинул класс одним из последних, за дверью его поджидал Тойлонт.

– Ты в порядке?

– Честно говоря, не знаю.

– Может, поделишься своими проблемами?

– Вряд ли от этого что-то изменится, но, если тебе так интересно, я увидел кошмар.

– То есть, ты уснул на уроке, это впервые. Ты никогда себе такого не позволял.

– Я случайно, просто я уже забыл, когда нормально спал, почти каждую ночь вижу кошмары, с той самой злосчастной вечеринки, когда произошли первые толчки.

– Великий Касиан, это же, почти полцикла!

Денис в ответ промолчал.

– Может, учитель прав, и тебе нужно показаться врачу.

– Нет, всё нормально, просто слишком много событий произошло за последние дни, мне нужно отдохнуть, отвлечься.

– Ладно, надеюсь, ты прав. И кстати, ты не забыл, у нас сегодня первый день состязаний по фигурным гонкам.

– Да я помню, как раз собирался отнести домой вещи и идти на стадион.

– Тогда поспеши, уже почти три, скоро начало. И не вздумай опаздывать, сегодня я обставлю тебя наконец.

В ответ его друг лишь усмехнулся.

– Вот именно, пора тебя уже подвинуть с пьедестала, и это будет сегодня.

Друзья распрощались, и Денис поспешил домой. Там его встретила мать.

– Как дела в школе?

– Нормально. Знаешь, я спешу, скоро начнётся гонка.

– Да я помню, обед уже готов.

Он поспешно отнёс рюкзак в свою комнату, там небрежно кинул его на свою кровать, после чего, отворив дверцу шкафа, достал спортивную форму и быстро переоделся, затем поспешил в столовую, там уже был накрыт к обеду стол. Денис сел на привычное место и стал поспешно уплетать еду, но руки его при этом так тряслись, что он нечаянно пролил на себя ложку супа. Чертыхнувшись вполголоса, он поспешил стереть пятно салфеткой.

– Милый, с тобой всё в порядке?

– Да, просто тороплюсь.

Он продолжил есть, а госпожа Холеван некоторое время сохраняла полную тишину, пристально наблюдая за сыном. Наконец, она прервала затянувшиеся молчание.

– Знаешь, я давно хотела тебе сказать, что решила поменять наши комнаты на другие, и хотела бы знать, что ты об этом думаешь?

Денис застыл на месте, так и не донеся ложку до рта. Несколько мгновений он непонимающе смотрел на неё, после чего со звоном опустил её в тарелку, так и не положив в рот её содержимое, и непонимающе посмотрел на мать.

– Ты хочешь переехать, почему?

– В доме слишком много пустых комнат, посуди сам, кабинет твоего отца, его комната, а теперь ещё и комната Фолта, от этого слишком неуютно, мы переедем в комнаты поменьше, а наш дом сможет знатьсемья более многочисленная. (мне не совсем понятен смысл фразы «может знать», именно в данном контексте).

Она вопросительно посмотрела на сына, а тот, смутившись, опустил голову и рассеяно ковырял ложкой в тарелке, словно что-то там выискивая. В комнате повисла тяжёлая тишина, и тут её прервали настенные часы, пробившие четыре часа.

– Господи, я опаздываю, тренер просто убьёт меня, – Денис буквально выскочил из-за стола и, поспешно вытирая рот, быстро произнёс. – Давай обсудим это после гонок, мне нужно всё хорошенько обдумать.

– Конечно, я не тороплю тебя.

Она подошла к сыну и, поправив ворот его спортивной куртки, пристально посмотрела сыну в глаза.

– Дени, ты уверен, что с тобою всё хорошо, может, никуда не пойдешь?

– Нет, я не могу подвести команду, и не волнуйся так, со мной всё хорошо, правда.

Он поспешно поцеловал её в щёку и буквально выскочил за дверь, но прежде чем она за ним захлопнулась, он услышал за спиной голос матери, желавшей ему победы. Бегом Денис направился на стадион, где уже начались гонки. Минуя раздевалку, он сразу прошёл на стартовую площадку, где его уже ждали товарищи по команде и слегка раздраженный тренер.

– Ну, наконец-то, я уже решил, что пора искать тебе замену.

– Я…

– Некогда слушать твои объяснения, живо в машину, сейчас объявят твой старт.

Денис не стал возражать, быстро надев защитный шлем и перчатки, забрался в кабину гоночного пилона. Смысл гонок состоял в том, что нужно было быстрее своего соперника проехать фигурную трассу. Конфигурация и сложность ее менялась от одного этапа до другого, всего за время соревнований таких трасс было семь. Однако, если в ходе основных гонок не удавалось выявить победителя, судьи обычно назначали дополнительные трассы, форма которых выбиралась совершенно произвольно.

Сейчас был первый этап, техники из числа рабочего сословия уже закончили установку специальной светящейся разметки, которая показывала границу трассы, выезд за ее пределы карался отнятием очков заезда. Параллельно с трассой, по которой должен был проехать Денис, пролегала вторая. На ней уже стояла машина из команды противников.

Как и все гоночные пилоны, она имела вытянутую, обтекаемую форму и была раскрашена причудливым узором ярко-синего цвета. Машина же команды Дениса имела ярко-красный цвет. Не успел он пристегнуться ремнями безопасности, как арбитр дал сигнал к старту. Взревели двигатели обеих машин, и гонка началась. Первая гоночная трасса была самой простой. Она имела форму нескольких окружностей, в нескольких местах соединенных друг с другом, и заканчивалась витиеватой спиралью. Денис сосредоточился на движении своего пилона, но не очень переживал насчёт результатов, в своей лиге он входил в десятку лучших гонщиков, и такая простейшая трасса не составляла для него никаких проблем.

Несколько минут, и круги были почти полностью пройдены, ему осталось лишь проехать спираль. Тут он почувствовал, как у него кружится голова, всё перед глазами поплыло, и рычаг управления уплывает у него из рук, он сделал отчаянную попытку ухватиться за него, но это оказалось непосильной задачей. Его руки сделались ватными, впрочем, как и всё тело, и отказывались подчиняться его разуму. Время словно застыло для него, превратившись в одну мучительную бесконечность.

И тут он почувствовал сильный толчок, настолько мощный, что его подбросило над сиденьем, при этом он сильно ударился о верх кабины. Если бы не ремни безопасности и шлем на его голове, неизвестно, чем бы это всё кончилось, Механизм сработал автоматически, вжав его обратно в кресло, беспорядочно кувыркающийся машины. Денис понятия не имел, сколько длилась эта карусель, но вот машина, кувыркнувшись в последний раз, сильно подпрыгнула на месте и замерла на месте.

Ничего, не понимая, он сидел неподвижно, бессмысленно глядя перед собой, чувствуя, как по его подбородку стекает что-то тёплое. Он был настолько ошеломлён, что не мог даже пошевелиться, но вот до его сознания донеслись чьи-то испуганные крики, и топот множества ног. В следующую минуту над его головой раздался скрежет, кто-то пытался открыть искореженную дверь его машины и добраться до водителя. Наконец, она со страшным лязгом поддалась, Денис, словно сквозь сон, почувствовал, как чьи-то руки дотронулись до него, ощупывая и тормоша одновременно. Спустя несколько секунд, сознание его стало проясняться, он почувствовал, как тело ноет от многочисленных ушибов, а его слуха стали достигать взволнованные голоса.

– Денис, ты в порядке?! Очнись, Денис!

С большим трудом ему удалось несколько раз моргнуть и пошевелить онемевшими руками.

– Слава Касиану, он по крайней мере жив! Помогите мне его вытащить.

Несколько мужчин, среди которых был тренер и несколько техников, стали вытаскивать юношу из кабины. Сознание полностью вернулось к нему, и он попытался самостоятельно вылезти. Ступив на предательски подкашивающиеся ноги, он оглянулся. Его машина лежала в нескольких метрах от гоночной трассы, и только сверхпрочное ограждение не позволило его аппарату влететь в толпу зрителей. На ограждении даже осталась небольшая вмятина – свидетель того, каким сильным было столкновение. Зрителей за ограждением уже не было, сразу после аварии охрана стадиона поспешила их всех вывести, и теперь последний из болельщиков покидали пределы стадиона. Посмотрев чуть в сторону, он увидел зарево, исходящее от машины его соперника, которая лежала на крыше и ярко пылала. Несколько членов охраны поливали её из огнетушителей, пытаясь сбить пламя. Денис почувствовал, как тугой ком подкатывает к его горлу, мешая дышать, а по всему телу побежали мурашки.

– О нет… Тойлонт, что с ним, где он?!

Отпихнув руки товарищей по команде, поддерживающие его, он сделал несколько шагов по направлению к горящему пилону, но, почувствовав сильный приступ дурноты, пошатнулся и едва не свалился, но его поддержал тренер, не давая упасть и одновременно не пуская подойти ближе к месту пожара.

– Он жив и вроде не очень сильно пострадал, по крайней мере, доктор сказал, что его жизни ничего не угрожает. Тебе тоже нужно в лазарет.

Почти силой его уложили на аэроносилки и отправили в медицинский отсек. Там его незамедлительно осмотрел врач, после чего сообщил, что с ним почти всё в порядке.

– Тебе повезло, несколько сильных ушибов, но все кости целы.

– Тойлонт, что с ним, док?

– Твоему сопернику повезло несколько меньше. У него сломана нога и выбит локоть. Так что несколько дней ему придётся пробыть здесь.

– Понятно, а могу я с ним повидаться?

– Не думаю, что сейчас подходящие для этого время, ему дали успокоительное, и он спит. Тебе тоже не мешает отдохнуть. Сейчас тебе дадут лекарство и проводят в палату.

– Почему бы мне просто не пойти домой?

– Мне хотелось бы понаблюдать за твоим организмом какое-то время.

– Вы же сказали, что я в норме.

– Не все травмы проявляются сразу, так что нужно провести полное обследование.

– Ясно, – хмуро произнёс Денис.

Перспектива провести в больничном отделении какое-то время, пусть даже незначительное, его совершенно не обрадовала, однако спорить он не стал и покорно пошёл за молоденькой медсестрой, которая по просьбе доктора повела его в отведённую ему палату.

Он шёл следом за ней по длинному коридору, совершенно белому, так что глазам было больно от такой белизны. Справа и слева по обеим сторонам тянулась вереница, казавшейся бесконечными, дверей с большими прозрачными окнами и вставками посередине. Многие из палат были пусты. Но вот в одной из них Денис увидел Тойлонта, он лежал на кровати, лицо его было сплошь испещрено следами недавно заживленных порезов, его правая рука была перевязана, а на лбу были прикреплены несколько белых проводков небольшими кусочками лейкопластыря. Проводки тянулись от небольшого прибора, стоящего у изголовья кровати, даже через дверь, было слышно, как мягко гудит прибор. Однако судя по всему, этот шум не чуть не беспокоило пациента, глаза юноши были плотно закрыты, он спал глубоким сном. Денис некоторое время простоял у двери, глядя на друга через дверное окошко, он попытался войти в палату и уже взялся за дверную ручку, но его остановил голос медсестры.

– Он спит, не нужно его беспокоить. Идёмте, вам тоже нужно отдохнуть.

Она мягко взяла Дениса под руку и повела прочь от палаты. Пройдя несколько дверей, она завела его в комнату, посреди которой стояла кровать, а в изголовье стоял точно такой же прибор, какой Денис видел подключенным к Тойлонту. Велев переодеться в больничную пижаму, медсестра вышла за дверь и вернулась, когда Денис почти закончил переодеваться, он застёгивал на груди последние пуговицы. В руках женщины он увидел инъектор, наполненный каким-то лекарством, от вида этого предмета у него неприятно засосало под ложечкой.

– Это что, обязательно? – произнёс он, слегка скривившись.

– Только не говорите мне, что такой большой мальчик боится инъекций, – сказала медсестра в ответ, слегка улыбаясь, глядя на него.

– Просто не люблю, – пробурчал он, однако покорно лёг в кровать, повинуясь её жесту.

Сделав инъекцию, медсестра подключила к его голове проводки точно так же, как и Тойлонту и, включив прибор, вышла из палаты, потушив свет и закрыв за собой плотно дверь. Теперь комната освещалась лишь небольшим квадратом света, падающим через дверное стекло. Денис лежал на спине неподвижно и старался припомнить все, что с ним произошло на стадионе, однако мысли его были путаными. Вскоре он почувствовал, как проваливается в темноту глубокого сна.

Глава 3

Денис стоял, чуть склонившись над рукомойником в уборной кафетерия, наблюдая, как струи теплой воды стекают по его рукам, и чувствуя себя самым разнесчастным на всём Касиане. Он даже не заметил, как к нему подошёл Тренк, вышедший из одной из кабинок.

Это был старый приятельДениса, парень-разгильдяй и любитель женского общества, он был на несколько циклов старше, но это не мешало им поддерживать дружеские отношения. Несколько циклов назад. Так и не закончив высшую школу, где проходили обучение лишь будущие пилоты, он отказался от своего статуса, чем довёл свою мать и отца до седых волос, но иногда, втайне, Денис восхищался его решительностью, зная, что он бы так не смог поступить, никогда.

Отказавшись от статуса, Тренк вошел в ряды класса интеллигенции. Она занималась творчеством на Касиане. Её члены, были художниками, музыкантами, актёрами всех жанров и направлений. Тренк, присоединившись к ним, официально став бардом, а в свободное время занялся тем, что стал возрождать древнее искусство любви, почти совсем забытое в их мире.

Этим он возбудил к своей персоне ярое отвращение жителей Касиана старшего поколения, в основном среди пилотов, и почти обожествленный среди молодёжи, в особенности среди девушек. И внешность у него соответствовала его занятию. Он был высок и строен, лицо чуть округлое, с припухлыми чувственными губами, тем не менее излучало мужественность, он походил на какого-нибудь легендарного сказочного героя, сошедшего с полотна художника забытых времен. Особенно на лице выделялись его большие голубовато-зелёные глаза. А его вьющиеся волосы, которые он носил немного длиннее, чем было принято среди мужского населения Касиана, цвета срезанных стеблей гамелы, были предметом восхищения не одной юной особы. В общем, не зря среди девушек его называли вестником любви, правда от бога или от нечистого здесь мнения резко отличались, делясь на тех, кого он уже успел оставить с разбитым сердцем и раненой душой, и тех, кто еще только стремились оказаться среди тех, кого он удостаивал своего внимания. Тем не менее, девушек словно магнитом тянуло к нему, и это был неоспоримый факт. Конечно, он этим пользовался, ибо не имея постоянного занятия, он часто пользовался их благосклонностью в своих не всегда возвышенных целях.

– Привет, ты чего такой кислый? – произнес он, встав возле соседнего рукомойника и включив воду.

– Сомневаюсь, что у меня есть повод для веселья.

– А поточнее?

– Говорил сегодня с тренером. Он выпер меня из команды на неопределенный срок. Сказал, что после всего происшедшего, он не хочет рисковать и допускать меня до машины, пока по моей вине кто-нибудь не погиб.

– Но это нелепо, ты же лучший гонщик в команде!

– Ага, и единственный, кто за всю историю гонок устроил аварию.

– Кошмар, неужели нельзя как-нибудь его переубедить, может Тойлонт тебе поможет?

– Он со мной не то что разговаривать, даже смотреть в мою сторону не желает. Он думает, что я нарочно устроил аварию, что я таким способом решил от него избавиться, мол, чтобы он не смог лишить меня чемпионского звания.

– Но это же полный бред.

– А ты попробуй, докажи ему это.

Денис наконец выключил воду и, стряхнув капли воды с рук, подошел к сушильному аппарату и опустил руки в него. Он почувствовал, как в том начал циркулировать чуть горячий воздух, испаряя с его рук остатки воды. Его собеседник последовал его примеру, продолжая разговор.

– Да, похоже, что последствия аварии дурно сказались на его умственных способностях.

Тренк замолчал, а Денис, закончив сушить руки, поднял наконец глаза на своего друга и невесело улыбнулся.

– Ладно, может всё ещё обойдётся, нужно только, чтобы прошло время.

Тренк наградил его ослепительной улыбкой.

– Вот за что я тебя уважаю, дружище, ты никогда не вешаешь нос. Я знаю, как тебе поднять настроение.

– О чём это ты?

– Сегодня на уровне рабочих состоится выставка. И Энитлин пригласила меня туда, а я в свою очередь могу взять с собой пару друзей. Вот я думал взять тебя и Тойлонта, что скажешь, пойдёшь? Может, даже мне удастся помирить вас.

– Ну, не знаю.

– Давай приятель, соглашайся, там, по словам Энитлин, будет очень весело, а хорошенько встряхнуться тебе сейчас совсем не помешает.

– Энитлин, кто это?

– Моя подружка, а что?

– Ты же вроде гулял с Жанет.

– Жанет это прошлое, а Энитлин настоящее и ещё какое.

– Ну ты даёшь, меняешь подружек как перчатки.

– Я просто люблю разнообразие, в конце концов, я никому из них ничего не обещал. Мы свободные жители Касиана, и этим всё сказано. Но ты отвлёкся от основного вопроса, идешь ты со мной или нет? Ответ мне нужен прямо сейчас.

Денис на минуту задумался. Тренк был чрезвычайно взбалмошным и беспечным субъектом. Жил он так, словно кроме всевозможных вечеринок и лёгких романов с различными девушками всех сословий, ничего в жизни не существует. Прожить жизнь как ослепительную вспышку – вот был его жизненный девиз, и казалось, что ничто не могло изменить этого жизненного кредо. Однако при всём при этом, он был душой компании и запросто мог расшевелить любую занудную компанию, а Денису нужно было встряхнуться, отдохнуть от навалившихся на него проблем, и Тренк для этой цели подходил как никто иной.

– Ладно, хорошо я принимаю твоё предложение, когда вечеринка и где?

– Вечеринка будет во втором актовом зале на уровне рабочих, давай встретимся у пропускного пункта, скажем, часов в восемь вечера, идёт?

– Да, вполне, как раз успею закончить кое-какие дела.

– Отлично!

Выйдя из уборной, они вместе заняли один из свободных столиков общего зала и там продолжили общение, перейдя на обсуждение последних новостей. Проведя вместе какое-то время, они в конце концов распрощались до вечера, и Денис не спеша побрёл к своему дому, по дороге думая обо всем происшедшим за сегодняшний день и о том, что ему ещё предстоит, и мысли эти вряд ли можно было назвать радостными. Наконец, он подошёл к дверям своего дома, и тут он с досадой обнаружил, что забыл код замка его с матерью нового жилища.

– Прекрасно, просто лучше некуда, – с досадой произнёс Денис и раздражённо нажал на дверной звонок. Через минуту ему открыла мать.

– Денис, почему ты звонишь?!

– Я забыл новый код.

Он торопливо чмокнул ее в щёку и поспешил в свою комнату, но его остановил на полдороги голос матери.

– Как дела в школе?

– Нормально, – бросил он на ходу. Заходя в комнату следом за ним, вошла и Сисиль.

– Ты уверен?

– Да, а что?

– А вот господин Доулт совсем в этом не уверен, и после его сегодняшнего звонка, я в этом тоже очень сомневаюсь. Ты провалил три наиважнейших теста, и он грозился не допустить тебя к экзаменам. Мне с большим трудом удалось его уговорить дать тебе второй шанс. Денис, что с тобой такое происходит, о чём, позволь узнать, ты думаешь?

Денис промолчал, не зная, что сказать, чувствуя при этом, как в нём растёт огромное чувство смеси стыда и раздражения. Тут мать подошла к нему вплотную, и заглянула ему в глаза.

– Денис, что с тобой такое твориться, ты на себя не похож. Ты попал в дурную компанию, они втянули тебя во что-то плохое? Признайся, они заставляют тебя принимать дурман и изготавливать его для своих тёмных делишек?

– Мама, что за глупости, никуда я не попал, и ничего такого, о чём ты говоришь, я не делаю!

– Да, тогда может пояснишь, что вот это такое?

С этими словами она подошла к столу и выдвинула нижний ящик, в самом его дальнем углу лежали пустые и наполовину полные пачки лекарств. С минуту они молча смотрели друг на друга. Наконец, Денис, решившийся на какое-то время дара речи, поражённо произнёс:

– Ты никогда не рылась в моих вещах!

– А ты никогда так себя не вёл, так что мне пришлось пойти на крайние меры, чтобы добиться от тебя правды. Итак, я требую ответа, как давно ты принимаешь дурман?

– Я не принимаю дурман, всё не так, как ты об этом думаешь.

– Тогда что здесь делают все эти лекарства, или ты думаешь, что твоя мать настолько глупа, что не способна понять, что это такое. Так вот, могу тебя разочаровать, я способна разобраться в лекарствах, так что можешь даже и не пытаться убедить меня в том, что это безобидные витамины. Итак, я жду ответа.

– Я не могу всего вот так объяснить, но клянусь памятью отца, я никогда не принимал дурман и не собираюсь этого делать.

– Я не верю тебе, как это ни прискорбно, слишком многое говорит против тебя. Ну да ладно, я всё равно узнаю правду. Идём немедленно!

– Куда?

– К доктору Роулту.

– Но…

– Никаких возражений, и не вздумай упорствовать, иначе я приведу тебя туда силой, даже если мне придётся для этого пригласить охрану.

Спорить было бесполезно, она не реагировала ни на какие попытки сына возразить ей или оправдаться. Менее чем через четверть часа, они шли по коридорам Касиана, направляясь к кабинету доктора Роулта. Тот в это время уже собирался уходить на обеденный перерыв, когда в его кабинет, чуть ли не силой, вошла госпожа Холеван, игнорируя все попытки молодой секретарши остановить её.

– Сисиль, что случилось?!

Произнёс доктор, переводя встревоженный взгляд с неё, на Дениса, понуро стоящего за спиной матери. Доктор Роулт был мало похож на медика, если бы не форма, его вполне можно было спутать с охранником. Всё потому, что, не смотря на уже не молодой возраст, он оставался по-военному подтянутым мужчиной. Его истинный возраст, а он был на пять циклов старше Сисиль, пожалуй, выдавала лишь появившиеся на его висках первая седина, да несколько мелких морщинок в уголках его глаз и рта. Он был очень похож на покойного отца Дениса, такие же тёмно-карие глаза, с застывшей в них какой-то невысказанной печалью, они оставались такими, даже когда он смеялся. У доктора были коротко, почти по-военному подстриженные, тёмно-русые волосы, и это было, пожалуй, почти единственное отличие в его внешности, ибо волосы отца Дениса были каштановые. Также в отличие от отца Дениса, доктор Роулт не носил бороду и усы, напротив, его чуть угловатое волевое лицо было всегда идеально выбрито.

Доктор был из класса пилотов, он учился вместе с отцом Дениса и должен был стать пилотом, но из-за произошедшего с ним несчастного случая и полученной из-за него травмы, он не смог стать не только пилотом, но и охранником. Класс, куда обычно переходили те из пилотов, кто по тем или иным причинам не проходил посвящение.

Это было для него ужасной трагедией, и только поддержка друзей, особенно отца Дениса, удержала его тогда от рокового шага отправиться до срока к обетованной земле. Он сумел убедить своего друга, что медик, столь же важная и необходимая профессия, как и пилот. Он помог доктору Роулту перейти в медицинскую школу, где он сумел приобрести новую для себя профессию. С тех пор они были самыми близкими друзьями друг другу, можно сказать, даже братьями. После гибели отца, доктор Роулт оказывал всяческую поддержку семье старого друга, и сейчас он с нескрываемой тревогой смотрел на внезапных посетителей.

– Роулт, мне срочно нужна твоя помощь, речь идёт о жизни и смерти моего сына.

– Что случилось с Фолтом?

– С ним всё, слава Касиану, в порядке, речь идёт о Денисе.

– А что с ним?

– Он перестал учиться, все преподаватели на него ежедневно жалуются, дошло до того, что его хотят не допустить до экзаменов. Об этом мне сегодня лично сообщил господин Долут, он высказал опасение, что Денис стал употреблять дурман. Я ему, конечно, не поверила, но на всякий случай обыскала его комнату. Вот, что я нашла у него в столе.

С этими словами она вытряхнула из сумочки, которую держала в руках, коробочки с лекарствами на стол доктора.

– Многое из этого «клада» мне неведомо, но в описании некоторых я разобралась, это сильные транквилизаторы, успокоительное или снотворное. Теперь я просто уверена, что Денис действительно принимает дурман, делая его из всего этого.

Тут на глаза ей навернулись слёзы, и она поспешно достала из сумочки платок и прижала его к лицу. Денис с несчастным видом подошёл к ней и тихо стал уверять её, что всё не так, как выглядит. В это время господин Роулт вышел из-за стола и, достав из шкафчика, висящего на стене за его столом, какой-то пузырёк, накапал его содержимое в стакан воды и протянул его Сисиль.

– Вот, выпей это, и постарайся успокоиться, – когда она это сделала, он продолжил. – Пожалуйста, присядь, и послушай, что я тебе скажу. Дени, оставь нас, пожалуйста, наедине, побудь в приёмной.

Денис покорно вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь. Там он сел на одно из многочисленных кресел и стал ждать. Минуты тянулись, словно вечность, тут секретарша, всё это время что-то писавшая, за своим рабочим столом на его информационном экране, слегка отстранилась от него и, повернувшись немного в сторону, нажав кнопку коммутатора, слегка раздраженным голосом произнесла:

– Господин Роулт, уже половина второго, могу я сходить пообедать?

– Да, да, конечно.

Девушка выключила экран и, покидав в сумочку какие-то мелкие вещицы, вышла из приёмной. По прошествии нескольких минут после её ухода, Денис, вконец измученный ожиданием, тихо подошёл к дверям кабинета и прислушался, он сумел услышать обрывок разговора.

– Возможно, всё дело в его природе, ты же знаешь, что он не один из нас. Наверно, что-то в том толчке, затронуло его глубинную память, и вот результат.

– И что же теперь делать?

– Если не поможет курс лекарств, придётся применить гипнолуч. Это крайняя мера, и мне не очень хотелось бы её применять, но, если улучшения в ближайшие дни не наступит, у нас просто не останется другого выхода.

– Боже, боже, бедный мой мальчик.

Госпожа Холеван снова зарыдала, и доктор поспешил её успокоить.

– Не стоит отчаиваться, всё не так уж и плохо, по крайней мере, ещё рано отчаиваться.

Слова доктора были для Дениса подобны энергоудару. От этого голова его сильно закружилась, и он поспешно отпрянул от двери и, слегка пошатываясь, вернулся к креслу, куда буквально рухнул. Он не такой, как все, что это значит, один из тех, кто некогда рождался на Касиане с различными аномалиями в своём развитии, и обреченных на смерть? От этих мыслей его стала бить дрожь, но тут дверь кабинета открылась, и в приёмную вышла его мать в сопровождении доктора, лицо её было заплаканным, а глаза припухшими. Денис подошёл к ней и осторожно взял под руку, распрощавшись к господином Роултом, они не спеша пошли домой. Всю дорогу они сохраняли абсолютное молчание. Оказавшись дома, Сисиль, не раздеваясь, прошла в гостиную и тяжело опустилась в кресло, уронив голову на руки, она замерла неподвижно. Денис чувствовал безграничную вину перед матерью, подойдя к ней? он опустился рядом на колени и, обняв, тихо прошептал:

– Прости меня, пожалуйста.

Мать обняла сына и крепко прижала к себе.

– Почему ты мне ничего не сказал?

– Я не хотел, чтобы ты волновалась, я думал, что справлюсь сам, и всё останется незамеченным.

Мать разомкнула объятия и посмотрела ему прямо в глаза.

– Глупый ты у меня ещё совсем, видеть, как сын страдает и не знать, что происходит на самом деле это страшней любой правды, какой бы горькой или ужасной она не была.

Она снова обняла его и, тихо покачивая, молча, стала гладить его по голове. Некоторое время они сохраняли молчание, но вот Денис, не выдержав терзающих его мыслей, произнёс:

– Мама, ответь, пожалуйста, на один вопрос.

– Какой?

– Я что – мутант?

Сисиль слегка вздрогнула и, отстранив сына от себя, посмотрела ему в глаза.

– С чего ты это взял?!

– Я слышал, как доктор Роулт сказал, что я не один из вас.

– Ты подслушивал?!

Денис покраснел до самых корней волос, однако твёрдо произнёс:

– Это не важно, ответь, мне нужно это знать.

Она не сразу ответила ему. На несколько мгновений между ними повисла тягостная пауза, затем она решительно произнесла:

– Нет, ты не мутант, и выброси эти бредовые мысли из головы.

– Тогда как же понимать слова доктора?

– Он думает, что ты необычный, вот и всё, но к мутации это не имеет никакого отношения.

– В каком смысле необычный?

– Ну, он решил, что твои кошмары как-то связаны с тем, что чувствует или переживает Касиан. Он решил, что из тебя получится выдающийся пилот и не более того. Ладно, я очень устала и, если ты не против, я пойду прилягу.

С этими словами она встала со своего места и вышла в соседнюю комнату. Денис остался один в полном смятении от всего услышанного. Объяснение матери его не удовлетворило, оно слишком было нескладным, однако иного ему вряд ли удастся от неё добиться, по крайней мере сейчас. Поднявшись на ноги, он пошёл в свою комнату, там его взгляд упал на часы, готовые уже пробить восемь часов, и тут он вспомнил о приглашении на выставку на рабочем уровне. Она уже должна была открыться, и его ждали там. Поспешно он подошёл к двери комнаты матери и тихо постучал.