Текст книги "Пари на императора драконов (СИ)"

Автор книги: Мария Лунёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 35 страниц)

Глава 32

Шли дни... Однообразные, хоть и наполненные пустыми событиями. И ничего вокруг не менялось.

Как же всё раздражало! Да что им всем при дворе спокойно не живётся?

Да, чтобы я... и ещё хоть раз сунулась сюда? Да хоть приглашениями завалите!

Как можно целыми днями расхаживать по саду и любоваться клумбами?

Я стояла на балконе и просто слов не находила.

– Ах, смотрите, какие дивные розы... – пролепетала орина снизу.

И веером шмырг-шмырг...

Ох, как во мне все вскипело! Да ты же, драконесса облезлая, вчера другого орина у этого же куста соблазняла и ту же фразу произносила. А позавчера ещё один рядом с тобой по этой же тропинке плёлся. И всё у тебя: «Ах, розы какие, вы взгляните!»

Да насмотрись ты уже на них и не беси честную ведьму своим непостоянством.

А ещё говорят, я кокетка!

Поклёп!

Как же всё раздражало!

Вроде и программа была: и бал, и театральные вечера, а скука смертная.

Пустите домой, я там найду, к чему полезному себя приобщить.

Вот удружил папенька!

Вернувшись в комнату, я упала на кровать и раскинула руки в стороны. Аделия должна была прийти с нарядами на вечер. Сегодня планировались музыкальные номера с демонстрацией талантов.

Как сказала бы бабушка с папиной стороны: аристократия петь и плясать изволит.

Я улыбнулась. Я так по ней соскучилась. Всегда гордилась, что нравом в неё пошла. Родная кровь. И характер у меня генеральский.

Но ни Аделии, ни платьев, ни единой мысли в голове, что я там продемонстрировать могу.

И чего всем просто по саду не гуляется? Бродили бы вокруг тех роз и вздыхали томно.

Стук. Я насторожилась, но тут же выдохнула.

Аделия. Уж на сей раз там точно никого иного не предвиделось.

– Входи и скажи, чем я талантлива!

Прокричав, прикрыла глаза. Хоть к Комиру иди за советом.

– Не впускала бы ты вот так абы кого к себе, Юниль, – раздалось надо мной.

Распахнув глаза, я уставилась на Льюиса.

– Нет, ну... ты ведь понимал, что я это не тебе. Ты уже дважды вот так вламываешься в эти покои.

– Вломлюсь и трижды, только прокричи, – его губы исказила усмешка. – Интересно, а если бы это был... Олсен, впустила бы?

– А у него хватает воспитания к посторонней даме в комнату не вваливаться, даже если пригласили.

– Не будь столь наивна, – он так и возвышался надо мной.

Я же, краснея то ли от стыда, а то ли от злости, пыталась изящно подняться.

– Что тебя привело? – села и пожалела, что у меня нет веера.

Очень уж не хватало сейчас прохладного воздуха.

– Может, соскучился, спать не могу... снишься...

Услышав такое, чуть не уточнила: «А не в пеньюаре ли?», но вовремя прикусила язык.

– Льюис, без твоих игр, – отчеканила ровно. – Ненавижу, когда ты начинаешь изворачиваться. Что тебя привело ко мне?

– Я действительно соскучился, Юниль, но да, так просто явиться к тебе мне теперь нельзя. Из друзей я вдруг перерос...

– Довольно, – осадила его. – Что ты хотел? Просто ответь, без отступлений.

– Отдать письмо, – он вытащил из внутреннего кармана сюртука белый конверт. – Твоя матушка с гонцами прислала.

– Письмо, – я невольно улыбнулась. – Я соскучилась. Жду не дождусь, когда вернусь домой.

– Тебе здесь так плохо? – он мгновенно напрягся. – Не нравится жизнь при дворе?

– Ещё как не нравится, – я встала и упёрла руки в бока, – ещё немного, и я взвою, как дядюшка Руни. Что это ещё за вечер талантов? Кто это придумал?

Он приподнял бровь и пожал плечами.

– Моя мама, конечно, когда была жива. Она любила петь. А её подруги играли на инструментах. Что в этом плохого?

Я осеклась. Вся спесь мгновенно сошла.

Мама. Он никогда ничего не говорил о ней. Всё, что я знала – это, что его матушку драконессу отдали тёмному магу. Политический брак. Но он оказался неожиданно счастливым, но, увы, недолгим. Бывший император в глупом страхе за свою власть уничтожил почти всю семью. Остались лишь его сын Айдан и племянник Льюис. Ну и многочисленные бастарды, хотя они не в счёт.

Далее язвить не стала. Нехорошо это.

Льюис передал мне конверт, но остался на месте. Наблюдал за мной. Вгонял в краску одним своим присутствием.

Я никакого другого мужчину так остро не чувствовала. Казалось, воздух между нами раскалялся. Одно движение, и в обморок упадёшь от жара.

– Ты что-то ещё хотел? – я отвернулась, так и не распечатав письмо.

– Я много чего хотел, Юниль, но ты и слушать не станешь. А сказать, чем ты талантлива, – уголки его губ приподнялись. – Никто так красиво не петляет по грядкам, убегая от кур. Это просто дар свыше. Может, принести на вечер парочку несушек?

– Ты... – я мгновенно вскипела, – то есть, в твоём понимании, ни петь, ни танцевать я не могу. И на инструментах играть тоже. Мой удел – зад от кур спасать?

Он развёл руки в стороны. И вот же гад, даже оспаривать это моё заявление не принялся, обречённо с ним согласился.

– Да что ты обо мне знаешь, Льюис? Ты столько лет прятался в этом замке. Властью своей упивался. Сам-то чем талантлив? Чем похвалишься?

– Никто лучше меня не ведёт бой на шахматной доске, – легко ответил он.

– Просто потому, что дядя Руни тебе поддаётся, – ужалила его.

– Нет, – Льюис высокомерно задрал подбородок.

– Тысячу раз да!

Я выставила вперёд указательный палец. Он прищурился, его глаза заблестели.

– Юниль, прости, но у меня для тебя на выбор только два платья...

В комнату вихрем ворвалась Аделия и застыла с нарядами в руках.

– Император Льюис, – её глаза увеличились вдвое.

– Если тебе нужен новый гардероб, Юниль, только попроси.

– У меня для этого есть отец и любимый дядюшка, – не поддалась я на подкуп. – А скоро будет и жених.

– Вот я и говорю, если нужны платья, все швеи замка в твоём распоряжении.

– Обойдусь! – я гневно выдохнула.

Видела, что ему было что мне ещё сказать, но Аделия... При ней наш спор он продолжать не пожелал.

Как-то сжато кивнув, развернулся и вышел.

Я же второй раз зареклась никого так просто в комнату не впускать.

Глава 33

Вечер настал как-то уж быстро. Нарядившись, мы с Аделией неспешно спускались в большой зал. Влившись в поток придворных орин и лер, старались не привлекать к себе особого внимания.

Моя подруга нервно комкала в руках шелковый носовой платок. Волновалась. Это навело меня на некоторые мысли.

– И в чем твой талант? – шепотом спросила.

– Играю на клавесине, – как-то смущенно призналась она. – Но я играла только дома, для родителей. Отец очень любит, маму на танец приглашает.

– Будешь выступать?

– Не знаю, Юниль, – она вздохнула, – нужно сообщить ведущему вечера. Но... Я не хочу позориться. А если мой уровень не тот, чтобы играть при такой публике?

– И? – я развела руками. – Ну, сыграешь ты не так чтобы все ахнули, и что случится? Небеса рухнут? Замуж не позовут?

– Да нет, – она улыбнулась. – Нет, просто...

– Просто ничего не случится.

Она кивнула и расслабилась.

– А что покажешь ты?

– А со мной сложнее, – я сделала вид, что призадумалась. – Танцевать не умею, музыкальные инструменты тоже как-то мимо прошли.

– Пение?

– Банально как-то, – нехотя призналась я.

– Ну не скажи, красивый голос тоже не каждой дан.

– Нет, – я все же покачала головой.

– Нет, ну как мне советы раздавать, так первая, а как её дело коснулось...

– Аделия, я дома если и пела, то только сестрам. Понимаешь? Я и не знаю, что при дворе исполняют.

– Так посидим и послушаем. Мы сегодня, кажется, одни... без ухажёров...

Пока болтали, нас с потоком гостей занесло в зал. Красота. Я как-то даже растерялась немного. Зеркала в золочёных рамах отражали мерцание сотен магических свечей в настенных канделябрах. Они наполняли помещение мягким, тёплым светом.

– Жасмином пахнет, – восторженно шепнула Аделия. – Такой приятный аромат. Смотри на ниши, а вот и сами цветы.

Я кивнула, зал действительно утопал в зелени.

– Красиво, – пробормотала, – и неожиданно без вульгарщины.

– Говорят, этот зал был любимым местом матушки императора Льюиса, – услышала я разговор за спиной.

– Да... и я слышала. Он бережно относится к её памяти и не трогает в этом замке ничего.

Я уже как-то другим взглядом оценила помещение. Изысканно и со вкусом.

– Сегодня заявлено так много выступлений, – продолжали сплетничать рядом.

– Ещё бы, император по-прежнему не женат и не объявлял, что нашёл свою истинную. Каждая хочет привлечь его внимание.

– Да и есть на кого посмотреть. Столько орин: высокородных, с магическим даром.

– Ну так... Пора возрождать кровь, сам-то он полукровка...

– Ой, молчи, об этом ни-ни...

– Вот змеи, – прошипела я.

– Тихо, – осадила мой гнев Аделия. – Покойный император восхвалял свою чистую кровь. Говорят, он и сестру магу отдал, чтобы её наказать. Так что тема щекотливая. Молчи и делай вид, что ничего не слышим.

Я тяжело вздохнула и подчинилась. Отец часто меня ругал за то, что я бываю прямой как доска. Хитрее нужно быть, изворотливее.

– И куда присядем? – вопрос Аделии оторвал от мыслей.

Я осмотрелась. Ох ты же... Кажется, здесь ну никак нельзя было медлить. Гости, главным образом дамы, шурша подолами дорогих платьев, стремительно занимали первые ряды перед сценой.

Мужчины предпочитали группами рассаживаться на последних... А центр...

– И? – Аделия выглядела ещё более беспомощной, чем я. Но...

– За мной! – скомандовав, я направилась в правый конец зала.

Сидения здесь были размещены большим полукругом, так, чтобы левой стороне хорошо было видно правую. Император сидел в центре... Дамы, работая локтями, пробивались ближе к его обитому красным бархатом креслу. Значит, нам нужно успеть присесть с края, в правом ряду.

Быстро выцепив взглядом нужные стульчики, я схватила подругу за запястье, чтобы не потерять, и понеслась буйволом туда.

Ну а что... По-другому здесь затопчут.

Наверное, было что-то на моём лице сейчас такое, что все просто разбежались с моего пути. В итоге через минуту мы, такие красивые, сидели на первом ряду, так что и сцена видна, и левый ряд, и императорские места.

Что же, понаблюдаю, как ему себя высокородные орины предлагать будут.

– Смотри, генерал Ярвен с Дарой и...

– ...Сабриной, – я недовольно выдохнула.

Вот чего они носятся с этой особой, как со статуэткой фарфоровой. Что в ней такого?

Ах, ну да – кровушка чистая. Драконесса, в которой откуда-то чёрная магия ведьм.

Генерал нас заметил, кивнул и... я, ответив тем же, отвернулась.

Дружба моя с Дарой окончательно разладилась, и вряд ли мы когда-нибудь сможем её вернуть. Пути разошлись.

Хотя, выходит, и не было её никогда, этой дружбы.

– Генерал что-то зло дочери выговаривает, – шепнула Аделия.

– А тебя вообще здесь в чьи заботливые ручки вручили, когда отец твой отлучился?

– Да как бы в его, но...

– М-да, многовато нас на него одного. Вот и будем дальше держаться вместе.

– Комир! – воскликнула Аделия.

– Да и с Комиром, – закивала я.

– Да нет же, – она легонько стукнула меня ладонью по плечу. – Комир идёт.

Я быстро нашла своего обожаемого фера. Он действительно с ледяным выражением лица двигался в толпе.

Его окликнул отец, генерал Ярвен, но он лишь качнул головой и направился прямиком к нам. За ним обнаружились и Олсен с Кианом. Братья так же шли к правым рядам. Я оглянулась, за спиной как раз оставались места.

Но случилось что-то и вовсе странное. Стоило феру замереть перед нами, как рядом с Аделией стул опустел, и рядом со мной – два.

Мужчины расселись, взяв нас в кольцо.

– Тебе лучше? – тихо спросила у друга, наклонившись вперёд.

Он хмурился.

– Комир...

Фер качнул головой и замер.

Его рука легла на дощечку. Я притихла, наблюдая, как быстро двигается карандаш, зажатый в пальцах.

Комир всегда красиво рисовал. В их родовом замке стены украшены его картинами. Но сейчас он явно спешил. На дощечке чётко вырисовывалась лошадь, на её спине лежала девушка... И непонятно было, жива она или мертва...

Карандаш замер, и, словно очнувшись, фер резко стёр рисунок.

– Кто-то умрёт? – спросила одними губами.

Но он услышал, на его скулах заходили желваки.

Взгляд вспыхнул алым. Он таращился на Дару не мигая.

Неприкрытая ярость обезобразила его лицо.

Аделия протянула руку и легонько накрыла его ладонь своей.

Замер. Расслабился.

Но генерал всё же заметил, в каком состоянии пребывает сын, и снова развернулся к дочери. Он явно её отчитывал за что-то.

Но раздались фанфары, и гости умолкли. В зал вошёл Льюис в сопровождении своих советников.

Глава 34

Сердце замерло на мгновение, а после зашлось, как в лихорадке.

Я смотрела на Льюиса, понимая, что просто не могу отвести взгляда. Он передвигался мягко, с грацией хищника. Высокомерный, властный взгляд, наполненный тьмой.

Он безошибочно нашел меня среди гостей. Прищурился.

На мгновение его лицо исказил гневный оскал.

Рука Олсена легла на мое плечо.

Ревность?

Император соизволил взбеситься, что выбранная игрушка в руках другого?

Высокомерно задрав подбородок, я улыбнулась. А в груди клокотала ярость, лютая просто. Странное чувство, мне несвойственное.

Остановившись у своего кресла, Льюис сел и уставился перед собой.

Замер, будто обращаясь в статую.

Я выдохнула. Аделия легонько толкнула меня в плечо. Я повернулась к ней, и она тут же кивком указала на Комира.

Он снова что-то рисовал, уставившись перед собой. На дощечке под нажимом угольного карандаша оживал силуэт мужчины, стоящего на коленях. Он закрывал лицо руками и, кажется, плакал. Плечи опущены, волосы скрывали лицо...

Мой взгляд метнулся к Льюису. Он все так же таращился перед собой на сцену.

Ведущий объявлял очередность номеров, проговаривал, что если кто-то решит присоединиться к заявленным выступлениям, то подходить к нему. Девушки смущенно хихикали, матроны постарше о чем-то шептались.

Моргнув, я снова перевела взгляд на рисунок Комира.

Фер дрогнул и глухо зарычал. Зло так... Жестко.

– Да что же его так пробирает? – пробормотал Киан, сидящий рядом с Олсеном.

– Он видит смерть или что-то граничащее с ней, – испуганно ответила я.

– Нет, скорее, он не может понять, смерть то или иная беда, – так же тихо возразил мне Олсен. – Собирает образы воедино и не может разобраться. Но что бы там ни было, грядет беда. Не ходила бы ты никуда одна, Юниль.

Он склонился, заглядывая в мое испуганное лицо.

– Но при чем тут я?

– Это уже все заметили. Провидец ходит за тобой следом, как пес. Охраняет. Позволяет приблизиться лишь мне и Киану. На остальных смотрит так, что пробирает. А я не из пугливых. Но...

– Вот теперь страшно и мне, – я передернула плечами.

Комир отмер, взглянул на свою доску и жестко ухмыльнулся.

Все молчали.

Спрашивать его о чем-либо подробнее было страшно.

А тем временем вечер начался. Открывала его молодая светловолосая орина с нежно-голубыми, почти незаметными прядками. Уроженка восточных регионов. Только там могли похвастать такой особенностью. Я невольно покосилась на Олсена. Он смотрел на сцену и, казалось, не замечал девушку на ней.

Думал.

А тем временем орина взяла первые ноты старинной баллады, восхваляющей воинов драконьего рода. Поморщившись, я обернулась к Аделии.

Энтузиазма у нее прибавилось.

– Если они и играют так же, как и поют, тебя ждет успех, подруга, – не удержалась я. – Да что там, тут даже я в грязь лицом уже не ударю.

Комир услышал нас, повернул голову. Уголки его губ приподнялись, он с такой затаенной нежностью смотрел на нашу рыжеволосую орину, и в то же время в его глазах плескалась бездна отчаянья.

«Сыграй для меня, – вывел он на своей дощечке, – эта мелодия останется со мной на долгие годы разлуки».

– Долгие годы? – Аделию задели эти слова. – Но ты сможешь приехать к нам в гости в любой момент.

Но Комир отрицательно покачал головой.

Он подсунул свою дощечку на ее колени и с такой мольбой взглянул, что я бы сейчас для него и спела, и сплясала, и лютню помучила.

Видимо, проняло не только меня.

– Конечно, Комир, – Аделия улыбнулась и, поднявшись, пошла к ведущему вечера оговаривать свое выступление.

А на сцене продолжали настойчивую демонстрацию себя императору.

Льюис же сидел с отрешенным видом, глядя перед собой.

Музыка лилась, дева хрипела, дамы умилялись.

А мне хотелось прикрыть лицо руками.

– Нет, ну с этой я даже знакомиться не стану, – не выдержал Киан. – Если она начнет петь нашим детям колыбельную на ночь – их нервный тик еще во младенчестве разберет. А мне нужны здоровые наследники.

Олсен выслушал его и важно кивнул.

Наконец орина взяла самые высокие ноты и стихла. Все с облегчением захлопали. Кто-то женским голосом вскрикнул «на бис», но быстро умолк.

Я очень надеялась, что ценительницу этого таланта там тихо не упокоили.

Лишь Льюис так и продолжал сидеть не шевелясь. Он думал о чем-то своем и даже не скрывал этого.

... Еще один номер. Страдала лютня, а вместе с ней и все мы. Лера же, стоя на сцене, еще и ножкой в такт своему исполнению отбивала, видимо, чтобы заглушить сей позор.

Моя самооценка росла до небес.

Нет, я понимала, что девушки вышли туда, чтобы показать себя правителю, да и остальным молодым оринам. Но... Я бы лучше в обмороки несколько раз упала перед понравившимся мужчиной. Оно как-то надежнее. И обнимет, и заботливо до ближайшей лавки дотащит. А там и запах, и взгляды, и прикосновения. И ясно понятно – истинный или нет.

– Эта тоже мимо, – не унимался Киан. – Она, похоже, увлеченная. А у меня совести не хватит сказать ей, как это ужасно звучит.

Аделия вернулась и с волнением сжала ручки в кулаки.

Пока прекрасная дева измывалась над лютней, ведущий отодвинул едва заметную шторку, и показался клавесин.

– Орина Аделия, я надеюсь, вы нас приятно удивите, – Киан подался вперед и проказливо просиял.

– Какой же вы милый поганец, – ответила я за подругу.

Он сверкнул очами и отвернулся.

И тут случилось чудо – лютня стихла. Ее бережно уложили на бархатную подушечку.

Лера поклонилась всем и сразу. Ее лицо светилось таким счастьем, что я простила ей пытку моих ушей.

– Нет, беру свои слова обратно. С этой милой девушкой я все же познакомлюсь. Если моя – найму лучших учителей и подарю хороший инструмент. Пусть играет в свое удовольствие, – Киан задумчиво почесал подбородок и проследил за тем, в какую сторону пошла лера.

– М-м-м, – тихо замычал Комир.

– Что? – наш неугомонный повернулся к нему.

Провидец поднял дощечку, и я, прочитав, рассмеялась.

«Твоя фера сегодня сшила своими руками зайчика. Таким милым вышел».

– Фера? – глаза Киана натурально вспыхнули огнем. – Север! Олсен! Мы едем на Север!

Выдохнув, он откинулся на стул и расслабился, более ничьи номера его не волновали.

Глава 35

Вечер был в самом разгаре. Кто бы мог подумать, что здесь все молодые незамужние драконессы и магички столь талантливы.

Они играли, пели, танцевали, фокусы императору показывали, сценки разыгрывали.

Но Льюис все сидел с пресным выражением лица и, кажется, ничего вокруг себя не замечал.

И надо бы злорадствовать. Но... Я не могла.

И взгляда от него отвести тоже была неспособна.

Так мучила обида.

Ну почему?

За что он так со мной?

Да если бы в первый день моего прибытия он подошел и, взяв мою руку в свою, поднес ладонь к губам, – я бы простила все. Не заметила прибытия его Сабрины. Запретила бы себе думать, что он проверял ее как истинную.

Я бы влюбила его в себя... но не теперь.

Гордость ведьминская взыграла, а с ней не шутят.

Пасть к ногам мужчины я себе не позволю.

– Сейчас будет моя очередь, – разволновалась Аделия.

Я же заметила, как к ведущему подошли Дара и Сабрина, при этом молодая драконесса поглядывала на моего Льюиса.

Значит, не успокоилась. Решила, что одного раза мало. Или она действительно не такая уж и чистокровная и рассчитывает зацепить его как ведьма?

Подумала и замерла. Уголки моих губ опустились.

Ну конечно! Вот и причина ее самоуверенности, что мне все покоя не давала.

В ней кровь ведьм!

И она действительно нацелена на моего Льюиса. Мерзавка! Двуличная ящерица!

Я рванула вперед, но вовремя опомнилась. Рука Олсена схватила меня за плечо.

– Что, Юниль? – он озабоченно заглядывал мне в лицо.

Я набрала полную грудь воздуха, но... смолчала.

У меня мир в серые тона окрасился.

Эта Сабрина желает заполучить моего Льюиса.

– Пожалуй, и я вам спою, – прошептала зло.

Я просто не могла позволить ей продемонстрировать себя, оставаясь в стороне.

Да я саму себя сейчас не понимала.

Ну отойди, уступи... Нет... Не ей.

Не так. Он ей, как мужчина, не нужен. Только его титул. Иначе не была бы она столь самоуверенна в первый день. Не зная о моих чувствах, затеяла спор, чтобы свои дальнейшие действия им же и прикрыть. Да, чтобы подруги неудобных вопросов не задавали.

Паршивка чешуйчатая!

Я вскочила. Ноги сами понесли меня к ведущему. Высокий, статный орин, приметив меня, отчего-то сглотнул и испуганно отступил на шаг.

«Тьма», – сообразила я.

Сделав глубокий вдох, взяла себя в руки.

– Вы желаете выступить, леди? – орин косился на меня.

– Да, спою и... – я выдержала паузу. – Сразу после нее.

Указала пальчиком на Сабрину, вернувшуюся на свое место.

– Но... – он попытался возразить.

Я прищурилась, снова выпуская тьму.

– Как вам будет угодно, – орин склонился. – Все, как пожелаете. Что будете исполнять?

– Не знаю, вы объявите, а я уж соображу.

Он закивал, как болванчик.

Его поведение мне не понравилось. Я снова набрала полную грудь воздуха и, выпустив его, расслабилась.

После улыбнулась мужчине и вернулась на свое место.

Дело было сделано.

Аделия взволнованно поднималась на сцену. Она постоянно оборачивалась на Комира, но наш фер явно ждал и подбадривал ее кивками.

Замерев на возвышении, она, как подобает, поклонилась сначала Льюису, затем остальным гостям. Прошла за клавесин и села.

Стоило зазвучать первым нотам, как Комир откинулся на спинку стула. Но перед тем как он прикрыл свои кроваво-красные глаза, я увидела застывшие в них слезы.

Он словно пытался урвать кусочек счастья...

Мне стало совсем не по себе. Что было между этими двумя? Почему он ведет себя с Аделией так, словно она его истинная, но при этом не заявляет на нее права?

По щеке медведя скатилась одинокая слеза.

Я заерзала на месте.

Пальцы Аделии бегали по клавишам. Музыка наполняла пространство.

Легкая, чистая, нежная.

Комира трясло мелкой дрожью. Не выдержав, он закрыл лицо руками.

– Это ужасно – иметь такой дар, – прошептал Киан. – Это проклятие!

Услышав это, я вздрогнула, а после пересела на место подруги и смело обняла медведя.

– Все будет хорошо, Комир. В любой момент жизни только попроси, и я явлюсь, куда скажешь, и сделаю, что прикажешь. Слышишь? У судьбы много нитей, найди ту, в которой вы с ней будете счастливы, и зови меня. Мы со всем справимся.

– Ощаешь? – невнятно пробормотал он.

– Клянусь, Комир. Даже если придется испытать боль с тобой наравне, я это сделаю. Я все сделаю возможное и невозможное. Все! У темных слишком мало друзей, родной. А ты – мой друг.

– Ы ощала, – выдохнул он. – Ощала...

– Да, – я коснулась губами его волос, и все равно мне было, кто там на меня смотрит. – Я обещала.

Музыка все лилась. Такая красивая, расслабляющая. Комир, пристроив голову на моем плече, внимательно вслушивался, едва заметно улыбаясь.

У меня же сердце за него рвалось. Ладони в кулаки сжимались.

– Емья, – пробормотал он. – Не уые.

– Семья, – легко разобрала я его мычание. – Не чужие.

Он кивнул.

– Да, так и будет, Комир. Так и будет.

Закончив выступление, Аделия поднялась и все так же смущенно повернулась к нам. Все аплодировали. Громко, искренне. Выдохнув, она поклонилась и, вспыхнув румянцем, направилась к нам.

– Возьми себя в руки, – шепнула я медведю. – Ей все это не нужно. Ее магия от матушки. Она не услышит твое сердце. Придет время, и добьемся ее. А я присмотрю, чтобы замуж не выскочила, – прошептала я другу. – Глаз с нее не спущу. Всех своей ведьминской харизмой отгоню. Твоя будет, только твоя.

Ответом мне было одобрительное пожатие запястья.

Я вернулась на свое место и приняла степенный вид, игнорируя вопросительные взгляды Олсена и Киана. Не их дело.

На сцену поднималась Дара.

Она угрюмо оборачивалась то на отца, то на брата, явно не понимая, что происходит. Взяв лютню, снова зыркнула на Комира. Тот ее игнорировал.

Поклонившись, леди заиграла. Красиво, но как-то без души. Словно просто чтобы поддержать этот вечер.

– Лучше бы сплясала, – оживился Киан. – Я слышал, она так у костра отплясывает со жрицами богини воины Яники.

– Уймись, братец. Леди Дара слишком хорошо воспитана, чтобы такое сотворить. Хотя однажды я видел ее в истинном гневе. Да, и танцует она красиво. Ее единственному повезет, ей будет что ему продемонстрировать.

Пальцы Дары уверенно перебирали струны. Исполнив что-то веселое и короткое, она поклонилась и, не дожидаясь аплодисментов, сошла со сцены.

Генерал Ярвен остался явно недоволен. Сжав ладонь в кулак, он ударил по бедру, не справившись с эмоциями. Кажется, между ним и дочерью намечался разлад.