Текст книги "Пари на императора драконов (СИ)"
Автор книги: Мария Лунёва
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 35 страниц)
Глава 4
Юниль Вагни
Этот мужчина... Мне было не по себе от его тяжелого, прожигающего взгляда. Где бы в комнате он ни находился, стоило поднять голову, как я натыкалась на его глаза.
Карие, с такими странными вкраплениями, словно мельчайшие капельки меда. Когда он злился, их затягивала густая тьма.
Как он назвал себя? Льюис Темный.
Мой истинный? Вздор.
Сглотнув, я отвернулась к окну. Тело ныло так, словно спала вечность.
«Неделю не отходил от меня», – вспомнила я, о чем говорила Дара, и мне стало совсем нехорошо.
То есть днями и ночами рядом находился посторонний мужчина, а я лежала перед ним на постели в одной ночной сорочке!
Какой позор.
– Ты голодна? – услышав его глубокий низкий голос, я вздрогнула.
И снова невольно уставилась на него. Нет, ну красив. Высокий, темный шатен, плечи широченные. Сразу видно, что воин.
– Юниль, не молчи, я тебя прошу, – он подошел ближе, и я схватила край одеяла.
– Я ведь «да» не сказала вам, правда?
Услышав вопрос, он замер. Поморщился.
И вдруг усмехнулся:
– А ты думаешь, что могла бы сказать мне «нет»?
– Я? – ткнула в себя пальцем. – Да, в общем, легко.
– Что?! – он буквально подлетел к постели и уперся ладонями в матрас, нависая надо мной. – Нет... нет, Юниль. Ты слышала мои эмоции. Слышала и призналась в этом. Так что «нет» бы ты мне не сказала. Я почти добился тебя, но...
– Ветка, – припомнила я. – На нашем пути встала ветка, да?
На его лице заходили желваки. Он и правда злился. Мне же было интересно.
То есть у меня тут два ухажера?
Ну что за напасть, а? Непонятно, в чьей постели лежу. Как оказалась в Южной империи? Где родные...? Ничего не понятно. Но что-то в этом мире, похоже, остается неизменным – это наличие драконов, которые тащатся за моим подолом, рассказывая россказни о вечной любви.
– Император, я так понимаю, вам истинную лень искать или ищете, и не находится? Вот вы и решили...
– О нет! – его указательный палец лег на мои губы, обрывая слова. – Начинается! Да сколько можно?! Ведьма!!! Еще раз услышу эту фразу – перекину через колено и выбью ее через зад. Нет... ну подумать... Выходит, этот вот бред из твоей головы никакой веткой не вышибешь, да, Юниль? Меня ты забыла, чувства мои к тебе тоже. Но вот это вот все... Это в памяти свежо! Ты – моя истинная! Мне не нужно искать ту, что сидит сейчас на моей постели и несет вздор!
Я моргнула, ощущая жуткое стеснение. Хорошо, отца нет. Увидь он меня в постели мужчины, и никакая бы истинность не спасла. Мне нужно было срочно что-то с этим делать.
– Ваша постель? – все же уточнила я.
– Моя! – он кивнул.
– Значит, здесь где-то есть и моя? Верно? – попыталась разведать, где находятся мои комнаты.
Он высокомерно усмехнулся, затем развернулся и подошел к небольшой двери, распахнул:
– Там гардеробная и проход в купальню. Вещи твои уже развешаны. Так что...
Я хлопнула губами, как рыбка, выброшенная на берег. Указала рукой на дверь, пытаясь подобрать слова:
– Но вы сказали, что кровать ваша...
– Моя, – этот несносный, невыносимо красивый тип кивнул. – Моя. Мой замок, мои покои, моя истинная на моей постели. Что из всего этого вызывает у тебя вопросы, Юниль?
– Ну-у-у, – я скривилась. – Тот момент, что я еще думала, а сказать ли вам «да», правитель.
– Не называй меня так никогда! – он, казалось, и вовсе шипеть начал. Хотя ящер же... и здесь все логично. – Я Льюис. Для тебя всегда только Льюис!
Поджала губы. Что-то в этот раз я совсем отличилась. Отец узнает, и все. Вот совсем все... Возьмет и действительно жениха мне найдет.
И считай, отбегалась несчастная ведьма.
Так страшно за себя любимую стало.
– Юниль, я все же повторю свой вопрос: ты голодна? Может, куриную грудку в сладком соусе, пучок травы и вареный картофель, порезанный тонкими полосками? Все это уже неделю готовят на кухне, чтобы в момент твоего пробуждения ты смогла съесть то, что действительно любишь.
Я смутилась. Покосилась на дверь. Ладно курица... но откуда он знал, в каком виде я просто обожаю есть картошку?
– А что же я люблю пить?
Вот зачем спросила? Наверное, чтобы удостовериться, что он просто попал пальцем в небо и вовсе ничего обо мне не знает.
– С недавних пор морс из ягод. А так ромашковый чай с шиповником. И желательно крепкий. Всегда удивлялся, как ты его пьешь и не морщишься.
Я открыла рот и снова не нашла слов. Он и правда знал мои вкусы. Прищурилась.
Ну нет, невозможно забыть того, кто тебя истинной назвал. Бред же.
Хотя... Вечно я влипала в нелепые истории, вступая в них обеими ногами и увязая по самое горло.
– Ладно, – склонив голову набок, призадумалась. – А какое же у меня хобби?
– Ну вот как определишься, так я тебе и отвечу. А так ты у меня маленький управленец. Власть ты любишь, Юниль. Строить всех вокруг себя...
Хм... Я высокомерно задрала нос. Покосилась на свою ночную рубашку, обнаружив под бретелькой пятнышко грязи. – Ладно, допустим, это так...
Он тихо рассмеялся:
– Я рад, Юниль, что ты потеряла только память, а твой прелестный характер на месте. Я бы расстроился, если бы ты вдруг стала до невозможности приторно хорошей ведьмочкой.
– Я темная, дракон! – меня аж перекосило. – Боюсь, чтобы это исправить, одной ветки мало. Тут только полностью голову снять с плеч нужно. И то не гарантирую, что призраком не явлюсь...
– Не говори так, – он подскочил ко мне и взял за плечи. – Не шути так, Юниль. Не шути! Тебя доставили в замок в лапах телохранители. Тело разбито и изломано. Лицо залито кровью... Я не знаю, что спасло меня от безумия в тот момент. Наверное, тяжелый свистящий звук твоих выдохов. Я дышал с тобой... Держал за окровавленную ладонь, пока Дара лечила. Я теперь ее пожизненный должник. И мне никак с ней не рассчитаться. Поэтому никогда не говори со мной о смерти... Никогда, Юниль!
Моргнув, я взглянула на его руки, сжимающие мои.
– И все же «да» я вам, Льюис, не сказала...
– Ничего, – он склонился ниже. – Один раз я тебя в себя влюбил, влюблю и во второй.
– Я так не думаю...
– О, моя ведьмочка, не надо думать... Просто наблюдай и присоединяйся. Вместе в любовные игры играть веселей.
У меня снова пересохло в горле. Он смотрел на меня так, что моя самоуверенность впервые пошатнулась.
Глава 5
– Знаешь, Юниль, рядом с тобой я забываю о гордости, так что и в третий раз могу спросить. Ты желаешь ли... – он вдруг замолчал и уставился в окно, – даже не знаю, что там сейчас: время ужина или всё же обеда.
Я усмехнулась. Этот мужчина мог быть обаятельным. Интересно, почему же я ему «да» не говорила? Любопытство очнулось от недельного сна и расправило плечи.
– А не всё ли равно, если хочется есть? – уточнила я. – Хоть завтрак. Или здесь, в замке, какие-то особенные правила или меню? Что картошку ранним утром есть приличия не велят?
Он на мгновение прикрыл глаза, словно наслаждаясь моим голосом, но всё же улыбнулся. Его огромная ладонь обхватила моё лицо. Большой палец скользнул по нижней губе.
– Правда заключается в том, Юниль, – шепнул он, склоняясь, – что правила здесь с определённого момента устанавливаешь ты.
Я замерла. Ну, кто такое тёмной ведьме на полном серьёзе говорит? Такой соблазн. Вот где у меня душа могла бы развернуться на полную, если бы не одно но.
– Правитель... – выдохнула, понимая, насколько он близко. Да и подушечка его пальца всё сильнее давила на губу.
– Зови меня Льюис, – в его шальных глазах заклубилась тьма, а зрачок резко вытянулся в нить. На меня в упор, не мигая, смотрел дракон. На висках мужчины отчётливее проступали чешуйки.
Наверное, от испуга... или ещё чего, но я резко затараторила, отвлекая его от соблазнения бедненькой меня:
– Папа в детстве говорил, что если в такой момент напугать дракона, то чешуя с его лица не сойдёт. Я специально следила за его воинами и поджидала момент, когда на их лицах вот так поползут чешуйки, а после...
– ...выскакивала из засады и била половником Аммы о металлическую крышку котелка, оставляя на ней мелкие вмятины, – договорил он. Уголки его губ приподнялись, тьма в глазах сменилась такой нежностью, что сердце на мгновение дрогнуло.
– Откуда ты знаешь? – слетело с моих губ.
– Потому что я бежал на этот звук, чтобы выручить тебя. Сколько раз я утаскивал тебя на себе, спасая от поджопников, – ладонь нежно погладила мою щёку, – а после ещё и выпрямлял крышку, чтобы от Аммы не получить.
– Нет, – я испуганно покачала головой. – Это был Руни... Мой дядюшка. Он...
– Разве? – Льюис подался вперёд, его лоб почти касался моего. – Ты путаешь, Юниль, это почти всегда был я. Кому же ты плела венки? Ответь... С кем плясала у костра?
Смутившись, я попыталась отстраниться, но он обхватил моё лицо ладонями.
– Кому, Юниль? Я ведь тебе верным другом был. Ты просто не могла меня забыть! Не могла...
Я призадумалась, пытаясь вспомнить хоть один венок, но внезапно ощутила резкую боль в висках. Перед глазами разлилась красная пелена. Зашипев, схватила дракона за запястья и с шумом втянула воздух через зубы.
– Что? – Льюис ловил мой взгляд. – Юниль, что такое?
Тревога. Опустив глаза, заметила, как дрожат его ладони.
– Голова заболела, – честно призналась я. – Ты... Ты не мог бы уйти и прислать служанку?
– Уйти? – он провёл подушечками пальцев по моим скулам. – Нет. Это часть моих комнат. Моя спальня сразу за этой стеной, – он кивком указал на изголовье кровати. – Пройти можно через дверь на террасе. Так что я никуда не уйду. Ложись и не напрягайся. Сейчас я отдам распоряжение и...
– И мой отец душу из тебя вытряхнет, когда узнает, что его дочь спала в комнате мужчины, – мгновенно испугавшись, я скатилась до угроз. – Ты просто не знаешь, с кем связываешься. Генерал Вегарт Вагни...
– Он мой наставник, Юниль, – эта до невозможности наглая ящерица усмехнулась. – И он всегда знал, что растит истинную для императора. Он ничего мне не сделает...
Льюис всё же отошёл от постели и запустил пальцы в волосы.
– Хотя... нет, он действительно из меня вытряхнет душу, когда ему доложат, что его девочка... доченька чуть не погибла из-за моей нерешительности. Нельзя проявлять слабость к врагу. Он всегда меня учил, что рука не должна дрожать. У врага нет лиц. Я же решил, что ничего не случится, если семьи этого отребья, что называют себя псами пустыни, проедут по дорогам моей империи.
Выдохнув, он прошёлся по комнате. Его терзала вина, и он даже не скрывал этого. Но... был ли у отца воспитанник? Что-то смутное шевельнулось в памяти, и боль усилилась. Застонав, я закрыла глаза. Всё желание вспоминать пропало мгновенно.
– Тихо, моя ведьмочка, – Льюис тут же оказался рядом со мной и бережно уложил на подушки. – Главное, что ты очнулась. Я так боялся потерять тебя.
Потянувшись, он скользнул губами по моему лбу. Я покраснела, наверное, впервые за всю жизнь. Да как он вообще смел прикасаться ко мне?
– Я не сказала «да», – напомнила ему.
– Я сказал его за нас двоих, Юниль. Я был рождён, чтобы оберегать тебя. Ты сокровище, что я готов стеречь вечность...
Его слова... взгляд... Мне снова стало не по себе. Ещё никто не смотрел на меня с таким неприкрытым голодом. Я себя не ведьмой в этот момент ощущала, а аппетитной куриной ножкой на тарелке голодающего.
Сглотнув ком в горле, натянула одеяло по самый нос.
Ну надо же мне было поймать лбом ветку. Отец, когда узнает, лично потащит меня в конюшни и будет заново учить в седле держаться, чтобы я в нём как приклеенная сидела и не вылетела, даже если лошадь сальто сделает.
Прикусив нижнюю губу, уставилась на дверь. Это же замок. Здесь должны быть свободные комнаты. Надо выбираться отсюда, пока мною действительно не закусили.
– И не думай, Юниль, – кажется, Льюис читал мои мысли. – Ты останешься здесь со мной.
– Надолго? – прошептала я.
– Навсегда, Юниль, – его улыбка стала жёсткой. – А пока отдыхай, а я распоряжусь о нашем, пусть будет, ужине.
Одарив меня очередным смущающим взглядом, главный ящер аж целой империи соизволил выйти и оставить меня одну.
Проследив за ним взглядом и дождавшись щелчка замка, я быстро встала и, превозмогая боль, отправилась искать уборную.
– Ты голодна, Юниль...? – передразнила я. – Нет, у меня иные нужды организма!
Фыркнула я вслед ушедшему.
– Какой вообще истинный? Какой воспитанник отца! И никто, кроме Руни, меня от драконов не спасал, утаскивая с половником и крышкой домой. Уж я бы запомнила!
... Быстро сделав все свои дела, нашла и купальню. Огромные бочки, в которых можно было сесть, да так, что вода по шею закроет. Вот чего бы я хотела – искупаться. Но потом.
А пока и умыться хватит.
Найдя таз, набрала в него ковшом воды из ведра и плеснула в лицо раз, другой. Приспустила лямочки сорочки, омыла шею, плечи, грудь.
Распрямилась и вздрогнула. Меня закутали в большое и мягкое полотенце.
– Не нужно было вставать, Юниль, – выдохнули мне на ушко, задевая мочку губами. – Ты ещё слаба. А если бы упала?
Выпучив глаза, сообразила, что буквально нахожусь в объятиях императора.
Глава 6
– Совесть, – выдохнула я. – Где твоя совесть, правитель!
– Видимо, ведьма, там же, где и моя просьба не называть меня так, – чужое дыхание коснулось моего виска. – Всю эту неделю днем и ночью я ухаживал за тобой, не подпуская никого, кроме Дары, к твоей постели. Я делал все сам: кормил бульонами, вливая по ложечке и следя, чтобы ты проглотила, обтирал и переодевал тебя... И прочее, Юниль. Так что не вижу причин тебе краснеть сейчас и взывать к моей совести.
Опешив, я вырвалась из его объятий, открыла рот и, кажется, не могла даже вдохнуть.
– Прочее? Что прочее... Нет-нет-нет, – выставила перед ним ладонь. – Держи это в себе. Да как ты вообще до такого додумался? Что нет лекарей? Да как я вообще смотреть на тебя смогу?
– Глазками, – засмеялся он, – своими красивыми голубыми очами, что не дают мне покоя. Купаться ты будешь, когда я услышу от Дары, что тебя ничего не мучает.
– Ты слышал это буквально вот, когда она была в комнате, – я указала на дверь. – Или ты не слушал, прожигая меня своим взглядом?
– Слушал, – он высокомерно кивнул. – Но при этом я видел, как ты сжимала виски. Но пока тебе нужно поесть.
– Мне нужно переодеться, – прошипела скорее, чтобы не было по-его.
– И это тоже... Платье. Нужно выбрать что-нибудь проще, чтобы в постели удобнее было.
Нет, ну... Как только я начинала свыкаться, что бездна моего изумления открыла для меня свое дно, так оно тут же исчезало, и я летела все ниже.
– Ты что, еще и одежду мне будешь выбирать?! Теперь я понимаю, почему тебе «да» не сказала. Ты... – я сделала шаг к нему и обличительно выставила указательный палец, и тут же почувствовала, что пол уходит из-под ног.
В глазах резко потемнело.
Но нет, я не упала. Льюис подхватил меня на руки и прижал к своей до обидного широкой каменной груди. И не мог он оказаться кривозубым и ушастым, так мне было бы куда проще поставить его на место и указать на дверь.
– Юниль, – его дыхание разбилось о мои волосы. – Приходи в себя. Где моя такая гордая и выдержанная ведьмочка с высокомерно вздернутым носиком? Ты не ругаешься, милая, ты ставишь на место с нескольких фраз.
Не понимаю, почему, но я улыбнулась. Мне были приятны его слова.
– Боюсь, что я слишком плохо себя чувствую. Мысли путаются. А еще меня незнакомый молодой орин на руках носить собрался. А я, между прочим, в ночной сорочке. Такое в моей жизни впервые.
– Ну хоть где-то я успел опередить соперников, – тихо засмеялся он.
– После твоих тут откровений о том, что ты делал последнюю неделю, думаю, ты далеко впереди всех, Льюис. Так что не прибедняйся.
– О да, – он приподнял бровь и склонил голову. – Но предпочел бы, чтобы этого не случилось. Тогда бы я знал, что ты чувствуешь мою любовь, и она проникает в твое сердце, вызывая ответные чувства. А сейчас я, кажется, опять ни с чем.
– Ты держишь меня на руках, – напомнила я. – По-моему, это все же больше, чем ничто. И ведьму нельзя заразить любовью. Это бред!
– Ага, – он кивнул и понес меня в комнату. – Конечно, бред. Все у тебя бред. Но да ладно. Мне же проще.
Я подняла голову и взглянула на него. Серьезный такой. Сосредоточенный. Складочка на лбу от напряжения.
– Интересно, насколько ты меня старше? – прищурилась, прикидывая его возраст.
– Комфортная разница, Юниль. Древним ящером меня ну никак не назовешь. Для тебя самое оно...
– А вот это мне решать. Тот Олсен показался мне...
Льюис резко остановился. Опустил голову и уставился так, что вмиг та самая совесть и очнулась. Но не у него, а у меня. И непонятно почему.
– Олсен уже стоит у края своего погребального костра. Еще один шаг по направлению к тебе, и я столкну его в него. Вот действительно, кому лень искать свою истинную. Это ведь что кот в мешке, а вдруг она его ожиданиям не уступит. Нет, Стейн слишком преисполнен своим величием, чтобы так рисковать. Куда проще взять и забрать чужую истинную. Красивую молодую ведьму, чей отец – правая рука правителя Северной империи. И почему ты всегда обвиняла в корыстных умыслах меня и никогда – его? Да он же даже не скрывает, зачем ты ему!
Угу, дно бездны моего изумления снова растворилось, и я ухнула еще ниже.
– Это ревность? – уточнила на всякий случай. – Не скажу, что я очень разбираюсь в мужских эмоциях, но мне кажется, что именно она. Да, повелитель?
– Льюис! – зарычал он, его лицо стремительно покрывалось чешуей. – Я Льюис Темный! Любимый, родной, милый... да как угодно, но не нужно официоза.
Угу, приподняла бровь. Где там половник и крышка, вот напугать бы его сейчас, чтобы навсегда остался мордой чешуйчатой.
Я прищурилась.
– То есть ревность, да?
– Да, – процедил он. – И я этого не скрываю. Тайны нет.
Кивнула. Ну, хотя бы зубы не заговаривает и не отнекивается.
Странный, конечно. Дракон. Красивый... но такой непонятный.
– И все же ты для меня незнакомец.
– Ничего, – в его голосе появилось нечто настораживающее. – Познакомимся. И я из кожи вон вылезу, но ты, Юниль, полюбишь меня... Снова.
Хм... Интересное заявление. Такой самоуверенный. Наглый. Такие на моем пути еще не встречались.
Даже интересно стало, что же это за нахал такой в истинные пролез.
– Платье мне и... вон из комнаты, император. Я очнулась, и с ложечки меня кормить не нужно.
– Вон? – он повел головой и скривил уголок рта. Цинично так. – Боюсь, прогнать меня невозможно, Юниль. Тем более фразой «вон». – Он поморщился и вдруг хохотнул. – Вон... Мне еще никто вот так не указывал на дверь. Смело, ведьмочка моя. Смело. Но знаешь, нет. Не уйду. Но пока переодеваешься, отвернусь и сделаю вид, что там за окном есть что-то для меня неизведанное.
– То есть совести у тебя, Льюис Темный, нет?
– Да, Юниль, пока что Вагни, а не Темная. Чего нет, того нет.
– Это давление на меня! – фыркнула высокомерно.
– Это забота о тебе. То, что ты меня не помнишь, родная, еще не делает меня чужаком. Как забыла, так и вспомнишь. А нет, так я расскажу все тебе сам. Но нет, Юниль, это не давление... Попроси, и я все для тебя сделаю.
– И из комнаты уйдешь? – я склонила голову набок, пытаясь подловить момент и выпроводить его за дверь.
– Как только ты переоденешься и поешь, – он кивнул. – Мне нужно привести себя в порядок. Я действительно толком не спал всю неделю. Так что да, я оставлю тебя на время.
– Уйдешь? – уточнила.
– Нет, усну, – он так невинно улыбнулся, что я растерялась. – Я буду спать, а ты побудешь без моей компании.
Пока я пыталась осмыслить услышанное, Льюис занес меня в комнату и уложил на постель.
– Но ты будешь спать не здесь? – допытывалась я.
– Нет, не в твоей постели, – успокоил он меня. – Одеяло на полу постелю. Так что не переживай.
Угу. Закивав, я оценила степень своего попадания.
Вот так вот. Жила себе, жила. Голову сыночкам арендаторов морочила, а потом какая-то сомнительная ветка. И на тебе... Уже сижу на постели истинного. Аж самого императора! И пытаюсь сообразить, а кто он вообще такой, этот наглец чешуйчатый.
Глава 7
Льюис Темный
Мой клинок рассекал воздух.
Выпад... удар... выпад.
Вокруг клубилась тьма, и я её сдерживать не пытался.
Слишком зол. Слуга, застывший у двери, наблюдал за мной с таким выражением лица, словно я его сейчас в пепел обращу.
Перехватив рукоять меча, сделал ещё выпад и поставил блок...
Только вот ничего не помогало.
Убрав клинок, схватился за перекладину и принялся подтягиваться.
Капли пота стекали по груди. Мышцы рук дрожали от напряжения.
«Вон...» Нет, ну что за вздорная девчонка. Да как вообще она додумалась такое мне сказать?
«Вон...»
Несносная ведьма. Забыла меня!
Нет, всех она помнит, а вот со мной промах вышел. Маленькая неприятность.
Ну хорошо, не всех она узнала. Но мы ведь знакомы куда дольше, чем один жалкий месяц...
И детство частично у неё из головы вылетело.
Руни её спасал! Да сейчас! Нелепость!
Глухо зарычав, я ускорился. Физическая нагрузка всегда помогала успокоиться и прийти к нужным мыслям. Но, кажется, не сегодня.
Проклятье. Я же совсем не того хотел. Да как так-то!
Спрыгнув с перекладины, взял полотенце и обтёр влажный лоб. Прикусив губу, выдохнул.
– Ты ещё отжиматься начни, – раздалось от двери в тренировочный зал.
Отпустив слугу кивком, Ярвен, криво улыбаясь, прошёл до перекладины и оценивающе прошёлся по мне взглядом.
– Дара уже рассказала о пробуждении Юниль? – смекнул я.
– Да, всё в красках расписала, особенно ярко вышла та часть, где Юниль смотрела на тебя вопросительным взглядом, пытаясь понять, кто ты есть вообще. Ну что, император, поздравляю, своего ты добился – теперь уж точно не друг детства, – он засмеялся.
Я же, стиснув челюсть, выдохнул.
– В ссылку тебя сослать, что ли, генерал?
– Ой, а можно в родное поместье, да ещё и в длительную опалу, так чтобы вообще при дворе не появлялся, – Ярвен сложил руки на груди. – Я здесь, как ты помнишь, потому что обещал тебе, что никогда не оставлю и всегда помогу. Тебе напомнить, кто забрал тебя из дома твоего отца и матери, всего в крови, испуганного? Напомнить, что я здесь не карьеры ради, а только потому, что ты мне, парень, не чужой. Мы с Вегартом из кожи вон лезли, пряча тебя за своими спинами. Напомнить, сколько раз я попадал в эту самую опалу из-за того, что не выдавал тебя...
Я поджал губы, а после сделал то, о чём уже и забывать стал. Шагнув вперёд, вдруг обнял его, еле сдерживая эмоции.
– Я такого натворил, Ярвен, – выдавил из себя. – Сам себя переплюнул. И не знаю, как теперь быть. Что делать? Мне порой так не хватает отца, чтобы услышать его совет. Я оборачиваюсь, а за моей спиной пустота, там совсем никого нет. Айдан далеко, да и не был я с братом по-настоящему близким.
– Потому что ты сам не подпускал его, сынок. Он пытался стать тебе семьёй, и всё ещё пытается. Просто подойди и вот так же, как меня, обними. Он не виноват в том, что со всеми нами случилось. Выдохни, что бы ты ни сделал, всегда есть возможность это исправить, – он отстранил меня и встряхнул. – Юниль жива. Это Комир...
– Он менял судьбы, – я снова выдохнул и, подняв голову, уставился на потолок. – Почему он молчал? Что опять не так... Братишка меня порой пугает... Смотрю на него, а самого прошибает холодным потом.
Ярвен усмехнулся и, отпустив меня, покачал головой:
– Не показывай никогда, насколько вы близки, даже там, где у стен ушей нет. Если Комир что-то и сделал, значит, так надо. Юниль и без тебя его уже за семью считает. И, поверь, ему было не легче твоего. Но он выбрал меньшее зло... И что было принесено в жертву, сын никогда не расскажет. А ты успокойся и возьми себя в руки, не смей раскисать. Помни, что Вегарт бывает не менее жестоким, чем Комир, особенно к тем, кого считает семьёй. А ты ему что, некровный сын. И добра от него не жди. Он наказывает за слабость.
Растерев лицо ладонью, я опустился на лавку, взяв полотенце. Встряхнув его, повесил на шею.
– Где же я так богов прогневил, скажи? Да что же у меня в жизни всё через одно место...
Ярвен усмехнулся и, запрыгнув на перекладину, быстро несколько раз отжался. Он был в отличной форме.
– Представляю, как удивятся атолы, если кому из них вздумается вызвать тебя на дуэль, чтобы проверить, так ли сильны генералы империи.
Он спрыгнул и пожал плечами:
– Атолом больше, атолом меньше... Там на трон десятки желающих, ещё и отблагодарят. Главное, чтобы ни один к девочкам моим не прицепился. Я ещё сомневаюсь, стоит ли брать Сабрину в Пустыни. Незрелая она ещё.
– Вот и вырастет. Нет, это же надо, что она учудила. Я понимаю, не со зла, – стянув полотенце с шеи, откинул его на лавку. – Но додумалась же. И главное, Дара молчала. Я бы сестрицу за такое запросто придушил.
– Женщины, – Ярвен отмахнулся. – К тому же всё уже забыто, в прямом смысле этого слова. Юниль теперь и не вспомнит. Ты оставил её одну?
– Она заснула, – я поднялся. – Ты не представляешь, Ярвен, что я почувствовал, когда она испуганно уставилась на меня. Кто я?! – всплеснул руками. – Кто я?!
Он засмеялся.
– Ты считаешь это смешным? – мой гнев рвался наружу.
– Нет, но... Ладно, немного. Хотел – получил. Ты бы с желаниями всё же в следующий раз был осторожнее. Но... В общем, я даю тебе неделю, если получится – две, но мне придётся написать Вегарту. От него добра не жди. Он и слушать не станет ни тебя, ни меня, ни Комира. Так что давай, сынок, соберись и покоряй.
Закивав, я с шумом выпустил воздух через нос.
Легко сказать. Но...
– Знаешь, я не желал сближаться с Астрид. Считал, что ей с таким уродом, как я, – он указал на свои шрамы на лице, – не по пути. Я бегал от неё, душил свои чувства, даже обещал ей супруга найти. И знаешь, она просто прижала меня к земле и сказала, что я её. Это к чему... Если бы я тогда благородно отпустил её, оттолкнул от себя, то причинил бы боль ей и уничтожил себя. Это принесло бы одни страдания. Так что, сынок, порой только грязной игрой и можно чего-то добиться. Я никогда не учил тебя благородству. Увы, оно, как правило, ведёт к поражению. Каким я учил тебя быть, Льюис? Каким?
– Хитрым, – я кивнул, – изворотливым, неуловимым.
Он поднял указательный палец:
– Другие, мальчик мой, на троне не удержатся. Свои же сожрут благородного такого. Ты помнишь, что случилось со вторым наследником империи, с тем, чьё имя ты носишь? Вот он был благороден до мозга костей и считал, что выступить против брата, пусть и тирана, недостойно. Ты помнишь, чем он заплатил?
– Да, – я кивнул, набрав полную грудь воздуха, – да, я никогда не забывал об этом.
