Текст книги "Пари на императора драконов (СИ)"
Автор книги: Мария Лунёва
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 35 страниц)
Глава 28
– Юниль, что делать? – в голосе Киана я чувствовала тревогу.
– Генерал Ярвен, зови его.
Орин кивнул и, быстро перемахнув через ограждение, побежал в сторону замка. Остальные расходились, чтобы не задерживать его.
– Комир! Боги, Комир! – с другой стороны площадки к нам стремительно пробиралась Аделия. – А ну, расступились!
Она бойко распихивала здоровенных молодых мужчин. Подойдя к рингу, зыркнула на веревку, преграждающую ей путь... Нет, платье, как я, задирать не стала.
Щелчок – и по периметру сгорело все.
Фыркнув, она через мгновение уже стояла рядом со мной.
– Что ждать генерала, к лекарю его нужно, – присев, она с нежностью пригладила светлые волосы медведю. – Его ранили? Что произошло?
– Видение, – шепнула я, глядя, как расширяются ее глаза. – Ему больно, Аделия. Что бы он ни увидел, ему там будет мучительно больно.
Ее нижняя губа дрогнула. Потянувшись, она обняла нашего провидца со спины.
– Бедный ты мой. Это не дар, это проклятие, – она легонько коснулась губами щеки медведя. Он вздрогнул и выдохнул. – Я внешне орина, но кровь мамы во мне сильна. А леры почти не чувствуют истинных. Мне бы за счастье было – найди во мне пару такой сильный фер, как ты. Все у тебя, Комир, будет хорошо. Знать бы, где и когда тебе будет больно. Я бы примчалась туда и своими руками удушила всех твоих врагов.
Медведь дернулся, и его снова затрясло. Он замычал. Натужно, зарычал от боли. Его руки тянулись к Аделии. Он схватил подол ее платья и сжал. Дернулся как от хлёсткого удара. На лбу мгновенно проступила испарина.
Снова жутко замычав, Комир завалился на спину. Он был настолько тяжел, что мы вдвоем с Аделией не могли его удержать. Тело огромного воина пробивала крупная дрожь. Он откинул голову и снова уставился в небо, открыв рот, безмолвно закричал.
– Нет, – Аделия трясущейся рукой пригладила ему волосы. – Ты мой хороший.
Она чуть сдвинулась и потянула его голову на себя, уложив на свои бедра. Гладила при этом, как ребенка.
– Где и когда это будет, Комир? – она обняла его, прижимая к себе. – Юниль, да что это? За что ему такие видения?
Я пожала плечами, чувствуя, как у самой на глаза слезы наворачиваются. Медведь резко дернулся и обмяк.
– Комир, сынок, – вскинув голову, я увидела генерала Ярвена, он разве что не бежал. За его спиной обнаружился собственно Киан и неожиданно Льюис.
– Юниль, что с ним? – генерал опустился на колени рядом с сыном. – Видения!
Он и сам все понял. Побледнел.
– Ненавижу, когда это происходит. Он что-нибудь писал на своей доске?
Услышав вопрос, покачала головой.
– Сказал, – облизав нижнюю губу, выдохнула, – жаловался, что ему больно.
– Жди беды, – генерал Ярвен обтер лицо ладонью.
– Его нужно отнести в комнату, – над нами навис Льюис. – Видение или нет, а парню не понравится, что столь многие видели его слабость.
– Это не слабость! – процедила я. – Это сила. Какую смелость нужно иметь, чтобы смотреть на грядущую боль и не скулить. Не слабость это, – натурально прорычала.
– Юниль, те, кто знают Комира, с тобой согласятся, остальным видеть его таким не нужно.
Льюис покачал головой, пресекая дальнейшие попытки возразить.
– Ты прав, – закивал генерал. – Поднимаем его и уносим.
– Мне помочь? – Киан все так же выглядел немного растерянным.
– Найди мою дочь, сынок. Дару. Она целительница. Сможет его хотя бы погрузить в сон.
Он кивнул и растаял в толпе любопытных зевак.
... Генерал Ярвен и Льюис, закинув руки Комира на свои плечи и придерживая его за торс, тащили бедолагу в комнату. Медведь еле передвигал ногами. Он вообще выглядел так, словно схватку не на жизнь, а на смерть перенес.
Жуткое зрелище.
– Я ей даже завидую, – тихо прошептала Аделия, плетясь рядом.
– Кому? – не поняла я.
– Той, которую он своей назовет, – она прикусила нижнюю губу и оглянулась, словно боялась, что нас подслушают.
– Аделия, он младше тебя, – напомнила я.
– И что? – она вопросительно приподняла бровь. – Это не отменяет того, что Комир уже сейчас обладает чудовищной силищей. Я уже несколько дней хожу к площадке и вижу, как он сражается. Мне везет попадать именно на его схватки. Он силен, красив, умен, – она вздохнула.
– Осторожнее, лера, он перевертыш. В его жизни будет только одна женщина. А твоя любовь рискует остаться непонятой, непринятой, и что еще страшнее – неразделенной.
– Да я все понимаю, – она улыбнулась. – Но он такой... мечта просто, а не мужчина. Но... Отец желает отправить меня к пустынникам. Он полагает, что леры как невесты приглянутся местным правителям.
– Договорной брак? – я даже как-то удивилась.
– Нет, – она покачала головой. – Ты что, мой папа никогда на такое не пойдет. Мужем моим станет истинный, но говорят, оталы более мягкие в плане избранных. Легче находят пару среди иных рас. Он очень переживает, что я магией в маму, боится, что достанется грубый муж.
– А оталы у нас с каких пор мягкие и пушистые? – я скривилась.
– Они мягче в плане истинности, потому что везет им реже с ними. Чаще ведь ведьмы женами становятся.
– Ленивые потому что. Нет бы зад от трона поднять и поискать. Мягче они, как же. Проходимцы, на горбах бедных ведьм в счастливую семейную жизнь въезжающие. А вообще, Аделия, приезжай к нам на Север. У моего дядюшки такие перевертыши служат. М-м-м, закачаешься. Найдешь там среди них пару. Генерал Хэил будет доволен.
Она улыбнулась и снова взглянула на Комира.
– Звучит заманчиво.
Так перешептываясь, мы поднялись на третий ярус замка. Навстречу нам попадались знатные орины и лерды, но мужчины быстро убирались с дороги императора. И что странно, ни один не пожелал занять его место и тащить Комира наверх.
Наверное, потому что Льюис не был бы рад такому предложению. Все же где-то он остался тем самым пареньком, что строил наравне со всеми дома и сараи в нашей деревне.
Все же есть там что-то в его душе, что не испортила власть и роскошь.
В комнате нас уже ждала бледная Дара. Она, не глядя на остальных, быстро расстелила постель, и стоило уложить в нее медведя, принялась спешно стягивать с него сапоги.
Я в этот момент лишней себя ощутила. Видимо, Аделия тоже.
Мы развернулись и попытались тихо удалиться, но услышали за спинами сдавленное мычание. Комир заметался на постели и протянул к нам руку.
Это было так странно. Но, переглянувшись, мы поспешили к нему и присели рядом. Он выдохнул и успокоился.
– Сколько было видений? – кадык генерала Ярвена дернулся.
– Два, – тихо ответила я. – В первом он жаловался на боль, от второго его так трясло, ломало просто.
– И вы были рядом? Обе?
Снова переглянувшись с Аделией, сдавленно кивнули.
– Больно, – повторил он. – А кому было больно, Юниль? Ему или тебе? Чью боль он чувствовал?
Услышав вопрос, Льюис вскинул голову и уставился на Комира. Рука провидца дрожала. Он пытался пальцем нарисовать что-то на простыне.
Глава 29
Время во дворце тянулось до странного медленно. Возможно, впервые я столкнулась с тем, что нет обязанностей. Вроде отдохнула в безделье, а дальше...
А дальше я откровенно маялась.
Дома все было не так. Отец с детства учил нас ответственности. Даже младшие сестренки уже отвечают за кормление щенков в псарне, за то, чтобы котята на кухне не разбегались, да и за то, чтобы огород при кухне вовремя поливали.
Да не абы какие великие дела, но это приучает к порядку.
Никто в родном поместье у нас не ленился. На моей ответственности уже пару лет, как были теплицы, а еще розарии. Я следила за тем, чтобы в деревни вовремя отвозили мешки с собранными лечебными травами. И, не приведи боги, где-то зараза заведется и нечем будет лечить, папа с меня спросит как положено.
Так хвоста накрутит, что впереди того обоза с лекарственными сборами бежать буду!
А тут выходит... что и делать нечего.
Стыдно признаться, но, намаявшись, я уже мысленно весь императорский сад переделала. И первое – это убрала бы театральную сцену подальше от окон.
Безобразие.
С утра там слуги стучали молотками, совершая мелкий ремонт. Гул голосов, крики, скрип колес телег, в которых подвозился строительный материал.
Но и это не все! Ближе к полудню появились актеры, вечером же ожидалось театральное представление. Они крепили декорации, репетировали, и все на моих глазах.
Ну какой тут уже интерес, когда тебя за день это все так достанет, что к заходу солнца уже будешь желать одного – испепелить и сцену, и сад, и дворец!
Раздражало все.
Забравшись в гардеробный шкаф, я выбирала себе платье на вечер. Что-нибудь плотное с длинным рукавом, чтобы не замерзнуть...
Но...
В дверь постучали. Не думая, я громко крикнула:
– Входи! – ожидая или Аделию, или Комира.
Нет, ну там мог быть еще и Олсен, но вряд ли. Он меня сопровождать в сад будет только вечером.
Я двигала вешалки, готовая высказать все чересчур озабоченной приличиями матушке. Ну ничего достойного. Все какое-то детское, закрытое, с пуговичками до самого подбородка...
– Мне нужен другой гардероб, – выдохнула я не оборачиваясь. – В этом я выгляжу просто ужасно!
– Не соглашусь, – раздалось негромко над самым моим ухом. – Ты в любой одежде выглядишь восхитительно.
Испугавшись, я крутанулась на месте, оступилась, схватилась за висящие платья и вдруг оказалась в объятиях Льюиса.
– Осторожнее, – уже куда громче воскликнул он. – Юниль!
– Ты... Нет, ты... – я пыталась собраться с мыслями. – Да кто тебя впустил!
– Ты! – он улыбнулся. – Забыла?
– А-а-а, – я моргнула и тут же почувствовала жар, идущий от его руки, обнимающей мой стан. – Отпусти!
– Но ты упадешь, – он улыбнулся.
– Нет, я стою на ногах.
– Не верю, – и такой невинный взгляд.
– Император!
Поморщилась, его глаза злостью так и вспыхнули. Но мне все это было нипочем.
– Император, – повторила я обращение, – немедленно уберите свои руки и вспомните, чья я дочь! Где ваше уважение?
– Юниль, ты серьезно? – он приподнял бровь.
Ну надо же. И правда, правила игры сменились. Теперь он делал вид, что не было между нами его холода и отрешенности. Показалось мне!
– Какой ты двуличный, – не удержалась. – А если сейчас еще обоз с непроверенными оринами подвезут? Бросишь меня и побежишь их на истинность проверять?
– Нет, – он качнул головой. – Не побегу. Единственная женщина, которая меня когда-либо волновала, сейчас в моих объятиях.
– Лжец! – выдохнула и вырвалась. Правда, пришлось чуть ли не в шкаф залезть при этом. – Зачем ты явился?
– Поговорить, – он не сдвинулся с места.
Пришлось бочком выбираться из своего же гардероба.
– О чем?
Он не спешил продолжать разговор. Наблюдал за мной, как будто изучал. Наверное, продумывал, как меня к себе привязать, чем заманить в свои сети. Вот правильно я стольким молодым мужчинам головы морочила, опыта набиралось. Чтобы вот сейчас уши не развесить и не побежать, как овечка на привязи, в храм.
А то их «люблю» и «моя» быстро может вылиться в «забейся в угол и детей рожай». Да побольше!
– Льюис, ты, конечно, правитель, но... не испытывай мое терпение.
– М-да, Юниль. Как была дерзкой малышкой, так и осталась.
– А чего ради с таким папой я должна была учиться пресмыкаться? Мне не по статусу. Выше моего отца только дядя Руньярд и император Айдан. А я у него всегда в любимицах ходила. Считай, что твой старший кузен мне за дядюшку некровного. Поэтому повторюсь – что ты забыл в этой комнате и о чем собрался вести разговоры?
– О представлении, конечно. Место в первом ряду рядом со мной свободно.
– Так усади туда Сабрину, не просто так же ты ее сюда привез. Я здесь при чём?
Прищурился, ноздри раздулись. Не понравился мой ответ. Совсем не то он желал услышать.
– Я хочу, чтобы там сидела ты! – четко произнес он.
– Ну, мы с Олсеном, конечно, не против занять места в первом ряду. Но боюсь, подданные твои не поймут, чего ради ты уступил нам столь удобные кресла.
– Олсен! – в глазах Льюиса появилось темное пламя. – Я так понимаю, он меня здесь опередил?
– Не хочу вас огорчать, император, но он вас везде обогнал. И заинтересовал, и искренностью подкупил. Настойчивостью покорил.
– Откажи ему!
– Чего ради? – заинтересованно уставилась на него. – В отличие от кое-кого, я не бегаю от одного к другому. И не ищу, с кем мне проще и выгоднее. Не подошла одна, так вон же дочурка наставника. А сойдет пока. Чего уж... Не морочь мне голову, Льюис Темный! Я твоей не буду!
– Будешь, – выдохнул он зло.
А после развернулся и, не прощаясь, вышел вон.
Разве что дверями не хлопнул.
Нет, ну а чего хотел? Чтобы я бежала по лестнице, теряя туфли, к Олсену и в лицо ему говорила, что он, конечно, замечательный, но вон тот император – партия выгоднее, чем он.
Но если вдруг не выйдет, то я обязательно к нему в дамы вернусь. А пока пусть стоит в сторонке отвергнутый и ждет моего внимания.
Я от злости аж фыркнула. До такой низости уж точно не опущусь.
Сказала, иду с Олсеном, значит, так и будет.
Гордость и достоинство терять нельзя!
Глава 30
Остаток дня выдался просто отвратительным. Как-то уже всё равно стало, как выгляжу. Поэтому, достав персиковое закрытое платье, оделась к положенному времени и, присев на кресло, принялась ждать.
Волновалась ли я?
Нет, скорее злилась.
Даже отец не позволял вот так диктовать мне условия. С кем и куда идти... немыслимо...
В дверь постучали. На сей раз опрометчиво громко кричать: «Войдите!» – не стала. Мало ли кого там принесёт.
Подойдя, отворила и невольно улыбнулась. Сначала показался маленький букетик нежных лиловых цветов, а после и сам ухажёр.
– Олсен, – улыбка тут же коснулась губ. – Ты действительно умеешь сделать приятно.
– У меня был пример перед глазами. Отец любит дарить матушке цветы. А она всегда принимает их с тихим восторгом. Эта привычка передалась и мне. Я не могу допустить, чтобы моя дама спустилась в сад с пустыми руками.
Приподняв бровь, я кивнула.
Ну вот, как тут не сравнишь?
Один заявляется с требованием и пытается подкупить на статусное место рядом с собой, а второй приносит простенькие цветы, но при этом становится так приятно. Но... тут же закралась мысль: родители Льюиса погибли, когда он был ещё совсем ребёнком. Не было у него перед глазами таких вот примеров.
– Благодарю, – я поднесла букетик к лицу и вдохнула.
Улыбнувшись, вышла из комнаты и взяла этого галантного дракона под руку.
... Сад встретил нас гулом людских голосов и ночных звуков. А ещё журчанием воды в фонтане. Сцену специально установили рядом с ним, чтобы было хоть немного прохлады. Вокруг росла живая изгородь высотой мне по пояс, она отделяла этот уголок от остальной территории.
Создавалась некая иллюзия зелёной комнаты в саду.
В центре ну, собственно, та самая сцена, которую я мечтала испепелить с самого утра. Тяжёлые бордовые кулисы подрагивали, за ними явно передвигались актёры.
– Здесь довольно мило, – как-то без особого энтузиазма пробормотал Олсен. – Светло. Магические фонари удачно развешали с двух сторон, подсветив выход на аллеи.
– Да, – я кивнула, – ярко светят, захочешь удрать – не заблудишься.
Услышав меня, он поджал губы и всё же хохотнул.
– Умоляю, скажи, что ты не слишком-то любишь представления.
– Тебе честно, Олсен? – я сделала вид, что задумалась. – Всегда смотрела смирно только потому, что после папа выдавал мне сахарных петушков. А так ненавижу лицедейство.
Он шумно выдохнул.
– Как насчёт последних рядов?
– Ближе к выходу, – я покосилась на проход в аллейки. – Согласна.
Не сговариваясь, мы шагнули к рядам, расположенным ближе к восточной аллее.
В воздухе витал дивный аромат цветов. Музыканты негромко играли на флейтах, создавая у гостей нужное настроение.
Шелестела листва, с которой озорничал лёгкий вечерний ветерок.
Приглушённо велись беседы.
И вроде всё так романтично, и мужчина рядом правильный и... Я тяжело вздохнула.
Не мой...
Взгляд всё время устремлялся вперёд, на первый ряд, на широкие кресла в самом центре.
Скоро явится Льюис и сядет на одно из них.
Сердце странно заныло.
Почему нельзя, чтобы всё было как когда-то? Простая деревня, костры на главной площади и весёлые гуляния. Я помнила, как учила его танцевать, держа за руки. Как счастлива была. Смотрела в его тёплые карие глаза и не понимала, что значит будущий император.
Стало так горько и больно.
Я хотела вернуться туда и снова ощутить тепло рук Льюиса.
– Ты грустишь, Юниль, – услышав голос Олсена, вздрогнула. – Холодно?
Поднявшись, он скинул с себя сюртук и, не спрашивая, заставил накинуть его себе на плечи.
– Спасибо, – пробормотала я.
Мысли снова вернулись к этому орину. А смогла бы я искренне и глубоко полюбить его...
Умом понимала, что да, но душа... Сердце... Не было в нём места.
Его занял другой.
Я и вовсе прикрыла глаза, чувствуя себя несчастной, обманутой.
И винить-то некого.
Сама придумала образ Льюиса, сама в него поверила. А теперь только и остаётся, что хлебать горькое разочарование ложкой.
Музыка стала громче, гости оживились. Молодые орины и леры активнее замахали веерами.
Повернув голову, я натолкнулась на внимательный взгляд входящего в «зелёную комнату» сада императора Льюиса. Он был зол. За ним шёл генерал Ярвен, тоже не в самом хорошем расположении духа.
Появились и Дара с Сабриной.
Я невольно искала взглядом и Комира. Но нет. Представление он пропустил.
Не видно было и Киана.
– А где же ваш брат? – спросила у Олсена, лишь бы нарушить неприятное молчание.
– Он ненавидит представления, – усмехнулся орин. – И его сюда разве что только истинная и способна была бы заманить. Ты нервничаешь, Юниль. Дело в императоре? Я не мог не заметить его явный интерес.
– Когда-то мы были друзьями, а теперь он просто несёт за меня ответственность.
– Ну да, – Олсен криво усмехнулся, видимо, мои слова его ни в чём не убедили.
... Представление началось. Через несколько минут стало понятно, что действия разворачиваются в драматическом ключе. Дамы охали и ахали. Мужчины всё больше смотрели в небо.
Император же сидел с прямой спиной. Кресло рядом с ним пустовало.
Странно, но сейчас он казался мне таким одиноким.
Нет, он не смотрел на сцену. Скорее куда-то себе под ноги. О чём-то думал. Опущенные плечи, угрюмый вид.
Мне было больно видеть его таким.
Тяжело.
Я покосилась на выход.
Вечер был окончательно загублен.
– Ты хочешь уйти? – вопрос Олсена мог быть той ниточкой, которая избавила бы нас всех от страданий.
Но я покачала головой и сделала вид, что смотрю на представление. Сама же рассматривала Льюиса.
В какой-то момент он резко обернулся, поймал мой взгляд и улыбнулся. Так открыто, что в груди заныло.
В этот момент рука Олсена опустилась на моё плечо.
Льюис замер и словно заледенел. Его взгляд сместился и стал таким лютым, что я дрогнула от страха.
– Да, лучше уйти, – выдохнула и, не дожидаясь ответа от Олсена, поднялась.
– Ненавижу драму.
Развернувшись, я пошла в сторону выхода на аллею.
При этом не оборачивалась. Мне было всё равно, следует за мной орин или нет.
Глава 31
Аплодисменты... Где-то там. Вроде и близко, но в то же время далеко. Представление было окончено.
– Хм... – бредущий по дорожке рядом со мной Олсен обернулся. – И даже на бис не кричат.
– И хвала богам, – проворчала в ответ.
– Ты совсем печальная, Юниль. Киан рассказал мне о Комире, говорит, было видение.
– Да, – я с радостью ухватилась за предложенную тему. – Ему стало плохо прямо во время спарринга. Но он так и не сказал, что именно видел. Генерал Ярвен полагает, что это связано со мной и с Аделией.
– С тобой... – Олсен, казалось, задумался. – Если не сказал, значит, знать не стоит. Он и мне так и не признался об истинной. Указал на тебя и написал – очень горячо. Вот прямо так, дословно.
Услышав такое, я даже остановилась.
Взглянула на орина. Как следует, прислушалась к себе. Ничего не дрогнуло, но все же...
– А мне написал, что истинный у меня уже есть...
– Ну, полагаю, нам стоит гулять подольше. Ночь, звезды над головой... Птички поют...
– А если мы неправильно поняли его намеки? – все же уточнила я.
– А что мы при этом потеряем, Юниль? – он аккуратно поймал мою руку и, поднеся ее к губам, оставил поцелуй на костяшках пальчиков. При этом его глаза превратились в два кусочка льда. – Порой любовь приходит не сразу. Она разгорается, как медленное пламя. И я точно не откажусь от шанса устроить в своей судьбе кострище.
Я снова прислушалась к своим чувствам. Приятно, но...
Снова аплодисменты...
Я обернулась в сторону сцены. Она проглядывалась за стройным рядом деревьев.
На дорожке появились и другие пары.
Дамы выгуливали свои наряды, на мне же было скромное безобразие. Нет, ну чем маменька думала, собирая мне гардероб?
Показалась и Дара с Сабриной. Их сопровождал генерал Ярвен. Они тихо о чем-то беседовали, но было видно, что отец Дары хмурится. Как только мы с Олсеном попались ему на глаза, он резко свернул и повел девушек к нам.
Я слегка смутилась.
– Так, – голос генерала мягким не был. – У меня сын лежит пластом и отказывается говорить, что там было в его видениях. Чего ждать и с какой стороны неясно. Чтобы мирились и гуляли вместе. Вам понятно? Меня ваши женские выкрутасы не касаются. Прости, Юниль, но я обещал твоему отцу смотреть в оба и не выпускать его девочку из виду. Вы меня поняли. Все трое.
– Но, папа... – пробормотала Дара.
– А тебе брат прямо сказал от Юниль ни на шаг, что ты не поняла, дочь? Сабрина, – услышав свое имя, орина вытянулась в струнку и замерла. – Чтобы друг у друга на виду. Олсен, присмотри за ними во время ужина.
Орин кивнул, не смея отказывать.
– Вот и хорошо, – оставив девушек, генерал развернулся и направился в сторону замка.
– Что с Комиром? – прямо спросила у Дары, не переходя на любезности.
– Лежит, – выдохнула она. – Смотрит в потолок и ни на кого не реагирует.
– И он один там?
– С Аделией, – как-то зажато пробормотала Сабрина.
Я сделала вид, что не слышу ее. Хотя...
Повернувшись, усмехнулась:
– А твою сестрицу нашли?
Она смутилась, покачала головой и уставилась куда-то себе в ноги.
– Ну вот как найдут, жду тебя, – сделав шаг вперед, шепнула ей практически на ухо. – Послушаю, как ты извиняться и лебезить будешь. Думать нужно было раньше, кому дорогу переходишь, дорогуша.
Она подняла на меня взгляд и вдруг улыбнулась открыто и как-то лукаво:
– А Комир сказал, что я молодец, – выдала она. – Так что, еще посмотрим, ведьма.
В ее глазах на мгновение вспыхнула тьма.
Такая знакомая. Я моргнула, не понимая, как это.
Орина ведь.
Чистокровная орина и никак иначе.
Но...
Я отошла от нее.
– А я все надеюсь, что вы успокоитесь и поговорите, – пробормотала Дара, – но, видимо, не сегодня. Ладно, отец сказал рядом, значит, рядом.
– Ага, – я кивнула, – вы на одной стороне дорожки, а мы на другой.
– Девочки, – попытался вмешаться Олсен, но, поймав на себе сразу три возмущенных женских взгляда, умолк и демонстративно уставился в небо.
А нечего лезть в женские дела.
Сами разберемся.
... Мы гуляли. Повсюду были слышны громкие обсуждения игры актеров, декораций, костюмов... Немного тише говорили о политике и торговле. И совсем шепотом о том, что император Льюис совсем не смотрел на сцену. Что все представление просидел не двигаясь.
И меня это терзало.
Я пыталась найти его в толпе. Но... Льюис ушел.
Олсен о чем-то мне рассказывал, я кивала, стараясь не упускать нить его повествования. Но весь этот вечер стал мне в тягость.
Хотелось в комнату, в постель, накрыться одеялом.
А еще лучше домой, к матушке. Чтобы услышать от нее совет. Чтобы объяснила мне, почему так больно в груди.
Что происходит со мной.
Откуда эта горькая печаль, глухая и яростная.
– Юниль, ты меня слушаешь?
Повернув голову, я кивнула Олсену и улыбнулась.
– Пойдем на ужин, а после я отведу тебя в комнату, – его взгляд стал серьезным. – Похоже, ты устала. Не нужно было нам вообще сегодня идти сюда. Ты переживаешь за Комира?
– Он понял все по-своему, и я не стала отрицать.
– Он мой друг, и ему плохо. Конечно, я переживаю за него.
В этот момент я даже не лукавила.
... Ужин выдался спокойным. Немного паштета из фазана, холодная дичь и бутерброды с ломтиками форели. Олсен не лез ко мне с расспросами, не старался развеселить или поднять настроение. Он оказался тактичным и понимающим.
Таким, каким должен быть идеальный мужчина. Я пристально рассматривала его. Пыталась представить нас вместе. Какие его губы – мягкие или твердые... А поцелуй...
Я попыталась вообразить, как Олсен касается моего рта, вот только видела перед собой не его...
Вкус поцелуя другого мужчины меня интересовал и будоражил. И это было так унизительно.
Нужно просто решиться и коснуться губ Олсена, чтобы навсегда прогнать все нелепые мысли. Чтобы остался только он.
Ну а почему бы и нет?
Раз Комир сказал, что истинный уже есть, значит, дам ему шанс.
Выдохнув, я улыбнулась дракону.
