Текст книги "Пари на императора драконов (СИ)"
Автор книги: Мария Лунёва
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 35 страниц)
Глава 14
Юниль Вагни.
Открыв глаза, уставилась на кресло. Его там не было, и, как ни странно, я ощутила лёгкое разочарование. Вздохнув, повернулась к окну.
Сумерки...
Солнце медленно заходило за кроны деревьев.
Потянувшись, ощутила лёгкую боль чуть выше глаза. Подняв руку, скользнула по тому месту, куда прилетела та самая ветка.
И всё же я так и не понимала, почему забыла Льюиса.
Мне легко было называть его по имени, и это о многом говорило.
Да и чувство... Ощущение, что рядом чужак, проходило.
Зевнув, всё же села. Сомкнула и разомкнула веки.
Вроде бы и спала, а такая усталость. Тело ныло. Так бывало, когда слишком долго лежишь в постели, например, когда болеешь.
Нехорошие ощущения.
Встав на ноги, размялась и отправилась в гардеробную. В прошлый раз я как-то не присматривалась, зато сейчас увидела незнакомые мне просто роскошные наряды. Особенно привлекало внимание платье цвета спелой вишни. Яркое, сочное. И такое...
Протянув руку, коснулась подола, и тут же в голову словно врезалась иная картина. Я в примерочной, а передо мной стоит блондинка и старается втиснуться в жутко нелепое синее платье.
«Почему ты такая жалкая, орина Ордо?»
Я дёрнулась. Странное впечатление. Это было воспоминание о том, о чём напрочь забыла.
Жалкая... Да, весьма подходящее слово.
Взяв домашнее платье, отправилась в купальню. Она была удачно отделена от основных комнат и прекрасно оборудована. Большая купель с отверстием для слива. В такую, если заберёшься, можно сидя скрыться и с головой. Две бочки поменьше. Ну и отдельно широкая невысокая лохань. Именно к ней я и поспешила.
В родном поместье купальни располагались рядом с банями в отдельных строениях. Мы с сёстрами любили понежиться в чанах.
Воспоминания о родном доме вызвали грусть.
Проверив, нет ли там нигде императора, быстро поставила на лавку ведро с прохладной водой. Скинула с себя одежду, собрала волосы на затылке, чтобы не замочить, и забралась в лохань.
Мылась очень быстро. Как будто у генерала нормативы сдавала. Мыло, ветошь... И раз... два... три.
И всё время прислушивалась – не идёт ли кто.
Но пока было тихо.
Закончив, выбралась и, скользя по полу, схватила широкое длинное полотенце. Завернувшись в него, выдохнула.
И тут же напряглась, услышав звуки. Мой взгляд заметался.
Откуда? Из моей комнаты? Император ко мне явился?
Снова неясный шум. Я покосилась на чистое платье и нижнее белье. Вот начни сейчас одеваться, он ведь заявится. Непостижимым мне образом поймёт, что к чему, и возникнет передо мной несокрушимым драконьим изваянием.
«Истинный» – я хмыкнула.
Такой был мне не по зубам.
Впервые в жизни я робела перед мужчиной.
Дожила честная тёмная ведьма! И тебя в бараний рог скрутили. Собственные панталончики на зад боишься надеть.
Но нет, таки надела, правда, очень быстро. А вот размотаться и впорхнуть в платье не рискнула.
Осторожно, на цыпочках, пошла в сторону своей комнаты. Замерла в проходе и выглянула.
– И что там? – раздалось сзади над самым ухом.
Взвизгнув, развернулась и, как папа учил, размахнулась, чтобы зарядить кое-кому в глаз.
Но нет, руку перехватили.
Льюис смотрел на меня, еле сдерживаясь, чтобы не захохотать.
– Ты... – зашипела я, чувствуя, как магия выходит из-под контроля. – Ты что, смерти моей хочешь?
Смеяться он разом перестал. Выдохнул и вдруг, схватив меня за плечи, притянул к своей груди.
– Жизни я хочу, Юниль. Хорошей и светлой. В спокойствии и любви. И чтобы доверять мог тем, кого семьёй называю. Да не выходит.
– Ты о чём? – положив руки на его грудь, хотела оттолкнуть, но что-то помешало, вместо этого я нагло оценивала, насколько тверды его мышцы.
– Неважно, о чём я, – он обнял меня сильнее. – И всё же, почему ты кралась в свою комнату?
– А не понятно? – приподняла бровь. – На тебя боялась натолкнуться. Я, если вы, император, не заметили, в полотенце.
– Заметил, – он важно кивнул и оценил. – Хочешь погулять? Парк, малина... Была у нас с тобой волшебная ночь, я бы хотел её повторить.
Замерев, я пыталась сообразить, о чём это он.
– Волшебная, – шепнула. – И что же там было такого примечательного?
– Ты и я наедине... Я так долго ждал простой возможности прогуляться рядом с тобой. И в ту ночь наконец получил такую возможность. Мы гуляли, и я собирал для тебя малину. А после долго стояли на берегу озера и разговаривали. Мне жаль, что ты не помнишь это... Безумно жаль.
Я прислушалась к себе... Где-то в подсознании скользнули неясные образы. Водяные лилии, сладкий вкус во рту... И лёгкая горечь...
– Ну так как, Юниль? Повторим?
В его голосе было что-то такое, подкупающее.
Я не помнила его.
Не помнила своего истинного, но между тем отчего-то действительно захотелось отправиться с ним поздним вечером неведомо куда.
Снова неясная картинка в голове. Ночь, дождь и густая тьма над нами, не пропускающая холодные капли.
Моргнув, я подняла голову и уставилась на дракона.
– Дождь, – пробормотала. – Ты и я... А ещё...
Он просиял. Столько счастья появилось в глазах мужчины.
– Да, – он обхватил моё лицо ладонями. – Да, Юниль. Ты помнишь? – он заглядывал в мои глаза, будто искал в них ответы.
– Только дождь, – пробормотала.
– Ну, уже что-то, – радость его поутихла. – Я выйду, а ты одевайся. Вечером прохладно, не забудь накинуть на плечи плащ. Я вернусь, как ты будешь готова.
– И как же ты узнаешь, что я одета? – улыбнулась.
Взяв мою ладонь, он прижал её к своей груди.
– Я узнаю, – выдохнул. – Я слышу тебя, Юниль. Ты вернулась ко мне... так что я узнаю...
– Связь? – я была заинтригована.
– Ты моя истинная, и это не изменить никому...
... Парк поразил обилием спелых ягод. Бедный император, стараясь мне угодить, забирался в колючие заросли, чтобы достать малину послаще. Я же рассматривала его, изучая. Да, красив. Силен...
Поймав его взгляд, вдруг смутилась.
– Ты хорошо себя чувствуешь? – он протянул мне очередную порцию ягод.
– Ещё бы, и с лакомством, и без единой царапины, – покосившись на его покрытые царапинами руки, усмехнулась.
– Всё ради тебя, – он, точно медведь, вылез из малины и попытался стряхнуть с сюртука мелкие веточки... наивный дракон.
– Это теперь только на тряпки, – хохотнула я и пошла дальше.
– Всё ради тебя, – император вздохнул и поспешил следом.
Тропинка сужалась, а я всё не понимала, куда же меня ведут и зачем.
Ночь. Луна в небе светит. Трели птиц и тихий шелест ветра. А я с практически незнакомцем бреду в непонятные заросли.
И главное, зачем?
Тяжёлая рука легла на мою талию.
– Ты притихла, Юниль. Это странно, когда ты так мало говоришь.
– У-у-у, – я покосилась на него. – Ну, раз ты настаиваешь на беседе, то всё хочу спросить: ты сообщил моему отцу о ранении? Когда он или матушка прибудут сюда за мной?
Льюис быстро провёл кончиком языка по нижней губе и прищурился.
В груди кольнула тревога. Странная... Вроде и моё чувство, а вроде и... чужое.
– Льюис, ты написал письмо отцу? – я повторила вопрос, хотя и догадалась, какой будет ответ.
– Нет. И не собираюсь это делать.
– Но почему? – я схватила его за руку. – Как ты мог умолчать о таком?
– Потому что Вегарт не желает отдавать тебя мне, – лицо императора исказил гнев. – Никогда не хотел! Я много раз просил заключить между нами договорной союз. Но он раз за разом отказывал. Он сделал всё, чтобы разорвать между нами все связи, даже дружбу. Это с его лёгкой руки я стал тебе чужим. Много лет я не видел тебя. Знал, как ты растёшь, со слов других. И даже после того, как он всё же привёз тебя сюда, Вегарт Вагни нашёл способ не позволить мне добраться до тебя. Он меня предал... Предал!
Последнее слово он будто выплюнул.
Император передёрнул плечами. На него в этот момент смотреть было страшно.
– Я доверял ему безоговорочно. Считал частью своей семьи. Как дурак, готов был ради него голову сложить, а он меня предал... – выдохнув, Льюис закрыл глаза.
В моей груди разлилась боль.
Я не знаю, что мною двигало, но, сделав шаг, обняла этого огромного дракона.
– Если отец что-то и делает, то всегда неспроста. Успокойся.
Он мгновенно стиснул меня в своих руках, притягивая ближе.
– Вегарт хотел отнять тебя у меня. Отдать другому... Он знал, что ты моя истинная. С самого начала знал... И так жестоко предал...
– Перестань, – мне было неприятно такое слышать. – Я ведь здесь с тобой.
– Пока здесь, Юниль, – выдохнул он, уткнувшись в мои волосы. – Но как только ему станет известно о твоём падении, он воспользуется этим, примчится и отберёт тебя. Без права увидеть снова. Он уничтожит меня. Но я не понимаю, за что? Что я сделал ему?! Это больно, Юниль, когда нож в спину вонзает тот, кому ты слепо доверяешь. Это безумно больно!
Его слова вызвали горечь и отторжение.
– Отец не предаст того, кем дорожит, – пробормотала я и подняла голову. – Возможно, ты не так всё понял.
– А уж куда понятнее, Юниль. Этот Олсен... Одобренный жених генерала. Я всё время думал, что же он наглый такой. Даже гнева моего не боится. Встревает между нами и откровенно надсмехается над тем, что ты моя истинная. А оказывается, ему на всё добро дал твой отец. Лично попросил присмотреть за своей кровинушкой и оградить её от меня. От меня, Юниль! Твоего истинного! И всё равно ему, что потом со мной будет...
– Ты обижен, – прошептав, я подняла руку и пригладила его волосы. Необычно мягкие, волнистые.
Дракон замер, в его глазах появилось нечто такое, что смутило. Ранимость. Правитель огромной империи стоял сейчас передо мной и смотрел, как на великое сокровище. Да он, кажется, и вовсе не дышал, наслаждаясь моей лаской.
– Олсен говоришь? – я вмиг представила молодого орина.
Блондин. Правильный такой, до скрежета в зубах.
Нет, ну... Что отец меня не знает? Да я же таких ухажёров за версту обходила. Скучно...
Снова взглянув на императора, улыбнулась:
– Нет, прости, Льюис, но... Мы очень близки с отцом, он не может не знать, что на орина Олсена я и не взгляну как на жениха. Ну, это же до невозможности занудно. Никакой интриги в отношениях. Только намёк дай, и всё... через час на пороге с брачными браслетами стоять будет. Что-то ты, правитель, не понял. Думай и разбирайся. А пока желаю видеть твоё озеро и ещё... Какие интриги бы ни плёл мой папа, а семья для него превыше всего. Я не помню, какое место в ней занимал ты, но прими как данность: если ты сможешь убедить меня в том, что мы действительно рождены друг для друга, то папочка будет бессилен что-либо сделать. Так что... озеро, император. И малину, – я высокомерно указала на куст.
Нет, ну не мне же платье портить.
Он улыбнулся. Его плечи опустились. Я даже и не поняла, как напряжён он был.
– Предательство есть предательство, Юниль, под каким соусом к столу его ни подавай. Вегарта я не прощу никогда. И единственное, что теперь нас будет связывать, – это ты. Но не более. Так не поступают... Ни о каком доверии между нами больше речи не идёт. Спиной к нему я не повернусь.
Поджав губы, я не стала продолжать этот разговор. Отец был сложной личностью. Многогранной. И уж секретов у него имелось не счесть.
И всё же я не верила, что он вот так предал бы того, кто заявил на меня права. И не важно, что император. Просто генерал Вагни придерживался строгих традиций и всегда говорил, что связь истинных – это то, на чём всё и держится.
И он бы никогда не стал предавать того, кто готов был стать для меня защитником и опорой. Я ведь ведьма. И не простая. Тьма... она выстужает душу, поглощает своего хозяина, год за годом... И только истинная любовь может сохранить тепло в душе.
Так что встретить тёмной ведьме единственного – дар Богов.
И чтобы папа вот так обрёк меня на стужу в сердце?!
– Ты не прав, Льюис. Я это точно знаю, но сейчас не место для споров. Хочу увидеть, что же за место у тебя такое особенное.
Он меня услышал и, крепко обняв, повёл вперёд.
Глава 15
Остановившись у темной водной глади, я испытала странный трепет. В голове словно зазвучали слова, смутные образы. Взглянув на Льюиса, прошла по берегу и снова замерла.
Тихо шумел камыш, его заглушали лягушачьи голоса.
Ветер поднимал мелкие песчинки и пытался бросить их мне в лицо.
Странное место. Красивое, но в то же время холодное.
– Мы были здесь, – шепнула едва слышно.
Я не помнила ничего, но в то же время чувствовала – все здесь знакомо.
– Да, Юниль, – Льюис остановился за моей спиной. – Я привел тебя сюда однажды, чтобы показать свое тайное место. И я все же надеюсь, что память вернется, а вместе с ней и каждое слово, что я произносил здесь.
Улыбнувшись, вскинула голову.
Он наблюдал за мной. Во взгляде, от которого замирала душа, по спине пробежали мурашки, и становилось так жарко в груди, нестерпимо жарко.
Подняв руку, он провел подушечками пальцев по моей щеке.
– Ты безумно красива, Юниль. В твоих глазах свет... Порой мне становилось так одиноко, что руки леденели. В такие моменты я закрывал глаза и возвращался в прошлое. В небольшую деревеньку. В ветхий домишко, к девочке, что стала центром моего мира. Я слышал твой смех, визги и просьбы защитить тебя от лютого врага из курятника. А после мы бежали в поле, потому что к вечеру ты должна была быть самой красивой на танцах. Бусы из красных ягод, венок из васильков на голову...
Я сглотнула, слушая его. Он осторожно развернул меня, при этом его ладонь гладила мое лицо. Льюис разглядывал, будто изучал. Столько трепета во взгляде, восхищения...
– Порой я задумывался, почему боги позволили мне найти тебя еще дитем. Почему? Между нами родилась крепкая дружба, Юниль. Я не чувствовал ничего иного, кроме желания защищать ценой жизни. Опекал, спасал каждый раз, как ты устраивала очередную переделку... А потом понял. Ты вернула мне то, чего у меня никогда не было, девочка. Детство. Рядом с тобой я смог почувствовать себя мальчишкой – беззаботным и свободным от всего. Я носился в поле, подгоняемый ветром, лазил на деревья, чтобы вернуть в гнездо птенцов, уплетал сладкие пирожки. Мы строили шалаши и лежали рядом на еловых ветвях, разглядывая облака. И именно тогда я узнал, что значит быть счастливым. Ты... ты мое счастье, Юниль. Ты вернула мне то, что было безжалостно отобрано. Рядом с тобой я становлюсь иным. Моя тьма отступает, позволяя быть лучше и добрее, быть тем, кем я хотел бы себя видеть, Юниль. И я не представляю, что со мной будет, если ты развернешься и уйдешь, оставив меня.
Смутившись, опустила взгляд. Таких красивых слов я еще ни от кого не слышала.
Над нами вспорхнула с ветки птица и понеслась в сторону зарослей на противоположном берегу.
Вздрогнув, проследила за ней взглядом и снова повернулась к Льюису. Он улыбался.
Его рука медленно скользила по моему плечу.
– Когда-то я обожал тебя как свою маленькую подружку. Гадал, какой ты вырастешь, и переживал, что никогда не почувствую к тебе ничего иного. Но ты стала женщиной, моя ведьмочка, и теперь я вижу в тебе свою жизнь. Я люблю тебя, Юниль Вагни, и не отдам никому. Никому, даже твоему отцу. Если он попытается отнять, я не пощажу никого, ни его, ни себя. Он сам начал эту войну, и я ее принимаю.
– Перестань, не говори так, – меня напугали его слова. – Папа не сделает ничего...
– Он уже сделал, – голос Льюиса стал грубее, он резко притянул меня к себе, обхватив лицо ладонями. – Я слишком долго был одинок. Я терял всех, кого любил. Всех... Все, что я помню – погребальные костры. И я ждал... Я так тебя ждал и не позволю отнять у меня единственное счастье. Ты... Ты мое счастье, Юниль. Моя жизнь. Единственный смысл существовать, дышать, бороться... И я принимаю его вызов. И не отдам... Ты моя...
В его глазах горела тьма. В голосе звучала озлобленная решимость, и вместе с ней щемящая сердце мука и страх быть отвергнутым.
Льюис медленно склонился, но при этом он не ждал дозволения. Его пальцы вцепились в мои волосы, не больно, но без возможности отступить. Дав мне краткий миг все осознать, он впился в мои губы.
Голодно, грубо, почти яростно. Прикосновение обожгло, заставило сердце застучать где-то в горле. Я инстинктивно попыталась отпрянуть, но его рука скользнула на мою спину, прижала к мужской груди так крепко, что стало сложно дышать. Я вцепилась в его сюртук, вздрогнула. И в этот миг все изменилось.
Его жесткость растаяла, сменившись чем-то совершенно иным. Грубость уступила место отчаянной, подавляющей мою волю нежности. Его губы, сперва требовательные, теперь двигались с такой мольбой, словно в этом поцелуе заключалось его спасение или... прощение.
И я сдалась... Мои руки поднялись выше и, обвив его шею, скользнули в мягкие локоны. Льюис тихо застонал, углубляя поцелуй. Его язык, лизнув нижнюю губу, ворвался в мой рот, пригладил нёбо и, найдя мой, сплелся с ним.
Необычные ощущения пронзили тело. Сжав бедра, я вдруг осознала, что такое страсть. Нечто горячее... пламенное разливалось внизу живота. Оно жгло, клокотало и требовало подчиниться этому мужчине, отдать ему волю, стать только его.
Я перестала дышать.
Мир сузился до шепота ветра, до наших стонов и громкого дыхания, одного на двоих. Его руки блуждали по моему телу, забравшись под плащ. Он ласкал, изучая изгибы, сжимал, притягивая все ближе к себе.
И жадно терзал мои губы. Мысли померкли, тело горело. Тьма клубилась вокруг нас туманом.
Стало тихо...
Даже ветер умолк.
Отстранившись, Льюис заглянул в мои глаза. Видимо, он увидел в них то, что хотел, потому как уголки его губ приподнялись. Мне бы съязвить, показать характер. Но я молчала.
– Ты моя жизнь, Юниль, – он коснулся поцелуем моего века. – Ты все хорошее, что осталось во мне. То, без чего я исчезну. Не оставляй меня тьме, моя ведьмочка. Спаси меня от холода одиночества... Или добей прямо здесь, на этом берегу, сказав мне «нет».
Глава 16
Я держал её в объятиях и испытывал страх. После разговора с Олсеном и его братцем места себе не находил. Вегарт никогда ничего не делал просто так. Да и раньше я не раз от него слышал, что он не желает, чтобы его дочь становилась императрицей.
Слишком опасно для его девочки.
Сложно. Дворцовые интриги, покушения. Когда дело касалось его семьи, ведун с драконьей мордой становился маразматиком.
И если раньше я особо не придавал значения его словам, то теперь...
Он решил сыграть со мной и отнять истинную. Юниль ведьма, и она ничем не рискует.
А я... меня, видимо, он решил послать в расход.
Злость на наставника копилась со скоростью снежного кома.
Подсунуть Юниль этого мальчишку Стейна. И ведь знал, что тот честолюбив и не отступится. Выдохнув, я опустил голову и прижался губами к её волосам. Она дрожала. Притягивая её к груди, я всё не мог надышаться своей ведьмочкой. Перед глазами росла пелена ярости. Во мне заговорила кровь отца – сильнейшего чёрного мага. Своё я не отдам никогда.
Тяжело дыша, мысленно пытался понять, как действовать дальше. Забрать её и убраться подальше – это в крайнем случае.
Но всё равно не отдам.
Всплеск воды... Юниль вздрогнула и попыталась отстраниться. Её глаза горели. Губки, припухшие от поцелуя, приоткрылись.
Знала бы она, сколько раз я целовал её, пока она лежала без сознания. Сколько раз, отрываясь от её уст, умолял не оставлять меня.
Кажется, я всё же лишился рассудка.
Склонившись, заглянул в её глаза. А после снова коснулся губ. Нежно... Бережно... Хотя мне хотелось уложить её на этом бережку и накрыть своим телом, сделать своей и спрятать от всего мира.
Её ладони скользили по моей груди, я ощущал их тепло даже через ткань сюртука. Медленно теряя себя, я растворялся в своей истинной.
Снова всплеск воды. Юниль отпрянула, но я не отпустил.
Взгляд метнулся к водной кромке: на песчаном берегу билась рыбка. Несколько раз подпрыгнув, она вновь ушла в тёмную пучину.
– Льюис, ты слишком тороплив, – выдохнула моя ведьмочка. – Я не помню тебя...
– Быстро – это если бы я сейчас надел тебе на руку свой брачный браслет, – обхватив рукой её подбородок, вынудил смотреть на себя. – И я бы это сделал, вот только ты подданная Северной империи. И свадебные обряды моей страны ничего не значат. Мне нужно довести тебя в храм и убедиться, что на твоих запястьях появятся брачные узоры, после все же подарить тебе браслет. Но и это не всё... Ты ведь знаешь.
Я широко улыбнулся, глядя, как она заливается краской стыда.
Это доводило меня до исступления, от страстного желания обладать этой ведьмой у меня мутнел рассудок.
– А после, Юниль, мы поженимся по ведьминскому обряду, и я подчинюсь тебе. Позволю оседлать себя и станцевать на мне танец страсти. И это доставит мне такое удовольствие, что, думаю, мы будем повторять этот обряд ночь за ночью.
– Перестань, – даже в ночном полумраке было видно, как пылают её щёки.
– Почему же, Юниль? Истинные должны быть искренними друг перед другом. Мне скрывать нечего. Я очень хочу посадить тебя обнажённую на свои бёдра и позволить тебе всё... Я буду только твоим, Юниль. Твоим навечно.
Она шумно сглотнула, невинная девочка. Да, я знал, что подобные разговоры для неё непривычны. Но желал, чтобы её воображение рисовало картины страсти только со мной. Чтобы её тело плавилось, когда она окажется в своей постели наедине с собой. Чтобы представляла, мечтала обо мне.
Покусывая и без того пухлые губки, Юниль попыталась выскользнуть из моих объятий, наивная малышка. Поймав раз, я уже никогда не выпущу. И никто не посмеет встать на моём пути.
– Холодает, – шепнула она, пряча взгляд.
Подняв голову, уставился на небо.
– Главное, чтобы не пошёл дождь. Хотя тому, кто в прошлый раз испортил нам свидание, сейчас немного не до романтики. Он празднует, что не лишился своей головы, вступив в сговор против меня с твоим отцом. Предательство я, как правило, не прощаю. Но в этот раз... В этот я не стану отнимать жизнь.
– Льюис, – она поймала меня за руку, – папа никогда не пойдёт на низость... Никогда. Ты что-то не так понял.
– Нет, Юниль. С Вегартом я разберусь сам.
– Но... – она попыталась снова возразить, но я прижал пальцы к её губам. – Я не зря привёл тебя сегодня сюда, Юниль. Когда-то из-за предательства близкого здесь оборвались две жизни. Я способен простить многое, но не это... Из-за предательства погибли мои родители. Я лишился матери, отца, дома, детства. Я жил, наблюдая за счастьем других. И ждал. И Вегарт, как никто другой, знал об этом. Он понимал, что ты значишь для меня... И он предал.
Я сжал челюсти, пытаясь скрыть боль.
– Это не так, – её голос звучал уверенно. – В конце концов, о каком предательстве ты говоришь, когда я вот стою перед тобой. Никто не мешает нам.
– Потому что тот, на кого поставил твой отец, оказался не таким уж и идиотом. Сидит сейчас и осмысливает, как жестоко его подставили под мой удар. Я ведь мог и не пощадить...
Процедил, понимая, что и слушать ничего не стану в оправдание Вегарта. Он ударил в самое больное. Не мог не понимать – предательства я не стерплю.
– И всё же, кто он? – Юниль осторожно положила ладони на мои плечи и прильнула к груди. Маленькая плутовка. – Кто же оказался не таким уж и дураком?
– Олсен Стейн, – я не стал скрывать от неё ничего. – Он должен был, по замыслу Вегарта Вагни, соблазнить тебя и увести из-под моего носа. Я император, и твой отец не мог проигнорировать приказ привести тебя ко двору. Поэтому он сделал так, чтобы ты и не посмотрела в мою сторону. Да и я хорош, своим поведением только помог ему.
Выслушав меня, она вдруг рассмеялась.
– Мужчины, ну какими вы порой бываете. Вот сейчас, глядя на тебя, я легко могу поверить, что папа – твой наставник, Льюис Тёмный. Ты такой же продуманный интриган, как и он. Но тебе, к раздумью, повторюсь – ну не мог отец не знать, что Олсен моё сердце не тронет. Никогда...
Она зябко поёжилась. Резко отстранившись, я снял с себя сюртук и, перекинув его через руку, потянулся к застёжке её лёгкого плаща. Расстегнув его, позволил Юниль перехватить, после чего надел на неё свою вещь.
Рукава просто висели, напоминая, насколько она у меня хрупкая. Но я не успокоился, пока не вернул плащ на место. Утеплив её, почувствовал некоторое облегчение.
– Теперь замёрзнешь ты, – проворчала она.
– Так обними и согрей, – нашелся я.
Юниль снова покраснела. Я поймал себя на том, что мне невыносимо приятно смотреть на неё. Как она смущается, улыбается, лукаво поглядывает.
В такие моменты даже гнев отступал.
Она словно делала меня лучше: спокойнее, сдержаннее и даже добрее.
Резкий порыв ветра ударил в спину. Я снова взглянул на небо.
– Холодает, – голос Юниль дрогнул.
– Да, – кивнул я, – но я не хочу расставаться с тобой. Не хочу оставаться один.
– Но не стоять же здесь всю ночь, – она деловито подкатывала рукава сюртука. – Ещё не хватало слечь с простудой. Нет, лекари, конечно, быстро подлечат, но сам факт.
– Ты права.
Наблюдая за ней, я не сдержался и резко подхватил её на руки, прижимая к груди.
– Льюис Темный, что ты делаешь?
На меня с укором смотрели такие красивые, чистые глаза.
– Замёрз, греюсь, – ответил первое, что на ум пришло. – А ты такая горячая малышка, ну как тут устоишь? К тому же с озера идёт холодный воздух. Вдруг и правда насморк одолеет.
– Какой же ты всё-таки хитрец.
– Угу, – я важно кивнул. – Ну, в замок, в мою комнату.
– На твою постель, да? – закончила она за меня. – Нет, ну вот так, на погребальном костре похоронить мою репутацию? Как ты вообще мог, Льюис?
– Легко, – приподнял бровь. – Зато теперь все знают, кто ты для меня.
– Подло, не находишь? – Она так смешно вздернула носик.
– Эффективно, Юниль. Грубо присвоил, соглашусь, но зато наверняка.
Нет, мне не было стыдно, и совесть моя молчала.
Чуть склонившись, я коснулся губами лба своей ведьмы. Губы заскользили по коже. Как же мне хотелось большего, невыносимо просто.
Она замерла в моих объятиях.
– Льюис, ну всё же вспомни о приличиях, – выдала, обнимая меня при этом за шею.
Её проворные пальчики запутались в моих волосах.
– Конечно, – выдохнул, целуя её в висок, – само собой, всё прилично и ничего недопустимого.
Опустив взгляд на её губы, заметил, как она улыбается.
Ветер шумел в высоком кустарнике, а я всё стоял со своей истинной на руках и никак не мог заставить себя сдвинуться с места. Мне было так хорошо. Взгляд упал на тёмные воды.
Воспоминание о разыгравшейся здесь когда-то трагедии жгло душу. Как же я боялся повторить судьбу дядюшки, в честь которого получил своё имя.
Меня вдруг мелко затрясло.
– Льюис, ты замёрз, – Юниль по-своему поняла моё состояние. – Нам нужно в замок, ты же стоишь в одной рубашке.
– Просто обними меня, моя ведьмочка, – хрипло пробормотал я. – Обними и никогда не отпускай.
Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы решиться, а после я был заключен в кольцо её рук. Она прижалась ко мне, уткнувшись в плечо.
– И никогда не отпускай меня, Юниль. Никогда...
Закрыв глаза, я медленно выпустил свою тьму. Она окутала нас коконом, согревая.
Развернувшись, направился в сторону тропинки, ведущей к замку.
Моя девочка молчала; я ощущал, как её дыхание разбивается о ткань моей рубашки.
Я шёл с ней на руках, понимая, что это конец. Тьма углубилась, подобно туману, расползаясь и обращая в пепел траву вдоль дороги.
Мне было всё равно, кто встанет у меня на пути... Кто попытается отнять мою женщину... Я не пощажу никого.
Выпустив воздух из груди, глухо зарычал зверем, которым и являлся.
Опустив взгляд, заметил, что Юниль притихла, согревшись в моих объятиях. Веки сомкнуты, рот приоткрыт. Такая тёплая, податливая.
Моя...
А кому это не нравится... Уничтожу...
Главный холл замка встретил нас глухой тишиной, но он отнюдь не был пуст.
Подняв голову, я уставился на того, кто, видимо, давно и терпеливо поджидал нас.
– Комир, – мои губы изогнулись в усмешке, – ну а ты на чьей стороне? Так же предашь?
Он повёл бровью. Мальчишка с таким чудовищным даром.
Остановив взгляд на Юниль, он принялся медленно спускаться по лестнице.
– Ты ведь знал, что Вегарт ведёт за моей спиной свою игру, так ведь?
Внутри меня снова вскипела ярость.
Провидец поднял свою дощечку:
– «Все играют в игры, правитель. Все!» – прочитал я вслух. – Вот мне и интересно, за кого играешь ты, брат мой названный?
Он тихо засмеялся и указал на Юниль.
– За неё, – сообразил я, – и против кого?
Он обвёл пространство рукой.
– Против всех, – выдохнул я.
Он поднял указательный палец и кивнул.
– Тогда скажи, чего ты хочешь? Что заставит тебя сыграть за меня? – мой голос звенел от ярости.
– Уэ иау, – с трудом произнёс он в ответ.
– Уже играешь. И между тем ты не предупредил меня о заговоре за спиной. Ты не мог не знать.
Я дёрнулся, потому что в этот момент Комир подошёл вплотную и, обхватив меня за шею, прижался своим лбом к моему. Поймав мой взгляд, он опустил его на дремлющую, зажатую между нами Юниль.
Его рука осторожно коснулась её волос.
– Я не могу её потерять, брат, – пробормотал я, – не могу. Ты ведь знаешь, в какого монстра я превращусь без неё. Только ты и знаешь, что я такое... Не дай мне выпустить то, что скрывается в моей душе.
Он тихо засмеялся, убрал руку и, отойдя на шаг, поднял свою дощечку. Что-то спешно написал и показал мне.
– «Выпустишь, брат! Нельзя скрываться за масками. Явишь ему своё лицо. Он давно этого ждёт. И с этого момента я стану твоим палачом», – я прочитал и содрогнулся. – Ты ещё так юн, Комир. Зачем тебе вся эта грязь?
Он опасно прищурился. Снова написал и показал мне.
– «Так надо, брат. Монстры всегда держатся вместе», – прочитав, я приподнял бровь. – И всё твоё объяснение? Хотя... Лучше молчи. Утром подготовлю приказ о твоём назначении. Ярвен будет в ужасе.
Комир покачал головой и кивнул наверх.
– Всё, что меня волнует, Комир, – моя истинная. И если для того, чтобы её получить, мне нужно сделать мальчишку палачом... пусть так и будет. Показать своё истинное лицо – да, я готов и на это. Но всё же... Ты мне не чужой, Комир. Только тебя и Руни я называю братом. Я прошу – не предавай. Не прощу, и ты это знаешь.
Он улыбнулся и быстро вывел на доске одно единственное слово: «Семья».
А после снова указал наверх.
