Текст книги "Пари на императора драконов (СИ)"
Автор книги: Мария Лунёва
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 35 страниц)
Глава 21
Юниль Вагни
Мы двигались в яростном, сбивчивом ритме, рождённом не нежностью, а жгучей страстью, от которой у меня кружилась голова. Вокруг клубилась наша тьма, одна на двоих.
Смертельная, но такая родная.
Льюис отдавал, а я принимала, впитывая её.
Маг смерти...
Это должно было напугать, только вот... я чувствовала, с каким трепетом Льюис прикасается ко мне. С такой щемящей душу нежностью. Страстью.
Он не был мёртвым внутри... Не был.
Его стремление завоевать меня, как истинную, обрело новые оттенки. Он боялся остаться наедине с тьмой. С такой-то силой... Как только не обезумел?
Пальцы Льюиса впивались в мои бёдра. Его дыхание оседало на моей коже теплом. Поцелуи сменялись прерывистыми хриплыми стонами.
– Льюис, я... – не смогла договорить, мой голос оборвался.
Очередная волна наслаждения затопила все мысли, смывая их... Всё внутри сжалось судорожными толчками. Перед глазами расплывалось.
С низким, гортанным рыком Льюис заглушил мой крик. Но я достигла пика наслаждения первой и обмякла в его объятиях, всё ещё наслаждаясь его яростной страстью...
Он тяжело застонал и медленно опустился на меня, удерживая свой вес на локтях. Я чувствовала, как его огромное тело мелко подрагивало. Обняв, спрятала лицо на его мокрой груди.
Такой огромный, сильный и... неужели и правда мой.
Тишину в комнате нарушало лишь наше тяжёлое дыхание. Я гладила ладонью его спину, ощущая под подушечками пальцев гладкие чешуйки. Настолько он был близок к своему зверю, что так легко делил с ним своё сознание.
Они были словно едины.
– Не жалеешь? – шепнул он, поворачивая голову, его глаза ярко горели зелёным пламенем, кожу покрывали мелкие чешуйки. – Я не думал, что этот день закончится так... Так прекрасно. Теперь я услышу твоё «да», Юниль?
Я сомкнула веки, прижимаясь к его плечу.
Думала ли я... о нет. Но кошмар, что снился, был забыт. Эмоции утихли... Вернее, их место заняли иные, более сильные и яркие...
– Я погибну без тебя, Юниль! Моя смерть будет агонией – долгой и мучительной. Не оставляй меня... умоляю, прими мою любовь.
Я не шевелилась, прекрасно понимая, что ответ перевернёт наши жизни. Он ждал... терпеливо. Его пальцы приглаживали мои влажные волосы.
На мгновение я представила, как оттолкну его сейчас. Скажу, что всё было ужасной ошибкой. Что он не имел права пользоваться моей слабостью, испугом после приснившегося кошмара.
Только всё это было наглой ложью.
Всё я понимала и шла на поводу у своих чувств и желаний.
Тишина давила, и я решила нарушить её первой.
Повернув голову, различила во тьме комнаты очертания огромного призрачного тёмного змея. Его капюшон грозно раздувался, вот только страшно мне не было...
– Такая мощная магия! Мои лишь жалкие отголоски твоего дара... Но образ – змея...
– Да, – он медленно повернулся на бок, притягивая меня к себе и бережно укладывая голову на свою согнутую в локте руку. – Ты помнишь, как вы во время разлива потерялись в лесу?
Его вопрос оказался неожиданным, но всё же я кивнула.
– Но тебя там не было...
– Был... Момент, когда я услышал твой крик, долгие годы преследовал меня в кошмарах... Тот волк, что пытался разорвать тебе горло. Я камнем падал вниз, боясь не успеть, не спасти! И тогда же я впервые увидел твою магию. Маленькие змейки пытались окрутить ту красноглазую мразь. Змейки... И тогда моя магия обрела свою форму по образу и подобию той, кого я обожал больше жизни.
Я поймала его взгляд и шумно выдохнула через нос. Он не мог знать о том, что произошло много лет назад на маленьком островке среди тёмных мутных вод. Не мог... Если только и правда не был там...
– Я хочу тебя помнить, Льюис, – протянув ладонь, провела пальцами по его скуле. – Хочу помнить нас.
– Ты мне не ответила, Юниль. Ты принимаешь меня как истинного? Ты упрекала, что я не показываю своё истинное лицо, так смотри. Сейчас я настоящий, без игры и масок. Таким я буду с тобой всегда. Принимаешь меня? Скажешь мне «да»?
– И ты будешь меня любить, Льюис?
– Всегда! – он ответил, не задумываясь. – До последнего вздоха... Ты всегда будешь здесь, – перехватив мою руку, он прижал её к своей груди, там, где билось сердце.
В полумраке его глаза были абсолютно чёрными, бездонными.
– Ничто и никто не заберёт тебя у меня, Юниль. Я пойду на всё, лишь бы ты была со мной... На всё!
Мой взгляд сместился на его запястье. Аккуратный чёрный браслет с золотым плетением.
Он понял, куда я смотрю, и улыбнулся.
– Одно «да», Юниль... Всего одно «да»!
– Да, но... – договорить не успела.
Он резко подался вперёд, и я снова оказалась под этим нетерпеливым драконом. Его пальцы сжали мои волосы, притягивая ближе. Поймав мои губы, он впился в них жгучим поцелуем... но через несколько мгновений Льюис расслабился, и страсть сменила щемящая нежность.
– Моя, – выдохнул он мне в губы, – ты моя...
– Там было ещё «но», Льюис...
– Неважно, – снова короткий поцелуй, – всё неважно.
– Отец... – одно это слово заставило его замереть.
– Вегарт, – словно выплюнул он, – он уже направляется сюда. Донесли. Так что моя битва за тебя, Юниль, в самом разгаре.
– Отцу я скажу сама. А ты будешь улыбаться и подыгрывать мне.
– То есть браслет ты не надеваешь?
Он оскалился, демонстрируя клыки. Внушительные такие.
– Ну почему же, надену, но... не показываю ему, прячу под рукавами...
Он выдохнул.
– Льюис, успокойся. Я ответила тебе «да»... А остальное...
– А остальное утрясётся, – он кивнул и, сев, аккуратно снял с руки браслет.
– Юниль, пока ещё Вагни, ты принимаешь меня как истинного? Ты назовёшь меня мужем?
– Да, – произнесла я куда спокойнее, – ты мой, Льюис Тёмный... Только мой.
Просияв, он взял мою ладонь и аккуратно надел на неё браслет. Золотые плетения вспыхнули – древняя магия сработала.
– Ты моя жена, Юниль. Моя!
Поднеся мою руку к губам, он поцеловал запястье выше браслета.
... За окном занимался рассвет. Первые бледные лучи пробивались через шторы. Я засыпала, доверчиво укрывшись в объятиях того, кого сама же назвала мужем. Под моей щекой громко билось его сердце, успокаивая и убаюкивая.
***
Первым пришло ощущение тепла. Уютного, обволакивающего со всех сторон. И было так хорошо, что просыпаться не хотелось.
Ни боли, ни неприятной ломоты в теле.
Медленно открыв глаза, прищурилась от неприятно слепящего света. Все плыло перед глазами. Проморгавшись, замерла.
Под щекой твёрдая горячая рука. Не моя... А передо мной...
Льюис... Император.
Он спал. Ровный, глубокий ритм приподнимал его весьма внушительную обнаженную грудь. Я с интересом рассматривала дракона. Мелкие чешуйки на подбородке, ключице... Ему что-то снилось, потому как под веками быстро двигались зрачки. Резкий выдох, и его рука стиснула моё бедро.
Несколько напряженных секунд, и тело дракона снова расслабилось.
Что он видел? Кошмар?
Меня мелко передернуло, вспомнился собственный сон. И страх холодной змеей оплел сердце.
Возможно, Льюис видел сражения, в которых участвовал, или...
– Юниль... – его голос звучал тихо. – Не уходи. Открой глаза, умоляю, вернись ко мне.
«Или ему снится моё ранение», – догадалась я и поджала губы.
Так и лежала, не двигаясь, боясь разбудить его.
И дело было даже не в стеснении. Я сама не понимала, как относиться к тому, что между нами произошло.
Так внезапно. Что мною двигало... Усмехнулась и провела подушечками пальцев по его гладкой груди. Да, понятно что – себе врать я привычки не имела.
Желание обладать этим драконом. Уж не знаю, какие причины у меня были отказывать, но в том, что к нему небезразлична – это даже не оспаривается.
Любовь ли?
Взгляд упал на браслет на моей руке.
На секунду представила, что сейчас сниму его и верну, и моё сердце забилось, оглушая. Тьма взбунтовалась, готовая воевать со мной.
Истинный... Он не лгал. Но люблю ли?
А если бы не испытывала это чувство, отдалась бы? Нет!
Любила... Сильно, но признаться перед собой в этом отчего-то не желала.
Противность ведьминская взыграла. Видимо, обидел он меня чем-то крепко, а я и не помнила.
Мой взгляд снова скользнул по его лицу. В свете утренних лучей, пробивающихся через щель в задвинутых шторах, он казался старше своих лет. Это было странно... Черные ресницы подрагивали, губы слегка приоткрыты. Ничто не выдавало в нём того яростного мужчину, что владел мной ночью. Сейчас он казался таким умиротворенным. Спокойным.
Ничего мальчишеского в чертах лица. Мужчина. Воин. Правитель.
Тонкий шрам над бровью, в уголке рта, небольшой ожог на ключице рядом с ухом. А я и не замечала этих отметин.
Льюис снова что-то пробормотал и вдруг, схватив, резко потянул меня на себя. И пискнуть не успела, как меня уложили на широкую мужскую грудь. Ладонь дракона опустилась на мою ягодицу и сжала.
Открыв рот, я пыталась понять, уместно будет начинать возмущаться или простить вольность спящему.
Пока раздумывала, меня пониже спины ещё немного полапали и, после пригладив, оставили в покое. Ладонь Льюиса поднялась выше и замерла на спине.
– Ладно, сделаю вид, что этого не было, – проворчала про себя.
Осторожно, не дыша, приподняла голову и, потянувшись кончиками пальцев, легонько коснулась его подбородка. Кожу оцарапала едва заметная щетина. Мгновение, и там, где я провела, обозначилась тёмная чешуя.
Его зверь...
Заинтересованная, я повторила жест. Кожа под ладонью менялась, выдавая, что спящий рядом мужчина из двуликих.
Прикусив губу, я и вовсе решилась на шалость. Повернув голову, коснулась губами его груди. Ответом мне было едва различимое рычание. Верхняя губа Льюиса приподнялась, демонстрируя внушительные клыки. Тихо рассмеявшись, я снова провела ртом по его коже... И тут же выступила тьма. Густая, почти непрозрачная, она окутывала нас коконом, скрывая.
«Защита», – сообразила я.
Уже поняла, что за мужчину послали мне боги. Сама смерть... И не меньше...
Таких некогда было принято давить ещё в утробе, иначе... Я шумно выдохнула, мне не нравилась сама мысль, что с моим Льюисом может случиться что-то плохое. Обняв его, устроилась удобнее и прикрыла веки.
Память о проведенной вместе ночи накатила обрывками, жгучими и яркими, как вспышки молнии.
Его хриплый голос, в котором боролись человек и зверь.
Боль от нашего первого соития – резкая, но скоротечная.
Его шепот, признания... Та власть, с которой он брал меня, и желание, с которым я отдавалась.
Сожаления не было, лишь недоумение, как я могла забыть его... Ведь любила... Я его любила...
И тут же перед глазами, как вспышка, лицо женщины из сна, её тихий, болезненный шепот... Проклятие... «Ты забудешь... кого любила, забудешь».
Вздрогнув всем телом, я положила ладонь на его грудь, туда, где размеренно билось его сердце.
– Юниль? – Льюис открыл глаза. – В чем дело, милая? Я слышу твой страх.
– Ты проснулся, – ответила невпопад. – Просто сон вспомнила... Скажи, эта Сабрина, откуда она? Что тебе вообще известно про неё?
Он приподнял бровь. Моргнул так забавно и поморщился.
– Совсем не то я рассчитывал услышать после пробуждения, – проворчал хриплым голосом, – но... Известно только то, что теперь она часть твоей семьи. Остальное... – он странно замялся.
– Что? Ты что-то знаешь обо мне? Льюис?
– Только то, что ты моя Юниль, и не больше.
Он зевнул и, подняв руку, завел ее за голову.
– Обманываешь, – я приподнялась, нависая над ним. – Что ты знаешь, Льюис? Обо мне и этой девушке? Почему она снится мне? Почему её лицо кажется мне знакомым? Оно преследует меня в кошмарах.
Он досадливо цыкнул.
– Ты дочь Вегарта Вагни и Греты – это все, что имеет значение. Все прочее – тени прошлого. Не поднимай эту тему. А Сабрина... я сделаю так, что её отправят в родное поместье Ярвена. Мне доподлинно неизвестно, что за связь между вами, и выяснять я не желаю. Возможно, она родственница твоей бабушки по материнской линии.
– Лжёшь? – я прищурилась.
– Я правда не знаю, что вас связывает... но то, что ваша тьма родственная, не мог не понять. Темные ведьмы славятся своими родами. У вас дар один на всех.
– Угу. Только вот у моих младших сестер он совершенно иной.
Глава 22
Льюис Темный
Я прикусил язык. Такое замечательное утро омрачено столь неприятным разговором. Что я могу рассказать ей? Правду? Нет. Это разобьет ей сердце.
Нужно было давно убрать эту девочку подальше от Юниль. Но я сплоховал.
– Я говорил тебе... Вегарт Вагни мчится сюда... И цель у него явно одна – отнять тебя у меня, забрать домой и спрятать.
– Льюис, прошу! Папа никогда не обманет меня и не причинит боль, – она укоризненно покачала головой.
Я же скользил взглядом по ее обнаженным плечам. Интересно, она осознала, что на ней лишь одно одеяло, и прижимается она ко мне нагая?
Вряд ли...
– Вегарт... не обманет? – выдохнул. – Вот как он явится, ведьмочка моя, так и спроси у него обо всем, начиная с этой Сабрины и заканчивая тем, почему он много лет не позволял нам видеться.
Эта идея мне понравилась. Почему я должен врать ей в глаза? Это его тайна, вот пусть и выкручивается, честный такой.
– И про Олсена не забудь уточнить, – добавил. – Про то, как он сына своего друга чуть на казнь не подвел. А я Ивару Стейну письмо отправлю с подробностями, как его сыном поиграли, поймав того на благородстве.
– Льюис, – она подалась вперед, ложась на меня сверху, – ты не посмеешь!
А в любимых голубых глазах – черное пламя.
– Кто не посмеет? Я? – приподнял бровь. – Да уже в кабинете лежит написанное.
Моя рука соскользнула на ее аппетитный зад. Сжала... настроение снова поползло вверх.
– Ты невозможный дракон. Только попробуй отправить – и я тебя взгрею!
Она злилась, не замечая моих ласк. Я не мешал ей возмущаться, притягивая ближе. Ладони скользили по ее бедрам, нежным, мягким... Мне вдруг стало все равно, какие там у кого игры...
Все неважно, когда эта ведьмочка в моих руках.
– Прежде чем что-то отправлять, поговори с отцом! Я уверена, все это огромное недоразумение.
– Угу, – промычал, проведя пальцами вдоль ее позвоночника, положил ладонь на затылок.
– Льюис, ты вообще меня слушаешь?
– Угу, – снова промычал, притягивая ее ближе.
– Перестань, я о серьезном.
– Угу...
– Да что ты угукаешь! Нельзя так сразу отсылать письмо... Ты можешь спровоцировать конфликт... Льюис!
Она вдруг замерла.
– Юниль, я не желаю говорить о политике, когда моя истинная лежит буквально на мне. Мне сейчас вообще все равно на конфликты и прочее. Да хоть там весь мир рушится...
Она хлопнула ресничками. После осторожно осмотрела себя. Одеяло сползло с плеч, открывая такие аппетитные холмики.
– Сорочка, – выдохнула.
– Я ее порвал еще ночью.
– А другая?
– В гардеробной, – провокационно улыбнулся. – Можешь сходить, но я и ее порву... Клянусь.
– Сходить? – она услышала только это. – Завернуться в одеяло.
– М-м-м, – я оскалился в улыбке, – любовь моя, а ты уверена, что желаешь содрать с меня его и увидеть во всей красе на этой постели? Так-то на мне тоже ни клочка ткани.
Она и вовсе густо залилась краской.
– Льюис... да...
– Ну а что? Мой браслет на твоей руке. Я твой муж, мы в моих покоях, на моей кровати. Все по правилам. Но, милая, зачем тебе одеваться?
Она так мило прикусила зубками нижнюю губу, что я не смог сдержаться.
– Один поцелуй, и я сам тебе все принесу, – выдохнул, подтягивая ее на себя.
– Льюис... – она пыталась возмутиться, но кто бы ей дал.
С тихим стоном впился в ее рот. Вот чего мне не хватало для счастья, и разом все забылось и вылетело из головы. Я наслаждался той, которую столько лет ждал, о которой грезил.
Но даже самые смелые мечты не дотягивали до реальности.
Моя Юниль была совершенством. Я ласкал ее тело, соблазнял. Ее скованность постепенно исчезала, нежные ладони исследовали мою спину с тем же интересом.
– Льюис, и все же... – она отстранилась.
– Кажется, ты еще можешь думать, – хмыкнув, скинул ее с себя и, повернув на живот, навалился сверху. Впился поцелуем в ее шею. Легкий укус – и ее сладкий выдох зазвучал для меня наслаждением.
Моя ведьма. Мое наваждение.
Мои руки скользнули под её бёдра, приподняв их, заставив её встать на колени. Она попыталась что-то сказать, но слова растворились в тихом рычании, вырвавшемся из моей груди.
Я овладел ею одним властным, но в то же время щадящим движением.
Её спина выгнулась, пальцы впились в простыни. Я видел, как напряглась тонкая линия её плеч, слышал её прерывистое, хриплое дыхание.
– Льюис, – её голос дрожал.
– Перестань думать, – прошипел я, царапая зубами её плечо, не оставляя синяков, но надавливая достаточно, чтобы она почувствовала. Мои руки сомкнулись на её талии, впиваясь в нежную кожу. Прижимал к себе, стараясь доставить ей как можно больше наслаждения.
Я хотел, чтобы она поняла – мы едины.
– Я твой, Юниль, – выдохнул ей на ухо, – только твой...
Прижимая её к себе так, чтобы не оставалось ни миллиметра между нашими телами.
Она сдалась мне на милость. С тихим стоном подняла руку, обвивая мою шею.
– Вот так, – бормотал я, теряя контроль над своими эмоциями. – Вот так, Юниль.
Она тихо застонала. Её тело расслабилось, позволяя мне задать дикий, первобытный ритм. Её стоны стали громче, отчаяннее, и каждый добавлял безумия.
Я терял себя с ней. И мне это нравилось. Всё становилось таким неважным.
– Люблю тебя, Юниль, – прорычал, прижимая её к себе. – Ты моя... не отдам. Никому. Никому слышишь?
И в эти мгновения она была вся моя – податливая, горячая, дышащая в унисон со мной.
– Твоя, – её тихий ответ заставил меня хищно оскалиться.
Вегарт проиграл. Только он об этом ещё не знал.
***
Прошло три дня, и да, я не ошибся. Мне донесли, что генерал Вегарт Вагни оставил свои дела в Северной империи и отправился в Драгонест.
Чтоб его! Я все еще не понимал, что такого сделал своему наставнику, что он вонзает мне предательски нож в спину.
Искренне не понимал. Вот и приходилось рыться в собственной памяти, вытягивая из нее все события: что говорил и про кого, как поступал...
Стоял на балконе и наблюдал за оживлением на плацу. Тренировки, спарринги на мечах и врукопашную... и так с самого рассвета.
Усмехнулся. Ярвен не в духе. Он был предсказуем только в одном – когда ему нужно о чем-то крепко подумать, он начинал наводить порядок везде. И начинал, как правило, с ближайших казарм.
Мой слух уловил слабый звук. Стук.
Сообразив, что он доносится не из комнаты, где тихо спала Юниль, а из моей, вернулся туда.
За дверью оказался Комир. Не ожидая его, вопросительно приподнял брови и позволил войти.
– У меня кабинет рабочий есть, – напомнил ему.
Но от меня ожидаемо отмахнулись. Я был заинтригован.
– Надеюсь, ты решил мне помочь, брат, если нет, то... – выдохнул, не договорив.
Кончики его губ скривились. О, я знал это выражение.
– Что задумал, малец? – подстегнул его.
Он оскалился и вручил мне рисунок. Я медленно моргнул, разглядывая толстые, выведенные углем линии. Передернув плечами, ощутил, как в душу заползает страх...
– Этого нельзя допустить, – пробормотал.
Рисунок в моих руках дрожал. Глухо зарычав, я выпустил когти и сжал этот жалкий клочок бумаги.
– Кто еще это видел, Комир? Кому ты показывал?
Он усмехнулся и подался вперед. Его глаза медленно заливала кровь. Встреть кто этого светлокожего беловолосого фера на дороге, решили бы – одичалый.
Он, кажется, понял, о чем я думаю, и продемонстрировал клыки.
– Никто не должен знать, брат, – рисунок вспыхнул темным пламенем в моих руках и опал пеплом. – Никто! Я не перевертыш, а дракон. Такое не простят! Не примут! Кому ты показывал?
– Э... – выдавил он из себя.
– Только мне? – прорычал. – Забудь обо всем. Слышишь!
Он покачал головой и быстро вывел на доске:
«Придет время, и ты покажешь ему... Им... Только так, брат».
– Нет, – рявкнул прочитав.
«Да», – вывел он крупно, стерев предыдущую запись. Его рука с зажатым в ней угольным карандашом дрогнула.
– А иначе что? – уточнил.
Комир поднял на меня тяжелый взгляд. Я редко видел его таким.
– Если ослушаюсь, будет гораздо хуже? – мой гнев поубавился.
Я мог по пальцам перечислить моменты, когда некровный братец являлся ко мне со своими видениями. Но я часто видел, как они посещают его.
В такие моменты я боялся за его рассудок.
– Если нет, Комир?
Он слабо улыбнулся и хлопнул губами.
«Потеряешь», – написал он и снова впился в меня взглядом.
Я же будто окаменел.
– Ты лжешь! – выдохнул, не справившись с эмоциями. – Комир, это шутки такие? Ты не понимаешь, если кто-то узнает... Я не Руни, и даже не ты. Дракону, а еще и императору такое не простят!
Он снова стер ладонью запись. На манжете его белой рубашки остались черные разводы.
Выпустив воздух через зубы, я прошел по комнате, пытаясь успокоиться. К тому, что кто-либо когда-нибудь раскроет мою тайну, я был не готов.
Совершенно не готов. Да я даже перед собой ни в чем не признавался.
– Это будет конец, Комир. Я дракон... Понимаешь? Наше общество... да ты и сам все осознаешь...
Ответом мне было мычание. Брат оставался таким спокойным. Это удерживало от паники и меня.
– Но она будет моей? – все, что меня действительно волновало. – Мне плевать на власть, Комир. Ты ведь потому решил заделаться палачом? Мое место займет Ярвен, а после – один из его сыновей? Но Юниль, она будет моей?
Он покачал головой, рассмеялся и снова вытер надписи с доски.
«Никто не узнает. Только свои. И она уже твоя... Сделаешь, как сказал я, хоть раз откроешься, и все будет. И у тебя, и у меня».
– А если не сделаю? – я все же желал знать альтернативу.
«Потеряешь. Сойдешь с ума. Тебя убью я»
То, что прочитал, заставило меня пошатнуться.
«Я один из двух, кто может это сделать. И тебе это известно, император.»
– Полагаю, на тот момент я даже сопротивляться не стану, так?
Он снова кивнул.
– Проклятье! Да почему все стало так сложно? Столько лет... и никто даже не подозревал, не думал, ничего не видел. Я научился искусно лгать, прятать лицо. И теперь ты пришел ко мне с этим жалким клочком бумаги. Брат!
Но Комир лишь сложил руки на груди.
Провидец. Упрямец, каких поискать.
– Ты опять перекраиваешь наши судьбы. Играешь почище меня, Ярвена и Вегарта. Мне иногда кажется, что мы здесь все только лишь пешки на твоей шахматной доске.
– У-г-гм, – промычал он.
Рукав его рубашки уже был просто черным.
«Ты, император, мой ферзь!» – написав это, он захохотал и вдруг упал как подкошенный.
Его тело затрясло. В открытых глазах застыло безумие.
– Ты пугаешь, братишка, – я подскочил к нему и, не напрягаясь, поднял. – Сколько помню нашу дружбу, я все таскаю тебя на руках. Но ты уже не ребенок, Комир. Таким медведем вымахал. Очень надеюсь, что сейчас ты видишь мое счастье с Юниль.
– Наше... – выдохнул он, почти не коверкая слово. – Маленькое... наше...
Уложив его на кровать, выпрямился, уперев руки в бока.
– Когда ты уже наиграешься в бога, медведь? И спросить страшно, какие ты там узоры выплетаешь с нитями наших судеб. Одно успокаивает, ты мне за брата, а семья для тебя всегда была важнее всего. Надеюсь, хоть ты не воткнешь мне клинок между лопаток.
– Астье, – шептал он, не слыша меня... Он был где-то совершенно в ином времени.
– Счастье, – повторил я и усмехнулся. – Я сделаю, как ты сказал, провидец. Но если при этом потеряю Юниль, я сам вонжу в твое сердце клинок. Сам сгину и тебя за собой заберу. Но ты и без того это знаешь. А значит, сделаешь так, чтобы я получил ту, без которой просто не выживу.
