Текст книги "Пари на императора драконов (СИ)"

Автор книги: Мария Лунёва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 35 страниц)

Глава 24

Музыка стихала. Гости расходились по своим комнатам. Зал покидали компаниями, все еще продолжая беседовать... Вернее сказать, сплетничать.

Эмоции меня отпустили, и стало даже немного стыдно за то, что позволила себе поссориться с Льюисом во время вальса. Я резко отвернулась, сложив руки на груди. Сделав несколько шагов в сторону от танцующих пар, прижалась спиной к прохладной колонне, стараясь унять легкую дрожь в пальцах. Взгляд сам устремился к высоким окнам, за которыми мерцали ночные садовые фонари. Я хоть куда готова была таращиться, лишь бы не видеть его фигуру, замершую с другой стороны зала.

С одной стороны, он не мой правитель.

С другой, я – дочь первого генерала императора Айдана Свирепого, и по статусу не мне подчиняться. Я гордо распрямила плечи и подняла подбородок. Нет, не дело это ронять себя в глазах аристократов... Я невольно покосилась на ближайшие группы гостей. Уловила быстро отведенные косые взгляды, едва заметные улыбки – зеркала в стенах отражали слишком много любопытных взглядов, в мою сторону.

Горький привкус стыда стал еще острее.

Зла не хватало ни на себя, ни на Льюиса.

– Юниль, позволь проводить тебя до комнаты, – вздрогнув, я подняла взгляд на Олсена.

Первый порыв отказать подавила.

Оглянулась. Из знакомых лиц в зале оставались Дара и Сабрина. Выглядели они совсем уж невесело.

– Пожалуй, проводите, – пробормотала, заметив, что Комир под руку ведет Аделию.

– Ты грустишь, – Олсен нежно взял меня под руку. – Интересно узнать твои мысли.

– Да все покоя не дает драконья лень. Нет бы истинную искать, от нашего провидца правды добиваться, вы себе жизнь мною упрощаете.

Он выслушал, но вместо того чтобы смутиться, вдруг рассмеялся.

– Юниль, а тебе не приходило в голову, что ты не первая ведьма, которую я встретил на своем пути? Я некоторое время жил здесь в Драгонесте. Потом перебрался к вам на Север. Меня долгое время интересовало целительство. Но я маг стихийник, и от себя не уйдешь. Так что моя жизнь тесно связана с войском императора.

– Быть и тебе генералом, – улыбнулась.

Мы вышли в коридор и направились к западной лестнице. Я устала и едва перебирала ногами. Сбоку послышались громкие голоса, и, повернув голову, я натолкнулась на советников и... императора.

Льюис совершенно не слушал, что ему рассказывают, прожигая меня взглядом.

На мгновение даже подумалось, что ревнует.

Хотя скорее злится, что я не принялась прыгать на месте от счастья. Ведь сам император соизволил пожелать заткнуть мною брешь в своей личной жизни.

Злость снова захлестнула волной.

– Нет, Юниль, генералом быть не желаю. Войны хватило и на долю нашим родителям. А именно битвы и пестуют военачальников. Уж лучше пусть будет мирное небо над головами и поля, засеянные пшеницей. А я... напросился наглым образом в делегацию к оталам в пустыни. Генерал Ярвен поворчал, но добро дал, мне отказать сложно.

– И зачем тебе в пески? – я усилием воли просто заставила себя отвернуться от Льюиса и вернуть свое внимание Олсену.

– Как я сказал, звание императорского генерала меня мало волнует. А вот дипломата... – Он улыбнулся так, что я смутилась.

Окинув взглядом, я вполне представила его на важных переговорах: хладнокровный, наглый и целеустремленный.

Кивнула одобрительно.

– Главное, чтобы меня в те пустыни на показ правителям не погнали, – скривилась.

– Это вряд ли. Ваш отец и к границам близко вас не подпустит. Еще не хватало. Так-то это твой дядюшка, Юниль, ханым Руньярд обдирает оталов как липку, переманивая ведьм целыми родами. Те скоро хвост от досады кусать начнут.

– Или, наконец, оторвутся от своих удобных кресел и соизволят затруднить себя поиском истинных и их завоеванием. А то хорошо все вокруг за счет несчастных ведьм живут.

– И не говорите, сплошные хитрецы. – Он громко рассмеялся. – Нет, Юниль, ты не первая ведьма, что я встретил на своем пути, но определенно самая красивая. Я бы слег от счастья, узнав, что ты выбрала меня.

– Стойте на ногах, Олсен, – осадила я его. – Вам еще в пустыню ехать.

Он снова тихо рассмеялся и повел меня по лестнице наверх...

... Комната встречала непривычной тишиной. Распрощавшись с Олсеном, я, сама от себя не ожидая, пообещала сопровождать его на театральное представление, запланированное на вечер послезавтра.

На том и сошлись. Нет, он не просил пока права официальных ухаживаний, а я терялась от его настойчивости.

Был бы рядом отец, он бы подсказал, как себя вести.

Но его нет. Оставался только Комир. А еще ощущение, что я загоняю себя в какую-то ловушку.

Взяв тонкую ночную сорочку, я прошла в умывальню. Запустив пальцы в волосы, вытащила шпильки, высвобождая густую копну светлых локонов. Взглянув на себя в зеркало, невольно улыбнулась. В голубых глазах усталость, кожа бледная. И все же... Вечер был неплох, пока в него не вмешался Льюис.

Зло выдохнув, принялась умываться.

... В комнате на расстеленной постели лежал плотный халат. Накинув его на плечи, взглянула на дверь, ведущую на большой широкий балкон.

А почему бы не подышать воздухом перед сном, не послушать трели ночных птиц в саду?

Выскользнув наружу, взглянула на небо. Чистое, без единого облака. Россыпь звезд и очаровательный небольшой полумесяц.

Да... Ночь обволакивала утихший после бала замок своим бархатным покровом. Я сделала глубокий вдох. В саду чувствовался аромат распустившихся роз, смешанный с прохладной свежестью ночного воздуха. Где-то рядом негромко разговаривали мужчины. Слов было не разобрать, лишь гул голосов.

Но я не обращала на них внимания, подставила лицо ветерку, нежно треплющему мои распущенные волосы, волнами ниспадающие на плечи. В моей памяти еще жили звуки вальса, ладони горели от прикосновений, а мысли все время возвращались к нему. И это злило.

Льюис... Льюис... Проклятый император Льюис Темный.

Легкий шум снизу вывел из задумчивости. Опустив взгляд, легко различила на дорожке одинокую фигуру. Под ногами бредущего тихо хрустел гравий. Сердце бешено забилось. Я словно к месту приросла, не способная дышать. Он вышел на освещенный магическими фонарями открытый участок и вскинул голову.

Льюис...

Нужно развернуться и уйти, – шептал внутренний голос.

Нет, стоять и делать вид, что его не существует, – спорила с ним тьма.

Я же... Смотрела на него, не отрываясь.

Душу жгла боль и обида. Он такой же, как и все они. Тот, кого я считала совершенством. Чей образ был для меня любим и бережно храним.

Он ничем не отличается от остальных.

Наконец, я медленно моргнула, отгоняя наваждение, развернулась и зашла в комнату.

Нет... Я никогда ему не достанусь. Уж лучше искренний Олсен.

Глава 25

Сон не шёл. Стоило закрыть глаза, как мысли возвращались к этому богами проклятому вальсу. Вернее, к тому, кто держал меня в объятиях. Тонкий мужской аромат, высокомерный изгиб губ. Сладкие ли они на вкус...

Я дышать нормально не могла. Сердце заходилось в бешеном ритме, и бёдра сжимались.

Кожа в тех местах, куда касалась его рука, до сих пор горела.

– Да чтоб тебя, Льюис, курицы заклевали! – зло прорычала я. – Что за наваждение!

Вскочив, походила по комнате и выпила немного воды... Ладно, я уже половину графина опустошила.

Наваждение со светло-карими глазами императора преследовало.

Нет, это не любовь. Какая глупость! Он друг детства, который меня сильно обидел, и не более.

Не более!

Я снова прошла по комнате и распахнула шире дверь, ведущую на широкий балкон.

А вдруг он всё ещё там? – мелькнула нелепая мысль.

Я рассмеялась.

Ага, как же, стоит аж целый правитель империи под моим окном, слёзы горькие глотает.

Отверженный, непонятый... гад!

Нет, ну надо же было придумать, а!

Напишу отцу! Пусть знает, что его воспитанник вытворяет. Нет, ну просчитался с этой Сабриной и не придумал ничего лучше, как подкатить ко мне. Люби, мол, меня, ведьма, такого распрекрасного.

Я зло села за стол, вытащила лист бумаги, открыла чернильницу и выдохнула.

Ну, напишу, и что? Явится отец, разругается с Льюисом. Потом обо всём прознает дядюшка Руни. А тот вообще разбираться не станет. Прилетит другу императору морду бить.

– И получится, что из-за одной ведьмы две империи и северный каганат воевать начнут, потому как император Айдан тоже не простит кузену такой выходки. С папкой они друзья юности. Вот влипла я.

Чернильницу закрыла.

Это что выходит? Или сама остужаю императорский пыл, или тут такое начинается.

Ладно, я... Но Льюис! Он вообще чем думает, такое вытворяя? Или гад такой, понимает, что я быстро всё просчитаю и преклоню колени перед судьбой.

На заклание в храм побреду, чтобы папу и дядюшку не подставлять.

Дважды гад!

– Что же, Льюис, ты всегда был хитрецом. Но меня не переиграешь! Я сама с тобой справлюсь. Какой спрос со взбалмошной ведьмы? А никакого. Заигралась девочка при дворе.

Ну, я тебя, друг ты мой сердечный. Смотреть после меня ни на одну ведьму не сможешь.

Я сознательно разжигала свою злость, чтобы затопить обиду и, кажется, влюблённость.

Ещё чего не хватало!

Мой выбор – Олсен.

Умный, настойчивый и прямой...

– Слишком прямой, – вздохнула я.

Не было в его глазах того огонька, что появляется во взгляде папы, когда он смотрит на матушку. Увы, я росла в любви. Видела её каждый день. Отец, даром что генерал, часто сам готовил на кухне по утрам, выгоняя кухарку. Для мамы старался. Он всегда вникал в её дела. Носил беременную на руках, присутствовал на родах и брал дочерей на руки, одну за другой, и ни разу не упрекнул, что она не родила ему сына.

Он любил нас. И порой плакать хотелось, что часть моего детства прошла без него.

И как после этого всего мне идти на договорной брак? Или говорить мужчине «да» в храме, зная, что я для него всего лишь подмена истинной?

Прикусив губу, я выдохнула.

– Да чтобы я к тебе каждую ночь в прозрачном пеньюаре во снах являлась, Льюис Тёмный, – выдохнула в сердцах. – Это тебе моё ведьминское пожелание.

Убрав бумагу, я вернулась в постель.

Укутавшись в одеяло, легла так, чтобы видеть через окно тёмное ночное небо.

Сон подступал медленно. Затягивал в мягкое забвение не спеша. Разум сопротивлялся. Я выныривала из дремоты и вглядывалась в ночной мрак, но проходила минута-другая, и мысли затихали...

... Я видела Сабрину. Она шла по саду, ведя за руку Льюиса. Он же постоянно оглядывался на меня и что-то пытался сказать. Его губы приоткрывались, но я не слышала ровным счетом ничего. За спиной кто-то стоял. Оглянувшись, я скорее интуитивно поняла – это мама. Сабрина прошла еще немного вперед и вдруг обернулась.

Льюис исчез.

Теперь она была одна. Пышное бальное платье сменилось на простое серое, неброское такое. А она словно стала старше. Черты лица заострились. Взгляд стал строже.

Это вроде и была она, но какая-то другая. Сабрина улыбнулась и склонила голову набок, будто ждала, что я ее узнаю. Мои глаза наполнились слезами.

Боль сковала душу.

А она все смотрела. Старенькое платье трепал ветерок. Императорский сад исчез. Лето сменилось на холодную осень. Я слышала странные звуки: ругань, лязг мечей.

Обернувшись, снова ощутила присутствие родной мамы. Она как будто поддерживала меня.

Сабрина сделала шаг вперед. Теперь она совершенно не походила на ту молоденькую девушку, что со смущением смотрела на моего Льюиса.

Я окончательно запуталась, не понимая, кто стоит передо мной. Ведьма. Ее темную магию я ощущала как свою собственную.

– Мама... – шепнула я, и женщина вдруг улыбнулась и кивнула.

Душу охватило смятение. Нет, я знала ее, сердцем понимала, что знала. У нее нежный голос, и она чудесно поет. А когда обнимает, то становится совсем не страшно. Она защитит от всего. Укроет на ночь теплым одеялом... Только вот...

– Мама... – мой голос дрогнул, и я отступила назад, пытаясь оказаться в объятиях другой.

Мысли путались. Этот двор. Женская ругань. Рык дерущихся мужчин. Детский плач.

Все это я словно слышала когда-то давно. Это место пугало до одури.

"Здесь умирают, – шептал внутренний голос, – здесь убивают, калечат."

Сабрина сделала еще один шаг ко мне.

– Нет, мама... Мама... Фера Грета...

Теплая рука опустилась на мое плечо, и я выдохнула. Не одна.

Я здесь не одна.

Плечи Сабрины опустились. Теперь в ее взгляде я видела горечь, даже какую-то обиду. Словно она расстроилась, потому что я не вспомнила ее.

Сглотнув, я сделала еще один малодушный шажок назад.

Здесь меня пугало все. Здесь боль и смерть. Крики и детский плач.

В этом месте счастья нет. Здесь лишь кровь.

В голову врезался женский крик. Словно кто-то рожал... А вернее, умирал в родовых муках...

... Вздрогнув всем телом, я распахнула глаза и уставилась на небо. Не дышала, руки мелко тряслись от страха. На горизонте алой полосой обозначался рассвет.

Резко сев, обняла себя за плечи. Ночная рубашка влажная, на щеках слезы...

Кошмар...

Сны мучали меня и раньше, но еще никогда они не приобретали столь четких очертаний.

Теперь у моего страха было лицо. Лицо орины Сабрины.

Глава 26

Я больше так и не уснула. Тело ломило, голова гудела. Устав от всего, присела на порожек двери, ведущей на балкон, и прислонилась головой о косяк.

Как никогда захотелось домой. К маме.

Обнять её и услышать родной голос.

Услышать счастливый смех младших сестёр.

Я, ещё будучи девочкой, заметила, что этот, казалось бы, раздражающий звук действует на меня успокаивающе. Когда накатывали нелепые страхи, шла в детскую и тихо садилась на небольшое креслице. Они хохотали, играя в куколок и чаепитие, и, глядя на них, я словно убеждалась, что всё хорошо.

Да, я знала, как звучит счастье. Это смех любимых тобой людей.

И сейчас мне его очень не хватало.

Внизу послышался какой-то шум. Замок просыпался. Наверняка служанки шли к чёрному входу, чтобы приступить к работе.

О том, что там кто-то из гостей, и думать не хотела. Все ещё наверняка спят. Вдруг прямо передо мной выросла огромная ледяная глыба, похожая на руку, а на самом конце – роза. Красная. Бутон с мой кулак.

Красивая.

Приподняв бровь, я осмотрела себя. Плотный халатик поверх ночной рубашки, вроде всё прилично. Поднялась. Осторожным движением варварски выломала цветок из ледяного плена и подошла к перилам балкона.

Меня заметили.

Олсен.

Он с таким удивлением уставился на мои ножки, выглядывающие из-под подола халата.

– Это мне? – я показала розу.

– Ну, конечно, – он отмер и склонился в приветствии. – Но, душа моя, ты почему не спишь?

– Так цветок жду, – выдала я и широко улыбнулась. – А это безобразие убирать кто будет?

Я указала на ледяную горку, ведущую снизу и до моего балкона.

– Я. Но, признаться, не ожидал, что дама сердца будет уже на ногах. Ты ранняя пташка, Юниль?

– Не совсем, – я скептически сморщилась.

Вообще-то, спать я любила, и если не будить, то завтрак мог случиться и на обед, но... не признаваться же.

– А ты всегда так рано встаёшь? – отправила я встречный вопрос.

– Да, – он кивнул. – Мало сплю.

Олсен сделал красивый пасс, и лёд растаял.

– Расчёт был на то, что роза останется на твоём балконе, и, выйдя, ты её обнаружишь.

– И скольким дамам ты ещё закинул такой презент?

Он поморщился, словно я его подловила на чём-то.

– Скажем так, ещё один балкон, но дама не моя. Меня попросили.

– Кто? – я вздёрнула носик, желая услышать имя счастливицы.

– Аделия, – он сложил руки на груди. – Но меня заставили.

– Кто?

– Велено молчать, так что сжалься, Юниль. Права не имею раскрывать чужие секреты.

– Ладно. Но надеюсь, Комир хотя бы был тебе полезен?

– Не-а, – Олсен печально вздохнул. – Лишь написал, что я подобрался близко к своей истинной, а дальше молчит. Я его в такие моменты на поединок вызвать готов. И вызвал бы... если бы не одно но.

– Он уже уложил тебя на лопатки, – догадалась я.

– Он всех уже уложил, – отмахнулся орин. – Это как сражаться с судьбой. Всё одно с землёй встретишься. А я воин неслабый.

– Верю, – я покрутила в руках розу, подняла взгляд чуть выше и замерла.

Мы были не одни. В тени под деревьями на тропинке стоял Льюис.

Очень злой Льюис.

Казалось, он Олсена сейчас просто испепелит.

– Юниль, твоё согласие остаётся в силе? – вернул моё внимание светловолосый орин.

В душе что-то сжалось. Я осторожно кивнула.

– Мы ведь всей компанией пойдём на представление, – ответила как можно неоднозначнее.

Он замер, а после резко обернулся, словно ощутил на себе взгляд.

От милого Олсена не осталось ничего. На императора смотрел очень высокомерный, жёсткий дракон.

Маска... Да сколько же у этих мужчин лиц, и какое настоящее?

– Император, – он вроде и склонился в поклоне, но как-то странно. С вызовом, что ли.

Глаза Льюиса вспыхнули тьмой. Он вышел из тени деревьев и направился к нам.

Я сглотнула. Стоило ему сделать шаг, как трава под его ногами осыпалась пеплом.

Мне стало ну совсем не по себе.

– Не рано ли для свиданий?

От голоса, такого холодного и надменного, у меня волоски на руках приподнялись.

– Нет, в самый раз, чтобы подарить красивой леди розу. Не находите? – Олсен даже не дрогнул.

Он явно был неробкого десятка.

– Ну так и дари своей леди. Что ты к чужим под балконы таскаешься?

Земля у его ног вспыхнула чёрным пламенем, оставляя выжженное круглое пятно.

– Нет-нет, – Олсен поднял указательный палец. – Зачем мне под чужими? Я цветок принёс той, что свободна от любых уз. А дальше... только её решение. Не ваше, император, и не моё.

Льюис тяжело выдохнул и поднял на меня взгляд. Я скорее почувствовала, что он намерен сделать.

– Вот только попробуйте, император, испепелить мой маленький презент, – я поднесла розу к лицу и сделала вдох. – И без того утро вышло отвратительным. Так что подобное не прощу.

– Император? – он как будто сплюнул это слово. – Значит, император.

– Льюис, – я покачала головой. – Хватит вам. Цветок мне понравился. Хоть какая-то красота в комнате. И да, настроение он мне поднял. Спасибо Олсену.

– А он, значит, Олсен? – Льюис, казалось, меня вообще не слышит.

Ну вот что мне оставалось делать? Прибегнуть к самому весомому женскому аргументу.

– Ой, всё! – фыркнула я. – Пойду прилягу. Голова разболелась.

Развернулась и шмыгнула в свою комнату, утащив с собой цветок.

Встала недалеко от двери и прислушалась. Ещё не хватало, если они подерутся. Ладно Льюис, император как-никак. Но Олсен... Меньше всего я хотела, чтобы этот орин в немилость попал.

Но всё было слишком уж тихо.

Прикусив губу, я сражалась с любопытством. Но возвращаться и проверять, как там всё... не дело...

Так что, тяжело вздохнув, я пристроила цветок в вазочку. Стало действительно милее в комнате.

Через несколько минут в дверь постучали.

Открыв, я натолкнулась взглядом на неприлично огромный букет алых, что кровь, роз.

– Император велел передать, – лакей протянул мне эту красоту и склонился.

Взяв букет двумя руками, я мило поинтересовалась:

– А в какой таз это ставить, он не уточнил?

Слуга не смутился, а кому-то кивнул.

Ещё через минуту розы уже стояли на моём столе. В изящном... ведре.

Глава 27

День выдался скучный. Я слонялась без дела по замку, заглядывала в огромные роскошно обставленные залы и морщилась. Все здесь казалось таким холодным, пустым и безжизненным.

Память услужливо оживляла наши с Льюисом разговоры, когда я еще была совсем малышкой. Он рассказывал о своем дворце, о его величии. Так желал вернуться сюда...

Неужели для него все это так важно?

Подойдя к картине, я коснулась ее тяжелой позолоченной рамы и не ощутила ничего: ни восторга, ни трепета.

– Этим ты похожа на свою маму, Юниль. Золотом тебя не проймешь, – вздрогнув, я обернулась.

– Генерал Ярвен, вы очень тихо ходите.

– Конечно, милая, положение обязывает. Не нравится тебе в замке? Скучаешь и даже не можешь этого скрыть.

– Здесь не так, как дома, – призналась я понурившись.

– Просто у этих стен нет хозяйки. Женской руки. Много ли мужчина в уюте понимает?

Немного подумав, я кивнула, соглашаясь с ним.

– Девочки в саду. Вдвоем. Комир не разговаривает с Дарой. Он словно не видит ее. Такое случилось между ними впервые. И это тревожит.

Взгляд генерала стал острым. Он явно пытался понять, что происходит с его детьми.

– Этим вы похожи на моего папу, – не осталась я в долгу. – Комир сказал Даре держаться меня, а она ослушалась. Мы поспорили с ориной Сабриной, заключили плохое пари, и она его уже проиграла. Дара заняла ее сторону. Но... Все это такие глупости, генерал Ярвен.

Он покачал головой и тяжело вздохнул.

– Когда станешь мамой, то поймешь, что в делах детей глупостей не бывает. Дара будет сопровождать меня во время дипломатических миссий. Это не одна и не две поездки. Я надеялся, что Комир станет ей надежным охранником.

– Он подарил ей меч пустынников и велел разучивать их танцы.

– Зачем? – кажется, генерал удивился.

– Так перед мужем отплясывать, – я укусила щеку с внутренней стороны, чтобы не рассмеяться, но не помогло.

Я хохотнула, а через мгновение ко мне присоединился и генерал Ярвен.

– А я думаю, что она все фыркает на него, – он коснулся кулаком груди, пытаясь успокоиться. – Ну, парень! Никогда не угадаешь, чего от него ждать.

– Он любит сестру. И Комир всегда знает, что делать и как быть. Не переживайте, – я положила ладонь на его плечо. – Наше пари – глупое. Проигравших не будет. Я никогда не сделаю ничего такого, чтобы хоть как-то унизило вашу семью. Комир всегда рядом. Он мне что брат.

– Да, – он кивнул. – Парень у меня с головой. Ну да ладно, разберетесь. Но я тебя не поэтому искал. Пришло сообщение от твоего отца, Юниль.

– Он возвращается? – спросила и сама не поняла, то ли обрадовалась, а то ли огорчилась.

– Нет, боюсь, что нет.

– Что-то случилось дома? Или с ним? – я сжала ткань его сюртука на плече. – Мама? Ей скоро рожать. Мама... Мне нужно домой... Нужно.

– Спокойно, – генерал поймал меня за руки. – Руньярд. Он отправился кое-кого искать. А генерал Вегарт вынужден был заместить его в Рэдкаиме.

– Руни... дядюшка... – я выдохнула. – Ищет... эту девушку? Орину Касандру?

Генерал Ярвен приложил палец к губам и кивнул.

– Тайна, – поняла я.

И снова кивок.

– Истинная, – уголки моих губ приподнялись. – Она, да?

И снова кивок.

– Но, Юниль, никому. Но тебе придется задержаться здесь. Ты полностью под ответственностью императора Льюиса.

Я поморщилась.

– Как только пропажа обнаружится и ханым Руньярд вернется в Рэдкаим, твой отец появится здесь. А пока танцуй и веселись.

Я кивнула. Выходит, Руни нашел свою истинную. Вот молодец, не то что некоторые, которым ведьму подавай.

– И прошу, все же наладьте отношения с Дарой. Столько лет дружили...

– Да, генерал.

...Как только эта Сабрина извинится, – а это я уже добавила про себя. – И ведь теперь не забудешь про эту орину.

Сестра же истинной Руни.

Да что же все так сложно.

Я с улыбкой проводила взглядом удаляющегося генерала.

Наладить отношения... А вот пусть эта орина узнает, в чью семью она теперь вхожа, и подумает над тем, кому стоило хамить, а кому нет.

Фыркнув, я направилась в сад. Ну а что еще делать...

Лучше бы отослали домой...

...Обед пропустила. Есть совершенно не хотелось. Сказывалась бессонная ночь. Я бродила вокруг красивых пышных клумб. Идею найти Аделию отмела, спит, поди, орина.

Мысли вернулись к Комиру. Где искать медведя, долго гадать не пришлось. Подобрав подол, я направилась к тренировочной площадке. Издалека заметила скопление молодых мужчин. А вот дам среди них почти не наблюдалось.

Да и ладно, я не из стеснительных. Приблизившись к месту поединков, громко прокашлялась, и орины расступились. Я прошла вперед и нашла взглядом пропажу.

Комир стоял у невысокой колонны и наблюдал за рукопашной схваткой двух феров, имен которых, правда, не помнила. Еще несколько покашливаний, и я стояла, окруженная мужским вниманием, у своего медведя.

– Ты намерен участвовать?

Услышав вопрос, он, не поворачивая головы, пожал плечами. Выглядел наш всевидящий перевертыш странно встревоженным.

– Комир?

Он поднялся и скинул сначала сюртук, впихнув мне его в руки, а затем и рубашку.

Уставившись на полуобнаженного друга, похвалила себя, что челюсть не уронила. Вот это мускулатура! Одним словом – медведь.

Вот теперь я уверовала, что такой и дракона в обороте упокоит.

Он подошел к веревкам, разграничивающим ринг, и осмотрелся.

– Может, со мной?

Услышав еще один знакомый голос, оглянулась.

И точно, Киан снимал одежду.

Бровь моя все же поползла вверх. Ты смотри, как тут у них все любопытно и бесстыдно.

Хотя... Я с другом. Ничего не знаю и все прилично.

...Сжимая вещи, кусала губу от напряжения.

Киан и Комир кружили по площадке. Высокие, крепко сложенные. Один захват, и Киан был отброшен. При равном росте медведь был шире в плечах. Еще захват, – ладони дракона вспыхнули... Комир вдруг замер и зарычал так, что от веревок отшатнулись. Его мелко затрясло. Выпрямившись, он уставился на небо, как будто ожидая нападения оттуда.

– Друг, – Киан кинулся к нему. – Что? Комир...

Он тряс его.

Испугавшись не на шутку, я задрала платье и легко перебралась через веревку.

– Комир, – подбежав к другу, обняла его за плечи, пытаясь сдвинуть. – Комир!

Обхватив лицо, повернула к себе. Из его кроваво-красных глаз медленно вытекала слеза.

– Ольно, – его губы кривились. – Ольно...

Зажмурившись, я бросила вещи и обняла его, прижимая голову провидца к плечу.

– Тихо, – медленно погладила волосы. – Все будет хорошо.

Он стиснул меня и прижал к себе. В этот момент я поняла, что никогда не смогу оставить этого здоровяка одного. Темные ведьмы привязываются быстро и навечно.

– Я разделю твою боль, когда придет время, никогда не оставлю.

Он сжал меня в объятьях.

– Ольно... – повторил уже тише.

Я впервые слышала его голос.