Текст книги "Пари на императора драконов (СИ)"
Автор книги: Мария Лунёва
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 35 страниц)
Глава 8
Откинувшись назад, я уперся спиной в стену. В зале повисла тишина. Каждый думал о своем. В словах Ярвена была истина: грязная, неприглядная, но уж какая есть, и другой не будет.
Все правители, кто пытался играть честно и благородно, долго не жили.
Ярвен с малых лет учил меня тому, что доверия и честности заслуживают лишь те, кто в самом близком твоем кругу. И я слушался его во всем.
Он заменил мне родителей.
Нет, все генералы брата Айдана Свирепого защищали меня и прикрывали за своими спинами, но Ярвен в ту пору был ближе остальных. Значительно позже, уже юношей, после того как прошел черту взросления, я был передан Вегарту, и он стал моим наставником.
Наставником, но не отцом. И сейчас я отчетливо понимал, что держит Ярвена возле меня – стремление защитить и поддержать. Из трех его приемных детей я самый проблемный. Да простит меня братец Комир.
– Давно ты жену не видел, – пробормотал, ощутив укол вины в сердце. – Родные сыновья уже взрослые.
– Меня на всех хватает, Льюис. Я на крыло и дома. Но сейчас здесь я тебе нужнее. Кто-то должен помочь с делами. Не до империи тебе сейчас. Да и Вегарт нагрянет. Буду отвлекать и тянуть для тебя время.
Я немного расслабился.
– Никогда не говорил тебе этого, Ярвен, но, будучи мальчишкой, я часто обманывал других, говоря, что ты мой папа. Мне было больно смотреть на друзей, на их тренировки с отцами. Тоже хотелось, и я... врал.
– Да знаю я, сынок. Потому как всегда это подтверждал, когда они ко мне прибегали с расспросами, – Ярвен присел рядом на скамью и вытянул ноги. – И Вегарту тебя передавал с тяжелым сердцем. Но мне нужно было искать Астрид. И тащить тебя следом в дикие земли было уж слишком опасно. Но зато теперь у тебя появились Дара и Комир...
Склонив голову, взглянул на него.
– Если я попрошу помощи у нашего правидца, он откажет? – спросил я прямо.
– Так я уже здесь, – Ярвен развел руками. – Это от него тебе ответ. Смотри на некровного брата и учись. Сын будет плакать, размазывая слезы по лицу, но поступать так, как считает верным, даже если это причинит боль. Даже если это будет предательством, Льюис. С тобой все проще. Вспомни, чему тебя учил Вегарт. Его главный урок, ну же!
– Оборачивай все в выгодную тебе сторону, – я криво усмехнулся.
– Верно, – Ярвен кивнул. – Комир написал мне кое-что на листе, сказал, чтобы повторил слово в слово, но ты и так поймешь.
– И? – я приподнял бровь, уставившись на него.
– Это Юниль не помнит тебя, но ты ведь все о ней знаешь.
Подумав немного, снова взглянул на него. Уголки губ невольно поползли вверх.
– Да, Льюис, – Ярвен засмеялся, – узнаю своего воспитанника. Не зря мы с Вегартом над тобой тряслись как над родным. Не зря. Ты меня еще никогда не разочаровывал. Мне вообще повезло с сыновьями. Ты понял, о чем тебе брат пытается сказать?
– Да, – я не сдержал смешок. – Оборачивать все в свою сторону. Она не помнит, кто я... не помнит, что я натворил и как невольно разыграл с этим пари. С ревностью. И не надо быть благородным и рассказывать ей. Нет. Нужно оставаться собой.
– Ты лис, Льюис. Ты лис и никак иначе, – Ярвен уперся головой в стену. – И не нужно ломать и менять себя.
– А если она вспомнит сама? – я размял шею, ожидая его ответ.
– Влюбленная женщина простит все. Ну, огреет чем тяжелым, чтобы полегчало. Выдержишь. Мне и не так от Астрид прилетало. Давай, Льюис, соберись. Тебе дан еще один шанс показать себя. Не таись. Не играй. Покажи ей, какой ты на самом деле. Вывали на нее все свои достоинства и недостатки. Если боги дали тебе эту женщину в истинные, значит, ты был создан ими таким, потому что она желает этого. Она примет тебя настоящего. И помни, Вегарт ценит настойчивость. Он явится. Не сейчас, так через неделю. Будь готов дать ему отпор. Юниль его дочь, но она еще и твоя истинная. Никогда не отступай. Надо будет сцепиться с ним – сделаешь. Нет, так просто умыкнешь девочку. Комир подскажет, где будущий тесть не найдет. У тебя есть семья, и она на твоей стороне.
– Да, – я завел руки за голову. – Ты учил меня и этому: шаг назад, три вперед. Я никогда не говорил тебе, но я рад, что боги в ту ночь привели в дом моих родителей именно тебя. Счастлив, что ты не был благороден и предал императора, присягнув на верность его сыну. Ты не убил меня, как тебе было велено. Я знаю, что было в приказе, который ты бросил в камин тогда. Ты стал мне отцом. Если Вегарт наставник, то ты... да отец.
– Моя верность только для ближнего круга, Льюис. В него входил Айдан, но не его отец-император. В него вошел и ты. И еще... Насчет этого парня Олсена.
– Я его не трону, – перебил его, зная, что он мне скажет. – Но в пустыню сослать могу.
– Он сын того, кто поклялся тебя защищать. И он еще слишком юн и многого не знает.
– Думаешь? – я усмехнулся. – Олсен Стейн кто угодно, но не дурак. Мне кажется, мы чего-то не видим. Что-то им движет. Эта игра... Слишком дерзко для него. Не находишь?
Ярвен кивнул.
– Ты, наконец, стал наблюдательным. Мне тоже кажется, что у него своя игра. Как бы там ни было, а он неприкосновенен. Будет мешать, сам его в пустыню сошлю. Хватит рассиживаться, иди к своей ведьмочке и только попробуй оплошать. Ты никогда меня не разочаровывал, Льюис. Вот и не стоит начинать.
– Да... – я закивал. – Она сказала мне «вон», – зачем-то вспомнил. – Представляешь... «вон». Даже ты себе такого не позволял.
– Так ты меня никогда настолько не раздражал, – рассмеявшись, Ярвен отправился на выход.
Я же остался сидеть.
И, действительно, чего это я.
Не помнит, ну и хорошо. Даже замечательно.
Мне на руку.
Влюбленная женщина простит все... Я очень на это надеялся.
Благородство в сторону. Юниль – моя женщина, просто она еще этого не осознала до конца. Усмехнувшись, растер ладонью подбородок. Что она любила больше всего?
Сладости. Пирожки с сахарной морковью. Надеюсь, что на моей кухне достаточно умелые повара.
Засмеявшись, я поднялся. План покорения этой забывчивой крепости выстраивался в моей голове.
Вспомнит, никуда не денется. Но сначала влюбится.
Мое настроение резко поползло вверх.
... Я шел по коридору, рассматривая картины на стенах, и вдруг остановился. Хм... Поднял руку, и из-за моей спины тут же появился слуга.
– Убрать все картины со стен. Все до одной.
– И из галерей? – уточнил он нерешительно.
– Что в фразе «все» ты не понял? – я обернулся на него.
Лакей опустил голову и уставился на пол.
– «Все» значит все. И пригласить в замок художников... будут рисовать новые. Повелевать она любит. Хорошо, я найду тебе, прелесть моя, столько занятий в этих стенах, что сама не поймешь, как сядешь на трон рядом со мной.
Слуга молчал.
– Иди и исполняй.
Он кивнул и, развернувшись, кинулся искать управляющего.
Некогда тебе, Юниль, будет таскаться с Олсеном по саду.
Я тебя займу собой. Куда не повернешься, там буду я.
Влюбишься. Заразишься моим чувством. Проползу тебе под кожу, займу сердце.
Сниться буду... и даже без пеньюара, – рассмеявшись, я заспешил в свои покои.
Ничего, эту войну я выиграю.
Выиграю...
Глава 9
Правда, долго мое отличное настроение не продлилось. Стоило появиться на террасе, как я услышал звонкий смех своей истинной. Нехорошее предчувствие меня не подвело.
Остановившись в дверях, ведущих в соседнюю спальню, я сложил руки на груди:
– Олсен Стейн! Ты что, бессмертный? Напомни, когда я вообще позволял тебе появляться в моих покоях? – прорычал, понимая, что потеряю контроль над собой.
Юниль притихла и замерла. Мой гнев ее явно если не напугал, то озадачил.
Олсен поднял голову и улыбнулся так нагло, что мои подозрения только усилились. Неспроста он такой смелый. Что-то здесь не так.
Совсем не так!
– Ты сопляк, что ночь с богиней удачи провёл, и она осталась в восторге от тебя? Или действительно полагаешь, что имя и заслуги твоего отца тебе щитом послужат? Что ты делаешь у постели моей женщины?
Юниль несколько раз растерянно моргнула, а после опасно прищурилась. Я знал ее взгляд слишком хорошо. Поэтому продолжать не стал, пусть и этот мальчишка выскажется, проявит себя во всей красе.
– Так я не к вам, император Льюис, явился, а к даме своего сердца. Принес ей цветы и шоколад.
– М-м-м, – я взглянул на прикроватную тумбочку. – Розы. Да ты оригинал. Ну что же, молодец. Я тебе их на могилу положу. Да и вообще, такие редкие цветы. Юниль наверняка никто роз до тебя не дарил, и вот, как говорится, очередной букет.
Она не сдержалась, улыбнулась, но тут же, одернув себя, поджала губы:
– Ну не лекарскую же мне ромашку топтать, – Олсен уязвленно вскинул голову.
– Я там уже все истоптал, мальчишка, так что на тебя не осталось, – оборвал его. – Решил, значит, еще раз попробовать свои силы? Тебе раз указали на твое место, но нет же. Воспользовался моментом, раз Юниль ничего не помнит.
Он высокомерно задрал нос. Ни капли страха в глазах. Какое-то даже уважение к нему проснулось. Покачав головой, я выдохнул:
– Ты хочешь дуэль, так? – спросил, сам понимая, что вызов я сделаю, и плевать мне, как это будет выглядеть со стороны.
– А может, мне кто-нибудь объяснит, что происходит? – подала голос Юниль. – И почему эта комната как проходной двор? Кто желает, тот является. Через дверь, через балкон?
Она приподняла бровь, глядя почему-то на меня.
– Да все просто, ведьмочка моя, – я зашел в комнату. Обойдя стол, придвинул к кровати кресло и сел на него, откинувшись на спинку. – Олсен считает, что истинную искать хлопотно. Куда проще заполучить ведьму, и ему плевать, что ее уже своей истинной его правитель назвал. Громко назвал, во всеуслышание. Такой мелкий гнусный поганец. Ни совести, ни чести. Гнильца одна только и смердит. Он понимает, что в силу того, что он Стейн, я его не убью. Имя отца защитит от моего гнева. У меня-то совесть как раз и имеется. На том и играет, слизняк.
Пока говорил, наблюдал, как на скулах Олсена заиграли желваки. Разгневан. Унижен в глазах женщины. Не нравится, что по его гордости проехались. В низость, как кота в лоток, потыкали. Прищурился.
Его виски медленно покрывались ледяным узором. Над бровями поползли белые чешуйки.
В таком состоянии всегда совершают необдуманные поступки. А мне уж очень хотелось узнать, что стоит за его показной дерзостью. Наверняка там что-то ну очень любопытное. Стейны своей честью дорожат. Не стерпит позора.
Я тихо рассмеялся, глядя на него.
Нашел его слабое место. Боится попасть в тень отца и в то же время опозорить его имя.
Все больше он не был для меня опасен.
Олсен оскалился и выдохнул через нос:
– Может, вы все же прекратите? – Юниль сложила руки на груди. – Мне это неприятно. Я вам не трофей.
– Да, – я закивал. – Мы уже слышали, Юниль. Ты нам уже не раз об этом говорила. Но что поделаешь? Я же не могу стоять и смотреть, как другой тянет свои ручонки к моей истинной. Интересно мне будет дождаться, когда же он все же найдет свою. Надеюсь, это будет ведьма. Уж тогда постараюсь на деле показать ему, как оно все со стороны выглядит. И что чувствуешь, когда кто-то нагло пытается отнять у тебя душу. Я ведь злопамятный, Олсен. Очень злопамятный. И никакое положение отца тебя не спасет. Тебя ничто не спасет.
Его фальшивая улыбка снова превратилась в оскал зверя. Глаза заполнил лед, скрывая зрачок.
Силен, но не ровня мне.
Стиснув челюсть, он отошел от кровати. Я наблюдал за ним, готовый добить его самолюбие. Он совершил огромную ошибку, продемонстрировав мне свою уязвимость, и, кажется, прекрасно это понял.
– Прости, Юниль, – его голос звенел от ярости. – Я, пожалуй, пойду. Как станет лучше, мы ждем тебя в саду. Без твоего присутствия нам скучно. Особенно Аделии. Она осталась в компании мужчин.
Моя ведьмочка, с подозрением нас рассматривая, поморщилась. Но Олсен этого не заметил, все его внимание было сосредоточено на мне.
Кивнув вместо того, чтобы склонить голову в поклоне, он вышел.
– Далеко пойдет, если я ему голову не сниму с плеч, – прорычал, как только дверь за ним закрылась.
– Вы не ладите, да? – спросила Юниль.
– Скорее, каждый играет в свою игру, вот только не пойму, что движет им. Ведьм много, но он сразу же был нацелен только на тебя. Но меня так раздирала ревность, что не думал об этом.
Поднявшись с кресла, я склонился над ней, уперевшись ладонями в простыню возле ее бедер. Моя ведьмочка, словно взъерошенный котенок, сидела, откинувшись на подушки.
– Благо, что в платье, – подметил, скользя взглядом по ее фигуре. – Иначе на одного генеральского сына точно бы меньше стало. Как ты себя чувствуешь?
– Как вещь, презент... да какой там, игрушка, которую два незнакомых мне дракона делят в песочнице, – она поджимала губы, глядя на меня. Такой очаровательный смелый зайчонок.
– Зачем же тебя делить? – я склонился ниже к ее ушку. – Да и не делюсь я своим, жадный. Но вот Олсен... Интересно, а за кого играет он? Что ты вообще о нем слышала, душа моя?
– Не ваша, – пролепетала она.
– Моя, – подняв руку, я провел костяшками пальцев по ее обнаженному плечу. – Целиком и полностью. Просто ты это слегка забыла. Но и ладно.
Смутившись, она проследила за моими движениями. Замерла, медленно краснея. Я прислушался к себе, желая различить ее эмоции. Но нет.
В сердце царило безмолвие.
Наверное, чтобы отвлечь себя, Юниль потянулась и взяла кусочек шоколада.
– Может, не будешь портить аппетит? Потом же ковырять ложкой в тарелке будешь.
Не послушав меня, она все же отправила сладость в рот.
– Вредина, – пожурил ее. – Значит, шоколад, а я хотел, чтобы повара тебе пирожки сладкие испекли, ну, как ты любишь.
– С сахарной морковкой, – она наконец подняла на меня взгляд.
– Угу, – поймав локон светлых волос, заправил его ей за ушко. – Если пожелаешь, то хоть целый таз. Оно все же полезней будет, чем это, – кивнул на темную плитку.
– Я тебя не помню, Льюис, но, похоже, мы и правда знакомы.
– Мы не просто знакомы, – склонившись, я коснулся губами ее обнаженного плечика. – Мы влюблены. И я знаю, что слышал в твоей душе. Это была любовь...
Глава 10
Юниль Вагни
Интересно, сейчас утро нового дня или уже, собственно, сам день? Я лежала на подушках и пыталась собрать разбегающиеся мысли в кучу и выстроить их по порядку. Память подсовывала события вчерашнего дня.
Я ещё и первого истинного не переварила, а тут ещё один обожатель на мою бедную голову.
Нет, ладно один, но два – это уже как-то неприлично.
Поморщившись, зыркнула в сторону двери, ведущей на террасу. Именно оттуда являлось его высочайшее драконье величество.
Являлось без стука и предупреждения.
Голова не болела, и очень уж хотелось ополоснуться, но сделать это так, чтобы у меня вдруг свидетель не обозначился или, ещё хуже, помощник.
Кому же я так хорошо сделала, что боги меня таким истинным осчастливили?
Император! И попробуй такому откажи. И за нос не поводишь.
Цыкнув, села и, откинув одеяло, свесила ноги с кровати.
Нужно осмотреться. Я же в Драгонесте никогда не была. Отец всё обещал свозить, да никак.
Встав, я неспешно, чуть шатаясь, отправилась к балкону. Открыла дверь и вышла. Лёгкий ветерок вмиг забрался под подол платья, лаская кожу. Взявшись за перила, осмотрелась. И правда, огромный замок. Вокруг – высокая стена, башни. Снизу мельтешат люди. Сад. Аромат цветов такой пьянящий, сладкий.
Птицы поют.
Моё внимание привлёк лёгкий шум. Обернувшись, я сообразила, что здесь действительно вторая дверь.
Стало любопытно, кто это там так громыхает в соседней спальне. Подкравшись, прижалась к стене и слегка потянула дверь на себя, чтобы появилась щель.
Кровать просто неприлично огромных размеров – это первое, что предстало взору.
Шаги. Я затаила дыхание. Он вышел откуда-то со стороны. В горле ком встал.
Одни подштанники и более ничего.
Моргнув, смекнула, что подо мной тёмная дымка расползается.
Встрепенувшись, быстро взяла магию под контроль.
Вот это тело! Сплошные мускулы, а когда в одежде, совершенно не кажется мощным. Но, боги, спасите мою невинную фантазию!
И это вот мой истинный? И я ему «да» не сказала?
Как это я так?
Льюис остановился и размял плечи, поигрывая мускулами. Мой взгляд скользил по его торсу, подмечая красивые изгибы, и, наконец, замер на его животе. Две полоски по бокам, уходящие под пояс его подштанников, заинтриговали. А ещё эта дорожка тёмно-рыжих волосков от пупка и ниже...
Вроде шатен же... а...
Моргнула и залилась краской.
Что я вообще, болезненная, делаю?
Мне что, той веткой не только память, а ещё и стыд отбило? Похоже, что ещё и наглухо.
Мысленно дав себе подзатыльник, я попятилась в сторону своей двери. Проскользнула в комнату и – на кровать с ногами.
Сижу на одеяле вся такая правильная, ничего не видела и не знаю.
И вообще, ни о каких императорах не думаю. Вот ни разу, нисколечко.
А фантазия так и подсовывает мне образы увиденного.
Выдохнув, растерла лицо ладонями, прижав пальцы к вискам. Любая попытка хоть что-то вспомнить вызывала глухую боль.
Поднявшись, я всё же отправилась в купальню.
...Набрав в таз тёплой воды, я спустила платье на талию и принялась обмывать плечи и грудь мягкой ветошью. Она приятно скользила по намыленной коже, принося приятное чувство чистоты.
Взглянув на подол, сообразила, что изрядно его промочила. Хотя да какая разница...
– Юниль, мы ведь вроде договорились, что тебе становится чуточку легче, и я готовлю тебе купель. К чему вот это всё?
Не ожидая такого подвоха, я взвизгнула и мгновенно дёрнула платье на грудь. Обернулась, готовая в пепел обратить наглеца.
– Пошёл вон! – зашипела на него. – Да какое право ты имеешь врываться сюда! Да хоть четырежды истинный, я тебе дозволение давала?
Маленькую комнатку наполняла моя тьма, всколыхнувшись, она обратилась огромным питоном. Приподняв голову, он высунул раздвоенный язык, ища свою жертву.
– Во-первых, – Льюис спокойно поднял руку и выставил указательный палец, – это моя купальня; во-вторых, – он разогнул ещё один палец, – я понятия не имел, что ты здесь. Думал, что спишь. В-третьих, – ещё один палец, – я не имею привычки подглядывать, зашёл, увидел и обозначил своё присутствие. Я как бы тоже не в официальной форме одежды.
Он развёл руки, демонстрируя себя.
Открыв рот, я снова потеряла дар речи.
На нём теперь и подштанников не было, только полотенце, обёрнутое вокруг бёдер.
Выпрямившись, я хлопнула ресничками и, придерживая платье одной рукой, другой указала на него:
– Хочу комнату подальше отсюда, – выдавила из себя.
– Ага, даже мыши подпольные в этом замке знают, что ты моя истинная и моё единственное уязвимое место, а я отправлю тебя в дальнее крыло, дабы твои щёчки не краснели.
– Я никогда не краснею, – процедила, чувствуя, что никуда меня не отпустят.
– Правда? – он картинно удивился и пошёл на меня.
Не зная, куда себя деть, таращилась на это полотенце и полоску рыжих волосков над ним.
– Юниль, ты, конечно, отчаянная ведьма, но всё же невинная. И да, – он склонился и шепнул мне на ушко, словно великую тайну раскрывая, – ты красная, как варёный рак. Щёки, уши, шея и... – его пальцы коснулись ложбинки между грудью, – и здесь тоже...
– Да как ты смеешь! – прошипела, чувствуя, что моя упитанная магическая змейка оплетает его ноги, только вот непонятно, то ли чтобы задушить, а то ли ластиться, мерзавка такая.
– Смею, – он провёл губами по моей шее. – Я много чего смею, Юниль. И да, мерзавец, не отрицаю. Наглый, да... есть такое, но только с тобой. Могу себе позволить.
И снова лёгкие поцелуи на моей коже.
Втянув воздух через нос, схватила его свободной рукой за плечо, чтобы оттолкнуть, и тут же оказалась в плену мужских объятий.
– Нужно только попросить, Юниль, и я дам тебе всё. Полную купель тёплой, приятной воды – легко. Новый гардероб – уже сделано. Прогулка – только пальчиком укажи, куда вести.
– А с чего вы, ваше наглейшее драконище, решили, что мне что-то от вас нужно? – я высокомерно задрала подбородок.
– А с того, что между нами связь.
– Нет, я ведьма...
– Тем хуже для тебя, прелесть моя тёмная. Хочешь, расскажу, что чувствую к тебе? Какие сны меня посещают с твоим участием? М-м-м? Если я открою рот, то ты покраснеешь вся от макушки до кончиков мизинчиков на твоих нежных ножках.
– Оставь это при себе, – я дёрнулась и выскользнула из его объятий.
Отошла в сторону и, развернувшись, позорно сбежала.
Такое со мной было впервые.
Посидев в комнате, я поняла, что просто с ума сойду, если пробуду в четырех стенах еще хотя бы несколько минут. Поправив на себе платье, решила прогуляться по коридорам, посмотреть, где вообще нахожусь.
Обернувшись на дверь террасы, призадумалась: а если он увидит, что я ушла?
Ну и что он мне сделает? Да, ха, три раза!
Ничего ровным счетом.
Так что, обувшись, я направилась на выход.
Коридоры, залы... Прислуга, которая смотрела на меня, словно я оживший мертвец.
Похоронили они меня уже все, что ли?
Рановато!
Ведьмы, особенно темные, вообще из чистой вредности живучи как кошки.
Но что мне показалось странным: со стен спешно снимали картины. Причем все подряд.
Осмотрев три зала, вошла в особенно интригующий. Выпучила глаза... Ничего себе интерьер тут у моего истинного!
Вот гусь похотливый! Какой интригующий разврат!
Со всех сторон полотна, а на них женщины, и в таких позах, что бровь приподнималась.
– Давно говорил, что срам этот удалить нужно. Ладно мужчины, но здесь все же и невинные девушки расхаживают. И наверняка их из постели никто не выпускал.
Резко обернулась и моргнула.
– Генерал Ярвен, – у меня словно камень с души упал. – А папа? Его и правда нет? Мне толком никто не объяснил, почему я здесь одна?
– Память, – он кивнул и, подойдя ближе, обнял, притягивая к себе, так, как делал это всегда отец. – Дара сказала мне. Незадача, конечно, но главное, что жива и физически здорова. И напугала же ты всех нас, девочка. Воины, которых Льюис приставил охранять тебя, чуть с ума не сошли от чувства вины.
Я моргнула и вдруг на мгновение вспомнила, как в небо один за другим взмывают огромные ящеры...
– Ай, – висок словно раскаленной спицей прожгло.
– Что такое, Юниль? – в голосе генерала Ярвена промелькнул страх.
– Голова, вроде и все хорошо, а потом как иголкой боль. Но что же это за комната такая?
Я попыталась перевести разговор.
– Та, в которой любил отдыхать прежний император. И я очень не хочу, чтобы сюда заходили вы. Ни ты, Юниль, ни Дара, ни Сабрина. Но хвала Богам, у Льюиса, наконец, появилось время привести все залы и галереи в порядок, убрав всю эту вульгарщину. Но ты мне зубы не заговаривай, кто тебя из постели выпустил?
– Сама, – отстранившись, я надула губки. – Скучно стало.
– Скучно, – он улыбнулся. – Девочки сейчас в саду. Хочешь к ним? Они рады будут. А ты и развеешься, и у Дары под присмотром.
– А император не начнет лютовать?
– Не мне тебя учить ресничками невинно хлопать, – генерал усмехнулся, – он рот откроет, а ты хлоп-хлоп и в обморок. У него всю злость как рукой снимет. Это действует всегда. Моя Астрид, пока беременной была, все запреты так обходила. Мне стоит сдвинуть брови, как ей уже нехорошо и воздуха не хватает. Так что пользуйся женской хитростью, проверенной на мне.
Я тихо засмеялась, покачав головой.
– Меня этой науке мама уже давно обучила.
– Ну да, с твоим отцом по-иному своего и не добиться.
– Угу, – я кивнула, чувствуя, как стихает боль. – Ведите на прогулку.
Погладив меня по голове, как дочь, он приобнял за плечи и вывел из этого срамного зала...
... В саду было на удивление свежо. Поражало количество статуй и фонтанов. Кажется, здесь со всем явный перебор. В небольших беседках, расположенных вдоль дорожек, сидели женщины разных возрастов, и вот странность: стоило им заметить меня, как они начинали активно шептаться, провожая взглядом.
– Я успела засветиться, да? – тихо шепнула.
– О да, – генерал кивнул. – Истинная императора, ведьма, которая еще и нос воротит. Дорогого стоит. Сейчас при дворе лишь семьи советников, остальных попросили покинуть замок. Так что можешь чувствовать себя спокойно.
– Я воротила нос? – уточнила самое любопытное для себя.
– А что, ты бы так просто в храм отправилась с браслетами на руках? – он забавно приподнял бровь, словно я великую глупость спросила.
– Вряд ли, – скривилась, – скорее бы со свету изжила проверками.
– Именно этим ты и занималась, – он важно кивнул. – К слову, Льюис хорошо держался. Я бы даже сказал, что вел в игре.
Генерал поджал губы, явно не все мне рассказывая.
Солнце ласково грело плечи, а легкий ветерок шелестел листьями. Мы шли по гравийной дорожке, вдыхая сладкий аромат цветущих клумб.
Я издали заметила девушек.
Мда...
– Не только у меня приличия не в почете? – вырвалось с языка.
Просто если все сидели в беседках, то эти три особы расположились на расстеленном покрывале, выстроив перед ним три пары ботиночек.
– Увы. Дара воюет со мной, не желая подчиняться. Выказывает характер. Я беру ее с собой в пустыни с дипломатической миссией, а она желает босиком шагать по дорогам империи, размахивая мечом.
– А-а-а, – я понятливо кивнула. – Никогда этого не понимала. Чего пальцы в кровь сбивать, когда у тебя есть вариант и самой в карету забраться, и остальных послушниц в нее впустить, и еще и воинов нанять, чтобы они теми самыми мечами и размахивали. Если есть возможности, то зачем ими пренебрегать?
– Вот поэтому я всегда стремился, чтобы между вами была дружба, Юниль, – генерал Ярвен улыбнулся. – В тебе есть то, чего моей дочери не хватает – хитрость и продуманность. Она же проста, как доска. Все в лицо говорит, никого не слушает. Если что в голову вбила, то хоть веревками ее вяжи. Упрямая, что ослица.
– Ну не наговаривайте, – я покачала головой. – Достоинств у нее куда больше.
Он лишь вздохнул.
Я же снова перевела взгляд на девушек. Ну, такая скучающая идиллия.
Рыжеволосая Аделия, вся ушедшая в себя, что-то сосредоточенно выводила в своем альбоме, зажав кончик языка между зубами. Рядом с ней растянулась Дара. Она лежала на животе, подперев подбородок ладонями, и ее задумчивые глаза скучающе скользили по струям фонтана. Приличия... Нет, она просто начхала на них сверху.
А Сабрина сидела, обхватив колени, и наблюдала за Аделией. Ее взгляд был мягким, немного отстраненным, полным тихого любопытства к тому, что же рождается на бумаге под рукой подруги. Именно она первой заметила мое приближение. Ее глаза встретились с моими, и на лице вдруг вспыхнула легкая краска смущения. Она быстро отвела взгляд, будто пойманная на чем-то запретном, и сделала вид, что внезапно очень заинтересовалась собственными пальцами, теребящими подол платья.
– Эта Сабрина, она как будто меня боится? – шепнула я.
– Пообщайся с ней, Юниль, она часть твоей семьи. Попробуйте еще раз найти общий язык. Я верю в твое большое сердце, девочка. Девочка эта... сложная, закрытая.
Я скептически приподняла бровь и усмехнулась.
