Текст книги "Пари на императора драконов (СИ)"
Автор книги: Мария Лунёва
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 35 страниц)
Глава 31
Мы с сестрами замерли наверху парадной лестницы. Девочки безумно волновались, и я понимала их. Первый бал вне стен родного поместья. Конечно, мы порой посещали резиденцию правителя Айдана Свирепого, но в силу возраста их не пускали на официальную часть, да и за танцами они всегда наблюдали с верхней площадки.
Сейчас же сложилось так, что и возраст подошел, и ко дворцу прибыли.
Улыбнувшись, я поглядывала на близняшек. Они, не сговариваясь, теребили пояски своих платьев. И только младшая, Элдрик, выглядела спокойно. Ей, по правилам, еще два года нужно было ждать выхода в свет, но она получила от Льюиса послабление.
Ну и к нашей маленькой ведьмочке на этот вечер были намертво приставлены Олсен и Киан. Это было так забавно наблюдать, как они таскаются за ней по замку. Эдакие драконы-компаньоны.
Хотя, кажется, молодых оринов все устраивало.
Тихо заиграла мелодия. На небольшой сцене чуть в стороне разместились музыканты. Гул людских голосов стих.
С удивлением я обнаружила, что в зале подозрительно много совсем юных оринов – были приглашены те, кто прибыл ко двору в качестве новобранцев-оруженосцев. Молодое, подрастающее поколение аристократов. И все они по возрасту подходили в воздыхатели моим сестрам. А уж как смотрели на них... Я засмеялась и выдохнула.
Хитрицы, и здесь подсуетились.
– Пойдемте, – подтолкнула сестричек, – вечер обещает быть интересным.
– А вдруг мы сделаем что-то не так? – Клара побледнела.
– Ой, сестренка, руками пищу со стола не хватай и пальцы о скатерть не вытирай, – поддела ее Элдрик. – Ну что вы там можете сделать не так?
– И то верно, – кивнула Вея. – Вечер и вечер. Ноги только партнерам не отдавите. Особенно это тебя, Злата, касается.
– Чья бы корова мычала, – шикнула на нее сестренка. – Тоже мне, порхающая бабочка. Сама не отдави ничего очередному дракону.
– Успокоились, – вмешалась я в назревающую ссору. – Не место устраивать разборки. Но, в общем, Элди права – руками никуда не лезть.
Я хохотнула, глядя на их возмущенные лица. Зато волнение пропало.
– А отдавленные ноги ухажеров – это проблемы ухажеров, – поддакнула Элди и первой начала спускаться.
И ведь не скажешь, что она просто до паники боится чужаков.
– Младшая решила, что будет вести себя так, словно играет очередную роль, – подсказала мне Вея. – Ее всю ночь трясло от страха. Вот мы и договорились, что бал – это огромная сцена. И, смотри, пока помогает.
– Да там рядом с лестницей уже стоят ее няньки, – хихикнула Злата. – Все же Льюис твой находчивый.
– Ага, этот Олсен ее разве что на руках не таскает, – закивала Клара.
– Хватит вам, – осадила я близняшек. – Последнее дело обсуждать сестру.
Они мгновенно умолкли, и мы двинулись вниз вслед за осмелевшей Элди.
Повернув голову, я действительно заметила оринов снизу. Олсен выдвинулся вперед и терпеливо дожидался нашу егозу. При этом у него было такое выражение лица... Восхищение... Он даже скрыть его не мог.
И в голове зазвенела странная фраза: «Рядом не значит в руках».
– Все хорошо? – Злата коснулась моей руки.
– Да, – я улыбнулась ей.
Спускаясь, я чувствовала, как по спине гуляет неприятный холодок. На меня, кажется, смотрели все. Осторожные, завистливые взгляды придворных дам. Я не сразу поняла их причину. Высокомерно поднимая голову, старалась держать себя уверенно.
Голоса стихли. Откуда-то сбоку вышла группа мужчин. Впереди Льюис. Он остановился прямо напротив лестницы.
В это мгновение церемониймейстер громко объявил:
– Приветствуем Юниль Вагни! Нашу будущую императрицу и истинную пару императора Льюиса Темного.
Льюис после этих слов отвесил мне поклон. Я увидела, как дрожат уголки его губ.
Быстро осмотревшись, заметила и отца в другом конце зала. Его цепко держала за руку мама.
Ну и что было делать? Я поправила складочки своего вишневого платья и продолжила спуск. Элдрик уже была внизу, стояла возле Олсена и широко улыбалась, демонстрируя зубы. Близняшки шуршали платьями за спиной. В какой момент они отстали, я даже не заметила. Зато поняла одно – сговор!
Не зря, видимо, они прогуливались часами с Дарой. Да и такое ярое желание целительницы сегодня не идти на бал, а присмотреть за новорожденными теперь обрело свой смысл.
Вот же проходимцы. Все!
– Зато отъезд будет отложен, – шепнула идущая за мной Злата, – папа просто не сможет после такого представления тебя увести.
– Угу, я слышала их разговор с мамой, он считает, что ты еще не доросла до статуса императрицы, – хихикнула Клара. – Мала и неопытна. «Нашу Юниль там затравят, она же такая ранимая душа. А Льюис занят только своими политическими играми, он еще не дозрел до понимания истинности», – пискляво изобразила она, кажется, любимого папеньку.
– В общем, сидеть тебе еще в родном поместье под его строгим взором лет десять и набираться опыта! – припечатала меня Вея.
Я фыркнула. Ну, на папу это было похоже. Он все нас за маленьких считал.
Думается мне, что и через десять лет я снова окажусь не готовой к семейной жизни. А уж к роли императрицы тем более.
Не выдержав, Льюис пошел ко мне навстречу.
– Какой прыткий, – не сдержалась Клара.
– Нет, этот десять лет порог нашего дома обивать не станет, – усмехнулась Вея, – Так, девочки, активно строим глазки всем местным оринам, чтобы папенька не знал, в какую сторону ему бежать.
Они снова захихикали.
Одним словом, темные ведьмы!
– Юниль, – поднявшись на несколько ступеней, Льюис протянул мне руку.
– Обязательно было объявлять? – прямо спросила, прищурившись.
– Так и не все сказали, – он покосился за мою спину. – Леди, приветствую!
Девочки обошли нас и, кивнув императору, спустившись, разошлись в три стороны, при этом каждая демонстративно достала свою карточку для танцев.
– Бедный папа, – выдохнула. – Сговор?
– Все, Аделия, я невинен как дитя! – Льюис изобразил честный взгляд.
– Разве сначала будут танцы?
– Нет, представление в саду, а это все только лишь для того, чтобы представить тебя.
***
Я все понимала, но в то же время мне страшно не хотелось разочаровывать любимого отца и уж тем более играть против него. Я же всегда была папиной дочкой. Знала, что стоит сделать ошибку, и он все исправит. Я строила глазки оринам, прекрасно понимая, что за мной тень грозного генерала, и никто не зайдет в своих ухаживаниях слишком далеко.
Может, папа и прав, и я не готова к такой ответственности. Ведь Льюис не очередной сынок арендатора, он император.
Я с теплицами-то дома не всегда справлялась, а тут целая империя. И как-то вдруг страшно стало.
А может, папа прав? А что если так?
И я снова повернула голову в сторону родителей. Папа был хмурым, он явно не одобрял действия Льюиса. Это если очень мягко сказать. Его взгляд, тяжелый и неодобрительный, скользил по молодым кавалерам, кружившим вокруг его дочерей. Казалось, он вот-вот сделает шаг, чтобы положить конец этому «бесчинству».
Но его сдерживала мама. Она мягко, но решительно протянула руку и взяла отца за запястье. Что-то тихо высказывала ему, и хотя лицо его не просветлело, он остался на месте, лишь тяжело вздохнув.
Льюис осторожно, но властно взял меня под руку.
Я шла через зал, отмечая, как быстро близняшки собрали вокруг себя ухажеров. Чего только так волновались.
К нам незаметно присоединились и Олсен с Элдрик. Моя маленькая сестренка так важно вышагивала. Вот у кого действительно скоро случится триумф.
Сбудется мечта.
Уж не знаю, перерастет она свое увлечение сценой или нет, но этот день запомнится ей навсегда.
Мы направились в сад, к специально сооруженной сцене. Элдрик, порхая рядом, без умолку тараторила о предстоящем спектакле, жестикулируя так активно, что чуть не задела проходящего слугу. Олсен важно кивал ей.
Ну и вид же у него при этом был. Важный, самоуверенный. Ну не дракон, а гусь рядом вышагивал.
– Элди, если ты сейчас выложишь всем весь сюжет, представление потеряет всякий смысл, – с улыбкой заметил он, стараясь её утихомирить.
Она замерла и кивнула, соглашаясь. Правда, хватило ее ровно на минуточку. И мы снова стали слушать о том, как же сегодня будет здорово, и какая у нее важная роль, а костюм...
Мы шли по аллее, утопающей в зелени, а небо над головой постепенно окрашивалось в густые лиловые тона. Начинало смеркаться, и на столбах зажглись первые магические фонари, отбрасывая на дорожку причудливые тени. Кресла, расставленные перед сценой, быстро заполнялись нарядными зрителями, тихий гул их голосов сливался в единое оживленное жужжание.
Льюис остановился, придерживая меня. Обернувшись, я заметила, что за нами все это время шли родители и близняшки. В их компании обнаружились Киан и Комир с Аделией.
– Генерал, фера Грета, – с почтительным поклоном обратился к ним Льюис, – позвольте предложить вам места в первом ряду. Так вашей дочери Элдрик будет проще играть – она будет видеть вас и чувствовать вашу поддержку.
Мама с благодарностью кивнула, а вот лицо отца выразило явное сомнение. Однако Льюис был так искренен и галантен, что отказаться было невозможно.
Да и Клара уже тащила его к креслам.
– Льюис, а что происходит? – я не могла не заметить некоторые странности.
– Вегарт отказывается со мной разговаривать и обсуждать нашу с тобой свадьбу. Ярвен сделал все, что мог, но твой отец желает завтра с утра отбыть в родное поместье, забрав всех вас с собой.
– Нет, он бы сказал... – я покачала головой.
– Не желает семейных ссор, – на скулах моего дракона заходили желваки.
– Я могу показать ему браслет, – прошептала, чувствуя странный страх.
Нет, я не желала портить отношения с папой. Видеть в его глазах разочарование во мне. Но еще больше не хотела терять Льюиса.
Я... я любила его. Действительно любила. И как-то мгновенно стало нестрашно становиться императрицей.
– Это только ускорит его решение об отъезде, Юниль, потому что в Северной империи наш союз потеряет силу. Там иные традиции. На твоих руках нет брачного плетения, как у твоей матери.
Мы устроились в первом ряду: родители в центре, я села с краю. Льюис остался стоять позади моего кресла. Я видела, как отец искоса бросил на него подозрительный взгляд.
– Вегарт, не забывай, сегодня вечером император держит совет с послами, – к нам подошел генерал Ярвен. – Выкроил время лишь для того, чтобы поддержать первое выступление нашей Элдрик на сцене императорского замка. Цени этот жест.
Услышав это, мама обернулась к Льюису, и на её лице появилась тёплая, искренняя улыбка.
– Благодарю тебя, – тихо сказала она. – Для дочери это очень многое значит.
Льюис лишь слегка склонил голову в ответ.
А на сцене уже гасили основные огни, и занавес с шелестом начал медленно подниматься, погружая зрителей в таинственную атмосферу волшебства.
Спектакль был очаровательной нелепицей, и я не могла сдержать улыбки, наблюдая, как актеры в костюмах барсуков и ежей с серьезными лицами препирались из-за пустого пня, обнаруженного в лесу.
Воздух в саду был теплым, но с наступлением сумерек потянуло прохладой. Я невольно вздрогнула, и в тот же миг на моих плечах появилась мягкая тяжесть. Льюис, не говоря ни слова, укутал меня в тонкую, но невероятно теплую шаль, принесенную лакеем. Я обернулась, чтобы поблагодарить его взглядом, и замерла. Прямо за его спиной стоял Комир, с легкой, почти незаметной улыбкой наблюдал за сценой. Льюис что-то тихо сказал ему, и провидец кивнул, заняв его место позади моего кресла.
Сам Льюис бесшумно растворился в толпе в сопровождении Ярвена.
Я почувствовала на себе пристальный взгляд. Отец, не скрывая подозрения, следил за этой немой сменой караула. Его брови были грозно сдвинуты.
И снова мама одернула его. А мне стало чуточку неприятно. Ну что, он и правда ведет себя так, словно я еще дитя.
Но все мысли отступили, когда на сцену, крадучись и робко озираясь, выпорхнула Элдрик. За ней следовали два «куста». На сестренке красовалось очаровательное серое платьице, сзади на пояске болтался пушистый заячий хвостик, а в ее светлых волосах торчали два длинных ушка, которые забавно подрагивали при каждом ее движении. Она искусно пряталась среди декораций, изображавших лесную чащу, и тут я наконец разглядела, что два этих самых подозрительно ровных «куста», замерших по бокам сцены, – это Олсен и Киан в темно-зеленых костюмах, с ветками вместо рук. Они старательно изображали растительность, но я видела, как «листва» на Олсене чуть вздрагивала от сдерживаемого смеха.
Я рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Спор на сцене накалялся – барсук грозил ежу своими длинными бутафорскими когтями, а еж, фыркая, подставлял искусственные иголки. Они играли просто превосходно, с настоящим комическим азартом.
А в это время наш маленький зайчонок, крадучись и замирая от каждого громкого возгласа, тихо-тихо пробирался к заветному пеньку. Большие, подведенные для выразительности глаза Элди светились решимостью. Казалось, вот-вот, и она достигнет цели, пока большие и важные звери выясняли, кто из них главный в лесу.
И стоило сестренке оказаться в пеньке, как началась настоящая суматоха. Лесные звери, заметив, что домик занят, с ревом и фырканьем устремились к нему, закружив в нелепом, грозном хороводе. Один из актеров, изображавший разъяренного медведя, в азарте задел деревянную подпорку, державшую часть декораций.
Раздался резкий, сухой треск.
Я успела только вскочить с места.
«Элди!» – крик застрял в горле.
Тяжелая декоративная балка полетела прямо туда, где секунду назад сидела наша зайка.
Моя тьма вырвалась. Пополз и лед... отец рванул вперед, но не успел. Сцену охватило мягкое, мерцающее сияние, и балка с глухим стуком обрушилась на спину огромного ледяного дракона, возникшего из клубов морозного тумана. Чешуйчатые бока, прочные, как сталь, выдержали удар, лишь щепки осыпались ледяной пылью.
Олсен буквально накрыл собой Элдрик, защитив ее от удара.
Отец с рыком снова рванул вперед, но ему пришлось отпрянуть – часть сцены с грохотом обвалилась, отрезав путь. Актеры в ужасе разбегались. А посреди хаоса и обломков, как живая крепость, стоял здоровенный ледяной дракон, пригнув голову, защищая своим телом нашу испуганную, дрожащую зайку.
Внезапно я почувствовала, как чья-то рука сдавила мое плечо. Обернувшись, я уставилась на бледное, собранное лицо Комира.
– Ты знал? – выдохнула я, и сердце бешено заколотилось, уже по другой причине.
Он лишь коротко кивнул, его глаза были серьезными.
И, не дав опомниться, он резко потянул меня за собой. В общей суматохе, криках и беготне, в хаосе, где все внимание было приковано к ледяному дракону и спасенной девочке, никто и не понял, что я исчезла.
Глава 32
Смеркалось. Я постоянно оборачивалась, не понимая, что происходит. Спрашивать у Комира было бесполезно – знала, не ответит.
Но там, за спиной, осталась моя младшая сестра. Испуганная...
Перед глазами встал ледяной грозный ящер, накрывший ее собой. Ладно, допустим, она и понять ничего не успела, но всё же...
– Льюис знал, что сцена обвалится? – прокричала, пытаясь достучаться до провидца.
– Эт, – произнес он, не оборачиваясь.
– Это правда, или покрываешь его?
Он остановился и так гневно уставился на меня, что я оторопела.
– Что? Я просто хочу знать.
Схватив свою дощечку, он быстро принялся писать. Я придвинулась, считывая текст:
«Названный брат может и зверь, но он не бессердечный. Он не знал ничего. Сцену проверяли. Зато теперь Олсен понял кто его истинная. Так было нужно».
Убедившись, что я прочитала, он снова схватил меня за руку и потащил за собой.
– Да куда мы? Комир! Ну что опять вы задумали? Хватит уже этих игр!
Но все мои слова разбивались о его спину. Никакой реакции. Это жутко раздражало.
Мы прошли аллею и вышли во внутренний двор.
– Что там за шум? – сходу спросил генерал Ярвен, стоящий рядом с рассерженным Льюисом.
– Там обвалилась сцена, и вместо того чтобы позволить успокоить сестру, меня тащат непонятно куда, – возмутилась я. – И мне происходящее не нравится!
– С Элдрик все хорошо? – этот вопрос Льюис задал не мне, а Комиру.
Провидец кивнул.
– Остальные актеры?
Снова кивок в ответ.
– Не смейте делать вид, что не слышали меня! – эмоции брали верх. – Я требую объяснений. Что происходит?
– Предотвращаем похищение императрицы, – генерал Ярвен лукаво улыбнулся.
– Что? – я теперь окончательно во всем запуталась.
Генерал выдохнул и развел руками. Взглянул на Комира и все же продолжил:
– Дара вечером осталась с новорожденными наследниками генерала Вагни и обнаружила сложенные в дорожную корзину пеленки и распашонки. Там же стояли и сумки самой феры Греты, которые принесли после того, как фера отправилась с мужем на представление. Моя пытливая дочь очень быстро допросила прислугу, и выяснилось, что за спиной молодых ведьм Вагни и их матушки стаскивают сундуки, а за конюшней уже стоят две собранные кареты, готовые отправится в Северную империю в ночь. – генерал Ярвен усмехнулся, Льюис же откровенно оскалился, не способный сдержать злость. – Понимаешь, Юниль, твой отец не желает разговаривать с нами, сколько бы мы ни пытались. И оставлять здесь свою дочь он не собирается, полагая, что достаточно было и знакомства. А брак... А брак между его дочерью и императором может состояться и годами позже. Десять лет, двадцать... Ты прости, Юниль, но смотрю я на твоего отца и понимаю, что все же детей нужно уметь отпускать. Себя в нем вижу. У меня ведь тоже Дара, и порой я веду себя так же, как и он. Тащу вслепую и решаю все за нее. Зря. Не хотел бы я в какой-то момент стать препятствием к счастью для своей девочки. Я слишком люблю своих детей. Всех!
Я опешила.
Не верить генералу Ярвену причин у меня не было. Я знала, как скор на действия отец. Да и самый его большой страх – опустевший дом. Он несколько раз проговаривался, что очень боится однажды обнаружить, что все его дочери разлетелись и оставили его одного.
Но, кажется, в этот раз папа себя переплюнул.
Как можно вот так решать, не переговорив со мной? А я ведь пыталась, только в ответ раздавалось: «дома все обсудим» И все. Неудивительно, что мама на него весь вечер шипит – пытается успокоить.
– Что плохого в том, что я стану императрицей? – задав вопрос, я смотрела прямо на Льюиса.
Но ответа мне никто не дал.
Он подошел вплотную и прищурился. Мне стало не по себе.
– Чего ты добиваешься?
– Хочу просто поговорить с твоим отцом, Юниль. Я просил о встрече, но он отказывает. Значит, я сделаю так, что ему придется нас услышать и признать.
– Но как?
Вместо ответа он обнял меня, прижимая к себе.
– Льюис...
– Я говорил тебе, что не отпущу. Если будет нужно – украду. Но Вегарту придется смириться с нами.
Его тело объяло черное яркое пламя.
Зажмурившись, в следующее мгновение ощутила, что нахожусь в лапах огромного черного дракона.
– Льюис Темный! – рявкнула я на него. – Это последний раз, когда ты что-то совершаешь, не посоветовавшись со мной. Иначе тебе брак с темной ведьмой поперек горла встанет. Я тебе не покорная орина – изведу же за такое!
«Готов на любые жертвы, чтобы быть рядом с тобой, сердце мое»,
– прозвучало в голове.
Открыв глаза, я не могла поверить в это.
Дракон. Зверь! Я слышала его.
«Конечно. Я же тьма, – раздалось смешливое. – И чувствуешь, и слышишь. Я забрался тебе под кожу, моя ведьма, уже не прогонишь меня».
– Вас, – поправила, напомнив, что драконы двулики.
«Нет, душа моя, меня. Только меня».
...Огромный дракон отлетал от замка. Высокие стены оставались за спиной, а я так и не понимала, куда мы направляемся и зачем.
Меня раздражали все эти игры.
Я не желала принимать чью-либо сторону. Ни Льюиса, ни папы.
И не понимала, почему нельзя сесть за стол и все обговорить.
Хотя в глубине души знала – если папа что-то решил, то не отступится и слушать он никого не станет.
Но ведь должны же были быть и у него причины все эти годы скрывать от меня наличие истинного.
Я бы с удовольствием выслушала обоих. И решение приняла сама. Еще не хватало быть пешкой в руках мужчин, пусть и любимых.
«Ты гневаешься, я чувствую, – прорычал дракон. – Не обижайся на меня. Но нарывы нужно вскрывать резко и без сожалений. Я обещаю, что все у нас будет хорошо, Юниль».
– Я тебе уже сказала, – рявкнула в ответ, – что стоило поговорить со мной. Я бы притащила папу за стол переговоров и стребовала ответ.
«Ты видишь в нем только отца, Юниль, я же знаю его как палача. Вина есть и на мне. В первый день твоего приезда Вегарт видел мою холодность, возможно, он решил, что в моем сердце нет любви, и дочь пока рано отдавать. Но как бы там ни было, я не позволю ему увести тебя в ночь».
– Да я бы не поехала.
«Он бы и не спросил, в делах безопасности семьи Вегарт резок и глух».
***
Темно. Впереди появились едва различимые отсветы магических зелёных огоньков. Во время полёта я, кажется, даже задремала и теперь пыталась сообразить, сейчас глубокая ночь или всё же ближе к рассвету.
– Так куда ты меня несёшь? Там хоть кровать есть? – проворчала я дракону.
«Нет, Юниль. Но я тебе чем не нравлюсь? На моей лапе очень удобно. Я тебя согрею тьмой и прикрою крылом».
Тяжело вздохнув, я оценила романтику.
И всё же... Льюис в обличии дракона становился мягче.
Это было странное ощущение. Словно вот он настоящий, без этих вот его вечных масок лицедея.
Чем ближе мы подлетали к тем самым ночным фонарям, тем отчётливее прорисовывались руины старого дома. Местами обваленный каменный забор, упавшая кованая калитка. Дом выглядел не лучше: крыша в дырах, покосившееся крыльцо.
Дракон сделал круг и мягко опустился на задние лапы. Мы оказались во внутреннем дворе поместья.
Язвительные слова так и не сорвались с моих губ. Чувствовалось здесь что-то такое, что вынудило обнять драконью лапу.
Тьма! Казалось, ею было пропитано всё.
Мёртвое место.
– Зачем мы прилетели сюда, Льюис? – я задала вопрос шёпотом.
Мне было страшно.
– Я соскучился по дому, Юниль. Здесь всё так быстро ветшает, и я ничего не могу с этим поделать. Остаётся лишь наблюдать, сглатывая горечь. Это... Это родовое поместье моего отца, Юниль. Я здесь родился. Познал, что такое счастье и родительская любовь. А теперь мне только и остаётся наблюдать, как год за годом, камень за камнем, всё исчезает, и я никогда не смогу это восстановить. Ещё несколько лет, и здесь будет безжизненная пустошь.
Его слова отозвались такой щемящей болью в сердце. Отпустив драконью лапу, я прошла вперёд, внимательно осматриваясь.
Всё дышало смертью.
И жутко было спросить причину.
– Здесь погибли мои родители, – руки Льюиса легли мне на плечи.
Обернувшись, я сообразила, что ящера больше нет.
Остался лишь мой любимый мужчина.
– Я так устал смотреть на погребальные костры, Юниль, а потом ковырять стылую землю, чтобы захоронить очередную урну. Но тяжелее всего мне наблюдать за агонией родного дома.
– Внутри что-нибудь осталось? – Я пыталась заглянуть в зияющие тьмой окна.
– Нет, истлело. Я пытался вынести хоть что-нибудь: книги, мамины гребни, отцовский любимый кубок... Но неважно, куда я бежал с этими сокровищами. Они буквально обращались в пепел в моих руках. От родителей не осталось ничего. И даже эти камни становятся прахом. Мой родной дом умирает, и я ничего не могу с этим сделать.
– Твои родители... они похоронены? – Моё сердце колотилось как сумасшедшее.
Я представляла боль маленького мальчика, который даже гребень не может сохранить, чтобы помнить о любимой маме, и на глаза наворачивались слёзы.
– Не плачь, Юниль. Я принёс тебя сюда, чтобы ты смогла увидеть мой дом. Я так боялся, что не успею привести сюда свою истинную. Что всё зарастёт колючим кустарником, и не останется даже пыли. Но... Видимо, боги меня и правда любят. Пойдём. Скоро рассвет, ты должна увидеть это ночью. Должна, Юниль.
Он обнял меня и повёл по едва различимой в свете магических огней дорожке.
Мы обошли дом и направились в сад. Наверное, когда-то он был красивым, сейчас же искорёженные стволы деревьев скорее пугали. Тьма не пощадила ничего.
– Это твой отец... Его дар? – я не удержалась от вопроса.
– Кто сделал такое с землёй? Ты это желаешь знать?
Я поймала на себе взгляд Льюиса. Глаза, как и когда-то в детстве, пылали зелёным огоньком.
– Да, почему здесь всё обращается в пыль?
– Это был не отец, а я, – губы Льюиса изогнулись в жёсткой усмешке. – Это всегда был я. Ты веришь, Юниль, в то, что если не готов умирать, если не согласен со своей судьбой, то можно поспорить с ней? Найти лазейку и вернуться. Стать сильнее и умнее. Исправить ошибки, найти ту, что любил больше жизни.
– Ты о чём? – я вздрогнула. – Льюис?
– Да, Льюис... но не Золотой, моя ведьмочка. Тёмный. Теперь тёмный. А всё вокруг – это отголоски моей силы. Я – тлен... Тот, кто обращает мир в прах. Смерть! И я таким родился. Стоило императору увидеть сына своей сестры, как он всё понял. Снова родился тот, кто сможет объединить магов и драконов и возвыситься над ними. Это решило всё... Отца закололи на наших с мамой глазах. Я видел, как он медленно оседает на пол. Ужас в его глазах. Да, его тьма вырвалась тогда, спеленала нас в попытке защитить, но... не вышло.
Он замолчал... Обнял крепче и свернул в сторону ближе к разрушенной стене. Возможно, здесь когда-то была теплица или розарий. Сейчас же всё заросло.
– И всё же, как так получилось? – я хотела услышать ответ.
– Мама пыталась бежать, после умоляла не убивать нас. Она знала подосланных палачей по именам. Двое из них были генералами, один – отец её лучшей подруги. Она взывала к нему. Ползала на коленях. Но... – Льюис с такой силой сжал меня, что стало немного больно. – Я часто после видел это в кошмарах. Как она цепляется за его кафтан. Умоляет именем его дочери на губах. Зовёт его... Но он замахивается мечом, чтобы нанести удар. Я вижу это до сих пор. Вегарт говорит, что я мягкосердечный, а я не могу поднять руку на ни в чём неповинную женщину, на ребёнка, на отца семейства... Я просто не могу причинить им ту же боль, что испытал сам. Да, я запустил на территорию своей империи дикие племена пустынных псов. Но не все они красноглазые. Не все убийцы! Не все, Юниль... Люди просто хотят жить, псы, драконы, ведьмы. У всех нас одно счастье.
Я остановилась и обняла его, крепко прижимаясь к его груди.
Мне было так жаль того маленького мальчика, на глазах которого убивали любимых родителей. Жаль было ту женщину, что пыталась спасти себя и сына. Унижалась, моля о пощаде.
Слёзы медленно стекали по щекам.
