Текст книги "Пари на императора драконов (СИ)"
Автор книги: Мария Лунёва
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 35 страниц)
Глава 29
Всё утро я провела с мамой, помогая с братьями и позволяя ей выспаться и прийти в себя. В комнате появлялась и Дара. Она подходила к постели и брала её за руку. Я отчётливо видела зелёные всполохи её магии.
Такие яркие, почти осязаемые.
– Ты отдаёшь ей свои силы, – шепнула, чтобы не разбудить маму.
– Да, – Дара кивнула. – Чтобы быстрее окрепла.
Я наблюдала за ней, не совсем понимая мотивы её действий. Это ведь не первые роды. Когда на свет появились близняшки, мама неделю лежала без сил, но целители не напитывали её тело своей магией. А тут...
– Это так необходимо? – тихо уточнила у неё.
– Нет, – лера качнула головой и, отпустив руку мамы, пригладила её волосы. – Нет, Юниль. Но у меня свои принципы. Убеждения, как надо и правильно. Моя мама... Она недолго прожила после моего рождения... Но я помню её. Всегда такая слабая, измученная. Я собирала те крохи дара, что у меня были, и пыталась отдать ей. Но я не смогла её спасти... Не смогла. Через несколько лет так же не удержала жизнь в теле матери Комира. Она была сильной оборотницей. Красивой и такой молодой. Она сражалась за свою свободу до последнего вдоха... Но проиграла. И тогда я поняла, что если не начну развивать свой дар, то они будут уходить одна за другой. Их холодные ладони будут выскальзывать из моих рук. Я не родилась такой одарённой, Юниль, я сделала себя сама и очень горжусь этим. Так что я буду ходить и отдавать свои силы тем, кто нуждается. И не откажу никому. У меня не умирают даже те, кто обречён.
Она взглянула на меня и улыбнулась как-то свысока. Права была Аделия, несмотря на то, что мы практически ровесницы, Дара казалась значительно старше.
– У тебя детство-то было? – тихо спросила, догадываясь, каков будет ответ.
– Нет, ведьма. В восемь я уже брела с Комиром на руках по дорогам этой империи вслед за жрицами богини Яники. Я уже была не ребёнком.
Мне нечего было на это сказать. Но это мне, а ей, видимо, нет.
– Ты будущая императрица, Юниль Вагни. И да, детство у тебя было счастливое и долгое, но советую начать взрослеть. Власть слабых перемалывает. Льюиса накрывают эмоции, и не все они его. Ты сомневаешься, и он это чувствует. Его дракон медленно сходит с ума от страха, что потеряет тебя, и человек начинает делать ошибки. А он ещё и тёмный. Так что хватит играть с ним в игры. У тебя даже выбора нет, Юниль. Нет и не было. Ты или принимаешь его или... принимаешь! А дальше смотришь по сторонам и берёшь часть этой самой власти на себя.
Приподняв голову, уже я высокомерно взглянула на неё. Нет, она, конечно, дело говорила, вот только...
– А кто же тебе право дал, Дара, мне указывать, что и как делать? М?
– Ну как тебе, ведьма, сказать, – она усмехнулась. – Меня твой истинный некровной сестрицей зовёт, и это не просто звук. Так что придётся тебе всё же замечать моё существование. И ещё... То, что вы устроили тогда с Сабриной... Я не знаю, помнишь ты о пари или нет, но это было недопустимо! Но если она дурочка из глуши, дворца не видевшая, с опальным папашей за спиной, то ты – дочь палача Северной империи. Так что определяйся уже. И знай. В этой империи проблем столько, что на три срока правления хватит. Не до ваших метаний!
Выдохнув, я сложила руки на груди, а возразить-то нечем. Всё она правильно говорила, грубо, но это не меняло дела.
– Ты, Дара Камли, секреты хранить умеешь? – мило поинтересовалась, глядя на спящую маму.
– Я могила тайн, Юниль Вагни, и это известно всем. Первое правило моего отца звучит так – слушай, что говорят все, и ничего не говори никому. Так что да, я умею хранить чужие секреты.
– Ну, тогда чтобы у тебя больше не было ко мне претензий, – я расстегнула тугую манжету на рукаве платья, – смотри, но чтобы пока никому.
Протянув руку, показала ей браслет. Брачный, с золотым рисунком.
Она поймала мою ладонь и внимательно рассмотрела плетения.
– Он сработал, Юниль, – лера просияла, и вдруг маска высокомерия словно спала с её лица. – Хвала Богам, а то я уже твоё похищение готовить начала, вредная ты ведьма. Думала, желаешь отделаться от моего названого братца. Но запомни, никто не знает в замке, насколько мы близки. Для всех мы просто приёмные дети генерала Ярвена Камли, прозванного Шрамом. Это позволяет мне слышать гораздо больше. Сюда ведь приходят придворные дамы с разной несущественной ерундой – то насморк лёгкий, то голова от того, что спят до обеда, болит. Они болтают без умолку, считая меня просто прикормышем генерала, а я и слушаю. А после всё доношу отцу и Льюису. Теперь вот ещё и тебе пересказывать новости буду. Они ведь настолько глупые, что порой даже мужей сдают на взятках и кумовстве.
Она тихо рассмеялась. Я же была удивлена. Видимо, мы с Аделией так и не поняли, кто же такая Дара Камли.
Непроста оказалась целительница.
– Прячь браслет, – она сама одёрнула рукав, – раз молчите, значит, есть повод. А я теперь спокойна. Можно выдыхать.
Застегнув мне пуговичку на манжете, она через ткань поправила брачное украшение.
– Добро пожаловать в нашу странную семью, ведьма. Комир с самого начала примкнул к тебе. Провидец. Но иногда ошибается и он. Я рада, что не с тобой. Из тебя выйдет отличная императрица. Ведьма! То, чего этому миру и не хватало. А пока пойдём завтракать. Твоя мама и братья будут ещё долго спать.
***
В гостиной было непривычно тихо. Часть столиков пустовала, словно советники со своими женами предпочли на время исчезнуть с глаз императора.
Остальные, казалось, лишний раз и вовсе не дышали.
За столом императора, кроме самого Льюиса, сидели мои сестры, Комир, генерал Ярвен и очень сердитый отец, хотя он отчаянно пытался скрыть эмоции за натянутой улыбкой.
– Всем доброе утро, – поприветствовала собравшихся я.
Льюис поднялся и выдвинул мне стул. Папа прищурился, недобро так.
– Доченька, а мы только тебя и ждали, – я напряглась, знала этот тон.
Подняли головы и близняшки, тоже наученные уже.
– И что же такого важного случилось? – поинтересовалась, глядя, как Дара, разместившись возле брата, осматривает стол и предложенные угощения.
– Я решил, что мы достаточно нагостились. И маме нужен уют, тепло родных стен...
– Вегарт... Друг мой, а стены и здесь теплые. А нет, так сгоню магов, и будут подтапливать, – Льюис оскалился и подался вперед.
– Моей жене нужно спокойствие... – не отступал отец.
– А разве кто-то её тревожит? – Льюис картинно приподнял бровь. – Дара, я чего-то не знаю?
– Фера Грета чувствует себя хорошо, за ней ведется уход. За малышами тоже. В комнате тепло и тихо. Все вокруг ходят на цыпочках, чтобы не нарушить её покой.
Лера вскинула голову и зажато улыбнулась.
– Подтверждаю, – закивала и я. – Я у нее с утра была, там уже и завтрак принесли. И не абы какой, а специально для нее приготовленный. И братики в сухом... Пеленок стащили столько, словно у нас не близнецы, а отряд драконят на свет появился.
– Видишь, Вегарт, все замечательно. Чего тебе не гостится? – довольно улыбался Льюис.
Близняшки переглянулись. А я вдруг сообразила, что за столом кое-кого не хватает.
– А где Элдрик?
Услышав мой вопрос, папа и вовсе выдохнул так, будто сдулся. Откинувшись на спинку стула, он уставился почему-то в потолок, словно там можно было найти что-то важное и интересное.
– А она уже репетирует роль, – губы Льюиса и вовсе изогнулись в хищном оскале. – Будет веселым зайчишкой. И костюм для неё нашелся. И даже слова ей написали, чтобы учила. Олсен и Киан следуют за ней неотступно. Раз твой отец посчитал их достойными своих дочерей, то чего же теряться? И вы бы, девушки, к ним присмотрелись, – Льюис подмигнул близняшкам, – папа уже одобрил этих женихов...
– Никого я не одобрял, – прошипел Вегарт. – Я еще совершенно никого не одобрял для своих девочек. И мы уедем домой. Сразу же после спектакля...
– А бал? – возмутилась Клара. – Мы хотим танцевать!
– Устроим дома вечер, милые, – отец настойчиво продавливал своё решение.
– Но почему? Здесь так интересно! Ты же столько обещал свозить нас сюда, а когда мы прибыли, собираешься домой? Так нечестно, – воскликнула Злата.
– Полностью поддерживаю сестру, – Вея ткнула вилочкой в кусочек красной рыбы и отправила в рот.
Мне стало ну совсем жаль отца. Бедный генерал Вегарт, не знавший поражения на поле боя, вдруг оказался бессильным перед собственными дочерьми.
– Ведь нет причин уезжать, отец, – все же поддержала я сестер.
– Есть, Юниль, и, пресекая твой дальнейший вопрос, скажу – дома мы обо всем поговорим. Но дома!
Все молчали, не желая вмешиваться в семейные перебранки. А мне стало даже немного обидно.
Он все еще видел во мне маленькую девочку и совсем не понимал, что я выросла. Мама оказалась права.
Продолжать спор Льюис не стал. Он бросил короткий взгляд на Комира, и провидец кивнул.
Опустив голову, я принялась ковырять вилкой в своем омлете, особо не слушая, о чем ведутся разговоры...
Предстоял еще один бал с театральным представлением, а думать о том, что будет после, мне совершенно не хотелось.
***
Льюис Темный.
Я чувствовал разочарование. Горькое и жгучее.
И это были совсем не мои эмоции.
Юниль. Мы все зашли в какой-то тупик, и выхода из него я пока не видел.
Вегарт словно ослеп в своей отцовской любви. Он оглох и перестал слышать дочерей.
Всё, что он желал, – забрать всех в родное поместье.
Как ни странно, преждевременные роды Греты оказались мне на руку.
Но я не понимал, зачем тянуть. По закону моей страны Юниль уже жена.
Но как заставить его смириться и убраться с моей дороги...
Руки сжались в кулаки.
Передо мной появилась дощечка, на ней рисунок. Я приподнял бровь.
– И что это даст, братец?
«Злость».
Интересный ответ, только вот он ничего не прояснял.
– Чья? Моя или его?
Впрочем, у кого я спрашивал? Koмир все больше раздражал своей игрой – быть шахматной фигурой в руках этого мальчишки мне совершенно не нравилось.
– Смотри, брат, заиграешься в бога и не заметишь, как душу потеряешь.
«Мне до бога далеко, император. Но делай, как говорю».
Выдохнув через нос, сжал вилку в руках. Надоело. Как же меня достала вся эта возня.
– Юниль, а ты с кем будешь танцевать вальс? – услышав вопрос Дары, я подался вперед.
– Со мной! – рявкнул Вегарт. – С генералом Ярвеном и... – он быстро подбирал в уме безопасных кандидатов.
– Прости, папа, но я сама могу решить, в чьих объятиях мне отплясывать, – моя ведьмочка ожидаемо не стерпела. – С каких пор ты решаешь, кто может ко мне приблизиться, а кто нет? А танцую я с тем, кто успеет вписаться в мою карточку. И нет, папа – все три вальса я тебе не отдам.
Она резко положила вилку на стол и выпрямилась, как струна.
Столько гордости и высокомерия в ней сейчас было.
И никто за столом не посмел ей возразить.
Глава 30
Я бродил по теплице лекарей, аккуратно срывая веточки, усеянные мелкими белыми цветами. Ромашка.
Сам не понимал, зачем это делаю. Хотя нет. Желал сделать Юниль приятное. Память, может, и спит, но вкусы остались прежними.
С моих губ не сходила улыбка. Я ещё помнил, как однажды мы пробрались с ней в огород деревенской знахарки, чтобы набрать цветов для венка. Именно эту ромашку мы и рвали, посчитав, что она будет красиво смотреться в сочетании с васильками.
И пока обсуждали детали её ещё не сплетённого головного убора – были пойманы хозяйкой этих самых грядок.
Я, расхохотавшись, сорвал ещё одну веточку.
После нас заставили прополоть весь огород, дабы о нашем позоре не прознал никто. И дело было не в том, что мы проникли воровать цветы, а в том, что я попался.
Женщина так и сказала, что это позор на мою голову.
И она была права. С тех пор я стал куда внимательнее на вылазках. И не в тех, что совершал с Юниль в деревне, а в боевых.
Набрав симпатичный букетик, покрутил его в руках.
– Льюис, братец ты мой некровный, совесть у тебя есть? – раздалось за спиной.
Обернувшись, сообразил, что между высоких грядок стоит Дара, и вид её мне ничего хорошего не сулил.
– А что не так? – я просиял.
Да вот только не помогло. Прищурившись, Дара уж слишком внимательно рассматривала букет в моих руках. Осуждающе так.
– Ты вообще знаешь, зачем здесь высаживают все эти растения? Ты стоишь в лекарской теплице! Святая святых замка. И что при этом вытворяешь?
– Да ладно тебе, я же не потоптался на открытом огороде. Специально сюда пришёл. Что опять не так?
– Да всё не так, – она всплеснула руками. – Там снаружи у целителей паника. Это как козла в огород запустили. Что не съест, то попортит и потопчет. И хуже всего, что и погнать тебя отсюда не могут! За мной послали, чтобы я вступилась за урожай. Хватит пакостить, Льюис!
Я поморщился, а после приподнял бровь:
– Ты сейчас, милая, кого козлом назвала?
– И это всё, что ты расслышал, император! – она сложила руки на груди. – У нас всего одна теплица! Всего! И здесь каждая грядка ценна! Уйди и больше не появляйся! Вредитель!
Фыркнув в её сторону, я было сделал несколько шагов на выход, унося с собой букетик, но что-то остановило. Я отпустил эмоции и вдумался в её слова.
– Всего одна, Дара? – обернулся. – А сколько нужно? И почему, если вам надо больше, то здесь всего одна?
– Тебе наконец есть дело до нужд целителей? Рада.
Покачав головой, взглянул на неё. Нет, Дара всегда была такой. Прямая как доска. Порой говорит так, что чувствуешь, как она тебе пощёчину отвешивает.
– А я впервые слышу, что нужно больше. Насколько я знаю, здесь всегда было так.
– Да, Льюис, но это, – она обвела пространство рукой, – капля в море наших нужд.
– Так сколько вам нужно?
– Двадцать, – спокойно ответила она.
– Угу, – цифра слегка ошеломила. – Ладно. Считай, я добро дал, а вот где их разместить и как строить – думай сама.
И снова это ледяное выражение на её лице. Не испугал, выходит. Ладно.
– Простите, император, я бы с радостью взяла эту заботу на себя, но, увы, – она картинно вздохнула и перешла на официальное «вы», – не могу. Папенька гонит в пустыни, как бы я этому ни сопротивлялась. Но совершенно неслучайно у нас в замке завелась ведьма с вашим брачным браслетом на руке. Вот ей такая ноша под силу. Так что вся надежда на Юниль.
Я замер, не веря ушам.
Сама увидела или...
Пока соображал, Дара не выдержала и хохотнула, высокомерно задирая нос:
– Она мне рассказала, Льюис, но просила пока держать в секрете. Такая ирония судьбы, что и у меня, и у Юниль Вагни одна беда в жизни – слишком уж заботливые отцы. Вегарт Вагни не хочет мириться, что его маленькую девочку желают усадить на трон. Ну а Ярвен Камли полагает, что я до сих пор с куклами в беседке сижу и с подружками треплюсь днями напролёт. Вот и нужно мне активно капустный лист к голове прикладывать, чтобы его ложь и недомолвки лучше там приживались.
– Это ты о чём, сестрица? – я присел на прочный бортик высокой грядки, демонстрируя, что мне интересен этот разговор.
Всё же Дара никогда не была уличена в глупости. На редкость умная и уравновешенная женщина, хоть и огонь в крови. И если она что и делала, то всегда с особым умыслом.
– А то ты не знаешь, Льюис, зачем я ему в тех пустынях сдалась? Уж точно не в качестве невесты везёт. Да он скорее перевешает всех оталов песчаных дворцов, чем разрешит мне пройтись хоть с одним из них в храм. Никого он тебе в этом вопросе не напоминает? М?
– Вегарт, – я кивнул.
– Ты зря так агрессивно с ним. Он прежде всего испуганный отец. Юниль всего ничего. Она, кроме родного поместья, ничего не видела. Так что, вместо того чтобы воевать, лучше напомни ему, что вы всё же союзники. И уж вразуми нашего названного отца! Меня уже доставать начинают его эти игры! Я не дура, вижу, что он играет мною, таща в эту пустыню. Сама я уже не знаю, в какое ухо ему кричать, так что давай ты. Комир, если тебе интересно, вообще самоустранился, подарив мне меч пустынников. То есть, в его понимании, этот вопрос лишён смысла и ничего там поделать невозможно. Но и ладно, поеду. Но с одним условием – отец перестаёт мне врать о причинах. Рассказывает мне то, что я и сама знаю. Только так.
Шумно выдохнув, я покрутил в руках букет и протянул ей:
– Вот уж нет. Юниль дари, для неё же ты здесь наши грядки прорежал. А я так-то этим не любуюсь, а воспаление снимаю. Магия – это одно, она вылечит рану и истребит смертельную заразу, а вот силы организму не придаст. Так что двадцать теплиц, император, и не меньше.
– А кто сказал тебе о причине, по которой Ярвен так желает видеть тебя в пустыне рядом с собой?
– Владыка, – она сделала большие глаза. – Я умею слушать, а ещё читать. И, самое страшное, – логически думать и соединять факты в общую картину. Я нужна ему там как сильнейший целитель империи. И да, я себе цену знаю. И для кого нужна, уже поняла. Оскорбляет меня только одно – нежелание отца понимать, что я давно не дитя, мечтающее плясать у костра с мечом. Я ему не пешка в так сильно вами любимой игре. Хочет, чтобы я была с ним заодно, пусть изволит рассказывать мне правду и не дурит мне голову.
Гордо задрав нос, она развернулась и пошла к выходу, но не удержалась и напомнила:
– Двадцать теплиц, и займётся этим Юниль. Только у этой ведьмы хватит сил, жесткости и наглости отобрать у садовников многочисленные цветочные оранжереи и розарии и отдать их целителям. И строить ничего не придётся.
– Ну ладно, – я пожал плечами и снова поднёс к носу ромашки. – Я так-то вообще не понимаю, зачем здесь такое количество остеклённых зданий с однотипными цветами. Ромашка всё же посимпатичнее будет. Да и полезнее.
***
Юниль Вагни.
Я возвращалась с прогулки в комнату, вышагивая по до странного пустому коридору. Слышала лишь шаги охраны и видела их мелькающие тени за поворотами.
Они умели оставаться незамеченными.
Льюис слов на ветер не бросал.
За день замок опустел. Зато ближе к вечеру я видела, как отъезжают десятки карет. А из окон выглядывали недовольные орины и леры. Их не обрадовало известие о том, что они возвращаются в родные земли.
Отчасти я понимала, почему они так цеплялись за возможность жить здесь.
Женихи из самых богатых родов. Ну где незамужней женщине еще искать такого, как не при дворе?
Но товар, как говорится, залежался и востребован не был, поэтому попытали счастье и по домам.
Впереди снова мелькнула тень и раздалось эхо шагов.
Оно не пугало, скорее успокаивало.
Сестренки мои уже, наверное, готовились ко сну. Пока мамочка занята нашими братьями, а папа плетет интриги, можно и погулять дольше обычного. Ну а что?
Даже Элдрик с нами по аллее вышагивала, рассказывая о своей роли. Трусливая зайка. И столько счастья было в ее тонком голосе.
Восторга.
За спиной в это время плелись уставшие орины – Олсен и Киан. Они действительно не отходили от моей младшей сестренки ни на шаг, выполняя роль нянек.
Это и смешило, и добавляло уважения к ним.
Вот так и прошел этот вечер.
Теперь же я желала только одного – добраться до своей комнаты, умыться и лечь спать.
И главное, без кошмаров.
Разговор с мамой меня успокоил. И хотя все произошедшее казалось чем-то невероятным, но все ведьмы знали, что неупокоенная душа темной, чья судьба была незавидной, всегда ищет способ возродиться и получить второй шанс на счастье.
Пока размышляла, добралась до своей комнаты.
Толкнув дверь, вошла и замерла.
Льюис сидел на незаправленной постели с букетом в руках. И главное, ни розы и не благородные лилии, а...
– Император, а ты хоть знаешь, зачем их растят целители? Нет, ну как тебе в голову взбрело рвать лечебные травы?! Хворостины на тебя нет!
– Угу, – он важно кивнул и поднялся. – А еще, как сегодня выяснилось, у меня и двадцати теплиц под эту самую лечебную траву нет. И времени этим заниматься тоже нет. И Дары... почти нет... Но, – он сверкнул очами, в которых вспыхнула тьма. – У меня есть жена, которая, кажется, прекрасно осознает всю важность целительских теплиц и огородов. Вот ты и займешься этим.
Я стояла и хлопала ресничками, понимая, что меня мало того что подловили, так еще и в качестве наживки использовали мою же совесть. Вот как сказать нет, зная, как все важно?
– Ну ты и... – выдохнула. – Ты хоть представляешь, сколько это работы? Да и двадцать... Льюис! В нашем поместье их тридцать, и то в суровую зиму случается, что и не хватает лекарственных сборов на всех. Но...
– Вот, – он протянул мне букет ромашек. – Это тебе, моя ведьма. Ну и теплицы... Они на твоей совести, а у меня псы с кровавыми глазами на границе. Мне некогда!
Нет, ну...
Каков! Ну такой же, как и отец. Тот тоже все в войне да в зачистках. Рейды у него, разбойники. А ты иди и разгребай во всех этих теплицах, конюшнях, амбарах и зернохранилищах.
– Я соглашусь с одним условием, – приняв букетик, тут же сложила руки на груди. – Лекари с этого дня подчиняются только мне.
Задрав нос кверху, подумала – перечить начнет. Властью делиться никто не любил.
Но этот... ящер продуманный разве что в ладоши от счастья не хлопал.
– Конечно, милая, – он обнял меня, притягивая к себе. – И лекари все в твоем распоряжении, и кухня, и швеи...
– Вспомни о совести, а то такое чувство, что я тебе не как истинная в жены нужна, а как управляющая замком, но без оплаты труда.
– Ну что ты, – склонившись, он коснулся моих губ. – Ты мне для себя нужна... А все остальное – можешь командовать всеми слугами разом. Только разберись с этими травами.
Он вроде и говорил, но при этом просяще ласкал мои губы, пытаясь углубить поцелуй.
Так вот мне еще никто зубы не заговаривал. Вот проходимец!
Я сжала ромашки сильнее, ощущая приятный аромат...
И вдруг резкая боль сдавила виски... Перед глазами встала картина. Я стояла на балконе, легкий ветер трепал волосы, бросая их на глаза. На полу маленький букетик ромашек. Подняв его, я всмотрелась во тьму, зная, что он стоит там, наблюдает... Боль усилилась, сжав челюсти, я упрямо старалась удержать в голове эти образы.
Поле, трава мне по колено. Мошкара разлетается в разные стороны, а мы пытаемся пробраться к дальним зарослям, где виднелись синие шапочки васильков.
– Льюис, не отставай, – обернувшись, я легко нашла его взглядом.
Бедный, вспотевший, он упрямо шагал вперед и уже даже не пытался спасти свои штаны от пыльцы, мелких колючек и веточек.
– Мой бедный ампиратор, – выдохнула и подняла взгляд на Льюиса. – Ампиратор...
Он просиял и так крепко сжал меня в объятиях, что ребра затрещали.
Боль исчезла... И я ощутила сокрушающую лаву любви... Эти чувства хлынули, накрывая сердце.
Ампиратор... Образы мелькали перед глазами...
Изба, печь... котелок с абсолютно несъедобной кашей. Танцы у костра, я сжимала его ладони и косилась на злющих девиц, которые ради него бусы из ягод надевали, а он на них и не глядел. Огород и эти ужасные курицы... и наш звонкий визг. Мы петляли между грядок, не желая быть поклеванными.
День приезда и его холодность... Откровения у озера...
– Все вспомнила? – жарко шепнул мне на ушко этот продуманный ящер.
– Угу, особенно твое нежелание даже смотреть в мою сторону, когда я только появилась в твоем замке.
– Мечтал стать особенным... Чтобы не быть как все те, кого тебе папенька подсовывал.
– А вот и не надо... Он их, как правило, утешал и домой к мамкам отправлял. Но...
– Но я настолько сильно тебя любил, что совершал одну ошибку за другой. Но я исправился.
Он присел рядом со мной. Я уж думала, на колени встанет, в любви признается. А он...
Обхватив за бедра, он закинул меня на свое плечо.
– Вот так нужно было с самого начала. Поймал, на себя и в личные апартаменты... А там связать и за жрецом.
– Льюис! – взвизгнула я. – Надеюсь, у тебя в комнате жрец в шкафу не сидит.
– А зачем? – Он направился в сторону террасы. – Мои браслеты на твоих руках. Я же сказать забыл – это ты из Северной империи, а я правитель этой страны. Так что храм этот мне нужен только, чтобы тебе спокойнее было. А так... ты моя жена, Юниль. Ты моя!
Повалив на свою кровать, Льюис навис сверху. Взгляд его неистово-голодных глаз обжигал... Склонившись, он снова коснулся моих губ.
– Люблю тебя, Юниль, – выдох. – Люблю как безумный.
Обняв, я отдалась во власть его сильных горячих рук.
