Текст книги "По воле тирана (СИ)"

Автор книги: Марина Бишоп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 32 страниц)

"Дай мне имя". Нет, не падающая шалфейя стала его слухом. Голос сызнова обрушил неясный призыв: "Мое имя". И Ролл увидел имя. Шрамы на спине шалфейи – загадочные письмена. Он должен назвать имя.

Как будто выпущенной из арбалета стрелой Ролл устремился вниз, сложил крылья и нагнал вот-вот достигшую земли шалфейи, ловко взмыв над частоколом. Он быстро опустился на землю за тыном и бережно сложил свою ношу на землю. Его прикосновение прошлось чудотворной волной по покрытой копотью Лисице. Сиплый вдох, и в ее грудь слился воздух – она задышала.

Ролл не понимал, как смог оставить ее одну лежать на снегу, атакуемую вьюгой. Его звали, тянули обратно в замок через узкие проходы, под крошащиеся башни и туман разрушения и отчаянного боя. Он видел своих воинов и соколов, справедливо карающие мечи и атаки исподтишка. Ролл остановился, только когда оказался в большом зале с огромным камином в самом конце. Потолок был проломлен, и в зал валил снег, несколько внушительных сугробов достигли середины высоких окон. По-прежнему находясь в раздвоенном сознании и продолжая делить его с некой могущественной силой, воин прямиком направился к камину, на ободе которого горели буквы. Ролл произнес имя, увиденное на спине Лисицы и незнакомые письмена вдруг стали буквами из алфавита фарлалов: "Священна невинная жертва".

Первой на пол посыпалась зола, как приправой орошая снег. Кулаки Ролла начала потрошить каминную кладку, громя ее, словно она был соткана из тончайшей паутины, а не камня. Он по-прежнему находился в упряжке невидимого духа, и его колесница неслась напролом.

– Не надо так спешить, – тихое шипение перебило даже хрустящую под ногами крупу из камней. Раздробленные в крошку, они каким-то образом не перебили размеренный голос.

Роланд резко развернулся. Всего в нескольких шагах стоял шалфей. Почему-то кончик его поседевшей бороды показался Роллу нелепым, и все его одеяние однозначно позабавило бы его, если бы все та же сила не напрягла все его внутренности, стиснув как перед броском в бой.

– Вот мы и встретились, – лениво протянул шалфей.

Покрытый копотью и кровью фарлал с нескрываемым интересом рассматривал высокого шалфейя, уловив в его лице очень знакомые черты.

– Тебе уже известно имя, фарлал? – спросил тот, так же не скрывая свой интерес к внешности воина.

Ролл не видел его руки, они были спрятаны под одеждой, и не только инстинкт воителя подсказывал ему, что нужно быть начеку. Безмятежность врага – уверенность в превосходстве, подразумевающая почву. Или же противник брешет?

Чужак, ставший уже частью Ролла, лишь хмыкнул на эти размышления.

– Вы оба просчитались, – огонь заклокотал в груди воина, и вылился наружу звонким смехом. – И теперь у нас будет вечность расставить все по местам.

Пепельный вихрь швырнул горсть серого снега в лицо Ульфа. Но не это сбило с ног Верховного жреца, а круговорот из золы и крошек раздробленных камней. Тело Ролла вдруг полностью перешло в руки его кукловода, оставив лишь окошко из сознания и обнаженных эмоций, которые внезапно обрели вполне реальные формы. Олицетворением захвативших переживаний стала фигура, выступившая из черного вихря, того же цвета волосы наперекор движению воздуха застыли в идеально уложенной прическе. Сама мгла не могла бы тягаться с чернотой ее глянцевых волос. Хоть ее тело полностью скрывали потоки из золы, Ролл, почему-то знал все его изгибы, и он ясно ощутил, как управляющему его телом стало необходимо снова сжать эту плоть. Если бы силу этого желания можно было бы выразить, то она бы смогла поднять фарлала в воздух без помощи крыльев. Роллу было знакомо столь неконтролируемое настроение – его так же влекло к шалфейе.

Ролл притянул к себе повергнутого Ульфа и поднял его в воздух одной рукой, но в его руках оказалась лишь испачканное одеяние Жреца. И почему-то это не удивило управляющего его телом.

– Заговорщики в сборе, – без эмоций объявил голос, и рука выпустила белый хитон жреца.

Неожиданный гром, и вместо погребенного в снегу полуразрушенного зала Ролл пронесся через яркий свет, заключенный в такую знакомую фигуру пирамиды. Но перемещение длилось всего секунду, и он оказался в умиротворенном зеленом саду.

– Имя! – потребовал чужой голос

И Ролл вновь произнес имя.

Удар ладони черноокой шалфейи перед лицом не успевшего опомниться Ролла, и его тело замерло в пространстве, застыло в безвременье, замедлилось, будто погрузилось в густой сахарный сироп.

Хоть это состояние длилось совсем недолго, шалфейя успела ускользнуть из поля зрения и попыталась вновь атаковать. То ли благодаря молниеносной реакции самого Ролла, то ли его поводыря, он успел выхватить шар из руки шалфейи. Пространство вокруг вздрогнуло, будто некто встряхнул весь мир.

И снова смех, только теперь это был не смех Ролла. То, что дальше увидел фарлал, не могло тягаться ни с одним из самым когда-либо увиденных или совершенных безжалостных убийств. Это не было физическим уничтожением, фарлал узрел невыносимую боль и ужас черноокой шалфейи, заживо пожираемой ничем, небытием. И почти в самой сердцевине удушающей дыры ее существо начало рассеиваться на мелкие частицы, превращаясь в пыль.

Но в этом уничтожении Ролл приметил искру; живо распустившиеся яркие отростки чего-то нового. Мерцающие ветви диковинной жизни начали оплетать пепельную фигуру, ту, что вызвала неоднозначную реакцию кукловода. Воин почувствовал, как ему вернули его тело. В то же мгновение он стал свидетелем невероятной встречи двух ярких свечений: одно горело смертельным бурлящим пламенем, а другое своим нежным ореолом походило на рождение нового дня – на рассвет. Соединившиеся воедино, они растворились друг в друге. Вместе с ними исчез и сад.

Не чувствуя более за спиной крыльев, Ролл сумел все-таки восстановить контроль над своим телом и разумом. Туман в голове рассеивался, но он не помнил, как именно вернулся в зал, где совсем недавно крошил каминную кладку. Вместо камина теперь зияла дыра, через которую Ролл четко видел другой зал. Тот полыхал огнем, впрочем, теперь горело все, что сдалось ярым лепесткам. А с неба продолжали сыпаться крупные хлопья снега, словно пытаясь похоронить под собой поле брани.

Заглатывая запах гари, перемешанный с железным смрадом крови, поскальзываясь на крови и подтаявшем снегу, воин вернулся к тыну, где оставил лежать шалфейю. Но вместо Лисицы его ждал притоптанный снег. Конечно, ее забрали. Почему-то от этой мысли ему стало спокойно, он чувствовал, что она была в безопасности. Ролл прислушался – ни лязга оружия, ни свиста стрел. Тишина.

Он поднял голову, в его глазах отразился первый рассветный луч. Пламенное сердце Маравы вновь забилось в Верхних землях. Фарлал завороженно наблюдал за рождением нового дня. Красные проблески как бы между прочим опять напомнили Роллу о шалфейе. Но вместо ее ярких волос воин увидел бороду своего названного брата. Тот шагал к Роланду, не обращая внимания на резаную рану на бедре. За ним хромал еще один воин, сетуя на низкий рост противника и, как результат, раны ниже пояса. Ролл и Хоут обхватили друг друга за предплечье.

– Брат мой, я рад видеть тебя живым!

***

Король соколов ожидал Роланда в одном из уцелевших залах крепости. Немногочисленных выживших шалфейев Фалькор приказал охранять... от фарлалов. Воины из подземных галерей пока затихли и оставили попытки добраться до пленных шалфейев-аристократов, они были заняты решением судеб плененных кушинов. Но он не обольщался, ведь главный их предводитель сейчас отбивал своими тяжелыми сапогами каменную кладку пола, от его поступи вибрировали даже стены. Великан не медлил. Не прошло и дня, он назначил встречу с Фалькором, конечно, вовсе не для светской беседы и не для совместного празднования окончания битвы. Победа или нет, для Фалькора уничтожение шалфейев не было целью, он однако, получил то, за чем ввязался в войну – наследницу Верхних земель. Сейчас она находилась под его защитой. Ее охранял целый отряд его элитных воинов.

Фалькор следил за ней с того самого дня, когда получил донос о смерти Коутрин. Но он не смел противиться течению рока, вмешайся он, и тогда уж шалфейя бы никогда не вернулась в его семью. Решения судьбы были не подвластны даже Фалькору.

Он нашел ее лежащей подле высокого тына. Она была в сознании, если ее состояние можно было назвать таковым. Фалькор медленно опустился на колени рядом и убрал налипшие на лицо обгоревшие концы волос. В ее глазах не было ничего, кроме пустоты, и даже узнав, кто перед ней, Лисица лишь сморгнула его как ничто. "Теперь в безопасности, проси, что хочешь, все исполню", – шептал ей Фалькор, медленно поднимая ее с земли, крепко прижимая к себе бесценную ношу. "Скажи, что ты хочешь, все, что угодно. Ты в безопасности". Как мантру он повторял эти слова, пока Лисица, наконец, не ответила. И этот ответ в тот же момент стал целью его существования. Она попросила о забвении.

– Будь здрав, сокол, – с порога бросил Роланд.

– Поздравляю с победой, фарлал.

Фалькор жестом руки отпустил охрану.

– Прошу!

Ролл отказался от протянутой ему вишневой настойки. Фалькор не удивился и показательно осушил кубок.

– Пора тебе и твоим воинам возвращаться в галереи. Ты добился, чего хотел, а я, в свою очередь, гарантирую, что оставшиеся шалфейи доживут свой век поодиночке, – без предисловий отвесил свою меру сокол. Его кожаная перчатка захрустела, когда он опустил кубок на стол.

– Ты верно отметил, что я добился желаемого и стал карательным мечом природы Маравы, за исключением одной детали. Шалфейя жива, и я забираю ее с собой, как гарантию прекращения существования ее расы в Верхних землях. Именно такой исход был заключен в предсказании.

Фалькор убедился в собственной правоте и с облегчением выдохнул. Через его охрану проходит только воздух.

– Я не припомню, что мы об этом договаривались, – начал Фалькор.

Фарлал не дал ему возможность аргументировать отказ далее, его рука потянулась к мечу, тем самым сокол замолк сам, но только для того, чтобы поставить Роланда на место. Какое именно место великан занимал в присутствии Фалькора, знал только сам крылатый.

– Шалфейя улетит со мной, в Висячие дворцы, откуда родом ее мать. Ей будет оказаны все полагающиеся по рождению почести и привилегии. Такова моя воля и ее судьба. А тебе зачем шалфейя, фарлал? Ей не место в твоих галереях, это же очевидно.

– Я не хочу войны между нами, сокол... даже если она и стоит тысячи жизней наших воинов.

Ролл осекся. Неужели он только что сказал это вслух. Его язык только что предал его мысли. Фарлал было подумал, что сокол не преминет воспользоваться возможность и оботрет о него ноги, но ответ, напротив, удивил гуманностью:

– Это очень откровенный, но, по правде сказать, ожидаемый поворот. Уверяю тебя, фарлал, ты исполнил свое предназначение и добился цели, а шалфейя не твоя судьба. Она принадлежит другому миру – моему миру. Отпусти ее.

– Нет, – отчеканил фарлал.

Фалькор сложил ладони вместе и указательными пальцами дотронулся до губ, как бы погрузившись в размышления. Ни один из них не хотел заполнить образовавшуюся паузу. Но все-таки Сокол медленно моргнув единственным глазом, промолвил:

– В таком случае мне ничего не остается, как потребовать возврат долга.

Ролл сразу понял, о чем идет речь.

– Обязательство за шалфейю, – озвучил сокол.

Роланд до хруста в зубах сжал челюсть. В красных зрачках зарделся яростный огонь. Крылатый не прост, не побрезговал напомнить правителю галерей о том, что именно он спас его от смерти возле Бриллиантовых пещер.

– Как я вижу, ты понимаешь, что я не могу отказать в твоем требовании на этот раз, сокол, – проскрежетал фарлал, ему с большим трудом удалось взять под контроль свои эмоции. Если бы не долг жизни, он бы не церемонился, и их диалог бы уже давно завершился свернутой шеей крылатого. Сокол нанес фарлалу личную обиду, сыграл на его долге воина, и дело было теперь даже не в принцессе.

– Однако, я позволю тебе с ней увидеться перед отъездом, если дашь слово не причинять ей вреда. Ведь ты именно об этом хотел меня попросить?

Фарлал никогда в жизни не чувствовал себя более униженным.

– Я хочу увидеться с шалфейей наедине.

Взгляды Сокола и фарлала пересеклись, и оба застыли как исполины, борясь друг с другом оружием куда более страшным, чем меч. Они были врагами, пускай их временный альянс и был плодовит, но теперь для правителя галерей все встало на свои места. Однажды их пути еще пересекутся, и игра начнется по его правилам. Роланд не сомневался в этом.

Его, несмотря на подозрения в подвохе, все же проводили в полуразрушенную башню, где, на удивление, он обнаружил неповрежденную комнату, куда, видимо, Фалькор и поместил шалфейю. Она была как бы встроена между этажами, и, видимо, поэтому огонь не добрался до нее. В переходах все еще воняло гарью и металлом. За великаном следовало трое соколов, еще четверо его встретили посередине пути и пара у дверей. Итого почти десяток воинов охраняли шалфейю. А возможно, они оберегали самих себя от непредсказуемого великана. Роланд бесцеремонно дернул кольцо двери на себя и вошел внутрь покоев. Резко ощутилась разница температур. В комнате было довольно жарко, натопленное камином помещение еще немного, и будет чуть прохладней Горящих земель. Великан быстро оглядел скромные покои: узкая, по его меркам, кровать, сундук и скамья у камина, на котором неподвижно, в полупрофиль, сидела его хрупкая статуэтка. Ее голова была покрыта. Высокий чепец, конец которого свисал до самого пола, теряясь в длинной юбке платья, полностью обтянул волосы. Сокол уже одел свой трофей по своему вкусу. Это мысль не пришлась фарлалу по душе.

Шалфейя не соизволила обратить внимание на вошедшего. По ее редким морганиям фарлал понял, что она была далеко отсюда, похоже, Фалькор непосредственно приложил к этому руку.

– Лисса, – тихо позвал Роланд, почему-то не решаясь приблизиться к ней.

Однако, наперекор его самым худшим подозрениям относительно ее эмоциональной нестабильности она повернула голову. Зеленые глаза скользнули по его лицу и застыли позади него.

Воин обернулся. Конечно. За ним стояли соколы.

– Ваш король обещал мне аудиенцию с принцессой, – оскалился фарлал.

– Ваши меч и нож, – выступил один из соколов и вытянул вперед руку. – И вы останетесь наедине.

Улыбка поддернула губы фарлала, неужели крылатые решили, что ему нужно оружие, чтобы лишить жизни шалфейю, либо, как он и предложил, они пеклись о собственной безопасности. Нарочито медленно великан развязал кожаную перевязь и грузно вручил соколу, не преминул еще раз ухмыльнуться, как колени крылатого все же подогнулись, пускай всего на мгновение. Из-за голенища сапога он достал клинок и протянул тому же воину. Роланд выпустил его из рук прежде, чем тот достиг своего назначения, и клинок с характерным тупым стоном впился в деревянный пол рядом с сапогом сокола.

– Выполняйте приказ вашего сюзерена, – прорычал Роланд.

Другой из охраны забрал нож, и соколы действительно вышли, хотя при этом дверь осталась прикрытой не до самого конца. Пусть слушают, Ролл зашел ненадолго. Фалькор великодушно позволил попрощаться с шалфейей до тех пор, пока горит сердце Маравы. А пылать ему на небе осталось совсем недолго. День подходил к концу.

Шалфейя медленно поднялась и развернулась спиной к Роланду. Великан сразу отметил, как задрожали ее руки, хоть она быстро спрятала их в складках юбки. Нет, ему совсем не льстил ее страх, наоборот, Роллу стало не по себе. Но этот неудобный укол совести не помешал ему сделать два шага вперед, и почти вплотную приблизиться к спине шалфейи. Только их одежда соприкасалась, и даже через нее обоих обдало жаром. Отчего шалфейя тихо всхлипнула, но быстро замаскировала это в тяжелом вздохе.

Великан потянул за чепец, и тот медленно соскользнул вниз, растекаясь шелковой лужей на носках его сапог. Жаль, что он не видел лица шалфейи, она же так стойко переносит его прикосновения, взяв под контроль каждый вдох и выдох. Пускай ее волосы теперь были острижены до плеч, он не устоял, и, склонившись, вдохнул их аромат. Роланд замер, пропитываясь ее существом. Только долг воина сдерживал его сейчас. Только этот проклятый долг.

– Не могу забрать тебя с собой... пока не могу, – тихо, будто самому себе, оправдываясь, произнес великан.

Шалфейя качнула головой и шепотом спросила:

– А с чего вы решили, что я хочу с вами уехать? Наши пути теперь расходятся, разве не вы мне об этом твердили?

Невероятных усилий ему стоило просто не сгрести ее в охапку, и, несмотря на данное слово, решить судьбу бесценной статуэтки по воле тирана, сидящего внутри него. Пускай ненавидит его, пусть сломается. Главное, чтобы она была рядом. Может быть, тогда этот недуг по имени Лисса пройдет.

– Действительно, я об этом как-то упоминал, – стальным тоном подтвердил великан. – Но ты и некоторые из твоей расы живы, а значит, я не до конца прошел свой путь, впрочем, как и ты не завершила свой.

– А какой у меня путь?

Лисица развернулась к фарлалу лицом и успела лишь ахнуть. Руки фарлала окольцевали ее талию и, аккуратно приподняв, поставили на скамью, с которой она совсем недавно считала количество пробежавших по полу насекомых. Так ему легче было вести диалог, не склоняясь над ней, как грозовая туча. Лицо фарлала не выдало ни единой эмоции, но при этом он уже вторгся к ней в душу.

– Я и есть твой путь...

В ее глазах читалось напускное безразличие, а его огонь гнул свою правду.

– ...хочешь ты этого или нет.

Лисица стряхнула с себя его руки, точнее, фарлал позволил ей это сделать.

– Не-на-ви-жу! – по слогам Лисица отчитала ему свой приговор. – Я хочу, чтобы отныне ничто не напоминало мне о вашем безумии и насилии. Я не ваша тень – вы обознались.

Вместо ответа он развернулся и зачем-то засунул руку в самый центр очага. Лисица содрогнулась, наблюдая, как кулак фарлала, как ни в чем не бывало, слился с пламенем.

Все произошло настолько быстро, что шалфейя не поняла, как оказалась на спине, зажатой между ног фарлала. Одной рукой он сдернул с нее платье, успев зажать ей рот. В следующий момент раскаленный перстень-печать врезался в ее оголенное плечо. Она взвыла в ладонь Роланда, не столько от боли, сколько от отчаяния и такого знакомого, удушающего чувства обреченности, которое не раз испытывала при контакте с великаном.

Фарлал не отпускал шалфейю, прижимая к себе, лежа на полу. Ее плоть горела в том месте, где фарлал поставил своё клеймо. А он чувствовал ее слезы на своей руке, и соленая вода стегала его обожженные пальцы. Она не вырывалась, даже не кричала, лишь всхлипывала, уткнувшись в его грудь. А когда яркое сердце Маравы зашло за горизонт, Роланд отнес шалфейю на кровать и покинул комнатушку.

Конец первой книги