Текст книги "По воле тирана (СИ)"
Автор книги: Марина Бишоп
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 32 страниц)
– Тогда на озере у лагеря Вы так и не ответили мне – почему у вас нет тени? Казалось, он остановился еще до того, как Лисица успела завершить вопрос. Он заметно напрягся и, не поворачиваясь, натянуто осведомился, все ли у нее в порядке с памятью. Но, осмелев, шалфейя забежала вперед и встала перед великаном, вздернув голову так, чтобы непременно видеть его лицо. Свет камня исказил черты, превратив его в того монстра, которого шалфейя рисовала в своем изображении в детстве, когда великаны были чудовищами – прислужниками Нуроса. Вот-вот зарычит. Но она смело выстояла под ее тяжелым взглядом. Однако ее смутило, что на ее выходку фарлал почти добродушно покачал головой.
– Ты ведь, не отстанешь от меня, пока не удовлетворишь своё неистовое любопытство? Я уверен, что этот вопрос терзал тебя уже какое-то время, раз ты решила не внимать предупреждению. Так вот тебе мой ответ – я ни имею ни малейшего понятия.
Лисица даже забыла, что нужно моргать. Она ожидала грубость, но получила, хоть и не совсем удовлетворительный, но вполне цивилизованный ответ. Заручившись его расположением, она решила не упускать благоприятного случая и продолжить таранить предмет интереса, но фарлал сам неожиданно добавил:
– Я полагаю, эта еще одна ирония Стихий.
– Еще одна? – тут же подхватила шалфейя.
Он медленно наклонился к ее лицу, чтобы дать ей возможность отступить, но она не вняла его маневру и не двинулась с места. Вместо этого содрогнулась от волнительной волны внутри живота. Ее тело, как отдельный от разума организм, реагировало на его близость. Какой стыд! Она почувствовала, как щеки потеплели.
– А та другая – это ты.
Это было больно, фарлал еще раз поставил ее на место, и она растерялась, не зная, что ответить. Как стать такой же холодной и безразличной к чужим чувствам?
– Давай договоримся, что хотя бы до привала ты попытаешься обуздать свою любознательность и перестанешь заговаривать со мной, или же я буду вынужден соорудить кляп из твоей же одежды, как однажды.
В его глазах сверкнул красный огонек и до того, как Лисица сообразила, о каком "однажды" идет речь, фарлал уже шагал прочь.
Куда именно они плелись по бесконечным черным коридорам, для Лисицы по-прежнему оставалось загадкой, ее ноги ныли, и она уж точно заработала себе несколько синяков, пару раз споткнувшись об не очень надежный настил из гальки. Поразительно, что совсем крошечный камешек превращался в булыжник, попав внутрь башмаков. Несколько из них все же умудрились каким-то образом очутиться у нее в обуви и расцарапать подошву до крови. Фарлал останавливался лишь, когда замечал, что она отставала, но, слава Богам, от комментариев воздерживался. Он угрюмо возглавлял их процессию, надеясь только на чудо. И было ли то чудом или капризом судьбы, но Лисица лишь успела поймать взглядом мелькнувшую перед ней тунику фарлала, исчезнувшего из поля зрения настолько быстро, что она подумала, что тот провалился под землю. Лишь шуршание камней под ногами великана дали ей понять, что он куда-то очень быстро направился. Она встала, не решаясь двигаться дальше, покружив вокруг своей оси, разбавляя тьму теплым каменным светом.
– Роланд, – тихо позвала она. Оставленный без ответа зов мгновенно засеял зерна паники. А если он оставил ее тут?
– Ролл...ууу
Мозолистая ладонь накрыла ее рот до того, как имя фарлала повторно сорвалось с ее губ. Это тело великана прижалось к ней, она точно знала его изгибы.
– Я нашел Эвеля, – четко прошептал он над ее головой. – И он жив.
Великан повел ее за собой, на этот раз захватив ее за предплечье. И пускай он сжимал не так крепко, но Лисица в уме прибавила еще один синяк.
Эвель и в самом деле был жив, шалфейя заметила, как вздымается его грудь, однако он не пришел в себя, даже когда фарлал сильно потряс его, оставаясь лежать неподвижно. Лисица опустилась рядом с ним и осветила его лицо. Казалось, что он просто крепко спал, но бордовый каменный настил возле его головы поведал иную историю. Видимо, это заметил и Роланд и перевернул Эвеля на бок. На затылке корка из крови покрыла темную шевелюру низкорослого фарлала. Но то, что лежало под Эвелем, привлекло внимание обоих. Седельная сумка и меч. Роланд тут же вытянул меч и приказал Лисице отодвинуть суму. Он осторожно опустил Эвеля обратно, придержав голову.
– Он выживет? – тихо спросила принцесса.
Не выражая никаких эмоций, Роланд молча забрал у нее найденное и вернул меч на перевязь на своем поясе. Этот кусок металла заметно прибавил ему веры в, казалось, уже бесполезный поход. Фарлал не хотел отвечать шалфейе, и на то у него была масса причин, например, ему не хотелось, чтобы она паниковала, и он не имел понятия, насколько серьезна рана его оружника. Но одно воин знал точно – если Эвель скоро не проснется, то они застрянут здесь на неопределенное время. А времени у них было мало, точнее, его просто не было при нынешнем положении вещей. Если не поторопится, то их ждет незавидная судьба: они умрут от голода и жажды, если, конечно, не станут чьей-нибудь едой раньше.
– Я найду место для привала.
Фарлал огляделся. Лисица опустила руку, она почти онемела. Хоть камень и не был тяжел, но постоянное держание его на весу дало свой урожай.
По какой-то счастливой случайности их компания оказалась неподалеку от укромного, и в то же время достаточно вместительного грота, но перед этим им придется пройти узкий лаз. Роланду не очень понравилась идея одного входа. Это означало, что и выход был тоже один. Но в сложившейся ситуации найденный грот и раненый Эвель вполне подойдут друг другу. К тому же теперь, воссоединившись со своим мечом, у Ролла появилась возможность спокойно обдумать дальнейшие действия.
Пока фарлал переносил Эвеля через проход, Лисица осторожно исследовала временное пристанище. Стены были того же бордового цвета, что и кровь, оставленная на камнях Эвелем. Лисица потрогала мокрую стену и приблизила руку к свету – ее пальцы не окрасились. Жидкость была похожа на обычную воду. Она поднесла влажную ладонь к носу – пахла чем-то очень сладким. Ей тут же напомнило медовые пироги, которые пекли в замке ее детства. Их аромат уведомлял всю округу, что именно подадут королю на десерт. Как же она проголодалась. Лисица лизнула влагу. А теперь ужасно хотелось пить. Никогда в жизни она не пробовала ничего слаще! Запах и вкус были изумительны и, недолго думая, принцесса сжала ладонь в ковшик и подождав, пока тоненькие струйки набегут в нее, принялась утолять жажду. Она тут же поняла, насколько сух был ее рот. Она нетерпеливо ждала, пока ладонь вновь наполнится удивительным нектаром. Томимая невероятной жаждой Лисица льнула к стене, выбросив из рук камень, чтобы использовать и другую ладонь. Только бы не пролить. Она пила и не могла насытиться, каждая ускользнувшая из рук капля – непростительное преступление. Вожделенная жидкость заменила воздух и затмила все остальные нужды. Пропал и голод, позабылся страх. От медлительности стекающей по неровной стене пещеры воды принцесса жалобно застонала. Ей стало недостаточно ладоней, она прислонилась лицом к стене, слизывая с нее сладкие струйки.
Лисица завопила, когда Роланд, налетевший, как ураган, грубо откинул ее от стены. Даже после довольно болезненного приземления она тут же вскочила на ноги и, не обращая внимания на фарлала, устремилась к стене, чтобы только не прекращать поглощать эту волшебную жидкость. Как же он не понимает – если она перестанет пить, то умрет от жажды!
Роланд вновь осадил неугомонную принцессу.
–Уймись! Не смей это пить!
Но Лисица ловко проскользнула мимо великана и почти уже прильнула к источнику своего наслаждения. Она ойкнула, боль всего на мгновение отрезвила ее. Фарлал, не рассчитав силу, сжал ее в своих руках. Тут же вместо его болезненного захвата ее конечности скрутили толстые веревки. Она заверещала от жажды, все ее внутренности сжались в узлы, стало трудно дышать. Великан сел, облокотившись на стену, и подтянул к себе брыкающуюся Лисицу. Ее лицо исказилось в гневе, слава стихиям, он успел связать ее руки, она уже почти выцарапала себе глаза. Ему оставалось только ждать, пока ее голова прояснится. Пещеры коварны, и эта приторная водичка была очень хорошо известна фарлалам. Ее еще называли сладким забвением.
– Ты просто ходячее проклятие, – укоризненно произнес воин, стиснув тело Лисицы между своих коленей и потянув копну ее волос на себя. Ему нужно было отдохнуть, боль в спине вымотала его, и, хоть Эвель и был невелик, каким-то образом оказался довольно тяжелым грузом, и перетаскивать его через узкий проход оказалось проблематичным. А тут еще обезумевшая от внушенной ей жажды шалфейя. Фарлал положит конец ее беспросветному невезению.
Оброненный камень источал желтый свет, и обитателей временного пристанища окутала приятная теплота. Воин, наверное, задремал. Когда он вновь открыл глаза, Лисица подрагивала на его груди, глухо рыдая. Видать, тяга к сладкой воде прошла. Роланд аккуратно развязал шалфейю. Она не сопротивлялась, и даже не подала виду, что теперь могла шевелить конечностями. Она не смотрела на фарлала, скрывая лицо в волосах. Он опустил тяжелую ладонь на ее макушку. Лисица тут же замерла и медленно, словно просыпаясь от долгого сна подняла голову. Ее яркие зеленые глаза уверенно встретили пронизывающие почерневшие глаза великана.
– Вы просто грубое чудовище! Я не животное, чтобы меня связывать при любом удобном случае.
Роланд подумал, что ослышался. Он еще оказался виноватым, что этот магнит неприятностей чуть не напился до смерти. Он хотел засмеяться над нелепым обвинением, но вспомнив, как каждое движение отзывается в его спине, решил отложить потеху на потом. Шалфейя еще не раз предоставит ему повод повеселиться, в этом он уж не сомневался.
– Надо было оставить тебя вылизывать стены, пока ты бы не захлебнулась. В следующий раз я поступлю именно так, может, в этом, и была суть пророчества?
– Фонтан иронии однажды ударит и по вам, – больше не зная, что ответить, пробурчала Лисица.
– Злись сколько хочешь, принцесса, ты тратишь силы понапрасну, сотрясая воздух.
Фарлал отодвинул от себя шалфейю.
– Сиди тихо и не вздумай вылезать отсюда в одиночку, а то с тебя станется.
Перед тем как закрыть глаза, фарлал свернул веревки и спрятал в суме. Морщась от боли, он откинулся на стену, поерзав, найдя, наконец, удобное положение.
Лисице показалось, что желтый свет от камня стал ярче. Ловя собственную искореженную тень и силуэт лежащего Эвеля на стене, Лисица растерла прежде связанные конечности. Она отошла от фарлала и села, прильнув к стене, закрыв глаза. Какая разница, в какой темноте сидеть. За занавесом век, однако, было спокойней. Обида на великана почему-то быстро прошла, Лисица, конечно, понимала, что он отчитал ее не ради забавы. Сколько, интересно, лет этому гиганту, прикинула шалфейя. Трудно было определить, ведь она совсем не знала, как стареют фарлалы. Чтобы покончить с этими мыслями Лисица, все же сделала вывод, что это чудовище вылупилось уже давно.
Невероятно, но даже с закрытыми глазами перед Лисицей колом стоял ее враг и мучитель. Он преследовал ее везде, уже не осталось ни одного островка, куда бы он не запустил свои когтистые, похожие на лапы хищника, руки. Он олицетворение легенд, страхов и ночных кошмаров, но кто он на самом деле и чего добивается. Кто он в ее судьбе? Мучитель или спаситель? Фарлал не скрывал свои намерения уничтожить ее вид. Тут же на Лисицу будто вылили ушат с ледяной водой, ее тело прошиб холодный пот. Великан каким-то образом с ее помощью собирается сравнять с землей ее расу, а потом покончить и с ней самой, он уже не раз грозился. А то, что он склоняет ее к близости – ему просто на руку иметь при себе ноги, которые можно без проблем раздвинуть, и неважно, добровольно или нет.
Лисица в этот момент очень захотела сорвать его планы. Ведь если она ускользнет от него, то и предсказание, которым так дорожит великан, не исполнится и, как результат, ее раса не будет истреблена. Но, наученная горьким опытом, Лисица будет осторожна и не станет предпринимать опрометчивых решений. Повторять ошибку и бежать без какого-либо плана она не собиралась, жутко представить, что фарлал сделает с ней, если поймает. В то же самое время, размышляла Лисица, она готова была пожертвовать собой, если их кампании никогда не суждено добраться до поверхности, и, как результат, они все равно сгинут под землей.
Шалфейя не хотела признаваться себе, что фарлал ей был небезразличен. Можно ли тянуться к нему, бояться и ненавидеть одновременно? Все одно, это было наказание Лантаны за разрушенный брак, за грешные помыслы и желания быть обласканной врагом. Лисица сняла с себя брачные обязательства не без вмешательства фарлала. Хотя то, что их связывало с Ульфом, с большой натяжкой можно было назвать союзом, даже если он и был заключен с неким, скорее всего, очень высоким, недоступным ее разумению, замыслом. Лисица стала для Ульфа каким-то инструментом для достижения некой, только ему известной цели. Ничего не изменилось: ею опять пользовались, но в данном случае конечное назначение было вполне неплохо обрисовано. Лисица начала молиться, чтобы ей хватило духу и смелости скрыться от фарлала. Под мелодичную песнь внутренней молитвы Лисица сама не заметила, как занавес тяжелых век все же проводил ее в мир сновидений.
Принцесса не сразу поняла, откуда доносится шепот, но моментально стало ясно, что Роланда в их убежище не было. Растерев глаза, Лисица нащупала камень, и его тусклые лучи осветили источник звука. Губы Эвеля шевелились. Задержав дыхание, шалфейя попыталась понять, о чем шепчет в забытье оружник фарлала. Она отпрянула, когда услышала, что Эвель вещал на ее родном языке, и его сообщение было, без сомнений, обращено к ней: "Исцели его...".
– Эвель, очнитесь, – попыталась вывести оружника Роланда из непонятного состояния. Ответом ей была та же фраза. Не мешкая, на нетвердых ногах она быстро направилась вон из убежища. Поторопившись, она споткнулась о нечто грузное, чем оказалось распростертое тело великана прямо у выхода из грота. Ролл лежал на животе. Вся краска схлынула с и без того белого лица Лисицы. Из-за открывшейся сцены весь ее хрупкий мир сорвался куда-то вниз, и он разбился бы, но к облегчению она заметила, что фарлал двинулся. Осветив страшную картину, Лисица, наконец, увидела огромную открытую рану на спине лежащего без памяти воина. Шалфейя не подозревала, что она была настолько серьезной. Фарлал великолепно скрывал свое состояние.
Он был жив, в нем теплилась искра жизни. Застыв, как вековое изваяние, шалфейя все же отказывалась верить собственным глазам. Она вовсе не хотела его смерти, но жизненная сила быстро вытекала из фарлала. Он не должен умереть. Она хотела, чтобы он жил. Собственные мысли предали ее. Ее сознание требовало действий, отчего тело забило мелкой дрожью. Она рухнула на колени рядом. Ее ладонь, держащая камень, стала влажной. Неужели она опять плачет? Принцесса утерла сухие глаза другой рукой. Нет, ни капли.
"Не дай ему умереть". Ведомая тайной силой Лисица отложила камень и опустила влажную ладонь прямо на рану фарлала, в то же время полностью осознавая, что ею руководит кто-то еще, чье присутствие становилось приметнее с того момента, как фарлал вломился в ее жизнь. Здравый смысл зудел о недальновидности; уверял, что это была глупая и опасная затея, и лучше воспользоваться редкой возможностью, и, наконец, избавиться от великана. Но сила, прилив которой она вдруг ощутила, уверяла в обратном. И эта сила показывала ей сейчас, на что способна. Рана затягивалась прямо на глазах, и пребывающий без сознания фарлал начал пробуждаться, при этом хрипя, как страдающий от удушья зверь. Лисица отпрянула, и как раз вовремя – воина словно подбросило вверх, и он, будто умело использовавший свои крылья шалфей, оказался на ногах, медленно распрямляясь во весь свой великий рост. Шалфейя ощутила сильную вибрацию под ногами, которая сошла такой же скорой волной. Перед ней стоял, живой, воскрешенный почти из мертвых, камнем, фарлал. От него исходило красное свечение, которое быстро угасло, и зрачки, как упоминание о зареве, вспыхнули ярыми кострищами. Лисица не испытала страха, напротив, ей, несмотря ни на что, вдруг захотелось приблизиться и стать частью этого чуда. Шалфейя уже хотела отдаться наваждению и, не задумываясь, последовать за перстом судьбы, носившим имя Роланд. Но, как и со многим в жалкой жизни шалфейи, с ее желаниями не считались, и в этот особенный, полный сильнейшего притяжения момент всё те же мозолистые, мощные руки подняли ее над землей. Пускай путешествие вверх длилось едва ли мгновение, она все же успела уловить, с каким трудом фарлал сдерживался от того, чтобы не сломать ей ребра. Зрачки Ролла более не несли в себе горячее пламя, их затопила толстая корка призрачного льда. Лисица ужаснулась внезапной перемене.
– Что из сказанного мною "сидеть тихо и не выходить в одиночку" было тебе не понятно? Я сам могу о себе позаботиться!! – громыхнул фарлал во всю силу своих легких.
Лисица хотела сделать вздох, но, стянутая покрепче цепей, сумела тихо всхлипнуть и прошептать:
– Действительно, надо было оставить вас умирать.
– Ты должна была молить своих проклятых Богов, чтобы я сдох!
Лисица ахнула, Ролл резко опустил ее вниз и, озираясь вокруг себя, нашел отложенный камень, который продолжал тоскливо освещать происходящее. Он тут же оказался в руках Лисицы – сухой и холодный.
– Подними на ноги моего оружника!
Лисица сначала опешила от приказа.
– Но я не знаю, как это у меня получилось. Камень был мокрый, а сейчас он...
Роланд жестоко оборвал Лисицу свои возлюбленным приемом – притянув ее к себе за волосы.
– А ты попробуй, – более чем убедительно оскалился Ролл.
"Надо было добить", – подумала Лисица.
Под тяжелый взгляд шалфейя быстро вернулась обратно в грот. Лисица начала тихо молиться, медленно подступая к неподвижному телу. Камень не желал слушаться и лишь холодил ладонь с присущей ему безразличностью, как и надлежало его виду. Эвель лежал в том же положение, в котором Лисица видела его в последний раз, за исключением одной детали – грудь Эвеля тоже застыла, и время для шалфейи вмиг остановилось. В нескольких шагах, за пределами этого укрытия, ее ждет обезумевший великан. Именно такой фарлал призывал к Дормиро, именно такой зверь раздирал ее на части. Лисицу передернуло, а живот скрутило в судороге. Эвель больше не дышал. Шалфейя зажала рот рукой, чтобы заглушить непроизвольный возглас. Ей стало страшно за собственную жизнь, жалость к оружнику фарлала дала о себе знать только после. Лисица отпрянула от трупа, почувствовав себя загнанной в ловушку.
– Тебе страшно? – зловеще прошептал фарлал, оказавшийся за спиной обреченно сжимавшей камень шалфейи. Позади нее стоял некто чужой, от него веяло холодом, от его присутствия знобило. Огонь покинул Роланда, он словно начал заполняться обжигающей мерзлотой равнодушием.
Лисица застыла, боясь шелохнуться. Сзади стояло чудовище, чей разум штурмовали инстинкты.
– Я чувствую запах страха, ты пропиталась им насквозь, тебя трясет от моей близости, правда? Даже фантазируя о моем прикосновении, тебя колотит от ужаса, и ты молишь эту проклятую богиню о помощи. Чем ты хочешь, чтобы она тебе помогла?
Лисица увязла в голосе фарлала: сладком и терпком.
– Ну, а теперь ты начинаешь дрожать. Дрожишь, потому что боишься, что я снова трахну тебя так, как тогда, на поляне? Или, возможно, ты полагаешь, я изобью тебя за то, что ты даже не попыталась помочь моему воину?
То были не вопросы, скорее, утверждения.
– Так, что тебя пугает больше?
Его тяжелое дыхание ужалило ее шею.
– Сказать по правде, я уже давно удерживаюсь от соблазна снова устроиться между твоих ног, но для тебя это уже больше не будет приятным, потому что я буду таким, каким ты меня видишь.
Лисица крепко зажмурилась и собрала оставшуюся храбрость, чтобы унять бившую ее дрожь. Фарлал теперь прижимался к ее спине, она чувствовала пряжку от его пояса, упирающуюся в борозды от вырванных крыльев. Руки фарлала сжались в кулаки, Лисица услышала, как натянулся каждый мускул, каждое сухожилие.
– Ты думала, что спасаешь меня? Думаешь, что я теперь тебе должен? Отвечай! – громыхнул Ролл.
– Не-ет, – проблеяла шалфейя, кое-как найдя свой голос.
– Ты представить себе не можешь, как я хочу придушить тебя, – сквозь сжатые клыки проскрежетал Ролл. – Ну, давай, начинай лить слезы и жалеть себя! Ты постоянно ноешь, что я чудовище, и знаешь, я думаю, это правда, ведь это ты делаешь из меня зверя!
Роланд показательно зарычал, отчего у Лисицы подкосились ноги, и она почувствовала бы каменный настил на своих коленях, если бы рука ее кошмара не удержала от падения. Он быстро восстановил ее равновесие.
– Ты не имела никакого права лечить меня одного, при этом позволив моему оружнику умереть. Считай, что ты виновна в смерти Эвеля. И пусть твои Боги спасут тебя от возмездия.
Шалфейя почувствовала, как фарлал освободил ее от своего соседства, тут же объявив:
– Природа Марава заберет его. Эвель был отличным воином и талантливым стратегом, его дух пополнит Силы Стихий!
Фарлал захватил свой меч и резко вонзил его в грудь Эвеля. Он склонил голову, что-то быстро проговорив на своем языке. Внезапность и уродливость поступка великана не успели пройти какую-либо обработку в голове принцессы.
На мгновение в гроте наступила мертвая тишина, будто все вокруг воздавало хвалу мертвому фарлалу. Но великан не заставил себя долго ждать, вернув меч на пояс, он отбил очередной приказ:
– На выход, – и железным тоном добавил, – если будешь опять отставать, я придам тебе ускорение с помощью кнута.
Перед глазами шалфейи вспыхнуло слово "кнут". Оно так сильно ударило по ушам, что принцесса чуть не задохнулась от воображаемой боли, наряду со страхом она чувствовала себя униженной, и упоминание о кнуте вернуло ее к позорному столбу. Фарлал исполнит свою угрозу, в этом-то уж шалфейя не сомневалась, отчего стало жутко, и она снова начала про себя молиться.
То ли из-за угрозы, то ли потому что великан замедлил свой шаг, Лисица держалась к нему на довольно близком расстоянии, хоть это и шло наперекор ее инстинкту выживания. Если в начале их пути по пещерам принцесса даже сумела кое-как установить более-менее цивилизованный контакт со своим врагом, то теперь, запечатлев в памяти его искаженное яростью лицо, она лишь хотела стать его тенью, лишь бы он не смог до нее добраться. Она опять оказалась виновата, но совсем не понимала природу своей вины, ведь это камень, или сила, которая им управляет, решила, что Эвелю уготован другой выход из пещер. Поступок Роланда по отношению к мертвому стал ясен Лисице, пусть то и был своего рода языческий ритуал. Но она не хотела оправдывать великана, она должна его ненавидеть, а не искать объяснение его выпадам. Вдобавок ко всему этот безумец объявил ее виновной в смерти Эвеля. В этой полнейшей неразберихе одно немного успокоило принцессу – Эвель сейчас не страдает от жажды и отсутствия еды. Она потом помолится за него. Лисица сглотнула вязкую слюну.
Во рту все пересохло, а внутри нее голод принялся затягивать в животе маленькие узелки, и один за другим, как по канату к горлу, подбиралась тошнота. Слава Лантане, это быстро прошло, и она могла не останавливаясь поспевать за великаном. Через некоторое время Лисица начала замечать, как холод стал покалывать ее сквозь длинный рукав и штаны. Она поежилась, но не посмела заговаривать с фарлалом, поэтому терпела, обняв свои плечи, периодически растирая озябшие бока. Лучше замерзнуть, нежели вновь испытывать судьбу. Продолжая путь и уже начав стучать зубами, Лисица окончательно приняла решение во что бы то ни стало сбежать от фарлала. Он, как упертое животное, с невозмутимой стойкостью шел к своей цели, а, сбежав, Лисица помимо спасения своего вида, еще и отомстит ему за унижения. Бесспорно, рядом с фарлалом при нынешнем положении ее шансы на выживания высоки, но она и не намеревалась бежать, пока не представится удобный момент. Принцесса затаилась, выжидая.
Лисица выдохнула на руки. Ее пальцы заныли от холода, а рука, держащая камень, казалось, примерзла к нему. Даже глаза заслезились от колкого воздуха. Ее нынешний наряд из платья, превращенного в штаны и тунику, были слишком тонкими, материя, из которой они были наскоро сшиты, не предназначалась для длительных прогулок под землей. Плащ, которым поделился с ней фарлал, сгинул еще в засосавшей их воронке. Лисица тяжело вздохнула, стараясь ускорить шаг, чтобы немного согреться, но она и так еле переставляла ногами, лишь бы только не отстать.
Вдруг земля под ней ожила, стала скользкой, из-за чего ноги разъехались в разные стороны, когда шалфейя безуспешно попыталась сохранить равновесие. Камень вылетел из руки, как ловко выброшенный мешочек со взрывчатым порошком. За свое недолгое мгновение полета он успел осветить дорожку из голубой глади. Теряя равновесие и танцуя на месте, в голове промелькнула мысль о том, насколько ей не хватает крыльев, перед тем как упасть головой вперед на обледенелую корку. Благо она успела инстинктивно выставить перед собой руки, но от внушительного удара по ладоням по всему телу прошлась такой силы вибрация, что тошнота накатила с новой силой. Борясь с последствием падения, она медленно перевернулась на спину, растирая отбитые ладони между собой, для того, чтобы хоть на чуть-чуть успокоить тупое нарастающее жжение.
Лисица запаниковала, услышав лязг железа, хрип кожаных ремней, и последовавший хруст вперемешку с шипением, отчего она яро завертелась на спине, ее и без того ноющие ладони и тонкие подошвы ее кожаных башмаков заскользили по мерзлому настилу. Поверхность будто намазали жиром в несколько слоев. А тем временем шипение становилось громче, что-то приближалось. Шалфейя обхватила себя рукам, крепко зажмурившись. Она закричала, ее ногу резко дернули.
– Закрой рот! – отчетливо выговорил Ролл, притягивая ее к себе. Лисица оставила попытки подняться и тут же почувствовала, как вокруг ее башмака обматывается веревка, то же фарлал проделал с второй ногой после очень непродолжительного сопротивления, ловко уклонившись от освобожденной ноги. Шалфейя не решалась на вопросы, от безысходности закусив губу. Без предисловий Ролл поставил ее на ноги. На удивление, Лисица осталась стоять на месте, ее ноги не разъезжались.
– Похоже, что мы на входе в Бриллиантовые пещеры, – нехотя начал инструктировать фарлал. – Эти пещеры покрыты многовековым наростами льда, там ты встретишь либо свою смерть, либо обретешь нечто ценное. На твоих ногах – леуты, на них ты сможешь передвигаться по льду. От того, насколько быстро ты научишься на них ходить, зависит твоя жизнь. У тебя три попытки!
В глаза ее врага вернулся огонь, его значки в темноте, как тлеющие на углях искорки, поделились с ней остатками однажды разделенного с ним тепла. Великан снова поставил перед ней цель, и Лисица решительно сделала первый шаг. Носок ее обновленных башмаков тут же застрял во льду, и она упала на колени, вместе с паром изо рта вырвался всхлип. Но шалфейя тут же встала, осторожно шагнув другой ногой вперед. Фарлал наблюдал за ней, скрипя зубами.
– Это не бал, принцесса, твоя несомненная грация здесь ни к чему. Делай большие шаги и не отрывай ногу до того, как другая еще не коснулась земли, летать уже не твой удел.
Лисица подняла камень и резко развернулась на его голос. Он стоял, широко расставив ноги, наблюдая за ней со стороны. Всем своим видом выказывая недовольство шалфеей.
– Природа Марава явно испытывает меня...тобой.
Фарлал нетерпеливо постучал по эфесу меча одним из своих перстней.
– Да, вы правы, небо больше не для такой, как я – оскверненной, лишенной достоинства и крыльев шалфейи. Я теперь на одной ступени с такими, как вы – изгнанными с Верхних земель тварями.
Великан оголил клык. Лисица оторопела от произнесенной речи, впрочем, ничуть не пожалев о сказанном. Будь, что будет. Уже нечего терять.
– У тебя осталась последняя попытка, – подозрительно спокойно объявил Роланд.
Что-то блеснуло впереди, и Лисица тут же стремительно сделала первые быстрые шаги. Уверившись в устойчивости и собственной проворности, шалфейя решилась на бег. И ей это удалось. Ловко цепляясь за лед леутами, шалфейя стремительно двигалась к свету, который вдруг, как маяк надежды, показался вдалеке. Это не тот густой желтый свет, что освещал ей путь все это время, то был чистый, почти прозрачный, и он манил, под стать сладкой воде в гроте. Глоток света, всего лишь один, и она снова оживет, ей так не хватало солнца! Она бежала, ее леуты бешено впивались в мерзлую корку из вековой застывшей воды. Она мчалась по тропке света, медленно расширяющейся в широкую дорогу. Голубое свечение выстрелило по ее глазам, ослепляя, слезы градом потекли по щекам. Отвыкшие от яркого света глаза отторгали его, но отчаянная шалфейя прокладывала слепую тропу. Она слышала движения фарлала рядом, его леуты прорезали лед с ужасающим скрежетом. Он то проносился мимо нее, то возвращался, оставаясь позади. Лисица не сразу поняла, что произошло, но ее вдруг подбросило вверх, словно лед под ней поднялся на дыбы. Неизвестно каким образом, пролетев довольно внушительное расстояние вниз, шалфейя успешно приземлилась на леуты, ловко сбалансировав. Но ее тут же сбил с ног фарлал, вжав в не знавшую тепла землю. Голова закружилась от удара, и Лисица потеряла ориентир.
– Не шевелись, если хочешь жить, – последовало указание. Затуманенным сознанием Лисица огляделась на место своего приземления. Сначала ей показалось, что она попала в зал для танцев во дворце своего детства. Вокруг уходящие ввысь глыбы отполированного льда, словно зеркала, отражали все происходящее и свет, к которому рвалась шалфейя, был лишь вечным отражением однажды пойманного лучика, теперь перемещающегося с одной поверхности на другую.
Фарлал успел заглушить сорвавшийся с губ шалфейи крик, когда она увидела, как перед самым ее носом начало мелькать зеркальное отражение ее самой. Она видела собственные раскрытые широко глаза и фарлала, закрывшего ее почти полностью. Зеркальные пластины мелькали перед глазами, и их отражения становились все мельче, пока не сошли на нет. Они лежали, прижавшиеся ко льду, не замечая пронизывающего до костей холода. Вероятно, от страха холод стал второстепенным, а, может быть, жар, исходивший от фарлала, согрел ее окоченевшее тело. Когда фарлал, наконец, убрал ладонь и вернул возможность говорить, Лисица все равно не смела даже дышать. Они пролежали так еще некоторое время, фарлал переместил свой вес на бок, но рукой, прижавшей ее спину, дал понять, что подниматься еще рано. Воспользовавшись положением, шалфейя начала внимательнее разглядывать окружающую ее обстановку, делая мысленные пометки о местах, в которых можно спрятаться. Их было не так уж много. В поле обозрения лишь гладкие ледяные стены, искаженные ледяными подтеками
