Текст книги "По воле тирана (СИ)"
Автор книги: Марина Бишоп
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц)
Ее размышления прервал Жрец. Он расположился на подушках, разбросав их в беспорядке на широкой кушетке.
– Спустите платье, госпожа, – бархатным голосом велел Ульф.
Принцесса в замешательстве посмотрела на него, в надежде, что неверно расслышала слова. Жрец тоже изучал ее лицо, опершись на локоть, в ожидании действа. Он поигрывал с золотыми пластинчатыми четками, при этом издавая это ужасное скрежетание, от которого у Лисицы свело зубы.
– Вы меня слышали, госпожа?
– Да.
–Что же вы ждете?
– Я не могу это сделать.
– Не находите, некоторые вещи на китах никогда не меняются, – начал Жрец свои размышления, почти с улыбкой.
Конечно, он имел в виду ее позор в их первом путешествии. Тогда он ясно дал понять, какое обращение она заслуживает.
– Как я уже вам сказал однажды, вы меня совершенно не привлекаете своими прелестями, поэтому не беспокойтесь – я только хотел взглянуть на вашу спину. Вы должны благодарить меня, что избавились от части тела, которую никогда не умели толком использовать. Шалфейя, которая не умела летать!
Он цокнул языком.
Лисица покрылась красными пятнами от распирающей обиды и негодования: он смеет упоминать о причиненной боли. Он оставил ее гнить в подземелье, чтобы она стала славной закуской жирным крысам и жукам. Ее глаза предательски заблестели.
Пусть она летала не так хорошо, как остальные, но вполне справлялась с этой нелегкой задачей. И это не причина отнимать божественную частицу Лантаны.
– Госпожа, я жду, – сменив бархат на холодный шелк, произнес Ульф.
Лисица покачала головой.
Жрец усмехнулся, тихо и зловеще. Он лениво потянулся к поясу, где черная тугая змея-кнут свернулась калачиком, отдыхая, но при необходимости готовая ужалить одним взмахом.
–Мне начинает казаться, что вы получаете удовольствие от боли, госпожа.
Лисица не стала испытывать терпение Ульфа и, отодвинув стул, выпрямилась перед ним. Он все равно добьется своего любым способом. Унимая дрожь в пальцах, она начала расстегивать маленькие пуговички на платье и рукавах. Ровная дыра зияла на талии, поэтому верхняя часть платья беспрепятственно опустилась на бедра. Она заставила стыд удалиться, помешав ему окрасить лицо в пунцовый цвет. Нечего смущаться деспота. Она и так достаточно долго была его источником вдохновения.
– Не прикрывайтесь, опустите руки и повернитесь спиной, – прохрипел Жрец.
Он рассматривал ее какое-то время, потом принцесса услышала удовлетворенный вздох.
– Отменная работа. Просто шедевр. Оденьтесь.
Лисица не поверила тому, что услышала, но почти мгновенно натянула платье на плечи.
– Прилягте, я вижу вы устали. У меня к вам несколько вопросов.
Принцесса похолодела, что даже кровь отлила от лица. Здравый смысл молчал, и она без возражений опустилась рядом, куда указал Ульф.
– Я хочу, чтобы вы вернулись в тот день, в королевскую крепость, когда вы чуть не сбили меня с ног. Не пытайтесь уйти от ответа. Я знаю, что вы подслушали мой разговор с безмозглым слугой. Где вы прятались?
Лисице показалось, что она теряет сознание, и ей не хватает воздуха. Было не совсем понятно, почему Жрец задал этот вопрос спустя столько лет, когда у него было несметное количество возможностей извлечь из нее ответ в самый первый день – день их свадьбы. Ульф дернул ее за волосы и с удовольствием заметил, что сделал супруге больно. Она отодвинулась от него.
– Живо отвечайте, госпожа.
Усилием воли принцесса взяла себя в руки и пробормотала:
– Я не понимаю, о чем вы говорите...господин...
Она разбавила свой ответ самой наивной ноткой, на которую была способна. Лисица не учла способность Жреца видеть ее ложь.
– Мы ходим по кругу, госпожа.
Он неожиданно перегнулся через нее, обездвижив ноги и придавил ее запястья к подушкам, впившись колючим взглядом в расширенные глаза.
К Лисице вернулось скверное переплетение отчаяния и гнева, и она оказалась в ловушке между ним и кушеткой. Свободной рукой Ульф бесцеремонно стиснул ее грудь, вырвав стон боли.
– Имеется множество способов заставить вас говорить, госпожа. Не вынуждайте меня воспользоваться самыми изощренными из них.
– Я ничего не знаю.
В предчувствии боли она задержала дыхание, как раз вовремя. Жрец проделал то же самое со второй грудью.
– Я не знаю, не знаю... – твердила она. Жрец ударил ее в живот, отчего в глазах потемнело, и воздух перестал поступать в легкие. Лисица чуть не задохнулась, дернувшись под ним, в мимолетном приступе удушья перекатилась на колени, чтобы сделать жизненно необходимый глоток воздуха.
– Если вы не ответите немедленно, я изуродую ваше идеальное лицо своим кольцом, – прошипел он прямо над ее ухом, раскрывая перед ней руку. Ульф провел пальцем по ее скуле ногтем, отмечая дорожку по которой пройдет острие драгоценного камня из перстня.
Она клялась отцу, что сохранит тайну камина, но, признаваясь самой себе в слабости, принцесса закрыла глаза и мысленно попросила прощения у короля. Если он видит ее сейчас из боголепного сада Лантаны, то обязательно простит. Затравленно задыхаясь, она выжала слова.
– В зале, за камином, есть...место...
Лисица возненавидела себя, и прокляла тут же.
– Вот видите, госпожа, ничего сложного, – с улыбкой произнес он, брезгливо освободив ее запястья. – Если мы окажемся в зале, вы конечно же, знаете, как открыть тайник?
Она еле заметно кивнула.
– Еще немного, и мы помиримся, госпожа, – съязвил он и хлопнул ее по щеке. – Теперь второй вопрос, немного проще. Меня интересует, как фарлалы поставили вас на ноги? Они же это сделали, не так ли?
Резко дернувшись, принцесса сцепила зубы от напряжения. Этот вопрос и удивил, и окончательно обессилил ее.
– Я не помню, – глухо, с горькой обреченностью, ответила она.
Боль не последовала, как она ожидала. Ульф озадаченно приложил указательный палец к своим губам и переместился в сторону. Лисица продолжала неподвижно лежать.
– Благодарите Лантану, что она указала мне, что вы говорите правду, – будто прочитав ее мысли спокойно произнес Ульф, затеребив кончик бороды. Ему не полегчало от столь неопределенного ответа.
Жрец сунул ей в руки настойку и приказал выпить все до капли.
– Или я насильно волью в вас.
Лисица короткими глотками осушила кубок, обжигающая жидкость разлилась по животу приятным теплом, а ноги онемели от пробежавшего по ним жара. Она опьянела и ослабла. Лисица с трудом помнила, как Жрец потащил ее к столу и заставил что-то писать, рука с трудом поддавалась голове, но Ульф помогал, раздавая затрещины для отрезвления. Вскоре она забылась беспокойным сном – изнеможенная и потерянная. Ульф усмехнулся, свернул пергамент и вышел, оставив ее одну.
Лисица пробудилась через много часов. Из-за сухости во рту и горле она закашлялась. Кровь медленно текла по венам, притупив сознание. Прослезившись, она откинула мешавшие подушки, просунув руку под кушетку, проглаживая гладкий пол, в поисках закатившегося камня. Нельзя оставлять камень. Ни при каких обстоятельствах. Знакомый и трепетный голос напоминал ей об этом, выталкивая из тяжелого сна.
Принцесса нащупала камень, и с облегчением вернула его в карман платья. Странная связь установилась между ней и этим безжизненным куском породы. Единение с ним успокоили ее и отрезвили. То, что Ульфа рядом не было, тоже способствовало восстановлению утраченного на время мужества. Она рада, что он оставил ее одну, пусть и опоив снотворным зельем, добавленным в вишневую настойку.
Ей показалось, что она задремала, когда мощный толчок заставил распахнуть глаза. Дикий рев кита вломился в уши оглушающим боем. Лисица зарылась с головой в подушки, чтобы не оглохнуть от этого невыносимого воя. Комната сильно накренилась вправо, и тут же послышалось громкое шипение. Лисица полетела вслед за мебелью, отброшенной на стену. Она охнула, хватаясь за воздух руками. Ножка стула впилась ей в бок, когда с новой волной комнату залихорадило. Теперь потолок оказался полом. Принцесса всеми силами старалась отгородиться от острых углов падающей на нее мебели. На кожаные стены не приходилось рассчитывать. От сильной встряски ее затошнило, она кое-как подавила позывы, готовясь к новому толчку. Лисица подбирала объяснения произошедшему и тому, как шипение усилилось, продавливая пол в комнате, который теперь угрюмо нависал над ней разбухшим наростом. Только бы не прорвалась, молила Лисица. С опасным шипением зашнурованная дверь начала пропускать первые острые струи воды, которые прямо на глазах разрастались в плотные потоки. Выбираясь из-под завала мебели, принцесса не поддалась панике. Должен же быть выход. В случае опасности киты стремятся скорее выплыть на поверхность. Пожалуй, это единственный факт, о котором когда-то слышала относительно живых кораблей. На молитву не было сил и времени; ледяная вода лизнула босые ноги, туфли, видимо, соскользнули при тряске. Звать на помощь? Вряд ли кто-нибудь побежит спасать обреченную.
В поисках решения она перебралась через завалы мебели. Вода отрезвила ум, но это не помогло поиску выхода. Чем дольше тянула Лисица, тем быстрее улетучивался запас сдержанности.
Лисица заправила край платья за пояс и спрыгнула в воду. Теперь она доходила до щиколоток. На секунду всё тело свело от холода, и принцесса с ужасом осознала, что ей не выкарабкаться из ловушки.
Поток, хлынувший внутрь, отбросил ее на груду из мебели, совпав с переворотом. Удар был силен, так что из легких выбило весь воздух. Она судорожно раскрыла рот. Великая Лантана, укажи мне путь в твой сад, взмолилась Лисица. Перед зажмуренными глазами промелькнула огромная тень смерти. Принцесса вскинула руки, и вода поглотила ее. Она захлебнулась.
Ролл ловко выпрыгнул из воды, словно отталкиваясь от земли, и одним движением закинул неподвижную ношу на широкую спину протавра.
– Держи крепче, хоть какая-та польза от вас! – проворчал Роланд.
– Она не дышит, – осторожно промямлил один из братьев, сидящий на протавре, вцепившись в удила, чтобы успокоить Рута.
– Я не слепой, – огрызнулся воин и вновь нырнул.
Не прошло и несколько мгновений, его голова снова показалась на поверхности, и он оседлал Рута.
– Где Хоут?
Юный фарлал пальцем указал в сторону скалы, там отряд соколов во главе с их командиром наблюдал за происходящим.
– Рован, плыви к нему, и скажи, чтобы ставили лагерь в лесах. А ты, сопляк, – он указал на Варена – ныряй и проверь хорошенько тонущего кита.
Злой, как стая голодных рыб, он окунул принцессу в воду и сильно надавил чуть выше лопаток, тут же откинув голову шалфейи назад, позволив сделать первый вдох. Он поднял ее за плечи и усадил перед собой на протавра, пока спазмы кашля изводили ее, согнув пополам. Ролл наблюдал, как корчится перед ним причина его раздражения. В сотый раз задавая себе вопрос, на которого ответа не существовало, он лишь горел желанием разделаться с ней немедленно. Во всем виноваты она и десять тысяч раз проклятый предсказатель. Они втянули его в игру: одна телом, а второй словом.
– Вперед, Рут, без ныряний в этот раз, беглянка не умеет дышать под водой. Протавр как будто понял речь хозяина и, фыркнув, оттолкнулся от забулькавшей воды, куда только что нырнул один из близнецов. Он разглядел обломки кошара. Если бы соколы вовремя подняли кита на поверхность, не потребовалось бы напомнить о договоренности подобным образом. Из-за их забывчивости он лишился главного корабля. Он еле удержал натянутую до предела тетиву ярости, сжав руку до хруста в кулак, еще крепче зажимая поводья. С каким восторгом он проделал бы то же самое с головой пленницы. Во всем виновата болтающаяся на шее Рута, словно тряпка, огненноволосая шалфейя, которую вывесили снаружи на просыхание. Двенадцать сундуков с рубинами за то, что раньше бы он разрубил мечом, не задумываясь – ненавистную шалфейю-аристократку. Двенадцать и разбитый кошар!
Длинный розовый нос протавра, успокаивая, ткнул воина в плечо. Рут всегда поражал способностью распознавать настроение хозяина, и порой принимая самовольные решения.
Ролл потрепал высокий меховой хохолок на затылке животного, оценив заботу.
– Я прикажу вычесать тебя после купания.
Фыркнув в очередной раз, протавр с невероятной грацией заскользил по соленой глади, быстро нагнав прибрежные гребешки волн.
Лисица сначала подумала, что умерла, и великан явился за ней, чтобы отправить прямиком под землю, что, по ее мнению, было бы вполне заслужено. Ненавидеть супруга и желать ему смерти – страшнее только грех самоубийства, где сам Кутаро решает судьбу удавленника. Выжигая горло, соленые капли растворились во рту, оставив после себя горький привкус. Ей стало еще хуже от плавных покачиваний. Колебания под ней сводили с ума, раздражая переполненный водой желудок. Ухватившись за что-то мягкое, она склонилась над водой, заставляя себя разомкнуть губы. Все равно. На все наплевать. Какая разница, как она дышит, и зачем опять прислужник Нуроса приходит на помощь. Ненужная помощь. Как же плохо – нет больше сил, каждая клеточка ее тела дрожит от безразличия. Ее вырвало. Опять и опять.
Ролл громко выругался, движимый желанием окунуть ее голову, откуда только что вынул. Он выпрямил Лисицу и прижал к себе, позволив отдышаться. Чем дольше она лежит, тем больше спазмы будут издеваться над ней. Ну и какое ему дело до ее мучений? Просто не хотелось бы, чтобы она изливала свою ядовитую желчь на шкуру Рута.
Все вновь пошло по кругу – потерянное время, разбитый кошар, двенадцать сундуков и ... хрупкие изгибы стана, зеленые, как у самой Маравы, глаза в обрамлении жгучих локонов, ничуть не потускневших от застывшей в них боли. Красный изумруд – самый редкий камень его владений, вот уже не добываемый много зим. Он отогнал непрошенные картины, дабы они каким-либо образом не рассказали шалфейе о его внутренней агонии. К чему он сравнивает драгоценный камень с вековым врагом? Он беззвучно застонал, кому он лжет и для чего подкрепляется фантомной ненавистью к пленнице.
Ролл ощутил, как шалфейя обмякла, потом опять напряглась и скосила голову на бок, оросив фарлала самым страшным проклятьем. Он не обратил внимания на глаз, сверкнувший между спутанных прядей. Воин ухмыльнулся, живо воображая, какой силы вихрь поднялся в маленьком сердечке, и только усилил неосторожное объятие. Верхняя часть его лица была закрыта шлемом, заостренный наносник повторил форму жутких клыков, оголившихся при толчке ее ступни во внутреннюю часть его бедра. Несомненно, она сделала это нарочно.
Он подстегнул Рута коленями, направляя к песчаному пляжу, вдруг почувствовав легкий дискомфорт. В море не водились летучие рыбы, но тупое жжением явно походило на...
– Мерзавка, – коротко бросил Ролл и выдернул руку из зубов шалфейи. На коже проступил ровный белесый овал от укуса. Вот уж чего не ожидал от нее. Но, как ни странно, поступок позабавил его, все же пришлось пригнуть ее ниже и не допустить очередного нападения.
– Такую не прокусить, – прошипела шалфейя на его языке, успешно преодолев позывы к тошноте.
– Повторишь и до берега будешь добираться вплавь, – предупредил Ролл, не скрывая зловещей улыбки. – Вниз головой.
Лисица благоразумно промолчала. С опозданием Лантана услышала мольбы страждущей принцессы, Богиня, наверняка, приняла скоропалительное решение, не побрезговав воспользоваться силами язычников, заверила себя шалфейя.
Она запустила пальцы в мягкую шерсть протавра, удерживая равновесие. Было ужасно неудобно полулежать на нем, расставив ноги в разные стороны, когда в какой-то ступне от нее восседало материализовавшееся воплощение Нуроса. К растерянности и тошноте прибавился озноб. Она поняла, что вовсе не движения протавра приводят ее в состояние безнадежности и безразличия, а собственная попытка держать зубы стиснутыми и тем самым заглушить бесконтрольное сокращение мышц. Как же холодно... Принцесса теснее прильнула к животному, в поисках заветного тепла.
– Уменьши амплитуду дрожи. Меня раскачивает, как при шторме.
Ноги Ролла по колено были скрыты водой, и он совершенно не ощущал ее ледяные покусывания. Поэтому более чем странным показалось, что шалфейя лихорадочно тряслась перед ним. Неоднозначность ситуации последовательно привела к некоторой степени неудовольствия: она или на самом деле замерзла, или выдумала новый способ надавить на его совесть.
Он ближе придвинулся к ней и грубо потянул на себя. К нему прильнула расслабленная шалфейя, что слегка озадачило его, но надо отдать ей должное, она быстро опомнилась и обратилась в кусок гранита. Все же Лисица не отстранилась, согретая жаром его тела, жадно впитывая его сквозь платье и тонкую тунику великана. Она сидела в капкане между его торсом и руками, направляющими протавра, почти полностью растворившись под ним. Веки отяжелели, и принцесса уронила голову на грудь, не заботясь о том, что находится в опасной близости с кошмаром, но все же не таким ужасным, как Ульф. Она хотела подумать о супруге, но тут же отринула дрянную мысль – через скопление обязательств и клятв, произнесенных ею на венчании, пробили невидимые сильнейшие потоки энергии, исходившие от убийцы ее отца. С несвойственной уверенностью Лисица отделила ниточку бурлящей между ними мистической силы. Это была ниточка безопасности. "Но как?" – недоумевала принцесса. Безопасность – настаивало на своем золотое свечение.
У Лисицы не хватило духу возразить, так же как и представить, что произойдет с ней, как только они доплывут до берега. Как только ее выудили из воды, она заметила ровный ряд соколов, смотрящих на них с утеса. Они были похожи на окаменевшие солевые столпы, украшения между двумя землями, разъединявшими соколов и шалфейев. Только ветерок шевелил их густые перья, развеяв ее заблуждение.
Теперь ей стало ясно, что имел в виду Жрец, когда говорил о соколах. Если он знал, что они в сговоре с великанами, почему воспользовался китом вместе с ней, а не улучил более удобный момент. Ведь для чего-то она понадобилась супругу.
Из резвого течения рассуждений ее грубо окунули в морозную реальность. Ей снова стало холодно. Фарлал скинул ее на песок и, не церемонясь, оттащил от протавра, чудом не вывихнув ей плечо.
– Сейчас можешь отряхнуться, – скомандовал фарлал. Рут с трудом выпрямился и освободил густой мех от воды. Принцессе на мгновение почудилась улыбка необычного животного. Брызги полетели во все стороны, и на Лисицу попало несколько капель несмотря на то, что она находилась на порядочном от протавра расстоянии.
Протавр походил на огромную крысу с хохолком на шее и невозможно большими ушами. Принцессе не доводилось встречаться с этим видом на поверхности. Значит, великаны подняли их из-под земли. Поспешный вывод напросился сам собой – его кровожадность не вызывала сомнения.
– Иди вперед.
Лисица взмахом головы отбросила волосы назад и знакомым движением вздернула подбородок.
– Мне кажется, ты в состоянии идти самостоятельно, – расценив этот жест, как намек на помощь, подразнил Ролл.
Лисица отвернулась, отметив про себя, что старается не смотреть ему в глаза – огонь в ярких зрачках обжигал сочившейся ненавистью. Вместо этого она буравила взглядом точку где-то позади него.
Роланд оседлал протавра, лязгнув браслетами и наручами.
– Иди вперед, я сказал, – повторил он и предупредительно оголил клык. Шалфейя повиновалась, босиком ступая по мокрому песку. В нескольких шагах позади фыркал протавр, изредка посвистывая через розовый нос. Обеспокоенная дальнейшей судьбой, Лисица обернулась, продолжая медленно переставлять ноги.
– Куда мы идем?
– Увидишь.
– Я все еще востребованный товар? – спросила Лисица, унимая дрожь в коленях то ли от ветра, то ли от последствий собственной наглости.
– Еще один вопрос, принцесса, и ты пожалеешь, что не осталась на дне.
Лисица прибавила шаг, с великаном было совершенно невозможно вести диалог. Вскоре песок сменился сухими иголками опавших с вечнозеленой дивы. Вконец обезумев от безжалостных покалываний в ступнях, она начала перепрыгивать с одного островка мха на другой, тем самым раздражая фарлала еще больше. Ему приходилось сосредоточенно следить за ее перемещениями куда более тщательно.
– Роланд! Подожди меня!
Оба путника оглянулись на зов. Разгоняя мошкару под темнотой деревьев, один из близнецов бегом нагнал их.
– Я никого не нашел, – ничуть не запыхавшись, выпалил юный фарлал. – Только вот он светился под водой. Варен протянул руку к воину.
Ролл приказал протавру присесть. Воин принял что-то мелкое из рук брата. Лисица с интересом, чуть не подпрыгивая выше головы, силилась разглядеть находку. Но, к сожалению, великан сразу же спрятал ее в кожаной сумке на поясе без каких-либо комментариев.
– Варен, я доверяю тебе привести ее в лагерь. Хоут знает, что делать.
Юнец был почти одного роста с шалфеей, и только сейчас она вызвала у него ответный интерес. Они рассматривали друг друга какое-то время под удаляющийся топот лап протавра.
– Спасибо, что вытащили меня, – поблагодарила принцесса.
– Это не я – это Роланд. Я только держал вас, пока он повторно нырял. Лисица проглотила ответ, но без единой саркастической нотки произнесла:
– Тогда благодарю, что держали крепко.
Юный фарлал почему-то покраснел.
– Я уверен, лагерь в сотне ступней отсюда, нам лучше поторопиться. Идите вперед.
Лисица чуть не подавилась от его ответа.
– Вы, наверное, его сын.
– Вовсе нет. Брат, – коротко опроверг он ее догадку.
– Но даже если и так – не стоит настолько откровенно копировать его неотесанную манеру поведения.
Как это низко отыгрываться на недорослях, призналась себе принцесса.
Он оглядел ее с ног до головы. Если бы он был взрослым фарлалом, то Лисица подумала бы, что он оценивает ее потенциальные возможности на каком-то другом уровне. Юный фарлал насупился и, почесав затылок не остался в долгу.
– Это у нас в роду.
Принцесса только приоткрыла рот, но ничего не сказала, не найдя достойного ответа.
– Может, мы все-таки пойдем? Подзатыльники строна довольно болезненны. И вам все же стоит делать, как он велит.
Как и его брат, он не забыл напомнить ей о том, что она пленница. Поэтому принцесса шла перед ним, не зная, куда деть руки, в растерянности поглядывая на босые ноги, следующие за ней на близком расстоянии. Может, попробовать бежать, думала она, выпадет ли ей еще один шанс. Но усталость напомнила о себе, и она продолжила плестись в указанном направлении.
Лагерь встретил их угрюмым молчанием. Несколько шатров уже были натянуты, и вокруг них сновали великаны и ... соколы. Завидев ее, один из соколов преклонил перед ней колено и приложил руку к груди, приветствуя принцессу.
– Я обязан убедить моего господина, что вы не пострадали, – без предисловий заявил он.
Лисица оторопела, не зная, как повести себя, а точнее, что ответить предателям. После общения с супругом бесчестные желания бессовестно атаковали при любой возможности.
– Что мне передать моему королю?
Пережитый страх в обществе Ульфа из-за вероломства Фалькора оголили эмоции Лисицы, из-за чего она забыла о манерах.
– Передайте вашему королю вот это.
Принцесса наклонилась и рукой зачерпнула колкие листья дивы, от которых подошвы ее ног совершенно онемели, и запустила в лицо сокола. Варен загоготал за ее спиной, и привлеченные смехом воины поддержали близнеца усмешками.
– А еще добавьте к этому мои величайшие сожаления по поводу потери только одного глаза.
Сокол быстро пробежал пальцами по густому оперенью век, стряхивая остатки иголок, и с тем же приветственным жестом поднялся на ноги, призвав за собой остальных из своего сопровождения.
– Гнусные вероотступники! – вдруг сорвалась Лисица, осознав, как она ошиблась насчет их короля. Странным образом ей полегчало от крика вслед улетающим соколам.
– Ну, довольно, – прервал ее порывы вспомнить бранные слова рыжебородый великан с неизменными косичками, торчащими в разные стороны.
Он несильно стиснул ее запястья и, не особо беспокоясь об ее исколотых ногах, повел за собой.
– Я чувствую себя переходящим трофеем, – возмутилась она, но тут же осеклась. Запястье оказалось сжатым еще крепче. Вот еще немного, и он переломит его, как хворост для растопки.
Лисица не могла понять, откуда в ней столько желчи. Она пыталась объяснить своё поведение последними событиями. Раньше она была бесправной рабыней для своего мужа, а теперь превратилась, по словам великана, в дорогой товар. Забиться в угол, прячась от всего, что могло причинить боль, было законами выживания с Ульфом. Она усвоила тот урок очень хорошо, даже лучше, чем рассчитывал Жрец. Но с великанами... Они – порождение зла, концентрация всего грязного и отвергнутого великими Богами. Почему рядом с ними она обрела голос? Почему она слышала мелодию, исходившую от свечения фарлала и видела невидимые путы, обвившие их обоих?
– Кого я вижу! Вы по нам скучали, дорогая?
– Оставь ее, Эвель.
Молодой фарлал скрутил рукопись в трубку и шутя оглядел проходящую пленницу через отверстие.
– Будь ты постарше, я, пожалуй, не отказался бы проверить насколько легенда правдоподобна.
Лисица в какой-то степени была благодарна рыжему великану, что он не остановился, а продолжил волочить ее за собой в сторону серого шатра, к краю лесной поляны.
Хоут откинул тяжелый полог и протолкнул Лисицу внутрь.
Великан почти поднял ее над собой и согнул ноги в коленях, быстро опуская на землю. Лисица не успела понять, как оказалась в воздухе, только ахнула, когда огромная рука надавила голову вниз, так что лоб почти коснулся земли.
– На колени, – скомандовал он.
Знакомый запах благовоний и масел встретил принцессу. Свечи изливали мягкий мерцающий свет.
– Спасибо, Хоут. Когда прибудет Роланд, пусть сразу идет сюда. А теперь, будь добр, оставь нас, и пусть нам не мешают другие.
Лисица напрягла слух, медленно, стараясь не обратить на себя внимание, поднимая глаза, скользя взглядом по внутренней обстановке. Она знала этот голос – успокаивающий, но не гипнотизирующий, как у Фалькора, размеренный и хладнокровный, но совсем не похожий на Ульфа.
– Монахомон?!
Замковый капеллан. Единственная живая душа аристократии, не относившаяся к ней враждебно в замке мужа. Лисица осталась стоять на коленях, не находя силы встать.
– Мои глаза меня обманывают.
Монахомон со снисходительной улыбкой подошел к шалфейе и, подняв, горячо обнял.
– Дитя моё, я ждал тебя.
– Ждали ...меня? – опешила шалфейя.
Лисица запуталась в его широкой рясе. Удивление сменилось недоверием.
– Но что вы тут делаете среди ...– она запнулась. -...язычников? Вы же шалфей! Мы принадлежим к богопослушной расе!
Его лицо вновь осветила благодушная улыбка.
– Садись сюда. Наверное, пришло время тебе кое-что узнать, – неопределенно сказал капеллан.
Лисица уселась на мягкую шкуру, уперевшись спиной о дорожный сундук. Стало зябко. Студеный, прикрытый разве что опавшей листвой земляной пол отдавал влажный холод. Капеллан поделился с ней своим плащом, заметив гусиную кожу, покрывшую руки и кусочек живота, через разрез на платье, чье плачевное состояние не сильно отличало его от хозяйки.
– Неужели вы служите великанам?, – принцесса позволила себе возмутиться.
– Я служу только истине, – уверил ее капеллан.
– В таком случае, что вы тут делаете? И как фарлалы допустили вас к себе? Они же ненавидят нашу расу.
– Я фарлал. Тишина.
–Но я и шалфей.
–Так не бывает!
–Ты видишь то, что хочешь видеть, дитя мое.
– Вы говорите, как Фалькор.
– Да... Фалькор известен своими...ээ..способностями.
– Неужели я опять под гипнозом?
– Нет, -успокоил ее Монахомон. – Для шалфейев я – твой капеллан, для фарлалов – предсказатель. Я отражаю привычную для восприятия оболочку...
– Это еще хуже, вы – колдун? – перебила принцесса.
Капеллан приподнял уголки губ и развел руки в стороны.
– Лисса, я – служитель знаний, и это самое простое объяснение.
– Перестаньте играть со мной.
– Уверяю тебя, я знаю, что тебе нелегко, и ты запуталась. Я знаю, через что тебе пришлось пройти. Лисица проигнорировала последнюю фразу, решив перейти к наступлению.
– Зачем я понадобилась великанам?
– Моё милое дитя, ты должна жить. Мне недолго осталось, зыбкие крупинки времени слишком быстро отсчитывают мои мгновения. Положись на фарлалов. Ты в безопасности с ними.
– Вы в своем уме? Язычники одержимы убийствами, они убили моего отца!!
Монахомон покачал головой.
– Это только твои предположения, дорогая. А по факту, фарлалы уже не раз спасли тебе жизнь.
Лисица не выдержала и, сжав маленькие кулачки, дала волю негодованию, бурлящему толстыми пузырями в праведном котле.
– Меня спасли, чтобы продать!! Как вещь, как дешевый товар! А вы говорите, довериться им?
– Ну почему, не такой уж и дешевый, ты обошлась мне в 12 сундуков, набитых рубинами, и одним кошаром. Если еще взять в расчет предупреждение из Ордена из-за спасения твоей шкуры, то тебе просто цены нет!
– И как долго вы подслушивали? – огрызнулась Лисица, застигнутая врасплох тихо вошедшим фарлалом.
А ведь Монахомон видел, как он появился, но специально пренебрег известить шалфейю об этом.
Не удостоив ее ответом, Ролл прошагал прямо к ней и бросил в руки мех.
– Пей!
– Благодарю вас, я наглоталась на месяц вперед.
– Пей, это согреет. Мне недосуг нянчиться с тобой, ты наверняка подхватишь лихорадку. А ты, старик, – он резко переключил внимание на предсказателя. – Что ты успел наговорить ей? Ту же сказку, что и мне?
Капеллан скрестил руки на груди, продолжая улыбаться.
– Я ничего не сказал твоей гостье, раз ты уже здесь, и вы оба должны разделить предсказание, значит, ты и поведаешь своей гостье ваши общие цели.
– Ты...Мне... Старик...обещал... совсем иное! – проговаривая отдельно каждое слово, отчеканил воин, нависая над капелланом.
Тот даже и бровью не повел и спокойно пояснил:
– Я тебе обещал, что подскажу, каким образом ты сможешь избавить Верхние земли от шалфейев без потерь со стороны других рас. Так?
–Чтооо? – встряла Лисица, вскакивая со своего места. – Да как у вас только язык повернулся такое обещать?? Святая Лантана, меня окружают безумцы!
– Сядь на место! – рявкнул Ролл, указав на ковер.
– Не горячись, Лисса имеет право знать
– Я обязана знать, – поправила принцесса, вклиниваясь между ними.
– Старик, не вынуждай меня, вы оба ходите по очень тонкому льду. А ты, мерзавка, займи своё место.
– Перестаньте меня так называть! И мое место рядом с шалфейями, а не с головорезами!
Ролл устал и был зол на то, что происходящее уже вышло из-под его контроля. Монахомон решил по-своему остудить накалившуюся ситуацию и, пригладив бороду, невозмутимо предложил:
– Я полагаю, вас лучше оставить наедине. Что-то подсказывает мне, что вы сумеете разобраться и без моей помощи.
Лисица перегородила ему путь, при этом понимая, что не в силах остановить его.
