Текст книги "По воле тирана (СИ)"
Автор книги: Марина Бишоп
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 32 страниц)
– Надеюсь, твоя слюна не ядовита.
Роланд резко накинул на голову шалфейи ее же плащ. Не успела она опомниться, как оказалась в руках воина. Он покрепче завернул ее, чтобы, барахтаясь, она не навредила сама себе.
– Кто-то уже подрезал крылышки птичке, видно, не просто так.
Почему-то Лисица решила не сдаваться без боя. Она остервенело отбивалась, извиваясь, как могла. Несколько раз она находила его руку и безжалостно вцеплялась зубами через ткань.
– Пчелка жало выпускает.
Униженная смехом великанов Лисица заметалась под накидкой, выкрикивая непонятные слова, прожеванные вместе со складками материи. Ее сопротивление только забавляло воинов.
Ролл слегка шлепнул шалфейю по ягодицам, принцесса внезапно присмирела и перестала протестовать.
– Я забыл кое-что пояснить, – воин внезапно серьезно оборвал общий гул. – Она – мой трофей. А я не люблю, когда посягают на мою собственность, но я надеюсь, это было лишь недоразумение, и вы все просто пошутили. И да, спасибо, что нашли птичку, надеюсь, вы не ощипали до конца ее жалкие перышки.
Насытившись зрелищем, фарлалы начали расходиться, не желая вступать со своим строном в открытый конфликт.
Когда они оказались наверху в спальне, Ролл усадил ее на стул и только после этого сорвал накидку. Взъерошенная и возбужденная, она выглядела так забавно, что Ролл с трудом подавил улыбку. Выбившиеся из прически волосы прикрыли ее наготу ровно настолько, чтобы еще больше распалить желание. Она скрестила ноги, не смея посмотреть на фарлала. Он же открыто разглядывал ее, и Лисица чувствовала это, отчего щеки залила краска. Если намерения его воинов были ясны, то их предводитель напоказ свои не выставлял, тем самым пугая куда больше недосказанностью.
– Пожалуйста, дайте мне одеться, – попросила Лисица.
Оставив без внимания ее просьбу, фарлал, словно размышляя вслух, произнес:
– Я допустил ошибку, полагая, что в тебе осталась хоть капля здравого смысла, чтобы не появляться среди моих оружников. Может, ты безумна?
– Если вам так угодно.
– Мне угодно другое, – грузно отчеканил Ролл. Но тебе это не придется по вкусу.
– Я – ваш враг, вам бы доставило удовольствие мое унижение. Почему вы им помешали?
– А ты хотела познать ласки одного из них или всех сразу? – осклабился Ролл. Он забросил несколько дров и затопил камин, заметив, как шалфейя дрожит, пустив ее единственную накидку на растопку. – От тебя бы мало что осталось после них, поверь мне.
– Что еще раз подтверждает факт о том, что представители вашей расы вряд ли способны на что-то еще, кроме убийств.
Ролл выпрямился. Его как будто ударили. Как ему хотелось схватить ее и вытряхнуть из нее эту дурь. Губы вытянулись в тонкую нитку.
– Уймись и побереги силы.
Лисица поблагодарила Лантану, что защитила ее от гнева фарлала, и пообещала себе сдерживать подобные слова, неосторожно соскользнувшие с языка мгновение назад.
– Я хочу знать все до последней детали. Раз ты пришла в себя настолько, что не побоялась спуститься вниз, и какая удача, ты понимаешь мой язык.
– Что вы хотите знать?
– Ты не улетела вместе с остальными шалфейями, и нашел я тебя в самом неожиданном месте – в подземелье, почему?
Лисицу передернуло от упоминания о дне, который она мечтала навсегда похоронить в закоулках памяти. Но фарлал вызволил болезненное воспоминание из плена – намеренно или нет.
– Итак, я весь во внимании, – поторопил Ролл осунувшуюся пленницу.
Со страшным скрежетом он придвинул стул побольше и устроился напротив сконфуженной принцессы. Под ним этот предмет мебели выглядел так, словно его сделали для недоростков.
– Вы хотите услышать рассказ, который потешит вас? Не желаю доставлять вам сего удовольствия, – резко отрезала Лисица.
– Как бы я ни желал забвения всей твоей расе, дорогая пленница, меня вряд ли позабавит история твоего жития – для этого я бы пригласил легендера. Мне известно, кто ты, но мне хотелось бы прояснить некоторые моменты, например, почему тебя лишили крыльев?
– Это сильно повлияет на мою цену? – кичливо осведомилась принцесса, воспользовавшись спокойным тоном захватчика.
– Если отрезать еще и язык, то думаю, цена намного возрастет. Рассказывай!
Лисица заставила себя поднять глаза на непроницаемое лицо врага.
– Я была не угодна своему мужу, – призналась она.
– Что же ты натворила, чтобы спровоцировать такое серьезное наказание?
Она опять вздернула подбородок, с неуместной надменностью фыркнула: – Увы, мне не осилить его мотивов. Наверное, потому что я дышала тем же воздухом, что и он.
Роланд одобрительно заметил перемены в шалфейе, ему понравилось, что она больше не смотрит на него со страхом, теперь в блестящих изумрудах скопилась более сильное чувство – презрение к нему.
Зрачки Ролла слегка расширились, он невольно пополз по ее стану взглядом, исследуя сидевшую перед ним шалфейю сантиметр за сантиметром.
– Даже если и так – это не повод лишать супругу частей тела, – едко заметил воин, – это не делает чести и мужу. Должно быть, что-то посерьёзнее, чем просто присутствие в жизни этой крепости. Возможно, ты делила ложе с другими?
Лисица вздернула подбородок, предположения фарлала были оскорбительны.
– Почему бы вам не найти и не спросить его об этом? Мне больше нечего добавить.
Высокомерие, с которым Лисица обронила последние слова, вызвало улыбку у Роланда. Шалфейя восприняла подернутые уголки губ как злобную насмешкой. Клыки довершили картину, сложившуюся в голове принцессы, заполнив и без того переполненный сосуд новыми страхами.
– Что ж, ты еще раз убедила меня в необъяснимой жестокости своей расы. Раз вы беспричинно губите собственных сородичей, то сколько горя способны принести попавшим под гнет народам?
Лисица поморщилась, исказив белое как полотно лицо.
– Я всегда была против рабства, – быстро выговорила она, будто не желая, чтобы ее услышал фарлал.
– Поздно сбрасывать с себя ответственность. За все в этой жизни приходиться платить.
– Я заплатила за все сполна. Вы не смеете меня ни в чем упрекать, – чтобы не дать волю слезам, принцесса впилась своими же ногтями в руку. Ответ прозвучал тихо, но Ролл услышал его. Она хотела что-то добавить, но остановилась, беззвучно раскрыв рот.
Воин сам замер, между ними установилась неловкая тишина. Лисица поймала его глаза на своих губах, а Ролл приметил, что она смело перехватила этот алчный взгляд. Но, не выдержав натиска, сконфуженно отвлекла его движением руки, переложив ее на запястье другой руки.
– Что у тебя с рукой?
Лисица перевернула ладонь, удивившись, как он смог приметить полоски от ножа. Она пожала плечами.
– Порезалась, – солгала принцесса.
Бровь фарлала изогнулась дугой, но он не стал развивать тему дальше.
–Ты ведь наследница короля? – это было скорее утверждение, чем вопрос.
"И вы его убили", – гневно подумала принцесса, однако подтвердила, приложив голову к плечу, чтобы снова не вступать в зрительный поединок.
– Великолепно! И он выдал тебя замуж за шалфейя, который был не рад юной особе королевской крови?
– Какое это имеет значение? – монотонно произнесла она.
– Говори, а не то я выбью это из тебя, – внезапная угроза Ролла прозвучала так правдиво, что Лисица едва сдержала желание вывалить накопившийся за долгие годы груз, заставивший отсыреть некогда горящее сердце.
– Вопреки поспешным выводам мой отец любил меня и не имел понятия о нраве моего будущего супруга. Разве ваша раса разве не заключает политические браки или браки для сохранения чистоты крови?
– Иногда, – осторожно ответил Ролл. – Но и мезальянсы не редкость.
Принцесса поставила воина в тупик. Что в ней такого, для чего она понадобилась провидцу. Воин в который раз не смог найти объяснения, почему ради нее он был готов расстаться с одной из клятв своего рода. Шалфейям не место рядом с фарлалами. Это было четко определено самым древним из Хранителей его расы и подкреплено легендами.
Роланд в задумчивости откинулся на стуле, насколько позволяла его величина. Он погрузился глубоко в свои мысли, припоминая точную формулировку просьбы старика. Ролл хотел понять – стоял ли за всем этим какой-то великий замысел, или провидец просто решил развлечься на старости лет?
Лисица закусила губу, согнувшись почти пополам, плотнее прикрывая себя копной волос.
– Пожалуйста, дайте мне одеться, я обещаю, что не выйду отсюда, – не выдержав, мягко попросила принцесса, хоть и без всякой надежды на сочувствие.
Она глухо ахнула. Длинный коготь указательного пальца Роланда кольнул в подбородок, поднимая за собой опущенную голову. Ресницы шалфейи затрепетали при виде напряженного лица фарлала.
– Ты опять просишь меня? – ласково осведомился он.
Лисица последовала вверх за острым когтем, подтягивающим ее вверх. Она оказалась на ногах, следуя воле воина, ухватившись за его запястье обеими руками, отчаянно противостоя силе, вызвав ответную усмешку на бескровных губах. Закряхтев, принцесса вытянулась в струнку, удерживаясь на цыпочках. Он вовремя остановил себя от прикосновения к матовому бархату ее живота и бедер, сладким ягодам грудей. Неизвестно, что бы последовало бы за этим. Он помешался. Он не может желать шалфейю.
– Будешь прислуживать мне на ужине, – вдруг распорядился Ролл. Он опустил руку и убрал коготь от подбородка Лисицы. Она потерла впадинку, смахнув выступившую липкую кровь.
– Я не могу прислуживать голой, – запротестовала Лисица, гордо распрямившись, всем видом показывая, что жест фарлала нисколько ее не унизил.
– В этой комнате три сундука с одеждой. Я уверен, в них ты найдешь подходящее платье взамен порванного. Я приказал не трогать твои вещи.
Она уронила голову.
– Так вот, на будущее, моя юная пленница, – не смей ни о чем меня просить, ты не имеешь на это права, ты здесь никто. Ты – тень и жива только по моей воле. Запомни это.
Уже возле двери он развернулся и брезгливо добавил:
– Вымойся, на тебе следы рук моих оружников.
Послышались удаляющиеся тяжелые шаги.
Поверженная, она закуталась в покрывало и распласталась на кровати, больше не сдерживая душившие все это время слезы. Уговаривая себя остановиться и больше не рыдать, она, однако, не находила в себе силы следовать здравому смыслу. Его тут и не было. В голове клокотала жалость к себе. Одна. Она осталась совершенно одна в искривленном мире. Где же справедливость, почему ее Боги безмолвствуют, когда фарлалы свободно бесчинствуют в Верхних землях?
Вволю наплакавшись, Лисица выпотрошила все сундуки. Ничего не пропало. Несколько дорогих украшений и поясов так и остались покоиться вместе с незатейливыми нарядами. Она спешно облачилась в котту. Вытянув из общего беспорядка сюрко, нахмурилась, припомнив, как эта красная накидка была изъята из ее гардероба Ульфом из-за слишком яркого цвета. Принцесса продела руку сквозь отверстие для крыльев. Их необходимо зашить. Взявшись за иголку негнущимися руками, она кое-как сумела затянуть злосчастные дыры. Головы заполняли самые разные мысли: от побега до самоубийства. Приступы жалости сменялись то гневом, то решимостью.
"Ты жива, ты все еще в своих покоях", – подбадривал один. "Ты-рабыня, удобства ненадолго, тебя продадут, как вещь" – твердил другой голос. Какофония из голосов слетались на нее и беспощадно обрушивались колким градом, жалили по самым чувствительным местам, забивая тщедушные ростки здравого смысла. Лисица не могла себя успокоить, реальность разрушала любой ее план.
Она застегнула на бедрах тяжелый пояс с золотыми пластинками, надела на голову тонкий обруч. Долго не решаясь взглянуть на свое отражение в отполированном серебряном блюде, она все же поднесла его к лицу. Желтоватое пятно на скуле и второе возле глаза нельзя было назвать украшением, но через несколько дней от них не должно остаться и следа, если... "Если" зароились вокруг принцессы, атакуя уже павшую крепость. Если доживет. Лисица не могла понять, чего страшилась больше – жизни среди захватчиков или смерти от руки их жуткого предводителя. Отвлекая себя от мрачных дум, она аккуратно сложила одежду обратно, перебирая каждую вещь в руках прежде, чем распределить в сундуке. Многие платья нуждались в ремонте, были и безнадежно испорченные; разорванные кнутом продольные полоски не поддадутся даже самой умелой швее. Среди однотонных тканей промелькнуло цветное свадебное котарди. Лисица раскрыла сложенную материю. С глухим стуком что-то упало на ногу, она отскочила в сторону, приняв бархатный мешочек за высохшую мышь.
Она подняла его и пригладила пришитую к нему ленту. Она совсем забыла про подарок короля – кусочек ее прежней жизни. Внутри прощупывался единственный камень – так и недопонятый смысл послания отца. Но все же теперь этот странный дар каким-то образом согрел ледяные руки.
Лисица убрала мешочек обратно и затворила ставни. Собравшись с духом, не торопясь она спустилась вниз, в зал, где среди общего гула и вспышек смеха фарлалы набивали брюхо. Раскрасневшиеся служанки с нескрываемым рвением прислуживали сидящим фарлалам, раздающим бесстыдные шлепки по нарочно оголенным частям тела. Где только они только достали такие наряды. Они намеренно плотно прижимались к сидящим, озорно заглядывая в лица, наполняя вишневой настойкой мелкие чаши. В руках фарлалов все казалось крохотным. Насколько она успела понять, тот, кого называют строном, был их предводителем. Но он не сидел за верхним столом, что было бы очевидно, а вполне удобно устроился на скамьях за нижним столами плечом к плечу со своими оружниками. Рядом с ним сидел, ниже на целую голову, фарлал, а по левую руку – другой великан с целыми рядами ярко рыжих косичек на бороде, что, однако, смягчало его резкие черты лица.
Преодолев последнюю ступеньку, Лисица распрямила плечи. Пройдя по лабиринтам столов, она остановилась возле строна, который даже не подал виду, что заметил появление шалфейи в зале. Гомон голосов заглушал частые удары сердца. Только бы не повисло молчание, иначе тишина станет палачом ее смелости. Она приняла кувшин у одной из служанки, медленно обошла их предводителя и встала за спиной. Для нее роль была новой, но план Ролла провалился. Нисколько не уязвленная Лисица смиренно ждала жестов в ее сторону.
Эвель толкнул локтем Ролла в бок, покосившись на шалфейю.
–А я-то думал, ты ее в башне держать будешь, как муж свою нерадивую жену. Эвель говорил громко, чтобы перекричать гул.
Хоут хлопнул кубком об стол и перегнулся через Ролла.
– Пусть лучше тратит свою неуемную энергию на нее вместо того, чтобы бегать по всей крепости за близнецами. Бедные, бедные юнцы, – запричитал он.
– То, что ты их прячешь от меня, не изменит ни их судьбу, ни участи шалфейи. Их будущее пока что предрешено мной. И если я пожелаю изменить положение вещей, поверь, твои хлипкие запоры меня не остановят.
– По-моему, он опять кипятится.
Эвель встревоженно потянулся ко лбу строна проверить, не горяч ли он. Роланд мгновенно перехватил его, не оценив шутку.
– Все дурачитесь.
Хоут прочистил горло и кивнул в сторону шалфейи.
–Как и ты.
С последним кошаром прибыл рассказчик. Ролл угрюмо уставился на вошедшего в зал легендера в маске, скрывающей верхнюю часть лица. По традиции он раскрывал себя только после рассказа, и если история придется по вкусу публике. Если же нет – то лучше ему остаться инкогнито до следующего раза.
Пару раз тот прокрутил трещотку, привлекая к себе внимание. Фарлалы оборвали разговоры. Восторг отразился на их лицах. Чтобы прекратить суету, служанки были усажены на колени к воинам.
Опрятная и ослепительно белая одежда выделяла его среди мрачной толпы. Он расположился возле камина. Перед тем, как сесть на предложенный высокий стул, он махнул широким рукавом и показал всем крошеную птичку, оказавшуюся на ладони. Она упорхнула и скрылась в потолочных балках под одобрительный шепот.
–Мои слова подобно этой птице – вылетят, но не забудутся, – начал легендер приятным ровным голосом. – Я расскажу вам одну легенду. Быль то али вымысел – не знаю, мое дело передать то, что слышал.
Ему поднесли кубок с вишневой настойкой, он покрутил его в руках и перевернул. Ни капли не пролилось на пол, но в другом конце зала послышалась тихая ругань облитого вязкой жидкостью фарлала. Когда волна смеха стихла, и легендеру подняли второй кубок, он возвысил его, звонко отчеканив:
–Во славу нашего Кронула и за грядущие победы!
К легендеру присоединились остальные. Фарлалы в один голос повторили клятву верности и запили ее настойкой. Ролл поднялся со стула, соединив перед собой кулаки. Лисица ошарашенно поддалась назад и уперлась спиной в стену, расплескав переполненный кувшин. Мало того, что она оказалась пленницей фарлалов, так ко всему прочему угодила в лапы их главного чудовища.
– Давным-давно, когда всеми землями правил один Кронул, и жил тогда почитаемый предсказатель. Он был личным советником правителя. Мудро управляли они землями, не было в мире ни войн, ни раздоров. Но однажды Кронул пришел к предсказателю весь болезненный и удрученный.
– Что за недуг тебя мучит? – спросил предсказатель.
– Моя тень мучит меня, сначала умоляла отпустить, а теперь угрожает высосать все силы, если я не отпущу ее. Что же я такого совершил, чтобы она меня возненавидела лютой ненавистью?
– Ты – великий правитель. Наверное, она завидует тебе и не хочет следовать за тобой, не желает быть только тенью твоего величия.
– Но как же я отпущу ее?.
– Значит, ты готов лишиться собственной тени без борьбы?
– У меня нет сил бороться, с каждым днем я слабею, тяжела ноша становится.
– Скажи, что мне делать?
Мудрец задумался. Долго он размышлял и, наконец, предложил Кронулу спуститься в пещеры, в вечную мглу, куда тень не последует за ним.
– Я не имею права лишать мой народ яркого брата Маравы, – запротестовал правитель.
– А ты позови, и увидишь, кто пойдет за тобой. Те же, кто останутся и не доверятся тебе – не достойны твоего справедливого правления. И нечего жалеть о них.
Так и поступил Кронул. Многие за ним последовали, но и многие остались на поверхности. Посетовал на оставшихся брат Маравы, что не доверились ладному правлению правителя, и послал засуху великую. Уменьшились нерадивые в размерах, высохли под палящим светилом, обожгло оно их тела, зачернило. А обрадованная тень Кронула вырвалась на свободу, принялась творить дела великие. Да, только никто ее не видел, оттого что не существовала она без правителя. Обозлилась тень и стала нападать на тени оставшегося народа, да только тщетно. И тут она не могла причинить вред. Тогда вконец пригорюнилась тень. Долго бродила она никем не видимая и не слышимая, гневаясь. И все черное липло к ней хуже прежнего. Однажды увидела тень на дороге сброшенные змеиные чешуйки. Собрала она их в ладони, впитались они тут же в руки. Обрела тень плоть, чешуя сухая стала перьями, а перья – крылами, а чернота ее обратилась в душу каменную, добра неведомую, за поступки проклятую. А тем временем Кронул с верными подданными выстроил величественные подземные города, и ни один, кто пошел за ним, не пожалел о своем решении. Проведала о том тень завистливая, что сокровища несметные под землей спрятаны, и что новые обитатели в драгоценных камнях купаются, решила спуститься и вернуть обратно отвергнутого Кронула. Как только вошла тень в пещеру, вылетела оттуда, будто ветром вытолканная, и осталась она в ладном облике своем, вдвоем с завистью, ставшей ей тенью вечной.
Легендер смолк, фарлалы обдумывали его историю, искажая про себя в нужную сторону. Он ловко поймал подкинутый ему рубин, второй, третий. Как умелый жонглер, рассказчик сорвал маску, продолжая хватать драгоценные камни.
Роланд развернулся на скамье. Шалфейя всей кожей ощущала его палящий взгляд. Их разделяла всего пара шагов, и этот пожар был для Лисицы осязаемым. Он резко поднялся, выбил кувшин из ее рук и сгреб не успевшую даже испугаться принцессу в охапку, вытолкав на середину зала, где легендер только закончил собирать упавшие рубины.
– Покажи нам, насколько шалфейи гостеприимны, – громыхнул Ролл. – Танцуй!
Воины поддержали приказ строна бурным воем и улюлюканием. Выставленная на всеобщее обозрение принцесса не решалась поднять голову. Смущение и страх приказали ее телу жить своей жизнью. Роланд нагнулся, чтобы оказаться лицом к лицу с шалфейей и крепко зажал ее подбородок между двух пальцев.
– Танцуй, или я сорву с тебя одежду, выдеру плетью, той, что погоняют протавров, и отдам, что осталось, своим воинам, – произнес он тихо, так, что только она слышала. Принцесса, онемев, побелела от страха, но в ушах прозвенел колокол, приводя ее в чувство. Она бегло осмотрелась – танцевать на потеху врагам, что может быть унизительнее. Но пусть он знает, что так ему не сломить ее.
– Будь по-вашему, – холодно ответила она.
Изумруды глаз заблестели от навернувшейся влаги. Ролл отпустил ее и сделал жест в сторону музыканта.
Под первый бой барабана Лисица выставила ногу вперед, грациозно прогнувшись. Она вскрикнула от острой боли в спине, но не нарушила пластичного перехода в сторону. На второй бой руки подобно полету сокола птицы воспарили вверх. Элегантность, с которой она боролась с болью, поразила Роланда. Он не задумываясь заставил ее развлекать воинов. Вишневая настойка превратила в жижу память о ее едва затянувшихся ранах. Но возврата нет – она снова взяла его в плен своими божественными движениями, легкими покачиваниями бедер, пластичными взлетами рук. Ее свобода ошеломляла. В ее движениях сочетание страсти и невинности, желания и презрения. Лишенная крыльев, она танцевала на носочках, почти не касаясь пола. Стук кубков о стол стал дополнительным аккомпанементом к барабану, заставляя шалфейю ускорить темп, вовлекая в бешеный ритм поворотом. Каскад огненных волос переплетался с волнами рук. Грубая мелодия, скрашенная изяществом Лисицы, увлекла всех собравшихся фарлалов. Они были ненасытны, намеренно ускоряя темп. Но Лисица послушно следовала ритму, превозмогая боль. По ее лицу струились слезы, она, конечно, повиновалась исключительно из-за его угрозы. Роланду вдруг стало противно, что этот вертеж имел совершенно иное значение по сравнению с танцем у озера. Пускай движения шалфейи были бесподобны – они были искусственны, в них отсутствовала душа. Соревнование между воинами и пляшущей шалфеей прервал рев рога. Барабан затих. Веселье прекратилось. Принцессу подхватила под руку одна из служанок, помогая присесть на ближайшую скамью.
– Соколы! – огласил вбежавший фарлал, – приближаются к крепости.
Ролл начал быстро отдавать приказы, распределяя воинов. Они молниеносно растворялись в темных коридорах замка. Лисица была слишком занята, чтобы расслышать что-либо, она подавляла разрастающуюся с новой силой боль, восстанавливая сбившееся дыхание.
– Запри ее наверху, – Ролл указал на принцессу.
Хоут скривил лицо, но чтобы поскорее покончить с поручением, пробрался через потянувшуюся к выходу вереницу воинов, отставил служанку от Лисицы в сторону.
– Иди вперед, – раздраженно бросил Хоут. – Наверх.
Лисица вздернула подбородок, продолжая жадно вдыхать воздух. Этот бородатый гигант почему-то не вызывал в ней столько волнения, сколько его предводитель. Но она инстинктивно поборола в себе непрошенную смелость и прошла мимо Хоута, пересекла зал, сделав несколько шагов по лестнице, остановилась.
– Быстрее, птичка, шевели крылышками! – поторопил воин.
Лисица обернулась, смотря на него с высоты несколько ступеней. От волнения у нее перехватило горло, и гнев окатил ее с ног до головы.
– Вы просто омерзительны!
Хоут сначала опешил, насколько чисто прозвучала ее речь, затем только усмехнулся.
– Мне тоже не слишком приятно твое общество, пташка. Давай разделим нашу взаимную антипатию позже. Шагай!
Сцепив зубы, она продолжила восхождение нарочито медленно. Когда они добрались до спальни, Хоут церемонно склонил голову, жестом приглашая шалфейю войти.
– Располагайся, тебе предстоит нелегкая ночь под звон металла.
Косички на рыжей бороде радостно запрыгали, сопровождаемые раскатом смеха. Она бросила взгляд в темноту, наполнившую комнату, и попятилась назад прямо на Хоута.
– Пожалуйста, не запирайте меня, – внезапно взмолилась Лисица.
Последняя свеча потухла, а в камине безжизненные угли тускло мерцали глянцевой чернотой.
– У меня нет времени на глупости.
Хоут втолкнул ее в темноту и закинул засов на дверь. Лисица бросилась к окну и распахнула ставни, впустив последние отблески розового заката. Отыскав кремень, она судорожно стала высекать искру. Она должна успеть разжечь огонь до захода солнца.
Лисица застыла, сквозь шум в голове она распознала знакомое шуршание крыльев, разрезающих воздух. Принцесса припала к узкому окну. Несколько величественных силуэтов летели над лесом, а их крылья, как большие покрывала, заволакивали лоскуты света. Соколы. Принцесса верно расслышала, фарлал внизу говорил о них. Конечно, шалфейи живут в мире с этой расой, чего нельзя сказать о фарлалах, особенно когда те в опасной близости. Но их немного, зачем они подобрались так близко к крепости? Три фигуры зависли в воздухе, одна отделилась от них и нырнула за крепостную стену. Но там уже принцесса не могла ничего разглядеть, как ни старалась.
Вдруг ее осенило. Фарлал предупреждал, что она будет продана. Лисица ахнула, отпрянув от окна. Так не должно было произойти. Соколы не посмеют купить шалфейю. Вопрос больно ужалил принцессу. "Почему нет? Потому что я – дочь короля!" – мысленно возмутилась Лисица.
Принцесса склонила голову в просьбе о поддержке божественной силы Лантаны. Как будто в ответ солнце улеглось в бездонную колыбель, завернувшись в черное одеяло ночи, оставив шалфейю одну. Не разрешая панике поработить разум, она опустилась на колени, вновь взявшись за кремни. Слабые искорки рассыпались на высушенные листья, только покусывая их. Лисица с опаской оглянулась там, где стояли сундуки. Через щели одного из них отчетливо сочился свет. Она бросила свое тщетное занятие и подкралась к сундуку, рывком распахнула крышку. На ворохе одежды лежал камень. Принцесса не удивилась, вспомнив, как однажды подобный камень показал ей невероятную картину с вестником. Глядя на приглушенный свет, исходивший от черного каменного куска, она мысленно вернулась обратно во Дворец, в ночь, когда король позвал ее, в ту полную тайн ночь с отцом, в призрачном дыме – осунувшееся лицо молодой шалфейи, отравленное страданиями, – пронзительный призыв через время – кто она? "Загадочный Камин. Черный Камень. Дым и Вестник".
Странные составляющие таинственного действа. Лисица сбросила оцепенение, ее обдало холодом, и кожа покрылась мурашками.
– Подойдите сюда!
Принцесса схватила камень и направила на звук незнакомого голоса, осветив обзор.
За узкой бойницей, загородив собой закатные сумерки, как на невидимом выступе, парила фигура сопровождаемая раскатами мощных крыльев. Камень в руке внезапно вспыхнул ярче.
– Я отведу вас к отцу! Подойдите, вы сможете пролезть.
Лисица не ослышалась. Отец! Значит, он жив! Вдруг шалфейя пошатнулась, и, как загипнотизированная, послушалась мелодию взмаха его крыльев. Подойдя вплотную к окну, она поднялась на край, встретившись лицом к лицу с соколом. Янтарная радужина явно выделялась перед массивным носом на мощной голове. На груди сокола красовался ярко красный герб, изобразивший переплетенных, смотрящих в разные стороны, соколиных голов, покрытых овальными шапками с крестами на макушке. Лисица, лишенная собственной воли, завороженно смотрела в глаза Соколу. Он протянул ей руку, словно обшитую сверху густым опереньем.
– Идите ко мне, принцесса, – безмятежно попросил он.
Лисица была зачарована Соколом и, не владея своим телом, двинулась к нему на встречу. С измененным сознанием она видела себя со стороны, не желая верить в произошедшие перемены, доверчиво подалась вперед.
– Еще немного, – подбодрил сладкий голос.
Она ступила с окна.
Лисица позабыла, что сны бывают приятными, насыщенные теплотой и миром, в них можно окунаться, как в сладкую медовую ванну. Жить и не бояться боли. Любить и ненавидеть без страха. Как странно, враг ее народа, убивший отца, проклятый солнцем великан стоял рядом, приклонившись на одно колено, уложив тяжелую ладонь на ее плечо. В ярком свете он не казался таким страшным. Лисица испытывала на себе его взгляд, точимый хладнокровием и необузданным водопадом чувств одновременно. Его диковинные глаза ублажали ее, дарили тепло, она хотела улыбнуться ему, но вовремя вспомнила, кто перед ней. Убийца. Но она трепетала, тянулась к нему, отстраняясь в ту же секунду.
Предводитель фарлалов чем-то задел ее. Но как она может грезить об этом ужасном чудовище из подземного мира: жестоком, коварном убийце?
"Не улетай", – прохрипел он.
Принцесса ничего не могла ответить ему, вглядываясь в непривычные черты лица, в воображении смягчая их резкость.
"Иди назад, – более настойчиво упрашивал он, – вернись же".
Легкий теплый бриз обдувал принцессу. Огненные локоны драгоценными волнами плавились в густом океане шелковых покрывал.
Потревоженная прохладой, она резко поднялась на ложе. Сон и явь медленно разъединялись. Лисица быстро встала на устланный пестрыми коврами пол, разглядывая незнакомое помещение с выбеленными колоннами, напомнившее дворец, в котором прошло ее детство. За громадными арками терялись длинные ходы. Купол потолка выложен цветной мозаикой, изображавшей распахнутые крылья не то Сокола, не то шалфейя.
Принцесса разомкнула все еще сжатую до боли руку. Теперь ясно, что она боялась выронить. Камень. Кажется, этот безжизненный кусок за короткое время породнился с ее ладонью и отчего-то она не хочет с ним расставаться.
Лисица продолжала осматриваться, отметив богатое убранство опочивальни. Хоть это место и было похоже на один из залов ее дворца, она все же находилась в каком-то другом неизвестном ей мире. Рядом с низким диваном с затейливыми округлыми спинкой и подлокотниками стояла ваза с фруктами. Не задумываясь, Лисица впилась в сочный плод зубами, утоляя внезапно слепивший ее внутренности голод, протяжный стон наслаждения сопроводил недовольство пустого желудка.
На удивление, в Лисице не было ни капли беспокойства, после стольких лет террора она впервые почувствовала себя в безопасности. Принцесса отдавала себе отчет, что, несмотря на кажущееся умиротворение, следует быть осторожной. Она сделала вывод, что находится у Соколов. Он освободил ее от фарлала, подозрения оказались напрасными. Соколы ни за что бы не пошли бы на покупку шалфейи. Они дорожили миром между их расами. По крайней мере, если верить подслушанным разговорам между Ульфом и советниками.
