Текст книги "По воле тирана (СИ)"

Автор книги: Марина Бишоп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 32 страниц)

А камень... камень надо спрятать. Но сначала...

Лисица быстро взгромоздила на себя меховые шкуры, заслышав бормотание. Она предусмотрительно оставила щелочку для глаз. Близнецы, обмениваясь любезностями, волокли что-то похожее на кожаную бадью, при этом щедро расплескивая воду. Они спешно убрались вон. Потом один из них вернулся, чтобы оставить погнутый поднос. Юный фарлал не поднимал головы и не обмолвился ни словом, шмыгнул наружу.

Принцесса выбрала одну из шкур и завернулась в нее, сделав несколько неуверенных шагов к бадье. От воды шел пар, и все тело заломило от охоты очиститься от ... терпкого запаха фарлала, прикосновений, пульсации между ног и полоски засохшей на бедре крови. Шалфейя, конечно, не так представляла свой первый опыт, но в то же время она была рада тому, что над ней не надругался верховный жрец, когда у него были на то законные основания. Как бы то ни было, фарлал умело подготовил ее, и было бы глупо притворяться, что испытанное до определенного момента удовольствие было плодом ее воображения.

Отбросив условности, она опустилась на дно и чуть не разрыдалась от блаженства. На подносе был подгорелый кусок мяса, несколько лепешек и кубок. Она была настолько голодна, что и кожаный шнурок показался бы вполне съедобным. Не дожидаясь окончания купания, шалфейя вцепилась в мясо зубами. Под горелой корочкой скрывалась нежнейшая мякоть. Глотая куски, забыв о манерах, она жадно надкусила лепешку. Определенно, у фарлалов либо повар со своеобразным стилем обработки пищи, либо она нуждалась в еде сильнее, чем представляла, раз простая пища спровоцировала животный аппетит. Попробовав из кубка, принцесса поморщилась, быстро забросила на язык кусок лепешки, перебив непривычный привкус. Если по запаху лель напоминал подгнившую листву, то на вкус походил на приторную болотную жижу. Принцесса скривилась от напитка.

Пировать, к сожалению, оставалось недолго. Поднос опустел, а желудок по-прежнему требовал заполнения, припоминая отсутствие пищи долгое время. Зажав нос двумя пальцами, она оставила кусочек мяса на закуску и залпом выпила пойло, которым, по ее убеждению, фарлалы изрядно злоупотребляли. Правда, они также не гнушались и вишневой настойкой, опустошив погреба Улея.

В смеси с горячей водой напиток равномерно распределился в теле Лисицы, пробежал дрожью по спине, бухнулся в ноги. Забавная тяжесть защекотала пятки, переместившись обратно в колени. Почему она раньше не заметила высокие масляные лампы, когда, интересно, их успели принести. Принцесса хихикнула.

– Это не я, – оправдалась она, не узнав свой голос.

Откуда мысли про светильники? От них воняет, как от фарлала. Грязное чудовище. Неужели? Лисица рассмеялась. А питье вовсе не такое уж и мерзкое. Оно определенно веселит. Лисица убедилась в этом еще раз, хохотнув над попыткой пошевелить рукой. Но та повисла на крае бадьи бесформенным студнем. У животного по имени Роланд отменное чувство юмора.

– "Можешь есть без опаски, вчерашний инцидент не повторится", – прыснула от смеха Лисица, передразнив речь великана. Живот свело приятной судорогой. Мысли мешались в кучу, но перестали досаждать вечным поиском ответов. Куда-то улетучились неприятные воспоминания. Противоядие вливалось в нее порциями, проникая внутрь нарывов, оставленных прошлым. Она опьянела, склонив голову на край бадьи, разметав мокрые волосы по земле. Питье фарлалов лучше, чем зелья Афиры. Она опять услышала смех.

Все же пришлось время как-то выбираться из остывшей воды. Желейные конечности не подчинялись, и она плюхалась обратно. Кожа на кончиках пальцев сморщилась, и принцесса хихикнула.

– О Боги, неужели это я?

Она потешалась над собой, а тело самостоятельно приняло решение отрешиться от хозяйки и продолжить существование в виде неподъемной массы. Все вокруг хохотало: светильники искрились, гора из шкур аплодировала несчастной актрисе, даже большой сундук клацал запорными скобами.

– Ты распутница, такая же, как и твоя мать, – лизнуло пламя слабым шепотом нетрезвую Лисицу.

– Это неправда! – возмущенно выкрикнула шалфейя.

Брызнув пламенной слюной, кадильница наклонилась над бадьей.

– Ты дрянь.

– Боги, у меня бред, – простонала шалфейя, не скрывая глупую улыбку, которая не соглашалась быть стертой с лица.

– Дрянь, дрянь, дрянь, – гудел светильник прямо над ухом, к нему присоединился второй. Подпрыгивая на единственной ноге, они стали водить хоровод вокруг принцессы.

– Дрянь, дрянь.

– Дрянь, дрянь, – выкипая маслом, вторым голосом подпевал другой. Принцесса замурлыкала себе под нос.

– Какой голосок у пташки! Спой нам. Спой и спасешься!

Барахтанья в воде и назойливость источников света перестала забавлять, но блуждающая усмешка то выныривала в уголках губ, то проблескивала в глазах.

– Кто-нибудь, – завопила она в отчаянии и засмеялась.

Боги, ну кто-нибудь. Ха-ха-ха-ха. На ее вопли откликнулся один из братьев Роланда.

– Я позову строна.

– Не смей, помоги мне!

Она икнула.

– Рован!

– Я не Рован, я Варен.

– Какая разница, помоги мне встать, я не могу сама.

Юнец двинулся было к Лисице, но сделал шаг назад, увидев голые плечи торчащие из бадьи.

– Нет, я все же позову Роланда, он не разрешил мне говорить с вами. -Если не поможешь я... я скажу, что ты подглядывал за мной.

Безумный смех шалфейи смутил юного фарлала. Он опасливо оглянулся и нехотя приблизился к принцессе, вполоборота поглядывая на полог шатра. Он вытащил Лисицу из бадьи, она была такой легкой...

– Куда?

– Туда.

– Что с вами?

– Спроси у своего братца!

– Почему вы смеетесь?

– Потому что она даже пить не умеет. Уберись, сопляк, – жестко отчеканил неожиданно появившийся фарлал.

Ролл подхватил принцессу на руки и небрежно бросил на наваленные шкуры, метнув полный ярости взгляд на брата.

–О! Чудовище вернулось в логово, – снова икнула шалфейя.

– Ты какого Обена здесь ошиваешься? Ты что же, совсем ничего не боишься?

– Она сама меня позвала.

–Я никого не звала, – истерично засмеялась Лисица.

– Она врет, она сама позвала меня и просила помочь! – праведно негодовал Варен.

– Я? Он подсматривал за мной!

– Она врет!!

Варен сжал руки в кулаки, наткнувшись на стальную преграду в виде старшего фарлала.

– Я не намерен разбираться, вы оба сейчас прикусите языки, а ты, Варен, уберешься отсюда. И до празднования, убереги тебя Марава, держись подальше от шатра. Варену не зачем было повторять дважды.

– Ты!

Лисица захохотала, сидя верхом на постели, выставив себя напоказ, как торговец свой лучший товар на базаре. Роланд притянул шалфейю к себе за подбородок. Он перекатил ее голову в ладони, что-то высматривая.

– Все ясно.

Не размахиваясь, он освежил развеселившуюся не в меру шалфейю несильным шлепком по щеке.

– Думаю, это вряд ли поможет... – хихикнула Лисица, но все же быстро осмотрелась вокруг.

Фарлал нарочно медленно замахнулся, вовсе не намереваясь повторить шлепок.

– Спасибо, – поблагодарила она, отклонясь, при этом избегая зрительного контакта с великаном.

– Еще рано благодарить.

– Мне уже лучше...честно.

– Это только кажется.

– Я сама не знаю, что на меня нашло.

–Марава любит подшучивать над теми, кто впервые попробовал лель, – спокойно объяснил Ролл. Подстрекает дух сорванца, так его называют, он живет в напитке.

– Зачем вы подсунули мне его?

– Откуда же я знал, что ты зальешь в себя кружку в один прием? Хотя это к лучшему, теперь мы оба знаем, как на тебя действует лель. Можешь не благодарить!

– Благодарить Вас? За что?

– Например, в данный момент за то, что мне хватает выдержки не придушить тебя.

– А как же пророчество? – не растерялась Лисица.

– А кто тебе сказал, что я слепо следую древним устоям моей расы, принцесса? Очень часто я делаю как раз наоборот!

– Лучше называйте меня мерзавкой, потому как "принцесса" в вашем исполнении звучит куда хуже. Мне нужно одеться.

Роланд раскрылся в приглашающем жесте.

– Я хочу продолжать наслаждаться одиночеством. Ваше общество мне опостылело.

– Не смею мешать.

– Вы сама любезность. Вы теперь всегда будете таким покладистым?

Ну этого Роланд стерпеть не мог. Она намеренно выводит его из себя. Что она себе позволяет?

– Я хотел бы прояснить некоторые моменты, принцесса, – сладко ядовитым тоном начал воин.

Он приблизил свое лицо к ее, так что их носы почти соприкоснулись. Между ними вспыхнули искры от трения взглядов.

– Ты – обуза, и терплю я тебя только из-за нелепого предсказания. Попасть ко мне в руки – твоя единственная удача в жизни; ты несешь проклятье и беду своему роду и всем живущим на поверхности. А я, как ты считаешь, воплощение зла, все-таки здесь, чтобы исправить твое плачевное положение. Но, с другой стороны, – в его глазах блеснул зловещий огонь, – Марава могла и ошибиться, и я прикончу тебя, не задумываясь, еще одно дерзкое слово. Итак, тебе теперь ясен твой статус, или мне повторить?

Лисица побледнела, и без того белая кожа сделалась прозрачной.

– Кивни, если поняла, – оскалился воин.

Но она теперь смотрела на него большими зелеными глазами в орнаменте пушистых ресниц. Но ни единый мускул не дрогнул на его каменном лице.

– Вы монстр...

– Я хочу, чтобы ты не забывала об этом ни на миг.

Опасный мир: жестокие меры – необходимые меры, – напомнил себе Роланд.

– В таком случае освободите меня, и Вам не придется совершить еще одно убийство. Пещеры Нуроса и без вас переполнены, хотя о чем я толкую – не только вы, но и вся ваша раса – его материальное воплощение.

И даже после его предупреждения Лисица позволила себе нелестные высказывания в его адрес, осмелившись надеяться, что это последствия леля, и Ролл не воспримет ее слова серьезно. В прошлый раз, при упоминании отвергнутого сына Богов шалфейев он вспылил... Не очень хорошая идея напоминать то, на чем один раз уже не повезло обжечься. Бровь воина поползла вверх, так что морщинки замуровали шрам на лбу.

– До меня начинает доходить, – он гортанно зарычал, теперь нависая над ней, тем самым заставляя шалфейю практически лечь на спину – ты слабоумная, и никак не осознаешь своего положения в моем обществе! Но я намерен исправить упущение.

Роланд потянулся к поясу за короткой плетью, но его рука застыла до того, как он ее коснулся.

– Вы собираетесь указать мне на мое место с помощью вот этого?

На ее щеках, где еще секунду назад безраздельно правила неживая маска бледности, отчетливо засияли два розовых кружка, растекающихся в яркий румянец. Его взгляд проследил за глазами шалфейи. Он явно недооценил ее ... наблюдательность.

Короткая туника и узкие штаны не скрывала отчетливой выпуклости чуть ниже живота. Он был возбужден. Возбужден и зол. Зол за то, что позволил себе прикоснуться к ней, за то, что она приняла его, зол на обстоятельства, бросившие их друг на друга. Что же насчет возбуждения, то оно было прямым, направленным на нее и острым, как меч.

– Вряд ли тебе это понравится.

– А вы думайте только о собственном удовольствии.

"Изыди, – прокричала Лисица тому, кто ворочал ее языком, – что я несу?"

– Сомнительное удовольствие с девственницей.

Лисица хоть и проглотила издевку, но не осталась в долгу.

– Я быстро учусь, если хороший наставник.

"Выпусти", – заметалась Лисица, запертая в пыльном уголке своей же головы.

– Вот как, – словно обдумывая, протянул воин

Внимая ее откровенной позе, Ролл играючи провел когтем по ее раскрывшимся губам.

Два изумруда ее глаз неестественно заблестели. Конечно, он сразу распознал, кто владеет ее разумом. Но не воспользоваться ее состоянием было равносильно преступлению.

Лисица наблюдала за собой со стороны. Нурос овладел ее разумом! Это не она! Она похожа на тех рабынь в крепости, что бесстыдно предлагали себя воинам ... А она только что подала себя фарлалу вместо десерта, которого, кстати, не было на ее подносе с едой.

– Что же ты хочешь от меня? – с низким рычанием осведомился воин.

Он вновь низко склонился над ней, и его дыхание опалило шею одурманенной принцессы. Он пах свежим лесом, морской водой и чем-то еще: неопределенным, вяжущим и пряным. Лисица поддалась ему навстречу, глубже вдыхая этот возбуждающий набор. Руки великана, похожие на стволы Вечнозеленой Дивы, скрепили ее талию, выжав почти весь воздух.

– Говори же... Он ослабил хватку и быстро освободился от туники, оголив торс. Одной рукой Роланд медленно намотал волосы принцессы на кулак, а другой бесцеремонно разъединил ноги шалфейи. Лисица беспомощно затрепыхалась, найдя себя под ним. Она глупо улыбалась. Теперь ноги шалфейи свешивались с походной кровати. Ролл нехотя выпустил ее из капкана рук и развел ее колени в стороны.

– Молчишь? Тогда я подскажу.

"Нет, нет, нет. Прекратите! Неужели вы не видите, это не я!! Это..."

Боги, что он делает? Нееетт.

Казалось, огонь притронулся к ней, его язык обжег нежные складочки, выверенными движениями воспламеняя зароненные искры.

– О-о-о, – выдохнула принцесса.

Он развел ее ноги шире, одновременно приподняв бедра над кроватью, раскрывая доступ к пульсирующему сосредоточению желания. Она извивалась в пляске экстаза, разрешив своему телу реагировать по собственному усмотрению. Только плененная обманным путем Лисица смотрела на этот ужас сквозь ладони, скрывающие ее пылающее от стыда лицо.

Принцесса всхлипнула с новой волной наслаждения, которое приносил язык фарлала и его пальцы, сплетающиеся вокруг бугорка взрыва. Он пил ее, не отрываясь от сладкого источника. Если это прелюдия, то каким будет основная часть?

"Умоляю, прекратите! Боги, что это?" Другая реальность. Лисица провалилась вниз и взмыла обратно, словно у нее вновь были крылья. Разряд молнии. Все вокруг вспыхнуло миллионами огней, несметным количеством красок. Она заблудилась среди слепящих оттенков. Гром и протяжное эхо, озвучившее все ее ощущения, поднялось из груди с последними мерцаниями догорающих искр.

Ролл ухмыльнулся. Ее неискушенность заводила его. Воин преследовал самую невинную цель, приказав подать с едой напиток, но кто бы мог подумать, что реакция шалфейи не оправдает изначальной цели – дать ей хорошенько выспаться. Под воздействием леля принцесса превратилась в искусительницу. Но Ролл знал, что дух сорванца скоро выветрится. Он оставит ее с головной болью и, если повезет, а Роланд уж постарается, и воспоминанием о полете к вершине холма своих Богов.

Он запомнил, как подшутила над ним Марава, когда они с Хоутом впервые рискнули попробовать лель. Хоут был пойман за неподобающим для ребенка 10 зим отроду занятием – поджиганием кухни в Зидоге, а он сам пошел дальше и напакостил в хранилище – сделал первую запись своей Добродетели. О чем она была, Ролл напрочь забыл. Каменная таблица не позволила бы начертать на себе что-нибудь противоречащее мировым законам, значит, особо беспокоиться не стоит. Он все равно никогда не следовал остальным двум Добродетелям, написанным много позже.

Ролл перевел взор на Лисицу. Она запомнит этот день, – злорадно подумал он, опять приникая к плоду, сочившемуся нектаром. На этот раз он растянет ее пытки.

Горячая и влажная, готовая принять своего мучителя, принцесса извивалась, умоляя не останавливаться, комкала мягкий мех и вскрикивала; льнула к неистовому языку, исследующему ее тайные глубины.

– Пожалуйста, – молила она шепотом.

Но Ролл противостоял искушению ворваться внутрь нее, несмотря на ломоту во всем теле от силы собственного желания. Он хотел ее, но полностью осознающей происходящее и трезвой. А пока он ей покажет, какими восхитительными переживаниями располагает подвластный ему мир. Воин заметил, что шалфейя вернула контроль над собой и откатилась в сторону, задрожав от резко прерванного удовольствия.

– Нет! – почти твердо заявила она

Фарлал уверенно потянул ее обратно к себе.

– Нет?

Он запечатал готовый оборвать потеху ответ жестким поцелуем.

– Попробуй себя, разве я могу сказать этой патоке нет?

В протесте она вцепилась зубами в его губу, почувствовав железный привкус крови. Он вонзил в нее палец и она разжала зубы, закричав от боли.

– Не смей! – прорычал фарлал.

Ролл вытер губу и, озверев столь противоречивого поступка пленницы, еще раз проник в нее, вырвав жалостный крик.

– А теперь представь, что будет, если я вдруг пожелаю использовать другую часть моего тела.

Его заявление, видимо, произвело нужный эффект, и она замерла, но не разжала колени, думая, что таким образом предотвратит проникновение глубже.

– Мне больно, вытащите их из меня, – взмолилась шалфейя.

– Не нравится? – деликатно осведомился Ролл, обнажая клыки, вводя второй палец и проворачивая их внутри нее.

Он почувствовал, как она неосознанно сжались стенки ее лона в попытке извернуться и исторгнуть его из себя. Воин угрожающе зарычал, движения шалфейи вызвали очередной болезненный прилив крови к паху. Ее сопротивление подливало огонь в уже вышедший из-под контроля костер. Пелена из взрывчатой смеси желания и ярости застилала ему глаза. Еще немного, и он сам протиснется в нее, не думая о последствиях.

– Роланд, у нас проблема!

Кажется, голос за пологом шатра только что спас шалфейю от опрометчивого решения великана. Оба поняли это одновременно. Фарлал пригвоздил ее взглядом к кровати и медленно вывернул пальцы из ее пульсирующей промежности, с неприкрытым наслаждением наблюдая, как меняется выражение ее лица: от нагого ужаса до благодарного облегчения.

Он схватил ее одной рукой и поднял до уровня своей головы, второй рукой размазывая влагу ее цветка по ее же щеке. Потеряв опору, она заработала ногами в воздухе, чуть не угодив по набухшей выпуклости.

– Я здесь решаю: больно тебе или нет, жить или умереть, трахнуть тебя или пощадить!

Он встряхнул ее, как набитую опилками куклу, убрал руку от ее лица и обхватил щиколотки. Теперь Лисица была похожа на жертвенного животного, которого растянули для разделки. Душа ее устремилась в пятки и застыла где-то там в ожидании окончательного приговора.

– Я достаточно просветил юродивую бестию о пищевой цепочке ее недруга и месте, которое она занимает в его рационе?

Вернув ее на кровать, он развернулся и оставил повисший вопрос в воздухе. Она осилит его...рано или поздно. Лучше раньше, все сложнее становится удержаться от соблазна.

– Что случилось? – натягивая тунику через голову, небрежно осведомился Ролл, застав Хоута и добрую половину лагеря за разглядыванием неба.

– Ты совсем ослеп, что ли? – рыкнул брат. – Сейчас полдень.

– Что...Марава! – он осмотрелся

Он задрал голову, убеждаясь в том, что темно не в глазах от только что полученной дозы нерастраченного возбуждения. Холодная и черная темнота медленно заволакивала небо. Наполовину перекрытое утро все еще пыталось вырвать кусок светлой мантии из-под наступающего черного покрывала. Тени заплясали над фарлалами, немыслимо искажая их тела, подражая резким контурам.

–Мне кажется, Роланд, стихии что-то хотят сказать, – проинформировал своего строна подошедший Эвель. – Ты в шатре случайно ничего такого не совершил... эээ...?

Последним сопротивлением света стала вспышка. Остатки лучей словно попробовали отдалить приближение неизбежного и обожглись о вязкую жижу мрака.

– Чего "такого"? – огрызнулся Ролл.

– Малыш, придержи язык, – вмешался Хоут. Оружник оперся на меч.

– Почему наш строн последнее время стал таким раздражительным? – не унимался оружник.

– Он всегда был таким, – заверил Хоут .

Марава судья, его оружники совсем обнаглели.

– Это всего лишь затмение – таково желание Маравы, – процедил сквозь плотно сжатые зубы предводитель.

Лагерь погрузился в кромешную тьму. Фарлалы быстро приспособили глаза к привычной, хоть и дискомфортной, темноте, постоянно царившей в переходах. – Дело не в самом затмении, Роланд, а во времени.

– Марава на нашей стороне, Хоут. Шалфейи не высовываются в темноту, а это нам на руку. Во всяком случае, не надо будет беспокоиться о них, когда доберемся до пещеры. Позже я попробую вычислить, как долго продержится ночь.

Лагерь вернулся к работе, расчищая место для праздника. Вокруг поляны выставляли частокол, а на обозначенные места выложили по несколько камней. – Теперь не придется дожидаться вечера. Начнем, как только все будет готово, – распорядился Роланд. Он проверил расстановку камней и принял участие в начертании линий, глубоко прорезая травяной покров земли своим мечом. За дело принялись и Хоут с Эвелем. Второму явно не терпелось что-то выпытать у своего Кронула, он терся рядом, не зная, под каким углом подлезть с разговором. Погружаясь в предстоящий ежегодный ритуал, Роланд с удовольствием облизнулся. Какое испытание выберет для него Марава в этом году?

– Это правда? – не выдержал Эвель.

– Что именно?

–Я слышал, что мы собираемся пройти через бриллиантовые пещеры.

Ролл перевел дыхание и воткнул меч в землю, завершив завиток. С недовольным чавканьем трава пропустила в себя острый язык клинка.

– Я твой стратег, ты мог бы по крайней мере мне намекнуть. Я должен расставить приоритеты. Мы ждем прибытия кошаров. И потом...

– Мне незачем ставить тебя в известность.

Хоут отошел подальше, присоединившись к другой группе, продолжив выводить линии.

– Я собираюсь туда с Хоутом и нашей маленькой гостьей.

– Ты знаешь, что сарказм тебе не идет.

Ролл хмыкнул и улыбнулся.

– Великолепно. Давай я еще раз попробую: ты пойдешь вместо Хоута. Он пока займется доставкой отрядов к крепости. Я всегда был уверен в твоей смелости, Эвель.

– Эй-эй-эй, – протест встал поперек горла, когда красные глаза перерезали веревочку к спасению.

– Ты сумасшедший

Эвелю было нечего терять. Бриллиантовые пещеры – это самоубийство.

Окружающие звуки леса смолкли, или оружник разом лишился слуха.

– Ты пойдешь со мной, – с угрозой в голосе тихо проговорил Ролл.

С первыми звуками гулкой кисти ударяющей о барабан внутрь линий вошел Кронул, за ним по цепочке высеченных на траве черт последовали собравшиеся. Два плеча – Хоута и Роланда – столкнулись друг с другом, по левую сторону другой воин скрепил с ним своё плечо. С каждым ударом воины вплетались в плотное и твердое, как камень, строение, окружая полыхающий костер. Близнецы мерно отбивали ритм. Взмах. Удар. Столкновение. Задержка. Взмах. Удар. Столкновение. Каждый шорох и толчок воина выбивал собственную музыку, прислушиваясь к оружникам по обеим сторонам. Но все должно слиться воедино, в один-единственный удар по натянутой коже барабана: стук сердца, дыхание, мысли и даже страх. От толчков воздух застыл на поляне, сотрясаемый выдохами и сильнейшей энергией. Искры было бы достаточно распалить пламя и взорвать проход в невидимый коридор.

Взмах. Удар – один на всех.

Громкий хлопок почти оглушил его – он вырвался из тела. Прорываясь сквозь паутину сознания, Роланд помотал головой, распутывая тянущие узлы. Кто-то вел его вперед, чуть касаясь руки. Но обманчивая легкость скрипела кандалами, тянула все дальше за собой по извилистым галереям. Где-то вдалеке забрезжил свет, и воин инстинктивно потянулся к перевязи с мечом. Но он не встретился с холодной ручкой оружия, лишь сжал в руке пустоту.

– Куда ты идешь? – спросил мягкий голос, перебирающий звуки света и спокойного океана.

– Ты ведешь меня, – ответил Роланд.

– Что ты ищешь?

– Испытай меня, Марава.

– В тебе все мои силы.

– Тогда зачем я здесь?

– Ты стал еще нетерпеливее, чем прежде. Мы еще не пришли,– протянул голос и прошелестел ленивым ветерком по щеке фарлала.

Он шел, не видя пред собой ничего, кроме света. Тянулся к нему, как растение к согревающим лучам. Но чем ближе он подходил к источнику свечения, тем больше нарастало неприятное давление в груди, еще несколько шагов, и незримый раскаленный прут скрутил всё тело. Воин судорожно сглотнул, не останавливаясь. Преодолев барьер, он выпрямился и прошел сквозь проход.

Беспламенное горение. Повсюду. Ярко белые, почти прозрачные насыщенные цвета ослепляли чистотой. На белом облаке восседала черноокая шалфейя в сотканных из бытия одеждах: точеное безупречное лицо, высеченные из черного агата глаза презрительно смотрели куда-то вниз. Ее движения были плавными и спокойными, почти нежными, как руки матери, ласкающей ребенка, когда она поигрывала шаром в руке. Роланд разглядывал ее, отмечая про себя, что в ней не было недостатков. Совершенные формы, гладкий выступ круглого подбородка, ленивый изгиб запястья. Увидев незваного гостя, она покачнулась на своем туманном троне. И вся ее ненависть испарилась в прозрачной дымке. Все вокруг засверкало, и еще более яркий свет окружил ее защитным ореолом.

– Ты?! – ужаснулась она беззвучно, даже не раскрыв алых губ, но ее лицо исказилось в испуге.

– Твое время на исходе, – прозвучал в ответ голос, приведший его сюда. Шалфейя отмахнулась, и от страха, который она испытала, казалось, всего мгновение назад, не осталось и следа:

–Ты – ничто!

"Приблизься!"

Ролл двинулся на нее, повинуясь глухому призрачному приказу. Свет ощетинился.

– Не подходи ко мне!

Красавица поднялась со своего воздушного трона, закрывая рукой глаза.

– Сын мой, помоги, – завыла шалфейя.

"Задержи ее", – приказал голос в голове воина.

Роланд взмыл по ступеням к трону, столкнувшись с холодным паром.

"Она заслужила только твой гнев, ты должен полыхать гневом, чтобы наказать ее". Воину не пришлось долго размышлять, он тут же выудил из воспоминаний просьбы огненноволосой шалфейи, вымаливавшей помилование и помощь от ее Богини Лантаны, чтобы та уберегла ее от соблазна. Он не ворвался в шатер, не прервал усердные нашептывания на смеси языков, в нем закипала злость. Она желала его с той же неуемной страстью, что и он, но продолжала бороться с собой. И каждое слово, сорвавшееся с губ в смиренной мольбе, ножом кромсали минутное ощущение единства с Лисицей.

"Гори!" Рассекая пар огненными руками, Роланд зажал нити ее одежд.

"Забери шар".

– Неет!

Шалфейя взмахнула длинным рукавом. Множество льдинок врезались в лицо и грудь фарлала. Но они расплавились, не причинив никакого вреда. Роланд дотянулся до невесомой шалфейи и впился пальцами в плечо.

– Мы очень скоро встретимся – оскалился голос губами воина.

"Шар".

Вырвав шар из дрожащей ладони, Ролл закрыл глаза и выгорел из видения.

– Воды! Воды!

"Нет, я ошибся, в этой черноокой шалфейе есть изъян. Она не Лисса", – первое, что подумал Кронул.

– Воды!!

– Роланд! Ты жив?

Воин молча поднялся с земли, оглядываясь вокруг столпившихся над ним оружников. Некоторые еще не успели до конца стряхнуть свои испытания, и их глаза подёрнула пелена, такая же, что и висела над ним.

Его окатили водой справа.

– Какого Обена! – взревел Ролл.

– Ты прожег меня, – осклабился Хоут, указывая на свое плечо. – Если бы я погрузился в транс раньше, то...

– А тот, что по левую руку?

Хоут кивнул в сторону.

– Он мертв...В нескольких ступнях от Ролла лежала дымящаяся масса. К сапогам строна раскаленное дуновение, из его видения, разнесло запах жженой плоти, и серый пепел потянулся вслед.

– Меч!

– Что?

– Где мой меч? Я убью мерзавку!

– Успокойся, Роланд! При чем тут шалфейя? Тебе нужно прийти в себя! Хоут отшатнулся от брата, оттолкнул назад нескольких оружников. Те в недоумении разглядывали своего Кронула.

– Что у тебя с глазами?

Кто-то передал воину меч, и он впился взглядом в свое кривое отражение на лезвии. Прозрачные зрачки, как шар, выхваченный из руки шалфейи, залили глаза, вытеснив горевшие пламенем подземные колодцы галерей.

– Шалфейя, – пробормотал он, нисколько не удивившись перемене.

Воины мигом расступились. Роланд бежал к шатру.

ГЛАВА 7. Услуга стихии

Лисица открыла сундук, судорожно перебирая содержимое. Быстро. Немедленно. Надеть что-нибудь. Она не обратила внимания на вышитые золотом и драгоценными камнями платья, просовывая голову в белое шамизе, накидывая поверх котарди, не заботясь о многочисленных пуговицах. Плащ из шерсти и кожаные башмаки также были наскоро прихвачены из сундука.

Бежать. Бежать отсюда. Что-то подсказывало ей, что пока барабаны сотрясают вибрациями поляну, у нее есть шанс ускользнуть, исчезнуть, скрыться, избавиться, вырваться из лап чудовища. Болью между ног отозвались последняя с ним схватка. Ее не могли остановить ни угрозы великана, не советы здравого смысла. Она не имела понятия, где находится, и далеко ли до крепости шалфейев. Потребность попасть домой стала ключом к ее существованию.

Лисица собралась подхватить камень, но он, словно прикованный, остался лежать на полу. Она нагнулась и дернула. Не поддаваясь ни на кусочек ступни, он подмигнул ей начищенным глянцем. Принцесса притихла, прислушиваясь к бою барабанов.

Неизвестно, сколько времени у нее есть в запасе, но чем раньше она уберется отсюда, тем больше шансов не быть пойманной фарлалами, которые наверняка кинутся в погоню, как только обнаружат пропажу. Сделав еще одну попытку подобрать камень, она со вздохом выпрямилась.

– Бесполезный осколок!

Она задумалась. Фарлал точно прикасался к нему, но почему-то камень не отреагировал на прикосновения чужака так, как на прикосновение раба у Соколов.

– Тем более, оставайся здесь.

Напоследок, запечатлев в памяти упрямый кусок породы, Лисица подкралась к пологу шатра и осторожно потянула за край. В лагере фарлалов даже день похож на их жилище – угрюмые потемки. Ее передернуло от одной только мысли о мрачном лесу. Но лучше тьма, чем делить свет с великаном.

Выждав еще немного, она пустилась прочь от шатра, прячась за него, пока было возможно. Лес был всего в нескольких ступнях. Она выставила руки вперед, чтобы ненароком не наткнуться на что-нибудь и сделала этот как раз в нужное время – ладони впечатались в деревянные колья, выставленные фарлалами вокруг лагеря для ежегодного ритуала. Лисице и в этот раз повезло, она лихо отыскала безнадежно шатающееся полено и, без особых усилий отогнув его в сторону, выскользнула за пределы лагеря.

Она слышала, как фарлалы готовились к какому-то событию, наверняка, к одному из свои языческих обрядов. И Лисица была абсолютно уверена, что пока барабанное эхо гуляло по лесу, у нее был реальный шанс скрыться. Не думать о темноте и не оглядываться – стало ее девизом. Просто бежать прочь. Она уже успела несколько раз споткнуться, правда, до падения пока не дошло. Продираться сквозь лес оказалось непростой задачей.

Лисица представила себе лицо великана, когда тот обнаружит ее исчезновение. Как успела заметить шалфейя, фарлал без всяких на то оснований – опасный и сильный противник, а разгневанный, да еще и с коротким запалом терпения – стихийное бедствие. Она отогнала беспокойные образы, в этом ей помогла ветка, хлестнувшая по лицу. Больно. Губа сразу же онемела, и кровь заполнила рот. Лисица замычала и сплюнула. Ей пришлось дать себе передышку, силы почти иссякли, как же непросто бежать вслепую. Она выдохлась намного быстрее, чем рассчитывала. Тяжелый плащ тяготил, но, по крайней мере, в нем тепло, и атаки насекомых были нипочем. Она склонила голову, глотая ртом топливо для легких. После нескольких кратких вдохов она втянула все еще по-утреннему свежий воздух; сбавив громкость дыхания, чтобы, наконец, прислушаться. Лисица не могла вообразить, что тишина может быть такой мертвой, а темнота черной. Достаточно ли она далеко ушла, чтобы не гнать себя в том же темпе.