Текст книги "История моей жизни (ЛП)"
Автор книги: Люси Скоур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 32 страниц)
Глава 33. Брат
Хейзел
Конец августа вяло протекал, таща за собой густое одеяло влажности. Ремонт двигался бодрыми темпами. На вершине дома у меня расположилась команда кровельщиков, на кухне и втором этаже работали штукатуры, и везде сновали Бишопы.
Кэм и я великолепно притворялись, будто у нас не было регулярных голых встреч. Мы даже сделали перерыв в сексе, чтобы поужинать в забитом туристами ресторане в Доминионе, когда оба согласились, что это не свидание. Это топливо для секса.
Самое лучшее – это то, что (вопреки постоянному шуму и помехам) мой текст тёк рекой. У меня появился каркас настоящей истории, и я каждый день добивалась прогресса... благодаря обнажённому вдохновению, предоставляемому моим героем в реальной жизни.
Моя героиня только что вышла из душа и обнаружила, что её тайный любовник-подрядчик запирает дверь. «У меня есть десять минут, чтобы заставить тебя кончить, пока никто не заметил моего отсутствия», – восторженно напечатала я, пока герой скидывал пояс с инструментами и штаны.
Возможно ли написать слишком много сцен секса? По словам моего редактора, да. Но опыт реальной жизни доказывал, что чем больше, тем лучше. Намного лучше.
Я обдумывала, как именно герой подарит героине удовольствие на туалетном столике в ванной, но тут движение по другую сторону стеклянных дверей привлекло моё внимание.
Я сняла наушники, когда Зои вошла внутрь.
– У меня есть новости.
Я закрыла ноутбук и оставила своих персонажей неудовлетворёнными.
– Тебе тут нужно кресло, – хмуро сказала она.
– Но тогда люди захотят проводить тут время, а им тут не рады, – я одарила её выразительной фальшивой улыбкой.
– Эй, ты сказала, что хочешь поработать до двух часов. А сейчас 16:15, – сказала она, сверившись с наручными часами.
– Серьёзно? – я открыла ноутбук обратно и проверила количество слов. – Вау.
– Есть прогресс? – Зои примостилась на краю моего стола.
– Вообще-то да.
– Достаточно хороший, чтобы послать несколько глав издателю?
– Что? Зачем? – потребовала я.
– Просто подумай об этом. Я сказала твоему редактору, что ты работаешь над чем-то вне мира серии Спринг Гейтс, и она, возможно, слегка запаниковала.
Я закрыла лицо ладонями и застонала.
– Зои, зачем ты это сделала?
– Потому что она задавала вопросы, потому что... – остальная часть её предложения прозвучала неразборчиво, потому что она зажала себе рот ладонью, прежде чем её сказать.
– Произнеси побольше слов.
– Потому что твой редактор наткнулась на Джима на коктейльной вечеринке в эти выходные, и он поднял данную тему.
– Зачем ему говорить с моим редактором о моей книге?
Она приподняла плечи.
– Потому что он ворующий ублюдок и выпытывал у неё воровскую информацию?
– И ты сказала ей, что я работаю над чем-то новым? Редакторы это ненавидят, Зо. Ты это знаешь. По контракту я должна дать им ещё одну книгу в серии Спринг Гейт, а не что-то новое и непроверенное.
Она поморщилась.
– Возможно, я среагировала оборонительно. Но есть и хорошие новости – как только она увидит пару глав, она осознает, что ты пишешь лучшую книгу в своей карьере, и у Джима взорвётся башка.
Я опустила свою невзорвавшуюся башку и побилась ей о стол.
Зои погладила меня по волосам.
– Просто подумай об этом.
– Я всё ненавижу, – пробормотала я. Все хорошие чувства этого дня растворились в вонючем депрессивном тумане.
– Хорошо, что я приберегла хорошие новости напоследок.
Я подняла голову со стола.
– Лучше бы это были реально хорошие новости, а не какой-то бредовый луч надежды, упавший на дымящуюся кучу дерьма.
Она принялась обмахиваться рукой.
– Я могу лишь надеяться, что ты вставляешь эти метафоры в книги.
– Не заставляй меня звать подрядчика-качка, чтобы он выкинул тебя из моего дома.
Зои триумфально швырнула в меня лимонно-жёлтую папку с улыбающейся рожицей на ней.
Я с подозрением открыла её.
– Надеюсь, это не папка жалостливого счастья.
– Это папка настоящего счастья, друг мой. Начиная с того факта, что твой охват в соцсетях увеличился в три раза с тех пор, как ты переехала сюда. Конечно, начинала ты практически с невидимости, но это нешуточный рост в нужном направлении.
– Окей. Это не кошмарно, – я перелистнула на следующую страницу.
– Это статистика открытия твоих новостных рассылок. Они тоже повысились. Хорошо повысились. Но мне показалось очень интересным то, что ты получаешь ответы. Десятки ответов. Читатели дают отклик на всю эту ситуацию с началом с нуля, импульсивной покупкой дома и жизнью в маленьком городке.
– Ха. Что ж, Кэм сказал, что я живу в мечте наяву, – произнесла я.
– О, вот как? И когда это у вас зашёл разговор о мечтах и фантазиях? Когда унитазы выбирали?
– Эээээ, что? Нет! Это был просто комментарий. Между делом. Мы во время рабочего дня говорили о пространстве для хранения, и я объясняла, что для людей на Манхэттене это настоящая мечта. Всё чисто профессионально.
Я не привыкла хранить секреты от своей лучшей подруги. Моя «тут не на что смотреть» тирада требовала небольшой доработки.
Она посмотрела на меня прищуренными глазами.
– Почему у меня складывается ощущение, что ты что-то скрываешь?
– Можешь, потому что ты ворвалась в разгар написания постельной сцены, чтобы сказать мне, что мой редактор недовольна, мой бывший муж что-то вынюхивает, и есть вероятность, что издатель не примет эту рукопись, даже если я умудрюсь её закончить.
Лучшая защита – это всегда хорошее нападение.
Зои сделала успокаивающий вдох и выдох.
– Прости, что я среагировала глубинной и неизменной ненавистью на твоего дерьмового бывшего мужа. Но Хейз, рано или поздно тебе придётся что-то показать издателю. Лучше сделать это сейчас, чтобы мы смогли адаптироваться.
– К чему адаптироваться, Зои? Я не могу написать ещё одну книгу Спринг Гейт. Я испытываю физическую тошноту при мысли о возвращении к этой серии, когда она больше не принадлежит мне.
– Это не единственный путь. Во-первых, читатели уже демонстрируют интерес к этой новой истории, так что глупо будет её отвергать. И если издатель правда окажется глупым, и он правда отвергнет твою рукопись, мы можем расторгнуть контракт и найти другого издателя. Может, такого, который не якшается с Мудаком Мудаковичем.
– На это могут уйти месяцы. И кто в здравом уме захочет со мной работать? Моя последняя книга была практически провалом, и за последние два года я ничего не создала.
Она протянула руки и сплющила моё лицо между ладонями.
– Ты слетаешь с катушек. Прекрати. Ничего плохого не случилось. Ты пишешь, твои читатели уделяют внимание. Это хорошо.
Я высвободила своё лицо.
– Мне надо пойти и атаковать сорняки.
– Вот это настрой. Иди и забей нахрен свой дворик. Ты почувствуешь себя лучше.
Мой телефон засветился у моего локтя. Мамзилла.
– Этот день становится всё лучше и лучше, – сказала я, нажимая кнопку «Игнорировать».
– Может, стоит взять с собой вина, когда пойдёшь бить землю, – предложила Зои. – Помни, ты живёшь в мечте наяву.
– Заткнись.
– Сама заткнись.
Моя мечта внезапно начала ощущаться как кошмар.
* * *
Я отказалась от вина и перешла сразу к убийству сорняков. Двор перед домом начинал обретать нормальные очертания. Нормальные растения в тех местах, которые я расчистила, наслаждались тем, что их больше не давят, и похоже, изобильно процветали. Может, они только в этом и нуждались – в пространстве для роста.
Кровельщики закончили на сегодня, штукатуры ушли вскоре за ними. Ровно в 17:00 Бишопы вышли наружу.
Я подняла взгляд от колючего сорняка, который приканчивала ручной лопаткой, и понаблюдала за парадом мужской красоты.
– Хорошо смотрится, – окликнул Гейдж и подмигнул.
– Я сама только что думала об этом, – сказала я, проводя предплечьем по лбу.
– Лицо испачкала, – сообщил Кэм с фирменной хмурой гримасой.
Леви лишь кивнул и пристально смотрел на меня.
– Ты сегодня закрываешь магазин? – спросил Гейдж у Кэма.
– Да. Сначала заскочу в душ, – сказал он, затем повернулся ко мне. – Мы нашли, как Берта забиралась внутрь. На чердаке было разбитое окно. Мы заколотили его досками, так что сегодня тебе придётся покормить её на улице.
Я прикрыла глаза от летнего солнца.
– Ты уверен, что вы её перехитрили?
– Поверь мне, твоя енотовая проблема решена.
– Готов поспорить на деньги? – я флиртовала с ним, но всё было достаточно невинно, и я не думала, что кто-то что-то заметит.
Он буркнул в ответ и глянул на свой телефон.
– Увидимся завтра, – сказал Кэм, не поднимая взгляда от экрана.
Мой телефон пиликнул в заднем кармане, и я сделала всё возможное, чтобы скрыть улыбку. Мы с Кэмом не виделись в те вечера, когда он закрывал универмаг, но мы наслаждались кое-какими непристойными переписками.
– Забыл ключи внутри, – сказал Леви, показывая большим пальцем на дом, а его братья направились к своим машинам.
Я помахала на прощание и продолжила атаковать колючий сорняк.
– Ну. Давай. Же. Колючий. Ты. Сукин. Сын! – мои усилия наконец-то были вознаграждены, когда почва отпустила корень, и я плюхнулась на задницу.
Я развалилась там среди земли и цветов и закрыла глаза. Если вселенная хотела сбить с меня спесь грязевой ванной, так тому и быть.
Я как раз гадала, сколько времени потребуется моему телу, чтобы разложиться, когда что-то сильное и мокрое поддело мою лодыжку.
Хрю.
Я открыла один глаз и увидела, что это Рагу Рамп, бродячая свинья, и он уставился на меня осуждающим взглядом. Его пятнистая кожа была покрыта жёсткими волосками. Его уши, формой напоминавшие рог изобилия, подёргивались над крохотными свиными глазками.
– Не осуждай меня, Мистер Хряк. Как будто ты сам никогда не валяешься в грязи? – проворчала я.
Рагу Рамп хрюкнул, оставил грязный отпечаток шнобеля на моей лодыжке, а затем затоптал две азалии по дороге к подъездной дорожке.
Мой телефон снова пиликнул. Заворчав, я перекатилась набок и выудила его из кармана. Я открыла один глаз и прищуренно посмотрела на экран. У меня было два сообщения. Одно от Кэма, второе от Мудака Мудаковича.
Моё сердце ухнуло в пятки.
– Будь храброй. – пробормотала я себе, затем ткнула в экран и открыла сообщение.
Джим: Я слышал, ты пишешь что-то новое. Ты правда думаешь, что брать перерыв от Спринг Гейта – это хорошая идея?
Мне потребовалось немало сдержанности, чтобы не швырнуть телефон в только что прополотые азалии.
– Ты нарциссичный жопоклоун! – проорала я.
На меня упала тень, и я приготовилась получить рыбой по лицу. Но вместо проказничающего белоголового орлана это оказался Леви.
Он без слов протянул мне руку, и я её приняла. Он с лёгкостью поднял меня на ноги.
– Хочешь сходить выпить? – предложил он.
* * *
Я не могла придумать такого отказа, который не вызвал бы подозрений и не сводился бы к фразе «Я сплю с твоим братом». К тому же, мне было интересно. Леви Бишоп представлял собой запертый сейф, и если он предлагал возможность заглянуть в этот сейф, я совершенно точно этим воспользуюсь. Ради исследовательских целей.
К тому же, я всё ещё бурлила яростью из-за несогласованного контакта с мужчиной, которому хватало наглости притворяться, будто он не поднасрал мне всяческими способами. Так что алкоголь казался чертовски заманчивым предложением.
И именно так через тридцать минут я, спешно принявшая душ, ехала на велике в «Ржавый Рыбий Крючок». Я выбрала нечто повседневное и беззаботное – джинсовые шорты и лёгкая блуза. Конечно, за шесть минут поездки по 100 % влажности Пенсильвании «повседневное и беззаботное» превратилось в «неряшливое и мокрое».
Я прицепила велик к столбу и понюхала свою подмышку.
– Что ж, душа как будто и не было, – проворчала я.
Леви ждал у двери – в солнцезащитных очках, со скрещенными на груди руками он выглядел скорее вышибалой, нежели моим спутником за бокалом алкоголя. Судя по исходящему от него запаху мужского мыла, он тоже принял душ. Он думал, что это свидание? Предложение сходить выпить теперь считалось за свидание? Я настолько долго ни с кем не встречалась, что уже не знала, что свидание, а что нет?
То, что происходило у меня с Кэмом, было хорошим. Очень хорошим. И я не хотела создавать проблемы, если это означало, что мне придётся вернуться к самостоятельным оргазмам.
– Привет, – прокаркала я.
Он снял солнечные очки и повесил их дужкой за ворот футболки. Эти зелёные глаза скользнули по мне, а затем он без слов открыл передо мной дверь. Я шумно сглотнула и шагнула внутрь. Бар был обставлен в стиле, который я бы назвала «провинциальная озёрная жизнь». Стены изнутри были отделаны брёвнами и камнем. С потолочных балок свисало гигантское каноэ, отделявшее бар от обеденного зала. Задняя стена полностью состояла из окон, выходящих на террасу и озеро за ней.
Но это место, как и остальная часть Стори-Лейка, было намного безлюднее, чем должно быть солнечным августовским днём.
– Как жизнь, Леви, – сказал бармен средних лет с вьющимися волосами и сомнительными усиками.
– Привет, Расти, – ответил Леви и показал в направлении террасы.
– Садитесь. Фрэнси найдёт вас.
Я пошла за широкой спиной Леви через дверь на крытую террасу. Планировка напоминала тот бар в Доминионе, который я посетила с Лаурой. Тень и солнце, бар под открытым небом, убийственный вид на воду. Но Стори-Лейк не кишел гидроциклами и моторными лодками, и музыка играла тише. Всё ощущалось более уютно, и это плохие новости для меня.
Леви выбрал столик в углу, возле перил.
Тут были и другие люди. Они все смотрели на меня, включая и псевдожурналиста Гарланда, который разложил на столике ноутбук, телефон и диктофон. Я подумывала сходить в туалет, чтобы написать Кэму и предупредить его, что я могу оказаться на нечаянном свидании с его братом.
– Что-то не так? – спросил Леви.
– Эээ. Нет. Ты разве не беспокоишься, что люди увидят нас здесь и подумают, что мы на свидании? – Кэм так сказал, будто быть увиденными вместе равносильно автоматическому попаданию на девятый круг ада.
– Неа.
– Ты очень немногословный, – пожаловалась я.
От этого его губы самую чуточку изогнулись.
– Мнения людей – это не моя проблема.
– Это либо очень здравый подход, либо ты психопат.
Изгиб его губ стал чуточку заметнее.
– Возможны оба варианта.
Официантка с чёрными кудрями, собранными в две гульки на макушке, подошла к столику. У неё было округлое лицо и синий блестящий лак на ногтях, которые выглядели достаточно длинными, чтобы мешать большинству повседневных дел.
– 501! – сказала она Леви, хлопнув ладонью по столу перед ним. – Давно не виделись.
(501 – это отсылка к джинсам Levi's 501, ибо героя зовут Levi, – прим).
– Где все сегодня, Фрэнси? – спросил он.
Она слегка пожала плечами.
– Доминион закатывает тематический вечер в стиле 90-х, с кавер-группой, исполняющей песни Nirvana и крылышками за 50 центов. Украли наших чёртовых посетителей, как они крадут всё остальное.
– Отстойно, – сказала я.
Лицо Фрэнси просияло.
– Срань Господня! Ты же Хейзел Харт, непревзойдённый автор любовных романов.
– Всё чаще кажется, что превзойдённый, – пошутила я.
Она выпятила бедро в сторону.
– Что ж, когда я услышала, что ты переехала сюда, я скачала три твоих книги и прочитала их залпом. Я слышала, ты пишешь историю о нашем маленьком городке. Как успехи? Тебе в твоей истории нужна сексапильная официантка-тире-мастер маникюра? Потому что если что, у меня есть истории.
Леви выглядел так, будто подумывал спрыгнуть в озеро. Этот парень не любил светские разговоры ещё сильнее, чем его брат.
– Вау. Что ж, спасибо, что читаешь мои книги… и за предложение тоже спасибо. Я дам знать, если понадобится вдохновение.
– Можно мне пиво, Фрэнси? – попросил Леви прежде, чем она успела сказать что-то ещё.
– Конечно. Как обычно?
– Да.
Я тоже хотела, чтобы у меня был заказ «как обычно». И чтобы был человек, который знает мой заказ и приветствует меня милым прозвищем. В те дни, когда я ходила в манхэттенские бары, там было слишком много мест для посещения, поэтому я так и не выбрала свой «водопой». Но здесь возможно всё.
– Можно мне...? – паника выбора напитка, который охарактеризует мою личность для Фрэнси, парализовало мою способность принимать решения.
– Вот меню напитков, – она выудила ламинированную страницу из держателя для салфеток.
– А. Спасибо, – я пробежалась по меню, чувствуя давление.
Фрэнси постукивала ручкой по блокноту и смотрела через плечо на другой столик. Леви снова медитировал, глядя на озеро.
«Ради всего святого. Выбери что-нибудь, Хейзел!»
– Мне «Окунь в репу», пожалуйста, – сказала я, показывая в меню и не читая ингредиенты. Насколько плохо это может быть? Алкоголь – это просто алкоголь, так?
– Сейчас всё будет, – сказала Фрэнси и исчезла.
Леви ничего не сказал, а я была слишком занята отходняком от заказа коктейля, названного в честь рыбы, и потому не заполняла паузу в разговоре.
К счастью, напитки принесли рекордно быстро. Мой был зеленовато-серым и пенистым. К краю бокала был прикреплён пластиковый рыбий хвостик.
– Я тут хотел поговорить с тобой, – сказал Леви наконец.
– О чём? – я чуть не бросилась через стол, как будто проводила допрос. – В смысле, правда?
Он положил ладонь на своё пиво и прищурился, глядя на мерцающее озеро, где в поле зрения показалось два покачивающихся каяка. Я не могла понять, то ли он осторожно выбирает слова, то ли не слышал меня. Я пыталась решить, стоит ли мне повторить свои слова вдвое громче, но тут он посмотрел на меня пронизывающими и сосредоточенными глазами.
– Как ты поняла, что хочешь писать?
Я моргнула и рефлекторно потянулась к своему напитку, подвинув его поближе к себе.
– О. Что ж, наверное, всё началось с чтения. В детстве я всегда сбегала в книги. Когда стала чуть старше, я начала рассказывать свои истории. В колледже я стала относиться к этому серьёзнее и посещала несколько курсов по писательскому мастерству. Я была молодой и наивной, думала, что написать целую книгу будет не так уж сложно.
– Видимо, молодая и наивная версия тебя была права, – сказал он.
Я рассмеялась.
– Да. Наверное. Никогда не думала об этом под таким углом. Я не позволяла себе рассматривать провал как вариант.
– Что такого было в истории, которая вызвала у тебя желание написать твою первую книгу? – спросил он.
– Я застукала своего псевдо-бойфренда и сокурсника по писательскому мастерству, когда он целовался с другой девушкой в своей комнате в общежитии. Придумав несколько сценариев мести с Зои, я решила, что лучшая месть – это стать автором бестселлеров, которая называет дерьмовых персонажей в честь людей, которые плохо со мной обошлись. Тем же вечером я начала писать первый черновик. Он так никогда и не увидел свет. Второй и третий черновики тоже. Но примерно к 25 годам я разобралась с несколькими вещами.
– Ты опубликовала свою первую книгу, когда тебе было двадцать пять, – сказал он.
Впечатлившись, я взяла в руку бокал со своим напитком.
– А ты провёл своё исследование.
Он пожал плечами.
– Сколько времени тебе потребовалось, чтобы написать ту первую проданную книгу?
– Ой божечки. Почти год? Я работала велокурьером на полную ставку и ещё подрабатывала где угодно, чтобы хватало на оплату счетов. Я писала в перерывах на работе и в свободное время. Но благодаря потенциалу написание книги не ощущалось как работа.
Это ощущалось как давно забытая мечта. Эти украденные от реальной жизни моменты, когда на страницах могло произойти всё, что угодно, и я всё контролировала.
– Ты когда-нибудь видишь свою историю? В смысле, она проигрывается в твоей голове, как будто ты смотришь фильм?
Я склонила голову и посмотрела на Леви. По-настоящему посмотрела.
– Ты писатель? – потребовала я.
Он съёжился на стуле и оглянулся по сторонам так, будто я обвинила его в том, что он избивает детёнышей панд.
– Говори тише.
– Прости. Я просто обрадовалась. В этом всё дело? Ты пишешь? – если Леви Бишоп скажет мне, что он тайный автор любовных романов, я точно грохнусь со стула, а потом встану и спляшу джигу, хотя не имею никакого опыта в джиге.
Прежде чем он успел удостоить меня ответом или уйти от допроса, у двери поднялась суматоха.
На террасу вышли Певчие Птички Стори-Лейка, одетые в красно-бело-синее и держащие таблички «Голосуйте за Рамп».
– Леди, джентльмены и все, кто между ними, мы бы хотели заполучить минутку вашего внимания, пожалуйста, – сказал Скутер, приложив руки рупором ко рту, в чём определённо не было необходимости, учитывая, что на террасе было всего восемь человек.
– Да бл*дь, – пробормотал Леви едва слышно.
Скутер сыграл одну ноту на камертоне-дудки, и после короткой гармонии Певчие Птицы разразились песней.
«Она знает нашу рыбу и нашу птицу.
С ней злодеи покинут наши границы.
Порядок сохранит, победу возьмёт.
Рамп – наш шеф, голосуй, народ!
Не будь дураком —
Голосуй за Рамп с огоньком!»
Все на террасе помедлили, чтобы оценить реакцию Леви. Он с протяжным вздохом поднял руки и вежливо похлопал. Все остальные последовали его примеру, и Певчие Птицы выдохнули с облегчением.
– Прошу прощения за это, Леви. Она заплатила нам за обход города, – сказал Скутер, когда Певчие Птицы ушли с террасы.
Леви кивнул.
Я выждала аж две секунды после исчезновения вокальной группы, после чего наклонилась ближе.
– Вернёмся к писательству. Расскажи мне всё. И не опускай ту часть, почему тебе понадобилось так много времени, чтобы поднять эту тему со мной, и почему ты выглядишь так, будто скорее сбросишься за перила, чем позволишь кому-либо узнать об этом.
Большой, сильный, мужественный мужчина выглядел так, будто просчитывал пути к отступлению.
– Леви, дружочек. Товарищ. Приятель. Я здесь не для того, чтобы осуждать. Я больше никому не расскажу. Мой рот на замке, – я жестом изобразила запирание губ на ключ, затем выбросила невидимый ключ в озеро.
Он неохотно вздохнул и глотнул пива для храбрости.
Вспомнив из колледжа курс введения в психологию, я решила помочь ему почувствовать себя комфортнее через зеркальное повторение его поведения и тоже отпила своего напитка.
Сильно выраженные вкусы ударили по моему языку и гландам как рой огненных муравьёв.
Я попыталась проглотить. Это была отважная попытка, но моё тело перешло в режим выживания, и единственный способ выжить сводился к тому, чтобы извергнуть из себя ужасающую жидкость.
Я едва донесла салфетку до рта, прежде чем всё брызнуло наружу.
– Прошу прощения! – выдавила я, чуть не проглотив промокшую салфетку. – Это худший напиток, который я пробовала в жизни.
Сквозь слёзы я видела, что люди опять косятся в нашу сторону.
Леви подвинул ко мне своё пиво, и я жадно принялась пить.
– Не фанат «Окуня в репу»? – спросил он.
– Я лучше неделю буду завтракать гвоздями, чем выпью ещё один бокал такого. О Господи. Кажется, оно заклеймило мой язык, – я потёрла язык чистой салфеткой.
– Тебе нужно заказать новый напиток.
– И тебе тоже, – сказала я, допила его пиво, подвинула пустой стакан к нему, затем снова взяла свой напиток.
Он молниеносно вскинул руку и схватил моё запястье.
– Ты что делаешь, чёрт возьми? – спросил он, и его тон казался забавляющимся.
– Мне надо его вылить. Я не хочу, чтобы Фрэнси узнала, что мне не понравилось. Я хотела обзавестись заказом «как обычно». То есть, иметь место, где знают меня и мой обычный заказ. Но этот кошмар на вкус как дизельное топливо, рыбьи потроха и желчь, – я зажала рот рукой, чтобы сдержать рвотные позывы.
Леви забрал у меня стакан, убрал с него пластиковый рыбий хвостик, и выплеснул остатки содержимого через плечо.
– Проблема решена, – он подал сигнал Фрэнси.
– Готовы к следующему раунду? – спросила она.
– Мне то же самое, – сказал Леви.
Фрэнси широко раскрыла глаза, когда увидела моё лицо, покрывшееся пятнами и слезами.
– Мне то же, что и ему, – просипела я, показывая на пустой бокал от его пива.
– Сейчас всё будет, – пообещала она.
Я ещё раз рьяно попыталась прочистить горло.
– Ты точно в порядке? – спросил Леви.
У меня было такое ощущение, что мои лёгкие полны рыбьих потрохов, но в остальном, похоже, я благополучно выжила.
– Полный порядок. Вернёмся к твоему писательству, – подтолкнула я.
Леви нервно провёл рукой по затылку.
– Ой да брось. Я практически опозорилась перед тобой, прыснув напитком тебе в лицо. Будь джентльменом и дай мне сменить тему, – умоляла я.
– Как мне понять, что это стоит исследовать? – спросил он.
– У тебя нет контракта на книгу, так?
Он покачал головой.
– Нет дедлайна от редактора, нависающего над головой?
– Нет.
– Ты не обещал агенту первые несколько глав?
– Всё ещё нет.
– Идеально! Не беспокойся ни о ком, и не думай, кто что подумает. Расскажи ту историю, которую ты хочешь рассказать. А когда закончишь, вот тогда начнёшь беспокоиться о том, что скажет куча незнакомцев.
– Что если это... плохо?
– Плохо?
– Типа, бл*дский мусор, которого изначально не должно было существовать.
Я широко улыбнулась.
– Ты уже говоришь как настоящий автор.
Леви покачал головой.
– Ни за что. Это никак не может быть бл*дской «частью процесса», – настаивал он, изобразив пальцами кавычки в воздухе.
– Мне жаль тебя разочаровывать, но это определённо так и есть. Большинство первых черновиков – просто кошмар, напоминающий горящую помойку. Но как только ты создашь себе горящую помойку, ты сможешь что-нибудь с ней сделать.
Леви раздражённо почесал бровь.
– То есть, ты хочешь сказать, что это должно быть болезненным и вызывать у меня сомнения в каждом написанном слове?
– У меня обычно всё так и работает.
