Текст книги "История моей жизни (ЛП)"
Автор книги: Люси Скоур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 32 страниц)
Кэм подошёл к светильнику возле входной двери. Он без единого слова передал мне лампочку.
– Разве парни не должны дарить цветы? – пошутила я.
– Если ты ищешь какого-то романтического засранца в качестве модели для твоего героя, я тебе не подхожу, – сказал он, откручивая верхнюю часть светильника и опуская её на пол. Он выкрутил старую лампочку и протянул руку. Я была на 91 % уверена, что он не хотел вручить её мне. Я передала ему новую лампочку и смотрела, как он вкручивает её одной рукой и смотрит на меня.
Освещение зажглось, озарив нас обоих тёплым светом. Он выглядел… мужественным. Компетентным. Бритвенно острая линия его подбородка и слегка впалые щёки выделялись из-за игры света и теней. Он был великолепным. Он был раздражённым. Он был идеальным.
Кэм поставил верх светильника обратно и повернулся, будто собирался уйти.
– Ты разве не собираешься спросить, не наняла ли я вас из-за этого вдохновения? – выпалила я.
Взгляд, который он на меня бросил, говорил обо всём.
– Мне посрать, почему ты нас наняла. Лишь бы деньги поступали, и ты не была абсолютной занозой в заднице.
– Тебе без разницы, что у меня были корыстные мотивы? – настаивала я. Честность важна.
– Бл*дь, вообще да. Если есть, это твои проблемы, а не мои.
Я склонила голову набок.
– Должно быть, быть мужчиной в некоторых аспектах намного проще.
– Писать стоя весьма удобно.
– Так ты сделаешь это? – мне нужно, чтобы он был прямолинеен со мной.
– Сделаю что? – поддразнил он.
– Флирт и свидание, – сказала я своим кедам.
В поле моего зрения появились носки его ботинок, и мой подбородок внезапно оказался поднят пальцем. Я посмотрела на Кэмпбелла Бишопа, пока он возвышался надо мной в свете крылечного светильника, который он только что починил. В его глазах жила мягкость, которой я прежде не видела. Он наклонился ближе, и моё сердце пропустило семь или восемь ударов. Я открыла рот в надежде втянуть вдох, но вся моя сущность сосредоточилась на том факте, что его рот нависал над моим.
Моя голова запрокинулась, пока я смотрела на него снизу вверх как какое-то лесное существо с распахнутыми глазами, которое только что наткнулось на горячего голодного волка. Фиговая метафора. Завтра придумаю что-то получше, когда буду воссоздавать эту сцену слово в слово.
– Я подумаю, – сказал Кэм.
– Подумаешь о чём? – спросила я тоном человека, которому удав сдавил горло.
Его улыбка была молниеносной, и тогда я это увидела. Проблеск ямочки на щеке. Она исчезла так же быстро, как и появилась, но веселье оставалось, когда Кэм сделал шаг назад.
– Увидимся завтра, Проблема. Демонтаж начинается первым делом с утра. Надеюсь, ты не любишь спать допоздна.
Он вальяжно сошёл с крыльца и двинулся по дорожке к своему грузовику. Я наблюдала, как он убедился, что калитка надежно заперта, затем изо всех сил постаралась лениво и спокойно открыть входную дверь. Но как только я закрыла её за собой, я сползла на пол растаявшей лужицей.
Читатели точно помрут от восторга после знакомства с Кэмпбеллом Бишопом.
Вот только я сама не была уверена, что переживу его.
Глава 18. Три горячих парня и я с помятой рожей
Хейзел
НеустрашимыйПареньРепортёр: Новая владелица Дома Сердца монополизирует местную сферу строительства возмутительными планами по сносу исторического дома.
* * *
Я как раз пыталась сказать своему стоматологу, что два моих передних зуба выпали и ещё три шатаются, когда меня разбудил непрерывный стук.
Несколько секунд я трогала зубы языком, убеждаясь, что они все невредимы, затем сбросила одеяло и выбралась из кровати.
Я натянула большую футболку через голову и едва не споткнулась об енота в коридоре. Слегка одомашненное дикое животное вопросительно зашипело на меня.
– Ой выкуси, Берта. Ты что, не можешь найти себе новый дом?
Оно попятилось от меня и смылось в бывшую комнату Зои.
Я бурчала всю дорогу вниз по лестницу и распахнула входную дверь.
– Что? – потребовала я.
Все трое братьев Бишопов стояли на моём пороге, выглядя абсурдно привлекательными и бодрыми. Они все не смотрели мне в глаза. Они смотрели на несколько сантиметров выше моей головы. Я похлопала себя по волосам и осознала, что они вырвались из небрежной гульки и превратились в ещё более небрежное птичье гнездо.
– Доброе утро, солнышко, – сказал Гейдж, протягивая стакан кофе. – Меняю кофеин на право входа.
Я чувствовала родство с теми троллями, которые в сказках жили под мостами и старательно трудились, собирая дань с высокомерных прохожих.
– Давай сюда, – я жадными ручонками потянулась к кофе.
Заполучив кофеин, я сделала шаг в сторону и позволила трём высоким красавчикам пройти внутрь. Моя мать открыла бы дверь в сорочке за тысячу долларов. Я же тем временем забыла поставить будильник и выглядела как какой-то болотный монстр, который может открывать лишь один глаз за раз.
Я только начала закрывать дверь, как что-то тяжёлое ударило по ней снаружи. Я открыла дверь и обнаружила Мелвина, гигантского волосатого пса, который, похоже, принадлежал всем разом. В его шерсти запутались листья, а на морде было такое счастливое выражение, от которого становилось ясно, что в его собачьем мозгу мало что происходит.
– Который час? – прохрипела я между глотками кофе.
– Семь, – сказал Кэм, с грохотом опуская на пол две пластиковые сумки с инструментами. – Классная причёска.
– Утра? Да это практически середина ночи, – пожаловалась я. По натуре я была ночной совой. И если я переехала в маленький город, где нет ночной доставки десертов, это ещё не означало, что мои биоритмы адаптировались. Я не спала до часу ночи, писала рассылку для моих читателей о моих первых 48 часах в Стори-Лейке. Я включила фотографии дома и селфи с пластырем на лбу.
– Это место вызывает воспоминания, – сказал Гейдж, восхищаясь чем-то на потолке, но у меня не было энергии на такое, пока количество кофеина в моём организме не повысится.
– Да, – согласился Леви.
Он смотрел на меня так, будто хотел сказать что-то ещё. Наверное, про мои волосы. Или про складки от подушки на моём лице. Но он отвернулся и полностью сосредоточил своё внимание на металлической решётке воздуховода.
Полагаю, что отсутствие интереса к отношениям было плюсом. Мне ни капельки не приходилось стыдиться своего лица сразу после пробуждения. Хотя, может, это не столько свобода, сколько симптом более глубокой проблемы. В моём доме присутствовало трое предположительно свободных и фактически горячих как сам ад мужчин, вооружённых настоящими поясами с инструментами. А я тут стояла и подсчитывала, смогу ли уползти наверх и поспать ещё пару часиков.
– Никому не нравится героиня любовного романа, у которой либидо на нуле, – пробормотала я себе.
– Что говоришь? – спросил Гейдж, глядя на меня так, будто он действительно ожидал повторения.
Упс. Точно. У меня в доме настоящие люди. Я больше не имела возможности шастать туда сюда и бормотать всякое вслух. К этому надо будет привыкнуть.
– Эм, ничего, – прокаркала я.
– Мусорный бак доставят в девять, – сказал Кэм. Я была практически уверена, что он обращается не ко мне.
– Мне в одиннадцать надо будет уйти на встречу. Должен вернуться к часу, – доложился Гейдж.
– Я заканчиваю в четыре, чтобы заступить на смену в магазине, – сказал Леви.
Схватив свой кофе, я решила, что сейчас идеальное время сбежать. Я то ли поползла, то ли посеменила на кухню. Смирившись с тем, что меня официально разбудили, я схватила пепси из холодильника и угостилась ещё одной порцией овсянки, которую оставила после себя Зои.
Пока овсянка булькала и плевалась в микроволновке, я сунула голову под кухонный кран и держала её там, надеясь, что вода и поможет проснуться, и укротит мои волосы.
Вода перестала течь.
– Эй, – возмутилась я.
– Нельзя топиться в первый же день, – Кэм казался раздражённым, что судя по моему опыту, было его нормальной, повседневной эмоцией.
– Я не топлюсь. Я просыпаюсь, – мой голос отразился металлическим эхом от стенок раковины из нержавеющей стали.
Перед моим лицом появилось кухонное полотенце. Я взяла его и по возможности вытерлась, после чего выпрямилась от раковины.
Вода с волос хлынула на пол как Ниагарский водопад. Мелвин причапал на кухню на своих гигантских лапах и принялся слизывать капли.
Я согнулась в талии и повязала кухонное полотенце на свои мокрые волосы. Прямо возле моих босых ног стояли рабочие ботинки и собачьи лапы. Странное семейство ног на кухне одинокой женщины в раздрае.
– Могу я чем-то тебе помочь? – спросила я, выпрямляясь. Он пришёл обсудить моё предложение? Он собирался согласиться? Или он планировал отказаться, заставив меня почувствовать себя идиоткой?
– Просто хотел обсудить план на день, – сказал он.
– О. Окей. Каков план? – я открыла свою вишнёвую пепси.
– Мы занимаемся предварительными планами на кухню и ванные комнаты на втором этаже. Тем временем мы хотим начать демонтаж там, где это возможно. Поскольку ты наверняка любишь иметь работающий водопровод, я посчитал, что мы начнём демонтаж на кухне и в гостевой ванной, а твою ванную оставим на потом.
Этот парень реально ожидал, что я буду высказывать взвешенное мнение насчёт демонтажа?
– Как по мне, звучит нормально, – сказала я как можно увереннее.
– Значит, нам нужно, чтобы ты убрала все вещи, которые положила туда, и ты не сможешь готовить здесь еду, – напомнил он мне.
Моя овсянка выбрала именно этот момент, чтобы взорваться в микроволновке. Мелвин с надеждой рванул к этому изолированному бардаку, нюхая воздух с запахом яблок и корицы.
– Это не должно стать проблемой, – невозмутимо сказала я.
– Хорошо. Вот. Выкинь это, – он передал мне скомканный листок бумаги.
Я нахмурилась и развернула его. Это была агитационная листовка с фотографией неулыбчивого лица Эмилии, обещавшей, что в роли шефа полиции она планирует основать ассоциацию домовладельцев, которая будет регулировать сезонный декор домов по всему городу.
– Вау. Ты где это нашёл?
– На твоей входной двери.
– Эта женщина быстро работает, – заметила я.
Кэм повернулся, чтобы уйти.
– Подожди, – я остановила его, дотронувшись ладонью до его руки. – Что насчёт того, о чём мы говорили… прошлым вечером?
Он изучал меня несколько секунд.
– Всё ещё думаю.
– Кэм! – проорал Гейдж где-то наверху.
– Да иду я, – проорал Кэм в ответ и вышел из комнаты.
Мы с Мелвином посмотрели друг на друга. Пес ободряюще вилял хвостом.
– Я реально настолько ужасна, что ему надо так долго думать о фейковом свидании? – спросила я у своего шерстяного компаньона.
Мелвин приподнял свои собачьи брови и выбежал из комнаты.
Я взяла тостер и посмотрела на своё искажённое отражение в нём.
– Ладно, может, он и прав.
* * *
Спасённые остатки своей овсянки я понесла наверх, где я быстро и неуклюже приняла душ в ванне с ножками-лапками. Я пришла к выводу, что выбираться из неё сложнее, чем забираться туда, поскольку я вся была мокрая. Я высушила волосы, придав им некое подобие порядка, и как раз рылась в косметичке, когда раздался глухой удар в дверь ванной.
– Эм. Занято. Я думала, вы не будете трогать эту ванную, пока…
Я открыла дверь и обнаружила Мелвина, выжидающе уставившегося на меня. Я слышала, что братья гремят и орут друг на друга внизу, перекрикивая музыку. Пёс метнулся внутрь, весь такой деловой, проскользнул мимо меня и направился прямиком к ванне. Он поставил передние лапы на край и заглянул внутрь, виляя хвостом.
– Я не знаю, в чём дело. Тебе разрешается так делать?
Мелвин продолжал вилять хвостом и скользнул одной лапой по внутренней стенке ванны.
– Ой, дружок. Подожди. Ты… застрянешь.
Лохматый живот пса лёг на край ванны, задние лапы болтались над полом, а передние не совсем касались фарфорового дна.
Он жалобно заскулил.
– Я не знаю, как тебе помочь. Ты хочешь забраться внутрь или выбраться наружу? А если заберёшься, как я потом буду помогать тебе выбираться?
Мелвин принял решение за меня, заскользив по внутренней стенке ванны передними лапами, пока они не достигли дна. Он принялся слизывать воду у сточного отверстия, пока его бёдра и задние лапы всё ещё свисали через край.
– Я просто… помогу тебе, – сказала я со стиснутыми зубами, пытаясь перевалить собачий зад через край ванны. Но он был слишком тяжёлым, а ванна была слишком маленькой. – Что ты ешь на завтрак? Шары для боулинга?
Мелвин продолжал невозмутимо лакать воду из ванной.
– Ладно, давай подумаем.
Мне потребовалось несколько минут и несколько альтернативных планов. Но я в итоге подползла под задние ноги пса, дав ему опору в виде моей прикрытой полотенцем спины, медленно приподняла его, и в результате он неуклюже приземлился на бок.
– И теперь я вся вспотела. Поверить не могу, что мой душ уже оказался бесполезным, – проворчала я.
Мелвин блаженно вздохнул и плюхнулся на дно ванны. Я глянула на него через край. Его хвост как метроном стучал по чугуну в новом вертикальном положении, и влажная шерсть уже слегка стала волнистой.
Повернувшись спиной к ванне и псу, я решила приложить немного усилий в плане макияжа, раз уж я произвела такое паршивое первое впечатление. Я навела порядок в косметике, а затем продумала наряд, который был бы комфортным, но не слишком неряшливым. Я определённо прокрастинировала. Что, если сегодня слова не придут? Что, если я пойду вниз, и Кэм скажет: «Да, насчёт того свидания для исследования. Я передумал, потому что ты мерзкая»? Что, если я просто останусь в этой комнате с псом и больше никогда ничему не посмотрю в лицо?
Я посмотрела на своё отражение в зеркале. Да, я определённо уже пробовала этот подход как Мёртвая Внутри Хейзел. А это была Новая Приключенческая Хейзел, и у меня имелись обязательства, дедлайны, застрявший в ванне пёс… Хмм. Я снова посмотрела на Мелвина. Ему надоело пить, и он перекатился на спину, наслаждаясь блаженным увлажнением. Если героиня замоталась в полотенце… Нет! В шторку для душа. И привлекательный героический подрядчик был вынужден прийти к ней на помощь, это могло бы… к чему-то привести.
* * *
Я сидела на закрытой крышке унитаза и печатала на ноутбуке, всё ещё зажимая полотенце под мышками, и тут мой телефон издал сигнал о новом сообщении. Я потянулась, подняв руки над головой, и размяла плечи. Из ванны донёсся громкий храп. Сколько я тут просидела? Я покосилась на индикатор подсчёта слов и моргнула.
– Срань Господня, – пробормотала я.
Мой телефон зазвонил на бачке унитаза, вызвав лихорадочный лай.
– Алло? – прокричала я, перекрикивая собачью истерию.
– Ну наконец-то она ответила, – пропел изысканный голос Рамоны Харт-Дафлёр-Или-Что-Там-У-Неё-Теперь-Пишется-Через-Дефис. Она вытравила алабамский акцент из своего произношения между мужьями № 2 и № 3.
– Привет, мам, – сказала я в перерывах между отчаянным гавканьем Мелвина.
– Что за шум вообще? Ты как будто в разгаре собачьей драки.
Я пыталась руками успокоить мокрого пса, но Мелвин, похоже, решительно пытался выбраться из ванной.
– Никаких собачьих драк, – сказала я, забираясь в ванну. – Расслабься, дружок! С тобой всё в порядке! Ты заснул в моей ванне, помнишь?
– О божечки. Я чему-то помешала? – ликующе спросила она.
– Не тому, что ты думаешь.
– Ты кажешься расстроенной, дорогая.
– Я в порядке. Просто я воюю с мокрой 50-килограммовой собакой, – объяснила я, пытаясь поймать Мелвина в дружеский захват так, чтобы не потерять ни полотенце, ни телефон.
– Ну, у меня есть новости, которые поднимут тебе настроение. Я помолвлена! Разве не волнительно?
– Поздравляю, – сказала я сквозь стиснутые зубы, когда мне удалось прижать Мелвина к дну ванны. Моя мать меняла мужей так, как другие люди меняли машины.
– Он самый изумительный человек на свете. Он высокий, привлекательный и загорелый. У него прекраснейший дом в Париже и особняк на шесть спален через дорогу от Роберта Дауни-младшего. Он тот самый, – все шесть предыдущих маминых мужей тоже были «теми самыми».
Пока моя мать продолжала перечислять активы своего нового жениха, я привалилась к мокрому запыхавшемуся псу, вставляя «ага» и «звучит здорово» в подходящие места.
– Сколько этому-то лет, мам? – спросила я наконец.
– Он весьма резвый 77-летний мужчина, если ты понимаешь, что я имею в виду.
– Мне не хотелось бы понимать, – ответила я, когда Мелвин наклонился и лизнул моё лицо.
Разница в 19 лет была всего лишь третьей самой крупной разницей для моей матери и её мужей. Она утверждала, что предпочитает мужчин постарше, но я всегда полагала, что она просто пытается пережить одного из них. Вдова всегда получает больше денег, чем разведёнка.
– Ты, похоже, не рада за меня, – надулась мама по телефону.
– Я в восторге, – соврала я.
Мелвин издал собачье ворчание и чихнул.
– Фу. Гадость.
– А когда ты снова вернёшься в игру? – спросила мама. – Ты впустую тратишь свои самые привлекательные годы.
Я посмотрела на своё мокрое полотенце, покрытое собачьей шерстью. Если это мои самые привлекательные годы, то дальнейшее ухудшение будет жутким.
– Я только что развелась, мам.
– Дорогая, это было целую вечность назад. Одиночество никому не идёт на пользу.
Я немедленно оскорбилась от лица всех реальных и вымышленных женщин.
– Не каждой нужен мужчина, – сказала я ей, удобно забыв о том, что двенадцать часов назад сама сделала не самое приличное предложение мужчине.
– Ну, лесбиянкам не нужен, – признала она.
– Мам! – со смехом сказала я. Сколько бы раз она меня ни подводила, сколькими бы способами она меня ни разочаровывала, она всегда могла меня рассмешить.
– Что? У меня есть несколько подруг-лесбиянок, и знаешь что? Они все состоят в браке, – она была убеждена, что истинная безопасность крылась в браке с богатым властным партнёром. Но я пробовала этот ваш брак и в итоге получила столько комплексов, что если когда-нибудь и пойду на настоящее первое свидание, то это должен быть психолог, специализирующийся на работе с парами.
– Я тебе присылала фотографию того, как я прошлым летом проводила свадебную церемонию Тринити и Эвианы? Я была в абсолютно изысканном белом костюме, – продолжала мама.
Только моя мать наденет белый костюм, чтобы затмить невест, чей брак она заключает.
Она ещё пять минут продолжала трещать, после чего её перебил голос на фоне.
– О, Ставрос, ты чересчур. Дорогая, мне надо идти. Ставрос только что преподнёс мне билеты в оперу и новое платье! Я пришлю тебе подробности насчёт даты и места моего бракосочетания! Ещё созвонимся, – она сбросила вызов прежде, чем я успела что-либо сказать.
Я положила телефон на дно ванны. На свете существовало не так много людей, которые были более очаровательны и более небрежно эгоистичны, чем моя мать. После общения с ней я всегда чувствовала необходимость прилечь.
Мелвин поддел меня большим мокрым носом.
– Ладно, хорошо. Давай выбираться отсюда, – сказала я, вставая на ноги.
Я уже перекинула передние лапы пса через край ванны, когда мы запутались в шторке. Материал со смачным треском оторвался от металлических крючков и приземлился на нас с Мелвином сверху, отчего пёс снова зашёлся лаем.
– Прекрати прятаться под моим полотенцем! – взвизгнула я.
– Какие-то проблемы?
Мы с Мелвином на мгновение застыли, после чего я скинула с нас шторку и обнаружила, что двое из трёх братьев Бишопов стоят на пороге.
– Не поможете? – спросила я у Кэма и Леви.
Глава 19. Приготовься к свиданию
Кэмпбелл
Леви протянул руку замотанной в полотенце Хейзел, оставив меня разбираться с замызганной лающей дворнягой.
– Я передумала. Я хочу отдельные душ и ванну. Такую, к которой не придётся приставлять лестницу, – сказала Хейзел, делая всё возможное, чтобы удерживать полотенце на месте, пока она оседлала край здоровенной ванны. Я получил возможность полюбоваться длинной, увлажнённой лосьоном ногой и осознал, что Леви наверняка наслаждается тем же видом.
Одним проворным рывком я сорвал душевую шторку до конца вместе с крючками.
– Вот, – сказал я, сунув шторку Хейзел.
– Эй! – пожаловалась она.
– Я тебе новую куплю, – сказал я, забираясь в ванну, когда она оттуда выбралась.
Улыбка Леви была резкой и убийственной, и мгновенно исчезла.
Мелвин скорбно посмотрел на меня.
– Что я тебе говорил про сон в ваннах других людей?
Он сел и поднял одну гигантскую лапу.
– Ты идиот, – пожаловался я, поднимая примерно сорок килограмм мокрой псины.
Эта работа уже оказывалась гораздо большей занозой в заднице, чем я предвидел, а я предвидел много заноз в заднице.
Внизу послышался громкий стук, и Мелвин зашёлся в припадке лая.
– Я думала, у Гейджа встреча, – сказала Хейзел, заматываясь в шторку как виниловая мумия с изображением резиновых уточек.
– Так и есть. Это в дверь стучат, – объяснил Леви.
Я сердито посмотрел на него поверх мокрого, извивающегося пса. Мой брат никогда не использовал два слова, если можно обойтись одним, и тем не менее, тут он помогает Хейзел выбираться из ванны и разговаривает полными предложениями.
Хейзел посмотрела на себя, и на её лице отразилась паника.
Я уже начал вызываться добровольцем, но Леви меня опередил.
– Я пойду посмотрю, кто там, – сказал он и закрыл за собой дверь ванной, уходя.
– О, ээ, мне надо одеться, – сказала Хейзел, отступая к двери.
– Нет, пока не поможешь мне высушить этого идиота, – сказал я. – Если ты откроешь эту дверь, он вылетит за неё и будет валяться на всей мебели, что у тебя весь. Весь дом будет пахнуть мокрой псиной.
– Ты как будто говоришь по собственному опыту.
– Просто бери полотенце.
– Если он такой проблемный, зачем ты берёшь его с собой на работу? – спросила она.
– Потому что до несчастного случая он ходил на работу с моей сестрой, а теперь он сводит её с ума, если целый день торчит с ней дома.
– О, – тихо сказала она. – Мне жаль...
– Ты берёшь полотенце или мы будем использовать твоё? – отрывисто спросил я.
Хейзел закинула край душевой шторки через плечо и взяла новое полотенце из шкафчика.
– Я буду держать его. Ты суши, – проинструктировал я чуть менее враждебным тоном.
Как только лапы Мелвина соприкоснулись с полом, он попытался удрать. Потребовались мы оба, все наши четыре руки и пожертвованная душевая шторка, но мы сумели относительно высушить пса.
Я открыл дверь. Чёртов пёс рванул на свободу, гавкая на протяжении всей дороги вниз. Я скользнул по стенке ванной, присоединившись к Хейзел на полу.
Мы оба сидели молча, соприкасаясь плечами и переводя дыхание.
– Который час? – спросила она.
Я глянул на наручные часы.
– Одиннадцать тридцать.
Она вздохнула.
– Одиннадцать тридцать утра, а я уже вымоталась и нуждаюсь в очередном душе... и новой шторке для душа.
– И в лопате для мокрой собачьей шерсти, – сказал я, показывая на сливное отверстие в ванной.
Её лицо сморщилось.
– Гадость. Может, я просто ополоснусь шлангом на заднем дворе.
Я услышал топот ботинок Леви по лестнице и встал на ноги. Затем протянул руку Хейзел и помог ей тоже подняться.
– Полотенце, – сказал я, когда узел между её грудями начал развязываться.
Она пискнула и развернулась. Я расположился между ней и Леви, когда он заглянул в комнату.
– Твои вещи привезли, – сказал он, показывая большим пальцем в сторону передней части дома.
Хейзел выглянула из-за моей руки.
– Правда? – взвизгнула она.
Она двинулась к двери, но я её остановил.
– Может, сначала оденешься? – предложил я.
Я собирался вернуться к работе по демонтажу кухни, но когда стало ясно, что одевшаяся Хейзел думала, будто разгрузит грузовик сама, Леви и я сделали это за неё. За десять минут мы перетащили все коробки в прихожую, а Хейзел с энтузиазмом вскрывала картон.
– Мои книги, – пропищала она, поднимая книгу в мягкой жёлтой обложке так, будто она была Муфасой с малышом Симбой.
– Чуть не забыл это, – сказал водитель, завозя велосипед через открытую входную дверь. – Не хотел, чтобы его помяло в кузове.
Лицо Хейзел просияло как у ребёнка в начале Хэллоуинского парада.
– Мой велик!
– Надеюсь, им ты управляешь лучше, чем машиной, – сказал я.
– О, несомненно, – заверила она очень серьёзно.
Леви усмехнулся.
* * *
Я подсунул монтировку под покорёженное пластиковое покрытие на короткой стене в кухне. Оно поддалось с неохотным стоном, который заглушил The Ramones, играющих через беспроводную колонку. Как только мы уберём шкафчики из 1970-х, поставленные здесь ещё застройщиком, мы сможем переделать этот уголок завтрака в новую кладовку и открыть доступ к отгороженному крыльцу сбоку, создав новое неофициальное обеденное пространство.
Леви работал на противоположном конце комнаты, но он совершал частые вылазки за стеклянные двери библиотеки, где Хейзел работала… или писала… или покупала новые дома через онлайн-аукционы.
Мне это не нравилось. И я не про покупки домов на аукционах. Мне не нравилось то, что мой брат демонстрирует интерес к женщине, которая буквально вчера подошла ко мне с предложением. И это сбивало меня с толку.
– Куда пошёл, членобургер? – окликнул я Леви, когда услышал характерный «бряк», с которым его монтировка приземлилась в пластиковую сумку с инструментами.
Его лицо было бесстрастным как гора Рашмор.
– Попить возьму.
Я убавил громкость колонки. С бокового крыльца, где Мелвин наслаждался вторым послеобеденным сном, донёсся грубоватый храп.
– А как же тот напиток, что стоит у тебя на полу, и тот, что ты поставил на корзинку? – спросил я, показывая на перевёрнутую корзинку «Универмага Бишопов».
Леви уставился на меня, и я готов был поклясться, что слышу, как шестерёнки его мозга вращаются на максимальной скорости. Он что-то задумал, и что бы это ни было, он совершенно точно не хорош в этом, чёрт возьми.
– Мне показалось, что я слышал, как Гейдж недавно вернулся, – сказал он наконец.
Я как раз собирался поймать его на лжи, когда до наших ушей донеслось приглушённое бормотание голосов. За ним последовал очень женственный смех. Леви и я нахмурились.
Кто-то – предположительно, наш брат-идиот – развлекал Хейзел в её кабинете. И нам обоим это не нравилось. Леви посмотрел на два спортивных напитка в руке, как будто гадал, может ли ему понадобиться третий. Я огляделся по сторонам, ища повод.
Плитка кухонного фартука на короткой стенке у крыльца была целой и, возможно, не совсем ужасной. Там был винтажный узор, который кто-то вроде Хейзел назвал бы «милым».
– Лив?
Мой брат поднял взгляд от своей коллекции напитков.
– Да?
– Эта плитка… миленькая?
Надо отдать Леви должное, он даже бровью не повёл, услышав моё новое и чертовски странное выражение.
– Наверное.
– Пойду спрошу Хейзел, не хочет ли она её оставить, – сказал я, быстрым шагом направляясь к коридору.
– Я с тобой пойду, – вызвался он.
Мы оба практически бежали трусцой к тому моменту, когда добрались до французских дверей в библиотеку. Мы оба не потрудились стучать и просто ворвались внутрь, обнаружив Гейджа, который бедром прислонился к углу столика, который Хейзел использовала в качестве рабочего места, и лыбился как идиот. Хейзел прислонялась к окну, выглядя расслабленной и забавляющейся.
– Вам что-то нужно, парни? – спросил Гейдж.
Нам с Леви потребовалось слишком много времени, чтобы подобрать идеально подходящее оскорбление, и Хейзел посчитала это поводом вернуться к их разговору.
– Так вот, как я и говорила. Я просто ищу вдохновение в реальной жизни, – сказала она моему брату, наклоняясь, чтобы подобрать коробку с вещами. Эти леггинсы весьма подчеркивали каждый дюйм покрываемого ими тела. И Гейдж, похоже, заметил.
– Писатель, работающий по системе перевоплощения. Понятно, – сказал он с улыбкой, когда она выпрямилась. – Давай я возьму это.
Он фонтанировал очарованием как карапуз, который пытается вылить всю бутылку молока в свой маленький стаканчик-непроливайку.
– Теперь, когда ты познакомилась с моими братьями, уверен, тебя не удивляет, что это я у нас в семье очаровательный.
– Убирайся, – приказал я.
– Ты кому из нас говоришь? – спросила Хейзел. – Ибо я вроде как живу тут.
– Не ты. Он, – сказал я, показывая на Гейджа концом монтировки, которую я всё ещё держал.
– Мы продолжим этот разговор потом, – предложил Гейдж.
– Нет. Не продолжите, – упорствовал я.
Гейдж вскинул бровь, глядя в мою сторону и забавляясь.
– Какие-то проблемы?
– Никаких, если ты уйдёшь в следующие десять секунд.
Он оглянулся на Хейзел.
– Если он будет вести себя как гремлин после полуночи, я буду на расстоянии крика.
По дороге Гейдж врезался в меня плечом. Но я спустил ему это с рук.
Леви всё ещё торчал у двери.
– Эй, дружище, помоги мне выгрузить барахло, а я помогу тебе с вытаскиванием этой двухтонной раковины с кухни, – сказал Гейдж, хлопнув Леви по плечу.
Леви посмотрел на Хейзел. Потом на меня. Потом на потолок. И ушёл, не сказав ни слова.
Я закрыл за ними двери, затем повернулся к ней лицом.
– Мне не нравится, когда меня торопят, – сказал я.
– А мне не нравится ждать в длинных очередях, – сказала она будничным тоном, наклоняясь, чтобы ножницами вспороть упаковочный скотч на коробке.
Я подошёл ближе.
– Ты задала мне вопрос вчера вечером и ждала немедленного ответа. Но мне не нравится, когда меня торопят.
– Окей. Что ж, а мне не нравится столетиями ждать простого «да» или «нет».
Она даже не смотрела на меня, и меня это раздражало.
– Ты вывалила это на меня прошлым вечером, – пожаловался я.
– И я ждала весь день. У меня дедлайн. Я не могу тратить время впустую. Если это слишком неудобно, или ты считаешь меня слишком кошмарной, чтобы согласиться на одно фальшивое свидание, тогда мне нужно двигаться дальше.
– Ты не будешь двигаться дальше с моим братом.
Она пригвоздила меня сердитым взглядом.
– А ты не говоришь «Боже, Хейзел, я не считаю тебя слишком кошмарной, чтобы сводить тебя на фальшивое свидание».
Хотя бы она наконец-то смотрела на меня. Но хватка, в которой она сжимала ножницы, немного настораживала.
– Суббота. В семь часов.
– Семь утра? Вы, ребята, не можете дать мне время хотя бы до восьми, а желательно до половины десятого.
Я скрестил руки на груди.
– Семь вечера. Готовься к свиданию.
Это была самая абсурдная угроза, что я когда-либо слышал, и блеск в её карих глазах подсказывал, что это наверняка окажется на страницах книги.
– Ладно. Я буду готова, – дерзко сказала она. – Но довожу до твоего сведения, я ожидаю увидеть тебя в твоем лучшем проявлении. А не какую-нибудь попытку на тяп-ляп.
– Почему ты решила, что у меня есть лучшее проявление?
Она смерила меня взглядом.
– Если его у тебя нет, это будет одним из величайших разочарований в жизни.
– Ладно, – сказал я, отвечая таким же взглядом. – Если ты не будешь вести себя так, будто это какой-то научный эксперимент, и не будешь выбивать меня из колеи.
– По рукам. Но я возьму с собой блокнот.
– Как хочешь. И ещё одно.
– Что?
– Давай оставим это между нами, – сказал я. – Если кто-то застанет нас за чем-то, похожим на свидание, то слухи про убийство птицы в сравнении с этим покажутся ерундой.
