Текст книги "История моей жизни (ЛП)"

Автор книги: Люси Скоур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 32 страниц)

Люси Скор
История моей жизни

Информация

(Стори-Лейк #1)

Хейзел Харт была успешным автором любовных романов, пока разрыв отношений не загоняет её в творческий кризис. Не сумев (несколько раз подряд) сдать вовремя рукопись новой книги, она прячется от мира за стеной контейнеров от еды на вынос, пока её издатель не ставит ультиматум. Если она пропустит следующий дедлайн, то её карьере Конец.

Отчаянно желая найти вдохновение, Хейзел импульсивно покупает исторический дом через интернет и сбегает с Манхэттена в крохотный городок Стори-Лейк, штат Пенсильвания. После драматичного прибытия (включавшего в себя инцидент с белоголовым орланом), она обнаруживает, что очарование её нового дома, возможно, было немножечко преувеличено.

Дом в ужасном состоянии, и город переживает не лучшие времена после того, как закрылся самый крупный местный работодатель. А ещё, поскольку в комплекте с её кишащим енотами домом шло место в городском совете, наша героиня-интроверт с места в первом ряду созерцает все проделки маленького городка.

Но Хейзел не беспокоится. Только не тогда, когда ворчливый подрядчик ростом 190 см, Кэмпбелл Бишоп, прилепил ей пластырь на лоб и нечаянно вдохновил её до чёртиков. Осталось сделать всего одну вещь: нанять Кэма и его не менее великолепных братьев, чтобы они отремонтировали её новый музей пауков... эм, то есть, её дом.

Ладно, две вещи. Фальшивое свидание ради «исследовательских целей» определённо поспособствует успешному написанию её новой книги. Не успевает Хейзел и обернуться, как она и пишет любовный роман, и сама живёт в нём. По крайней мере, пока не осядет пыль от ремонта, пока город, в который она влюбляется, не столкнётся с банкротством, а ворчливый Кэм не вспомнит, почему у него не может быть «долго и счастливо».

Глава 1. Ваза вина и надирание задниц

Хейзел

Дёрганое трио женщин в окне, одетых в деловые костюмы и накачавшихся тройным эспрессо, с энтузиазмом планировало кончину кого-то по имени Бернард из отдела аудита. А может, они просто собирались пожаловаться на него в отдел кадров. Сложно было расслышать из-за обычного шума кофейни.

Два мужчины справа от меня, с одинаковыми обручальными кольцами, вели пылкую дискуссию о пространстве в шкафу. В остальном мире большинство разводов сводилось к проблемам вроде денег, детей и моногамии. Но я готова была поспорить на деньги, что на Манхэттене пространство в шкафу входило в топ-5 причин.

Бариста выглядела так, будто впадёт в кому, если ещё сильнее заскучает при приёме и приготовлении заказов.

«Кома?» – написала я на странице блокнота. Если героиня очнётся от комы, это получится хорошей сценой первой встречи? Я нахмурилась и побарабанила ручкой по столу. Само собой, кома не может быть длительной. Тут придётся иметь дело с такими вещами, как волосы на ногах, перхоть и ужасно плохое дыхание.

«Проклятье». Я прикрыла рот ладошкой и попыталась незаметно понюхать, проверяя, вспомнила ли я почистить зубы утром. Не вспомнила. А ещё я не побрила ноги… не приняла душ… не расчесала волосы… и забыла купить новый дезодорант, чтобы было вообще что наносить.

Прежняя Хейзел выходила из квартиры выглядящей (и пахнущей) так только в период дедлайнов. Нынешняя Хейзел практически 24/7 шугалась в тенях реального мира как настроенная против гигиены мышь.

– Уф. Да ну в жопу, – пробормотала я.

Пара с проблемами шкафа бросила на меня взгляд искоса.

– Ха. «Сказала она», да? – предложила я.

Косые взгляды превратились в выразительно вскинутые брови и негласное согласие немедленно покинуть столик рядом с чокнутой леди.

(«Сказала она» – это распространённая шутка. Эту фразу говорят после обыденных предложений, которые обретают двойной смысл, если представить, что эту фразу говорит женщина во время секса, – прим)

– Всё нормально. Я автор. Я и должна разговаривать сама с собой на публике, – поспешно объяснила я, пока они забирали свой кофе и шли к двери, выходя на душный влажный августовский воздух.

Я застонала и прижала ладони к щекам, сминая лицо так, что оно начало напоминать рыбу. Джентльмен в майке с Ленни Кравицем, выглядящий как консультант по технике Apple, взглянул поверх своих очков Ben Franklin.

Я отпустила свои щёки и выдавила улыбку, которая, надеюсь, выглядела человеческой. Он вернулся к своим двум смартфонам и айпаду, а я вытерла ладони о свои шорты. Вот настолько мерзкой была моя кожа – невыносимая комбинация жирной и шелушащейся одновременно. Когда я в последний раз полностью делала свой комплекс ухода за кожей, а не просто совала голову под кран? Чёрт, да когда я в последний раз хоть что-то доводила до конца?

Ну, вчера я точно без остатка выжрала контейнер пад тай на вынос. Это же считается, верно?

Я осмотрела кофейню в поисках какого-нибудь вдохновения или мотивации, которая когда-то делала меня продуктивным взрослым человеком. Но ничего подобного поблизости не было. Вздохнув, я зачиркала слово «кома» вместе с «от ненависти до любви» и «каноэ». Последнее было подслушано у шустрой парочки ирландских пенсионеров, которые выглядели так, будто только что вышли из магазина товаров для активного отдыха. Они заказали себе по матче и безглютеновой булочке, после чего вышли в своих гармонирующих меж собой туристических ботинках.

Часы на стене гласили, что пора уходить. Я пробыла здесь три часа, и не могла похвастаться ничем, кроме пустого стаканчика от кофе со льдом, на котором было написано моё имя. Я была на 80 % уверена, что это моё подсознание сыграло со мной злую шутку, из-за чего мне послышалось, что бариста выкрикнула «Ванильное латте со льдом для Хер-Дел».

С таким же стоном, с каким люди на закате своих лет выбираются из домашнего кресла, я встала. Я слишком долго кисла в своей квартире, если не могла помнить разницу между звуками «в уединении твоего личного дома» и звуками «в присутствии других людей». Я собрала свои авторские аксессуары – блокнот, ручка, ноутбук и телефон – и пошла обратно на жару.

Я почувствовала, как мои волосы вдвое увеличились в размере ещё до того, как я дошла до конца квартала, и уже подняла руку, чтобы примять их обратно, когда в меня врезался плечом парень ростом 165 см, одетый в Ральфа Лорена и орущий нарастающие угрозы в свой телефон.

Зои окрестила бы его финансистом и швырнула в него какое-то оскорбление. Она также была женщиной, которая определённо убьёт меня, когда узнает, что у меня до сих пор ничего нет. Ни глав, ни плана, ни идей. Я жила в каком-то ужасном Дне Сурка, в сценарии, где каждый день был таким же, как предыдущий. В отличие от Билла Мюррея, я ещё не нашла смысл.

Я добралась до дома, но моя соседка, чьего имени я не знала, должно быть, не услышала мою просьбу придержать лифт из-за тявканья двух её йорков. Я смогла преодолеть четыре лестничных пролёта до моей квартиры и вошла внутрь.

Состояние моего дома отражало состояние моего ума. Если говорить конкретнее, это было катастрофическое скопление хаоса. Некогда «очаровательная» и «безупречная» квартирка на Верхнем Ист-Сайде с двумя спальнями выглядела так, будто какой-то обитатель болота только что провёл церемонию перерезания ленточки и открыл тут свалку блошиного рынка.

– Это официально. Я одна из тех людей, которые слетели с катушек и начали коллекционировать пакетики соевого соуса и рекламные листовки, – сказала я в никуда.

Почта и бумаги валялись хаотичными стопками на каждой видимой плоской поверхности. Книги валились с массивных полок из ореховой древесины и перебирались на пол беспорядочными кучами. Микроскопическую кухню едва можно было разглядеть под восемью слоями грязной посуды и старыми контейнерами от еды на вынос. Стены с весёленькими обоями, которые когда-то казались мне такими очаровательными, вмещали лишь награды в рамках и воспоминания о прежних давно ушедших жизнях.

Я временно оживилась.

– Может, героиня барахольщица? Уф. Нет. Не сексуально и даже не гигиенично.

Прежняя Хейзел никогда не допустила бы, чтобы всё стало так плохо. Прежняя я многие вещи делала иначе. Но теперь она мертва и похоронена. Покойся с миром, уважаемая Я.

Я пошла в спальню, чтобы переодеться из своих шортов «для выхода из дома» в свои шорты «а сколько дырок в паху – это перебор?». Пора вернуться к работе… или хотя бы провести ещё какое-то время, проклиная себя за то, что я стала самым жалким автором романтических комедий в мире.

* * *

От стука в дверь я застонала.

– Что вам непонятно в слове «бесконтактная доставка»? – пробурчала я, отдирая попу от дивана. Носок моего тапка запнулся за ножку журнального столика, отчего невскрытая почта водопадом хлынула на стол.

Я потянулась к поясу халата, но обнаружила, что его нет. Так что я запахнула полы халата поверх своих грудей, прикрытых только футболкой без лифчика, и открыла дверь.

– Ты выглядишь как абсолютное дерьмо.

Кудрявая женщина в смелом красном костюме пришла с осуждением, а не с моим заказом китайской еды.

Я позволила халату распахнуться и скрестила руки на груди.

– Что ты тут делаешь, Зои? Я очень занятая и важная.

Моя незваная гостья проскользнула мимо меня и вошла внутрь в великолепных туфлях на десятисантиметровых каблуках, принося с собой лёгкое облачко дорогого парфюма. Зои Муди, помешанный на моде литературный агент и моя лучшая подруга с третьего класса, умела эффектно появиться.

Я закрыла дверь и привалилась к ней. Обычно я встречалась с Зои у неё дома или в заведениях, где подавали алкоголь, что давало мне свободу жить как Оскар Ворчун.

– Чем ты занята? Гниением на диване? – спросила она, поднимая масляную коробку от пиццы, которая лежала на аккуратно выстроенной стопке немытой посуды.

Я выхватила коробку из её рук и попыталась втиснуть в кухонную мусорку, но её переполненное содержимое отвергло новую добавку.

– Я не гнию. Я… планирую сюжет, – соврала я.

– Ты уже год планируешь сюжет.

Я сдалась и швырнула коробку на пол рядом с мусоркой.

– Знаешь, кто думает, будто книжки легко писать? Тот, кто сам ни одной не написал.

– Я знаю. Авторы – это деликатные цветки креативности, которые нуждаются в постоянном уходе и поливе. Бла-бла-бла. Что ж, угадай что? Агентам тоже нужны всякие вещи. Например, мне нужно, чтобы мои клиенты отвечали на чёртовы звонки. Ты вообще знаешь, где твой телефон?

– Вон там, – я смутно указала в направлении всей своей квартиры.

Зои пригвоздила меня хмурым взглядом и поджатыми красными губами.

– Когда ты в последний раз ходила куда-нибудь ужинать? Или дышала свежим воздухом? Или, не знаю, принимала душ? – её кудри оттенка клубничный блонд подрагивали в замысловатом пучке, который она предпочитала.

Я подняла руку и понюхала. Проклятье. Я опять забыла заказать дезодорант.

– У меня флэшбеки о том, как моя мать говорила подростковой версии меня отложить книги, выйти на улицу и пообщаться с кем-нибудь, – пожаловалась я. – Это было между вторым и третьим мужем, если ты считала.

– Я не твоя мать. Я твой агент и иногда твоя подруга. И будучи и тем, и другим, я должна сообщить тебе, что ты официально опустилась до стандартов депрессивного холостяка.

– Разве это не должны быть стандарты старой девы?

Она подняла брошенный носок, испачканный в соевом соусе.

– А сколько ты знаешь старых дев, которые живут так, что их квартира напоминает школьную раздевалку для мальчиков?

– Справедливо. Слушай. Я же не сама решила, что будет здорово скатиться в какой-то депрессивный антисоциальный писательский кризис, – напомнила я ей.

Зои открыла холодильник и тут же пожалела о своём решении.

– Тут уже растут какие-то новые формы жизни.

– Я всё собиралась сказать тебе. Я на досуге увлеклась урбанистическим садоводством, – я захлопнула холодильник.

– Что ж, у тебя будет намного больше времени для досуга, если ты не возьмёшь себя в руки, – зловеще сказала она.

Я протиснулась мимо неё и нагнулась, чтобы засунуть руку в шкафчик, встроенный в крохотный кухонный островок. Для этого потребовалось несколько секунд и потянутая мышца шеи, но я наконец-то отыскала внутри бутылку вина и вытащила её.

– Вина?

– Я не стану употреблять в пищу что-либо из этой квартиры. У меня нет времени на стафилококковую инфекцию. Скажи мне, что ты хотя бы что-то пишешь.

– О да. Главы так и вылетают из моей задницы.

– Мы должны считать себя везунчиками, – пробормотала она.

– Переходи к делу. Почему ты пришла сюда в полдень четверга, Зо?

Мой агент и лучшая подруга потопала к окнам гостиной и драматично отдёрнула плотные шторы. Она жестом указала на огни соседнего здания.

– Время семь вечера, понедельник.

Я изобразила шок и драматично ахнула чисто для забавы.

Она закатила глаза, осознав, что повелась.

– Ты такая заноза в заднице.

– Да, но я твоя заноза в заднице. Но я хотела бы также подметить, что мне 35 лет. Мне не нужно, чтобы ты квохтала надо мной как курица-наседка, – мы знали друг друга столько, что обе уже не пытались подсчитать. Начиная с брекетов и платьев на выпускной и заканчивая книжными турами и списками бестселлеров… и последствиями.

– Тебе тридцать шесть.

Я моргнула, затем начала считать.

– Помнишь свой день рождения? Ты сказала, что у тебя планы писать в съёмном домике в Коннектикуте, куда ты уедешь на выходные, а вместо этого я вломилась сюда, чтобы оставить цветы и торт, и обнаружила тебя в штанах, не стиранных месяц, и в марафоне «Золотых Девочек», так что я вытащила тебя попить вина и поесть торта?

«Супер». Теперь я забывала целые дни рождения.

– Кстати, о вине, – я открыла шкафчик рядом с холодильником и обнаружила, что там вообще не осталось стеклянной посуды. Я вяло перебирала тарелки, посмотрела вокруг раковины. «Это что за голубая штука растёт по краям той миски?»

Заметив короткую, квадратную и (что более важно) чистую вазу для цветов, я выдернула пробку и налила вино.

– Ты одета в халат с пятнами соуса маринара, сидишь в тёмной грязной квартире и пьёшь вино из вазы, – сказала Зои.

– Хороший редактор сказал бы, что это «рассказывать, а не показывать», – я преувеличенно хлебнула вина.

– Я тебе не редактор. Я твой агент, и мне надо, чтобы ты взяла себя в руки.

Это была более агрессивная версия того же сообщения, которое Зои доносила до меня последние несколько месяцев. Во мне пробудилось подозрение.

– В чём проблема теперь?

– Я только что пришла со встречи.

– Отсюда и костюм «не е*ите мне мозги».

– Очень отличается от платья «пожалуйста, трахни меня». Это была встреча с твоим редактором, Микайлой из Ройял Пресс, которая выразила весьма беспокоящие беспокойства, – сказала она, запуская руку под кухонную раковину и доставая новый мешок для мусора. Она расправила его с ожесточённым хлопком.

– Могу я отметить, как хорошо, что это я тут писатель, а не ты? И ещё, кто такая Микайла, чёрт возьми? Мой редактор – Дженнифер.

Зои затолкала в мешок полупустой контейнер старого жареного риса.

– Шесть месяцев назад они уволили Дженнифер и половину редакторского штата. Микайла была моложе и потому дешевле.

– Она вообще читает любовные романы?

– Она предпочитает повседневную художественную литературу и психологические триллеры.

– О, тогда она точно поймёт меня и мои романтические комедии про маленькие городки.

– Может и понять, если ты всё же предоставишь рукопись, – парировала Зои.

– Прошу прощения. А что стало с фазой «не спеши; ты только что пережила травмирующее событие»?

– Эта фаза закончилась примерно шесть месяцев назад, и с тех пор ты держалась на честном слове. Вот тебе суть, фермер ты недоделанный. Если ты пропустишь следующий дедлайн, Ройял Пресс расторгает с тобой контракт.

Я фыркнула и начала сгребать пакеты от еды на вынос в другой мусорный мешок.

– Хорошая попытка. Они не могут это сделать.

– Могут и сделают. Они процитировали мне твой контракт, а значит, их юристы уже взглянули на него. Ты пропустила увеличенный дедлайн. Снова.

– Я только встаю на ноги. Они не могут ожидать, что я просто…

– Хейзел, двенадцать месяцев назад ты поставила свою подпись в отведённом для этого месте, – мягко сказала она. – Твой издатель любезно отодвигал твои дедлайны три раза. В этот раз ты даже не потрудилась навешать им заверительной лапши на уши. Ты просто ничего не сдала. И ты знаешь, как это выглядит для всех нас, с издательской стороны?

– Нет, но я уверена, что ты мне скажешь.

– Всё выглядит так, будто с тобой покончено. Ещё один выгоревший автор, который попросту больше не справляется. Один из тех людей, которые говорят о том, как раньше они писали книги.

– Ты такая драматичная. Что они сделают? Выпнут меня на обочину? Читатели их возненавидят меня за то, что они распрощались со мной в тяжёлый момент.

Зои затолкала в мусор целый пакет с пакетами.

– Какие читатели, Хейз?

– Мои читатели, – я внушительно тряхнула пакетом.

– Читатели, которых ты игнорировала? Читатели, которым ты не утруждалась отвечать? Читатели, которые ушли читать других авторов, продолжающих издавать книги?

Я выхватила переполненный мешок из её излишне драматичных рук и завязала его узлом.

– Серьёзно, что сегодня укусило тебя за твою накачанную на велотренажёре задницу?

Она пригвоздила меня взглядом.

– Хейзел, твои книги были бестселлерами среди любовных романов.

– Были? Злая ты в этом костюме.

– А потом ты позволила кому-то пробраться в твою голову, и теперь посмотри на себя.

Я не особенно хотела смотреть на себя.

– Хейз, если ты пропустишь этот срок, тебе конец, – сказала Зои.

Я затолкала в мешок стопку листовок-меню, которыми я вытирала что-то пролитое, и притворялась, что мои внутренности вовсе не сделались холодными как лёд.

– Они не могут так сделать. Они так не сделают. Я написала для них девять книг. Семь из них бестселлеры. Я ездила с ними в книжные туры. Читатели до сих пор пишут мне на электронную почту и просят новых книг, – по крайней мере, так было тогда, когда я в последний раз проверяла свой бизнес-аккаунт электронной почты.

– Да, ну что ж, твой издатель просит о том же. Ту книгу про Спринг Гейт, которую ты обязана написать по контракту. Ты не хуже меня знаешь, что для издателя автор ценен ровно настолько, насколько ценна его следующая книга. А у тебя её нет, – она взяла ещё один мусорный мешок, снова открыла холодильник и задержала дыхание, сгребая в мешок сгнившую салатную зелень и протухшие соусы.

Я не знала, как сказать Зои, что Спринг Гейт мёртв для меня. И что идея возвращения к серии, которую я так любила и которая положила начало моей карьере, вызывала у меня тошноту.

Ооо! Может, моя героиня будет профессиональным клинером, и герой нанимает её для наведения порядка в фермерском доме умершего родственника? Если неряхой будет кто-то другой, это менее гадко, верно? К тому же, я могу вписать в историю полное преображение дома, чтобы подкрепить рост персонажа. Я могла представить, как она будет таскать вещи до помойки, на голове у неё будет миленькая косынка, а на щеках – пятна грязи.

– Я не могу контролировать креативный процесс, ясно? – сказала я, потянувшись к ближайшему блокноту.

«Клининг. Помойка. Испачканное лицо». Книга практически писала сама себя.

Зои глянула на меня поверх двери холодильника.

– Если это правда, и ты действительно не успеешь к этому дедлайну, тогда тебе надо думать о плане Б.

– А что именно представляет из себя план Б? – потребовала я.

– Возможно, тебе пора обновить своё резюме.

Я широко развела руки, бросая Зои вызов посмотреть на мои дырявые шорты, разномастные носки и тапки в виде бешеных кроликов.

– Как по-твоему, я выгляжу заслуживающей приёма на работу?

– Ни капельки.

Я сжала руки в кулаки вдоль боков.

– Ладно. Я буду писать. Ясно?

Она захлопнула холодильник. Её зелёные как лес глаза пригвоздили меня взглядом.

– Я несколько месяцев не слышала, как ты смеёшься. Ты ещё хоть помнишь, каково это – быть смешной?

– Я, бл*дь, просто уморительная. Буквально сегодня мой халат застрял в дверях лифта, и миссис Хоровитц против своего желания полюбовалась моей задницей, – формально это было неделю назад, потому что именно тогда я в последний раз выносила мусор. Но юмор не сводился к точности. Юмор сводился к удачному выбору момента.

– Это что-то важное? – Зои подняла толстую стопку юридических документов, на верхней странице которых отпечатался круг от кружки кофе.

Я выхватила бумаги из её рук.

– Нет, – соврала я, положив их на верх холодильника.

– Ещё я слышу шепотки в своём офисе, – сказала она, меняя тему.

– Может, у тебя там привидения водятся?

Ооо! Как насчёт романтической комедии в маленьком городке, но добавить щепотку чего-то паранормального? Может, герой видит призраков? Или, может, героиня-уборщица обнаруживает зомби? Погодите-ка. Это уже не паранормальное.

– Они беспокоятся насчёт релевантности, – вот это вытащило меня из своих мыслей.

Я изобразила сильный рвотный позыв.

– Ты же знаешь, я ненавижу это слово.

– Да, ну что ж, лучше бы ты сделала его своей мантрой, потому что я не хочу, чтобы они заставили меня распрощаться с тобой.

– Ты хочешь отказаться от меня как от клиента? Зои! После всего, через что мы прошли? После того, как Зак Блэк пригласил нас обеих на танцы в средней школе? После ротавируса в Ванкувере? После того, как мы пропустили наш рейс в Брюссель и в итоге поехали автостопом на туристическом автобусе амстердамской панк-группы, и потом они написали о нас песню?

Она взмахнула рукой.

– Я-то не хочу отказываться от тебя! Я хочу быть твоим агентом и зарабатывать с тобой много денег, но прямо сейчас ты не упрощаешь задачу!

– Знаю, – жалобно сказала я.

– Слушай, Хейз. Не хочу быть засранкой или типа того, но твои продажи сейчас на самом низком уровне с тех пор, как ты была начинающим автором. Читатели целую вечность не видели тебя в лицо. Ты больше года не отправляла им емейл-рассылку. Твоя последняя активность в соцсетях – это когда твой аккаунт взломали и Ложная Хейзел начала писать в личку подписчикам и просить денег на роскошную первоклассную пересадку почки.

– Ты со всеми своими клиентами такая злая?

– Если тебя нежно держать за ручку, ты не реагируешь. Зато ты реагируешь на суровую правду. По крайней мере, раньше реагировала.

– О Господи. Ты такая драматичная. Ладно. Хорошо. Я сделаю ту штуку.

Зои положила полный мусорный мешок поверх других полных мусорных мешков, лежавших на полной мусорной корзине.

– Какую штуку?

Я взмахнула своей вазой с вином.

– То мероприятие с подписанием книг, от которого я отказалась.

Она побарабанила глянцевыми красными ногтями по разделочной доске.

– Это уже начало, но я тебе сразу скажу, этого недостаточно.

Она полезла в свой стильный портфель и достала две толстые папки, со звучным шлепком приземлившиеся на почти чистую столешницу.

– Прочти это.

Я вздохнула.

– Если надирание задницы окончено, не хочешь ли ты вазочку вина?

– Я бы не употреблять в пищу ничего из этой квартиры, даже если бы тут появился Педро Паскаль и начал кормить меня с ложечки.