Текст книги "История моей жизни (ЛП)"

Автор книги: Люси Скоур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 32 страниц)

Не чувствовать, будто у меня было что-то хорошее и прочное, а потом осознавать, что это может быть у меня отнято вот так просто.

Забыть, каково было наблюдать, как моя сестра узнаёт, что её муж больше никогда не переступит порог её дома.

– Я хочу спокойной, простой жизни. И я не понимаю, почему абсолютно все вокруг чувствуют необходимость высказать своё мнение.

– Проблема в том, что все знают, что ты полон дерьма, – заметила мама.

Я начал подниматься со стула.

– У меня куча дел. У меня нет времени выслушивать это от вас двоих. Только потому, что я живу не так, как вы думаете, я должен...

– Кэмпбелл Бишоп. Ты прижмёшь свою задницу, пока мы с тобой не закончим. Жизнь драгоценна, даже когда она причиняет боль. Этого нельзя избежать. Это всё, что у нас есть, – мягко сказала мама.

– Теперь, если ты действительно хочешь такой одинокой жизни... – начал папа.

– Не хочет, – раздражённо перебила мама.

– Тогда да, прошу, продолжай делать то, что ты делал. Но если есть хоть малейший шанс, что ты просто пытаешься защитить себя, ты должен остановиться и подумать. Ты заслуживаешь лучшей жизни, чем эта.

– Как и тот маленький мальчик, который появился на пороге нашего дома, – многозначительно сказала мама.

Они оба сидели, выжидающе глядя на меня.

– Ладно. Я подумаю об этом, – сказала я, понимая, что притвориться, что прислушиваюсь к их совету, было единственным способом выбраться из этой комнаты.

– Маленькие кармашки счастья, – сказала мама.

– Что?

Папа кивнул.

– Ты, наверное, слышал поговорку «Не клади яйца в одну корзину».

– А что насчёт неё?

Мама всплеснула руками.

– Ты не можешь обеспечить себе только один источник счастья. Ты не можешь быть счастлив только до тех пор, пока твоя семья здорова. Никто не остается здоровым вечно.

– Помнишь, что твой прапрадед Мелмо сделал со своими деньгами? – спросил отец.

– Потратил на выпивку и женщин? – предположил я.

– Когда он умер, у него была скромная сумма в банке. Но он оставил после себя карту сокровищ, на которой было написано целое состояние, которое он припрятал в тайниках по всему родному городу. Он знал, что даже если банк обанкротится или кто-то найдёт и украдёт один из его тайников, он всё равно будет в порядке.

– Значит, вы хотите, чтобы ради своего счастья я начал закапывать золотые монеты на заднем дворе?

– Ты намеренно ведёшь себя глупо, и это отразится на твоём подарке на день рождения в этом году, – сказала мама.

– Я не хочу подарка на день рождения. Но я действительно хочу, чтобы этот разговор закончился.

– Послушай, Кэмпбелл, ты влюбился в Хейзел, – папа поднял руку, когда я попыталась возразить. – Это было ясно как божий день для всех, кроме тебя. Ты испугался.

Я ощетинился.

– Я не испугался.

– Чушь собачья, сынок. Каждый мужчина пугается, когда влюбляется, но настоящие мужчины смотрят своим страхам в лицо. Ты ведёшь себя так, будто влюбиться в хорошую женщину – это худшее, что ты мог сделать.

По-моему, так оно и было. И я не понимал, почему они не разделяли это мнение после того, как они посидели у постели Лауры в первые несколько недель и месяцев после несчастного случая.

– Давай попробуем так. Всё дело в диверсификации, – объявил папа.

– О, это хорошая метафора, дорогой, – мама похлопала его по колену.

– Ты же не вкладываешь все свои деньги в вымышленные акции одной-единственной компании, не так ли? – продолжил папа.

– Нет.

– Верно. Ты распределяешь свои инвестиции так, что, если одна из них пойдёт коту под хвост, у тебя будут другие, которые останутся в безопасности... если только весь фондовый рынок не рухнет, что, в любом случае, так и задумано...

– Ты теряешь мысль, Фрэнк, – предупредила мама.

Я решил перейти к делу.

– Так ты хочешь сказать, что я должен завести парочку жён? Не думаю, что в Пенсильвании это законно.

– Из всех тупоголовых неандертальцев... – пробормотала мама себе под нос.

– Я слышу тебя, – сказал я ей.

– Отлично. Я и хотела, чтобы ты меня услышал.

– Ты прекрасно понимаешь, о чём мы говорим, – настаивал папа.

Мама покачала головой.

– Я не думаю, что он понимает. Так что я собираюсь просто сбросить ему на голову молоток. Ты вернулся сюда, полный чувства вины и ошибочно полагающий, что если бы остался здесь, то смог бы предотвратить несчастный случай с Лаурой.

– В этом нет ничего ошибочного. Я был бы тем, кто бегал с ней. Мы бы вышли раньше, потому что в это время мы всегда тренировались вместе. Эта машина никогда бы не...

– Это просто пи**ец как глупо.

– Следи за языком, мама.

– Что ж, мне жаль, но удар молотком не сработает, если ты смягчаешь его. Ты видел, как Лаура оплакивала Миллера, её физические возможности и её прежнюю жизнь. Ты сидел в первом ряду, как и все мы, и ты думаешь, что, оттолкнув Хейзел, ты избавишь себя от такой боли. Но на самом деле это просто...

– Пи**ец как глупо, – вставил мой отец.

– Откуда здесь эхо?

– Посмотри на свою сестру, – сказала мама, не обращая на меня внимания. – Она пережила такую травму, которая погружает многих людей в пучину и никогда больше не позволяет им всплыть на поверхность. Но в День Труда она хохотала до упаду. У неё есть дети, у неё есть мы, у неё есть этот город. И когда вы, тупицы, наконец сядете и поговорите, вы поймёте, что она готова вернуться к работе.

Мы с папой оба посмотрели на маму с одинаковым недоумением. Она закатила глаза.

– Мне нужно разжёвывать всё для вас, упрямых заноз в моей заднице?

Мы с папой переглянулись и пожали плечами.

– Ну, да, – сказали мы.

– Лауре не терпится вернуться в магазин. Она хочет развивать бизнес. Но для того, чтобы это произошло, вы все должны сделать это доступным для неё, и вы должны дать ей поводья для этого, – мама указала на папу в связи с последними словами.

– Почему Лаур ничего не сказала? – спросил я.

– Потому что твоя сестра такая же, как и все вы. Она не знает, как попросить о помощи. Ты думаешь, она захочет сесть рядом с тобой и твоими братьями и попросить вас установить пандус и новый туалет? Ты думаешь, она хочет быть той, кто скажет Экономному Фрэнку, что нам нужно нанять больше персонала? Она ожидает, что вы прочтёте её чёртовы мысли, точно так же, как вы ожидаете, что она подробно объяснит, что ей от вас нужно.

Ничего подобного никогда не случалось в истории семьи Бишопов... ну, если не считать моей матери.

– Ну, почему ты сразу не сказала, Пеп? – потребовал ответа папа.

Мама всплеснула руками.

– Потому что я не всегда буду рядом, чтобы вытаскивать ваши головы из задниц. Вы все взрослые люди, и я пытаюсь уважать это, но, боже, вы все усложняете мне задачу. Этот разговор должен был состояться полгода назад.

– Мне нужно пойти поговорить с Ларри, – сказал я, снова поднимаясь.

– Нет. Тебе следует хорошенько присмотреться к своей жизни и осознать, что ты уже сложил всё своё счастье в одну чёртову корзину. Ты в порядке только до тех пор, пока в порядке твоя семья.

– Господи, мам. Ты ведёшь себя так, будто вы с папой арендовали фургон и разъезжали по стране, веселясь до рассвета, пока Лаура была в больнице. Я видел вас. Вы страдали вместе с ней.

Мой голос сорвался, и я тут же заткнулся нахер.

Мама вздохнула и наклонилась вперёд, чтобы взъерошить мои волосы.

– Конечно, мы страдали. Но мы не перестали жить, и твоя сестра тоже. Ты, с другой стороны, ещё даже не начинал.

– Девушки, дети, домашние животные, друзья, хобби, каникулы, приключения, новые инструменты. Сынок, в мире полно вещей, которые можно любить. Тебе не кажется, что пришло время попробовать что-нибудь из этого? – поинтересовался папа.

Глава 47. Братско-сестринские признания

Кэмпбелл

– Я вижу, мы всё ещё сердимся, – сказал я на следующее утро в спортзале, когда моя сестра оскалилась на меня, продолжая выполнять тягу верхнего блока к груди Она уже вспотела, а это означало, что она пришла раньше обычного. Я подумал, не означает ли это, что она снова не спит. Потом я подумал, не спросить ли её, спит ли она.

И тут я понял, что понятия не имею, как затронуть эту тему, не вызвав её гнева.

– Значит, в этом мы едины, – объявил Леви, сидя на скамье рядом с ней.

– Если собираешься на кого-то злиться, уважаемый шеф полиции, то этот Говнюк выдвигает твою кандидатуру, – заметил я, опуская полотенце и стакан и беря гантели.

Ответом Леви был свирепый взгляд и ворчание, прежде чем он принялся за следующий сет упражнений на бицепс.

– Ливви не может на меня злиться, – сказала Лаура, вытирая лоб. – Вся эта история с инвалидным креслом и всё такое, – она драматическим жестом указала на своё кресло.

Это одна из тех шуток, которые на самом деле не были смешными, потому что являлись правдой. Когда-то мы были безжалостны друг к другу. Теперь мы ходили вокруг да около. Наши братско-сестринские отношения испортились, и никто из нас не знал, как вернуться к тому, что было раньше.

Делая то, что я делал всегда, и подавляя любое чувство беспокойства, я начал разминку с серии упражнений на подвижность.

– Посмотрите, кого нелёгкая принесла, – сказал Гейдж, запыхавшийся после пробежки нескольких миль на беговой дорожке.

– Я видела, как ты на неё смотрел, – объявила Лаура.

– На кого? – переспросил я сквозь стиснутые зубы, притворяясь, что не совсем понимаю, о ком она говорит.

– Послушай, я понимаю, что мы не говорим о реальных вещах, но я устала от этого. Ты облажался. Ты был счастлив. Она была счастлива. И ты выбросил это, – в голосе моей сестры слышалась настоящая дрожь, и я до смерти испугался, что это была не ярость.

– Ты, как никто другой, должна понять, – сказал я.

– Я, как никто другой? Что, чёрт возьми, это должно означать? – потребовала Лаура.

– Это наверняка было глупо, – пробормотал Гейдж себе под нос.

– Определённо глупо, – проворчал Леви.

– Нет. Нахер всё это. Вы, ребята, хотите поговорить? Мы поговорим. Я сидел там и наблюдал, как ты проходишь через всё это, Лаур. Я сидел в первом ряду и видел, как ты теряешь всё. Видел, как ты страдаешь каждую мучительную секунду этого дня. Я, бл*дь, не могу этого сделать. Я не могу потерять такого человека. Я чуть не потерял тебя, и я, бл*дь, не смог с этим справиться.

Глаза Лауры вспыхнули.

– Ты же не посмел бы сейчас использовать меня и Миллера как оправдание своего идиотизма.

– Я никого не использую в качестве оправдания, и никакого идиотизма не было.

– Лучше приготовь наручники, – сказал Гейдж Леви.

– Ты думаешь, есть что-то, чего бы я не сделала, чтобы провести ещё один день, ещё один час с Миллером? – спросила Лаура. – И ты только что ушёл от человека, который сделал тебя счастливее, чем я когда-либо видела, ты, неуклюжий придурок.

– Послушай. Давай просто успокоимся, – начал я.

– Успокоимся? Я не буду успокаиваться, Кэмми. Потому что я всё ещё злюсь из-за того, что не могу просто встать и ударить тебя по твоей глупой физиономии, когда ты этого заслуживаешь. Потому что мы ни о чём не говорим. Потому что я больше ни секунды не могу сидеть дома в роли раненой вдовы.

– Господи, Ларри. Почему ты ничего не сказала? – тихо спросил Гейдж.

– Потому что мы, бл*дь, ни о чём не говорим! – закричала она. – Никто из нас не говорит.

– Ты не должна быть в ситуации, где тебе пришлось бы просить, – признался я. – Мы должны были знать.

– Ой, отъе*ись. Никто из вас, тупиц, не умеет читать мысли. Мы все виноваты. Бла-бла-бла. Но сейчас мы сосредоточены на тебе.

– А мы не можем сосредоточиться на Гейдже? – пошутил я.

– Я жива, Кэмми. Я не всё потеряла. У меня были дети, у меня были вы, засранцы. И Мелвин, и мои друзья. У меня была я. Я чертовски сильная, и я не жалею ни об одной секунде своей жизни с Миллером. Даже о конце. Так что я совершенно точно, чёрт возьми, не позволю тебе использовать меня как предлог, чтобы убежать от любви, потому что «это страшно» или «может случиться что-то плохое». Знаешь что, тупица? Единственное, что помогает нам пережить трудные времена – это люди и вещи, которые мы любим.

Я почесал в затылке.

– Кому-нибудь ещё не нравится, что мы разговариваем?

Гейдж, Леви и Лаура дружно подняли руки.

– Если мы и сбрасываем бомбы правды, то я всё ещё зол из-за того, что ты вернулся в город и пытаешься играть в героя, – признался Гейдж.

– Кто? Я? – переспросил я, указывая на себя.

– Да, ты, придурок, – сказал Леви.

– Я не пытался играть в героя.

– Ты всё выставил так, будто мы ничего не сможем без тебя сделать. Как будто бизнес терпел крах, потому что тебя здесь не было. Как будто ты мог предотвратить... ситуацию с Лаурой, – сказал Гейдж, махнув рукой в сторону инвалидной коляски.

– Я самый старший. Моя работа – защищать вас, неудачников, – настаивал я.

– То, что ты самый старший, ещё не значит, что ты единственный, кто способен защитить что-либо, – сказал Гейдж.

Леви молча протянул кулак, чтобы он по нему стукнул.

– Отлично. Итак, я похерил всё с Хейзел. Ларри хочет вернуться на работу. А Джиджи считает меня излишне опекающим нарциссом. В чём твоя проблема, Ливви?

Мы все повернулись к Леви.

– Я, бл*дь, не обстреливал сарай пейнтбольными шариками, и я всё ещё злюсь из-за того, что меня в этом обвиняют.

Глава 48. Массовый «Уикенд у Берни»

Хейзел

– Я не хочу быть общаться, – заныла я, когда Зои потащила меня к «Рыбьему крючку».

Погода субботним вечером наконец-то склонилась в пользу осени, поэтому я была одета в джинсы и свитер, которые она выбрала для меня. Джинсы были рассчитаны на стояние, а вырез тёмно-синего топа открывал слишком большое декольте для женщины, которую часом ранее пришлось отрывать от ноутбука и силой снимать с неё любимые спортивные штаны.

Был субботний вечер, что для меня стало ещё одной отличной причиной остаться дома и хандрить. В течение двух недель я избегала своего собственного дома с 7:00 утра до 17:00 вечера. Прогресс в доме и на странице происходил стремительно.

В порыве мучительного вдохновения я довела своих персонажей до ссоры и разрыва в третьем акте. Я многое позаимствовала из реальной жизни, а это означало, что я загнала себя в угол. Потому что «герой» был неисправимым тупицей, и не существовало на свете такого грандиозного жеста, который заслужил бы ему прощение. Но я подумывала о том, чтобы смягчить его тупость, найти выход из положения... вымышленный, конечно.

Пока я ждала нового источника вдохновения, я проводила время с читателями в социальных сетях и покупала в интернете всё необходимое для дома, например, подставки для книг в виде горгулий, которые должны доставить во вторник.

– Переживёшь, – сказала Зои, придерживая для меня стеклянную дверь. – Всё это часть тура «Я в порядке».

Я усмехнулась.

– Я не чувствую себя в порядке, – мне не нравилось быть негативной, но комфортная привычность капризности была как старый уютный свитер. Как только я завернулась в него, мне не хотелось его снимать.

– Важно то, что ты выглядишь так, будто с тобой всё в порядке.

– Ага, конечно, потому что внешность – это главное.

– Ты же знаешь, как это дерьмово – столкнуться с бывшим в плохой день, вместо того, чтобы быть в идеально мстительной форме, – отметила она.

– Он здесь? – к меня ноги примёрзли к земле. Я бы предпочла встретиться с холодным гинекологическим зеркалом и продуваемым сквозняками кабинетом гинеколога, чем увидеться лицом к лицу с Кэмпбеллом Бишопом прямо сейчас.

– Конечно, нет, – фыркнула она. – Кроме того, у меня хорошие новости, и ты моя лучшая подруга. По контракту ты обязана отпраздновать это событие со мной.

– Твоя кузина не засорила твой туалет и не затопила квартиру под тобой?

– Нет, она определённо это сделала. Но как бы ты ни старалась, тебе меня не сломить.

Мы миновали стойку администратора и направились прямиком в бар, где по меркам Стори-Лейка было довольно многолюдно.

Раздались радостные возгласы, и я обернулась, пытаясь понять причину. Но позади меня никого не было. Я смотрела на экраны телевизоров в ожидании победы в спортивном матче, и тут кто-то крикнул:

– Отлично выглядишь, Хейзел!

Раздались новые аплодисменты, несколько одобрительных свистков и несколько улыбок в мою сторону. Я заметила, что Лаура и Сунита машут нам из-за столика.

– Эм. Спасибо? – сказала я, разглаживая рукой свой свитер. – Почему все мне аплодируют? – прошипела я уголком рта.

– Потому что они в Команде Хейзел, – Зои вскинула кулак в воздух.

– Команда Хейзел! – с энтузиазмом откликнулись все в баре.

– Они что, держат в руках экземпляры моих книг? – переспросила я, уверенная, что всё это мне почудилось.

– Так Команда Хейзел опознаёт друг друга, – объяснила она, провожая меня в бар.

Расти встретил нас по другую сторону стойки.

– Дамы. Тебе как обычно, Хейзел? – спросил он с дразнящей улыбкой.

Я побледнела.

– Боже, нет. Можно мне, пожалуйста, шардоне?

– Конечно.

– Мне тоже, – сказала Зои.

Джуниор Уолпитер подошёл и хлопнул меня по спине. На воротнике его рубашки для свиданий было что-то вроде пятен от детской рвоты или еды.

– Ты заслуживаешь лучшего, Хейзел. Я надеюсь, ты найдёшь что-то настоящее, как у нас с женой.

– Спасибо, Джуниор, – слабо сказала я.

– Эй, я пришлю тебе по электронной почте несколько фотографий близнецов, хорошо? Подожди, пока не увидишь двойной взрыв подгузников в парке. Это тебя взбодрит.

– Звучит... здорово, – солгала я.

Он вернулся к своему столику и жене, а я угрюмо уставилась на своё вино. Даже Джуниор Уолпитер жил долго и счастливо. А мне суждено писать только о жизни других людей.

– Прекрати хандрить, – приказала Зои. – Гарланд идёт сюда.

Я застонала.

– Серьёзно? Я не могу сегодня иметь дело со своим личным папарацци.

– А вот и моя любимая местная знаменитость, – сказал Гарланд, незаметно подходя ко мне слева. – Как тебе мой недавний репортаж?

Я почувствовала лёгкое дуновение за спиной и, обернувшись, увидела, что Зои делает рубящее движение поперёк своего горла.

– Я его не видела, – сказала я, переводя свой подозрительный взгляд обратно на журналиста-любителя.

– Что ж, в таком случае, мне просто нужно быстрое фото по... важным причинам, – сказал он.

– Знаешь что, Гарланд, я не чувствую себя готовой к съёмкам, – сказала я.

Но он меня не слушал. Он был слишком занят, щёлкая пальцами Куэйду, бодибилдеру лет двадцати с небольшим, стоявшему в конце стойки.

– Куэйд, сделай одолжение, подойди сюда для... э-э... контраста, – сказал Гарланд.

Куэйд, блондин с химической завивкой и стрижкой маллет, покинул свой барный стул и направился к нам, демонстрируя свою мускульную массу.

– Он похож на куклу Кена из восьмидесятых, – сказала Зои с одобрительным вздохом.

– Мы достаточно взрослые, чтобы быть его намного, намного старшими сестрами, – отметила я.

* * *

– И тогда я просто подумал: «Ты можешь это сделать, Куэйдстер. Двести килограмм – это ничто». И потом я поднял штангу.

Гарланд срежиссировал снимок, на котором мы с «Куэйдстером» запечатлены в баре, и было похоже, что мы увлечены разговором. Он утверждал, что это сделано для его маркетинговой подработки. А потом он исчез, а Зои, извинившись, ушла в туалет, и теперь я осталась сидеть здесь наедине с Куэйдом, пока он объяснял разницу между обычной становой тягой и русской становой тягой.

Было ли это похоже на настоящее свидание? Сидеть тихо и ждать, когда можно будет сказать что-нибудь о своих странных увлечениях человеку, с которым у тебя нет ничего общего?

– Куэйд, позволь мне спросить тебя вот о чём. Если бы у тебя действительно что-то пошло не так с женщиной, что бы ты сделал, чтобы вернуть её? – поинтересовалась я. Если парень собирался надоедать мне своими интересами, я могла бы с таким же успехом покопаться в нём на благо художественной литературы.

Он нахмурился.

– Не думаю, что у меня когда-либо что-то не ладилось с женщиной.

– Я не знаю, что на это сказать, – призналась я.

– С тобой действительно легко разговаривать, Хейзел, – сказал он с признательностью. – Хочешь послушать о моём режиме тренировок перед соревнованиями по бодибилдингу в ноябре?

– Конечно, Куэйд.

Зои долго не было, и я начала что-то подозревать. Я как раз собиралась найти предлог, чтобы разыскать её, когда в баре одновременно разнеслась дюжина телефонных уведомлений.

– Что происходит? – спросила я, перекрывая возбуждённый гул.

– Ты готова выпить ещё бокальчик? – предложил Расти, появляясь передо мной.

– Я в порядке, спасибо.

– Я бы выпил ещё пшеничного пива, – сказал Куэйд, поднимая свой пустой стакан. – Это похоже на то, как если бы протеиновый коктейль и светлое пиво породнились.

– Звучит... интересно.

Я рассеянно потёрла шею сзади.

– Напряжение в трапециевидных мышцах? – спросил Куэйд.

– А?

Он протянул руку и надавил на то место, где моя шея переходила в плечо.

– О, боже мой, – слова вырвались из меня вместе с одобрительным стоном.

– Да, у тебя всё очень напряжено, – сказал он, поворачивая меня на стуле, чтобы помассировать мои застывшие мышцы своими руками размером с окорок.

– О, ничего себе, – промурлыкала я. На той неделе я потратила много времени, притворяясь, что пишу, и, очевидно, притворство задействовало те же мышцы, что и настоящая работа над книгой.

В помещении позади меня что-то происходило. Возникло электрическое напряжение, как будто все одновременно затаили дыхание. Но волшебные мускулистые пальцы Куэйда мешали мне сосредоточиться на чём-либо другом.

– Убери от неё руки.

От резкой команды мои веки распахнулись, как хлопушки.

– О, привет, Кэм. Я тебя не заметил, – непринуждённо сказал Куэйд, продолжая разминать мышцы моей шеи.

– Меня не волнует, что ты способен поднять грузовик из положения лёжа. Если ты не уберёшь от неё руки в течение следующих двух секунд, я оторву тебе руки и расквашу тебе рожу твоими же кулаками.

Я вывернулась из крепкой хватки Куэйда и развернулась.

Кэмпбелл Бишоп выглядел так, словно испытывал настоящую физическую боль.

– Подожди, Кэм. Если Хейзел хочет встречаться с Куэйдом, это её право, – предупредил Расти.

– Я должна согласиться с Расти, – воскликнула Сунита со своим чётким британским акцентом. – Это ты тут придурок, который сделал её одинокой.

– Хех. Придурок, – сказала Лаура, стоявшая рядом с Сунитой.

Все закивали головами, и раздались новые возгласы согласия.

Гейдж и Леви резко остановились в дверях позади Зои.

– По крайней мере, никто не истекает кровью, – сухо заметил Гейдж.

– Пока, – пробормотал Леви.

Я вскочила со стула, внезапно охваченная гневом.

– В чём твоя проблема? – потребовала я, тыкая пальцем Кэму в грудь.

– Мы можем поговорить? После того, как я сброшу этот окорочок в озеро? – спросил он меня.

– Вот теперь он хочет поговорить, – заметил Джуниор.

Кэм повернулся лицом к бару.

– Клянусь Богом, я буду драться с каждым из вас.

Мисс Патси встала и начала описывать круги своей сумочкой над головой, как будто это было лассо.

– Хотела бы я посмотреть, как ты попытаешься, выскочка.

– Со всеми, кроме тебя, – сказал Кэм, указывая на неё. – Я не доверяю этой сумочке.

Гейдж и Леви неохотно подошли и встали позади Кэма. Я не была уверена, были ли они там для того, чтобы защитить его от всех или всех от него. Хотя, судя по их мрачным выражениям лиц, также существовала вероятность, что братья хотели быть уверенными, что они нанесут первые удары.

– Никто ни с кем не будет драться, если только Хейзел не ударит Кэма, – объявил Леви.

Разочарованное бормотание было быстро заглушено стальным взглядом шефа полиции.

Кэм повернулся ко мне с мольбой в глазах.

– Пять минут. Подальше от этих придурков.

– Нет.

– У тебя были свои пять минут. Она двигается дальше, приятель, – самодовольно сказала Зои.

– О, отлично! Мы это не пропустили, – сказал Фрэнк, стоя в дверях.

– Я думала, они уже должны были быть в крови, – сказала Пеп, бросая аптечку на ближайший столик в пабе. – Выпей нам пива, Расти.

– Если ты думаешь, что драка в городском баре будет каким-то грандиозным жестом, ты сильно ошибаешься, – сообщила я Кэму.

– Я вроде как думал, что буду постепенно наращивать грандиозность жестов. Но это сложно, когда ты встречаешься с каждым холостяком в городе.

– Встречаюсь? Я не встречаюсь!

– О, так же, как мы не встречались? Наверное, Бронсон Ван дер Бик просто так придержал для тебя дверь в книжном магазине. Он даже не читает книги, Хейзел. А как насчёт обеда в уютной обстановке со Скоттом, кузеном Дариуса? Или прогулки на каяке со Скутером?

Он показал мне экран своего телефона, листая фотографии, на которых я улыбаюсь другим мужчинам.

У меня отвисла челюсть, когда я поняла, что произошло.

Весь чёртов город устроил мне «Уикенд у Берни».

– Гарланд! – рявкнула я.