Текст книги "История моей жизни (ЛП)"

Автор книги: Люси Скоур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 32 страниц)

– Как всё прошло? – спросил Гейдж.

– Супер, – сказала я.

– Посредственно, – Кэм смягчил свой ответ, мягко сжимая меня в полуобъятии.

– Кукуруза готова, – крикнула Пеп через заднюю дверь.

Кто-то посигналил, и я подняла взгляд, увидев внедорожник Лауры, заезжающий на дорожку перед моим домом. Из окон высунулись трое детей и Мелвин.

– Мы голодные! Еда готова?

– Приходите и берите, – окликнул Фрэнк, торжественно помахав щипцами для гриля.

Мы только закончили расставлять все садовые стулья, как прибыл ещё один гость.

– Я чую сосиски на гриле? – окликнул Дариус, проходя вдоль дома.

– А вот и наш почётный мэр, – сказал Гейдж. – Что привело тебя к Хейзел, помимо мяса на гриле?

– У меня новости по Летнему Фестивалю.

– Эмилия умудрилась добиться отмены Дня Труда, – предположила Лаура.

– А вот и нет, друг мой. Мы смогли заполучить не одну, а целых две автобусных экскурсии. С понедельника Стори-Лейк официально становится туристическим городком.

– Правда? – спросила я.

– Одна – это однодневная группа из Бруклина, которая потеряла свою бронь в семейной винодельне Фингер-Лейкс. А вторая – это группа из дома престарелых в Скрэнтоне.

Все одобрительно завыли и закричали.

– Давайте поедим, – сказал Фрэнк.

И мы поели. И посмеялись. И я порадовалась про себя, когда Фелисити из соседнего дома настороженно присоединилась к нам, принеся блюдо со свежим арбузом.

Кэм отвёл меня в сторонку на траву у задней двери, когда мы проводили Лауру и её семью.

– Знаешь, если бы это был мой дом, я бы добавил тут террасу. Место для хранения гриля. Может, поставил бы стол, стулья и зонтик.

– Прекрати предлагать дорогие идеи для моего дома, – сказала я, представляя всё, что он только что описал.

– Просто говорю. Это хорошее место. Прямо возле кухни. Тогда, конечно, тебе придётся сделать патио вон там, возможно, с зоной для костра. Больше развлекательного пространства для тебя и меньше травы, которую нужно стричь. Может, ещё подвесить гирлянду.

Он рисовал картинки в моём воображении. Уютные вечера у огня с хорошим вином и не менее хорошими друзьями. Вечеринки за ужином, празднование дней рождения и просто обычные повседневные вечера. Мне придётся научиться готовить. И следить за садом. И научиться разводить огонь.

– А у этой воображаемой террасы найдётся место для пандуса? – спросила я.

Его лицо смягчилось, и мои ноги едва не подкосились от этой неприкрытой уязвимости.

– Ты бы установила пандус? – его голос напоминал обрывистый хрип.

Я прочистила горло.

– Ну, не для тебя, мой инструктор по вождению, с которым у меня интрижка. Но мне очень нравится твоя сестра, и я бы хотела, чтобы она имела доступ к моему супер-изумительному дому. Ну знаешь, если вы его когда-нибудь вообще доделаете.

– Ага. Думаю, мы сумеем втиснуть пандус, – сказал он, глядя на меня в такой манере, которую я не совсем узнавала. Но турбо-заряженные бабочки в моём животе точно нервничали по этому поводу.

– Хорошо. Напиши одну из своих астрономических смет, и мы поговорим об этом.

– Так и сделаю.

– Кэм? – позвала я.

– Да, Проблема.

– Мы встречаемся?

Теперь пришёл уже его черед прочищать горло.

– Почему ты спрашиваешь?

– Это не «нет», – подметила я.

Он поднял пиво.

– А разве важно, как мы это называем?

– Кэм, ты знаешь, что я не хочу встречаться. У меня нет времени на отношения.

– Тем не менее, ты регулярно находишь время для меня.

– Ты каждый день проводишь восемь часов в моём доме. Это не «находить время», это просто удобство.

– Если у тебя будет терраса и гриль, я буду бывать здесь ещё чаще.

Я пихнула его в плечо.

– Я говорю серьёзно.

– И в чём тогда веселье?

– Я беспокоюсь, что ты хитростями затаскиваешь меня в отношения, и однажды я проснусь и осознаю, что живу с тобой, тремя детьми и семью свиньями.

– Это очень много свиней, – хрипло сказал он, запутываясь ладонью в моих волосах.

– Кэмпбелл Бишоп, – предостерегла я.

– Расслабься, детка. Мы просто хорошо проводим время, – пообещал он, привлекая мой рот к своему.

Мой аргумент где-то потерялся, когда его язык скользнул внутрь, убеждая меня забыть обо всём, кроме его вкуса и ощущений.

– Уединитесь, Кэмми, – поддразнил Гейдж.

– Валите все по домам, – приказал Кэм, всё ещё всматриваясь в глубины моих глаз.

Глава 41. Что нравится старичкам

Хейзел

День Труда пришёл с такой душной жарой, которая заставляла пенсильванцев верить в существование ада. Будучи недавним жителем Пенсильвании, я немного удивилась этим схожим с сауной условиям. К девяти утра температура уже достигла +30 и продолжала расти. За пять минут, которые потребовались мне, чтобы доехать на байке до озера, я насквозь пропитала потом свои симпатичные джинсовые шортики и футболку Летнего Фестиваля.

Я проехала под баннером на старте забега, помахав волонтёрам-организаторам, и покрутила педали в направлении парковки. Прикрепив свой велик замком к недавно установленной металлической стойке, я украдкой проверила степень мокроты шортов и помолилась о чуде паховой вентиляции.

Как ракета с системой теплового наведения, мой взгляд пробежался по хаосу толпы и остановился на Кэме. Он был без рубашки, демонстрируя татуировки и сверкая торсом как мраморная статуя, пока он активно применял силу и устанавливал забор для контактного зоопарка в тени деревьев. Он заметил меня и одарил одной из тех улыбок горячих парней в духе «помнишь прошлую ночь, когда мы были голыми».

Я вообразила, как моя героиня приезжает и (увидев своего героя в схожем полуобнажённом величии) уморительно врезается в стол с напитками. Это было смешнее и немножко очаровательнее, чем болото в зоне паха.

Неспешно направляясь в сторону Кэма, я подмечала активность вокруг меня. Организованный в последний момент, но всё равно могучий Летний Фестиваль был на этапе активной подготовки. Гатор доставил на пляж двенадцать свежевымытых каяков, готовых к использованию. Продавцы мороженого и картошки фри разбирались с электрическими кабелями и портативными вентиляторами для максимальной прохлады. Мистер и миссис Эрнандес вносили последние штрихи в летний декор их старенькой понтонной лодки, готовой для экскурсий по озеру.

На пиклбольных кортах волонтёры собирали сцену для оркестра и диджея – и те, и другие были родственниками Дариуса. Гарланд носился туда-сюда и делал фотографии как папарацци. Даже Эмилия была тут, с неодобрительным видом слонялась по пирсу гавани.

– Привет, – запыхавшись, сказала я, добравшись до Кэма.

Он поднял взгляд от двух частей забора, которые он соединял.

– Доброе утро, красавица.

– Ты сегодня рано встал, – заметила я. Он выбрался из кровати в безбожную рань шести утра, поцеловав меня в волосы и выдав одно-два грязных обещания о том, как мы проведём время потом. К тому моменту, когда я привела себя в вертикальное положение, он уже ушёл, оставив на столе прикрытую миску приготовленной овсянки и инструкции, как разогреть её без взрывов.

– Подумал, что надо сделать как можно больше, пока солнце не поджарило нас всех, – сказал он, показывая на импровизированный загон и тюки сена.

– Выглядит славно. Сколько животных...

Мой вопрос прервался, когда он рукой в рабочей перчатке подцепил пояс моих шортов и притянул меня для быстрого, крепкого, горячего поцелуя.

Как по заказу, из диджейских динамиков младшей сестры Дариуса прогремела песня про летнюю любовь, и я вновь почувствовала себя главной героиней своей собственной истории. Мне даже не пришлось бы ничего переписывать в этой идеальной сцене.

– Вау, – выдавила я.

– Я могу ещё лучше, – пообещал он. – Когда попью и приму часовой душ.

– Жду с нетерпением, – я жестом указала на всё, что нас окружало. – Всё хорошо складывается, да?

– Похоже на то.

– У меня хорошее предчувствие насчёт сегодняшнего дня, – сказала я с уверенностью, которую сама почти не узнавала.

– Хорошо. И раз ты у нас Мисс Позитив, почему бы тебе не пойти туда и не посмотреть, что можно сделать с Ребёнком и Доктором, – Кэм кивнул в сторону нашего мальчика-мэра и доктора Эйса, которые, похоже, погрузились в разгоряченную (ха!) дискуссию возле трибун. Похоже, большинство из наших 34 участников «Забега Дерьмовой Удачи Стори-Лейка» подслушивали.

– Я займусь этим, – я повернулась, чтобы уйти, но остановилась и окинула Кэма долгим флиртующим взглядом. – Чисто к твоему сведению. В моей голове ты работаешь в замедленной съёмке, под гитарное соло хард-рока.

Его откровенно коварная улыбка едва не заставила мои колени подкоситься.

– Хорошо.

Я закатила глаза и опять повернулась, чтобы уйти. Он поймал меня за шлёвку ремня и притянул к своему телу. Он опустил губы к самому моему уху.

– Чисто к твоему сведению, Проблема. Здесь есть кое-что горячее погоды, и она стоит прямо передо мной.

Я растаяла, и это на 80 % было связано с обаянием Кэмпбелла и на 20 % с влажностью воздуха.

Решив, что я ни за что не придумаю более сексуальную реплику на прощание, я ограничилась тем, что поцеловала его в щёку и особенно покачивала бёдрами, надеясь, что это привлечёт его внимание прежде, чем он заметит следы пота в паху. Я пошла к Дариусу и Эйсу, прибыв как раз вовремя, чтобы услышать часть их спора.

– Я никак не могу разрешить людям бежать пять километров в такую жару, – сказал Эйс. На нём была футболка организатора Летнего Фестиваля, шорты карго, сандалии и компрессионные носки до коленей. На шее у него висел один из тех специальных индивидуальных вентиляторов, а поверх его седеющих афро-кудряшек покоилась широкополая соломенная шляпа.

Наряд Дариуса был ещё интереснее. Он надел ростовой костюм какашки и, похоже, обильно потел. Его товарищи из беговой команды по очереди брызгали ему в лицо водой из бутылок.

– Док, я большой фанат клятвы Гиппократа. Прям огромный. Но мы не можем просто отменить первое мероприятие Летнего Фестиваля. У нас куча людей записались в качестве участников, и их регистрационные взносы пойдут прямиком на финансирование канализации.

– Дариус, это тридцать четыре человека, и каждый из них заплатил двадцать долларов. Если мы позволим этим людям гоняться за тобой по городу, пока ты одет как какашка, ты и половина из них заработаете себе тепловой удар, а то и что похуже.

– Могу я чем-то помочь? – предложила я.

– Да... ух! – Дариус отплевался, когда один из его друзей выпустил струю воды прямо ему в лицо.

– Хейзел, образумь нашего мэра, – сказал Эйс. – Сейчас слишком жарко, чтобы люди бежали забег. Они уже на первом километре будут падать как мухи под дихлофосом.

– Это Пенсильвания. И лето. Люди знают, чего ожидать. У нас по маршруту забега установлено столько столиков с водой, что я уже беспокоюсь, не надо ли было арендовать больше портативных туалетов, – сказал Дариус, взмахнув руками.

Зои появилась возле меня.

– Мне нужно знать, к чему вдруг костюм какашки.

Дариус приосанился.

– Я так рад, что ты спросила Зои. Вся прибыль пойдёт на обновление нашей канализации. И любой бегун, который финиширует раньше меня, получит бесплатную пачку туалетной бумаги из универмага. Причем хорошей, с волнистой перфорацией, – уточнил он.

Струя воды ударила его в затылок и срикошетила в меня.

– Я так рада, что спросила, – объявила Зои.

– Так мы бежим или нет? – прокричала спортивного вида женщина, которая смазывала себя кремом от натёртостей.

– Ой божечки. Ладно. Давайте мы оставим решение за бегунами? – предложила я. – Но опубликуем в приложении «Соседи» просьбу, чтобы люди включили шланги или вентиляторы по маршруту забега?

– Лэнг Джонсон принесла запасную палатку. Я могу поставить её как место для охлаждения. И я готова поспорить, что «Рыбий Крючок Расти» пожертвует кувшины с ледяной водой. Может, у них даже есть запасные вентиляторы, которыми мы можем воспользоваться, – предложила Зои.

Дариус хлопнул руками в перчатках, отчего всюду полетели брызги – надеюсь, воды.

– Отличная идея! Вы двое спасёте этот день.

Эйс выглядел поверженным.

– Хотя бы сними костюм какашки, Дариус. Мы не можем допустить, чтобы нашего мэра госпитализировали с тепловым ударом.

Но Дариус уже качал головой.

– Я вас слышу. Правда, слышу. Но этот забег важнее меня и важнее костюма какашки. Всё сводится к спасению нашего города. Кроме того, – он сжал плечо Эйса, – у меня под этим костюмом ничего нет.

Зои скрыла свой смешок за кашлем.

– Дариус, ты лучшее дерьмо, что я видела, – сказала она.

Наш оптимистичный, нарядившийся какашкой мэр-подросток просиял так, будто она только что пригласила его пойти с ней на выпускной.

– Спасибо, Зои.

– У меня хорошее предчувствие насчёт сегодняшнего дня, – сказала я с чуть меньшей уверенностью.

* * *

– Это кошмар, – простонала я, меняя положение вращающегося вентилятора так, чтобы он дул на половину школьной команды по бегу.

– Натуральный ад на Земле, – согласилась Зои, макая кухонное полотенце в кувшин еле тёплой воды и кладя его на шею бегуна.

– Вот вам ещё, – крикнул Леви, сдавая свой грузовик задним ходом к палатке для охлаждения, где уже было столько людей, что тут наверняка стало на десять градусов жарче, чем на улице.

– У нас больше нет места, – сказала я, показывая на кучу совершенно мокрых людей, развалившихся в одолженных садовых стульях.

Эйс бросил на меня докторский взгляд «Я же вам говорил» и фыркнул, проходя мимо меня, чтобы помочь Леви высадить нового гостя из кузова грузовика.

Моё плечо сжала тёплая крепкая ладонь. Я смахнула мокрую чёлку и обнаружила Кэма, стоящего рядом со мной. Он переоделся и теперь был в спортивных шортах, а его абсолютно промокшая футболка Летнего Фестиваля была засунута уголком за пояс шорт, как полотенце.

– Эй, Лаура только что приехала сюда со спортивными напитками и несколькими пакетами льда. Я помогу ей разгрузить всё.

– О Господи. Спасибо! Это абсолютный кошмар.

– Мысли позитивнее, – сказал он. – Сейчас половина одиннадцатого, и уже +36. Дальше может быть только хуже.

– Кажется, ты не понимаешь, как надо мыслить позитивнее, – пожаловалась я.

Кэм ушёл, а я отодвинулась в сторону как раз вовремя, чтобы Леви и Эйс смогли занести в палатку абсолютно мокрого Дариуса.

– Я победил? – пробормотал он.

– Если под победой ты имел в виду тот факт, что ты последним пересёк финишную черту, и моя семья теперь должна бесплатно отдать весь наш запас туалетной бумаги, то да, – сообщил ему Леви.

– Я отлично поработал, – слабо пробормотал Дариус.

– Нам нужно снять с него этот нелепый костюм, – перебил Эйс.

Вспомнив, что у Дариуса под ним ничего нет, я удалилась, чтобы помочь со спортивными напитками.

Я была уже на полпути к парковке под бодрые биты песни «Hot in Herre» в исполнении Nelly, когда ко мне подбежала мать Дариуса.

– Я принесла смену одежды для Дариуса и плохие новости.

– Он в палатке. А что за плохие новости?

– Мы потеряли один из автобусов.

– Один из экскурсионных автобусов?

Она кивнула.

– Судя по всему, дорогу перекрыли, а поехав в объезд, они попали в Доминион.

Я ахнула.

– Вот ублюдки. Они украли наш автобус.

– Дариус будет в отчаянии.

– Мы что-нибудь придумаем, – соврала я. – Какой автобус они получили?

«Пожалуйста, пусть это будет автобус дома престарелых. Пожалуйста, пусть это будет автобус дома престарелых».

– Это был семейный автобус.

Проклятье. Семейный автобус потратил бы много денег, развлекая детей и кормя всех. А автобус дома престарелых едва ли принесёт гору прибыли.

– Но автобус дома престарелых будет тут через час. Им пришлось почаще останавливаться, чтобы сходить в туалет.

Чёрт. Я подумала, что сделала бы моя героиня. Смогла бы она спасти ситуацию совершенно реалистичной идеей и в итоге отпраздновала бы, получив бесплатные напитки в «Рыбьем Крючке» до конца жизни? Или это тёмный период, где она обнаруживает, что всё тщетно, и город обречён на исчезновение за границами злобного соседнего города? И почему мы не использовали слово «тщетно» почаще?

– Ладно. Мы справимся. Мы же Стори-Лейк. Мы не отступаем при сложностях, – объявил Дариус в паузах между жадными глотками виноградного спортивного напитка. Весь городской совет плюс Леви, Гейдж и Зои окружили его на садовом стуле в вовсе-не-прохладительной палатке.

– Иногда отступаем, – прошептала Эрлин.

Дариус расправил плечи.

– Что ж, не в этот раз. Доминион нацелился на нас, и мы не будем сдаваться без боя.

– Что мы сделаем в первую очередь? – спросил Гейдж.

– Сдадимся. Признаем поражение, – упрямо сказала Эмилия.

– Нам нужно скрыть все следы этого бардака, – сказал Эйс, показывая на обезвоженные и безвольные тела в палатке. – Пожилым людям не нужно напоминание об их смертности. Им нужно видеть больше жизни, а не меньше.

– Почему бы нам не засунуть всех в озеро? – предложила Зои.

Все уставились на неё.

– Что? – спросила я.

Она пожала плечами.

– Это всех охладит, и мы скажем старичкам, что это хорошо для ноющих мышц или типа того. Скажем им, что это традиция.

– Это самое тупое, что я слышала в своей жизни, – фыркнула Эмилия.

– Ты очень часто это говоришь, – подметила Эрлин.

– Пожилым людям нравятся причудливые традиции, – сказала я, игнорируя эту душнилу и говоря чисто с вымышленной точки зрения.

– С точки зрения медицины, охладить всех – это хорошая идея, – согласился Эйс.

Братья Бишопы переглянулись и пожали плечами. Леви вздохнул совсем как шеф полиции.

– Ладно. Мы погрузим всех желающих в грузовик и отвезём на пляж.

– Что будут делать остальные? – потребовала Эмилия. – Притворяться, будто мы большой город с большими удобствами?

Дариус щёлкнул пальцами.

– Да! Давайте так и сделаем! Нам нужно превратить Стори-Лейк в страну чудес для старичков. Такую, о которой они будут рассказывать друзьям и родственникам.

– Я не буду участвовать в этом идиотизме, – объявила Эмилия.

Никто и не пытался её остановить, когда она вылетела из палатки.

– Живо. Что любят старички? Я готова выслушать даже стереотипы ради краткости, – сказала я.

Все повернулись к Эрлин.

– Ну, мне всегда холодно, даже когда жарко, – сказала она.

– Есть ужин пораньше, – предложила Зои.

– Слишком медленно водить машину, бл*дь, – добавил Кэм. – Но здесь присутствующие не в счёт. Ты водишь как демон, сбежавший из ада на гоночном автомобиле.

Эрлин лукаво подмигнула ему.

Эйс погладил себя по подбородку.

– Мне до пенсии ещё несколько лет, но мне нравится работать в саду.

– Бинго! Хобби, которыми можно заниматься сидя. Что-то, в чём можно участвовать всем. Молодежь, которая проводит с ними время и не возражает против историй «а вот в наше время», – сказал Гейдж.

Я сцепила руки у груди, когда перед моими глазами начала складываться картинка. Я не знала, то ли я планирую сцену для книги, то ли составляю план по спасению города. Но это единственное, что у нас есть.

– Да! Ладно. Бишопы, вы доставляете тела – эм, бегунов – в озеро. Напомните им выглядеть оживлёнными, когда приедет автобус. Эрлин, ты иди и уговори «Рыбий Крючок» и «Анджело» создать новое специальное меню для ранних пташек. Пусть напишут очень большие вывески и повесят на улице, чтобы их было видно из автобуса.

– Можешь на меня рассчитывать, – пообещала она и пружинистым шагом направилась в «Рыбий Крючок».

Я показала на нашего мэра, восстановившего свой водный баланс.

– Дариус, мне надо, чтобы ты поговорил со своей сестрой и оркестром, пусть скорректируют свой репертуар под толпу за 75 лет.

– Будет сделано, – сказал он, соскочив со стула так, будто он возродился. Его колени на мгновение подкосились, но он вновь выпрямился.

– Я пойду с ним и прослежу, чтобы он не грохнулся в обморок и не наблевал ни на кого, – вызвалась Лаура.

– Идеально. Когда закончишь, можешь привезти карточки для бинго? Мы можем организовать его здесь, в прохладительной палатке, когда уберём отсюда жертв теплового удара.

Лаура лукаво улыбнулась.

– Знаешь, Кэм – великолепный ведущий бинго.

– Принято к сведению, – сказала я. – Так, люди. Кто-нибудь, притащите мне сюда Гарланда, плакат и маркеры, а также как можно больше раций, подростков и горшков с цветами. Мы спасём этот город, даже если сами помрём в процессе.

Глава 42. Великая Поломка Морозильника и Побег из Контактного Зоопарка

Кэмпбелл

Эта женщина была дьявольским гением. Или криминальным гением. Неважно, на самом деле, потому что к тому моменту, как автобус дома престарелых «Серебряная Гавань» изверг свои восемнадцать пассажиров и их сопровождающих на парковку, Хейзел уже сотворила свою магию с Летним Фестивалем и Стори-Лейком.

Певчие Птицы приветствовали наших гостей полным энтузиазма исполнением «Good Vibrations» группы Beach Boys. Пустые витрины на Мейн-стрит и Лейк-драйв преобразились в фальшивые заведения, которые либо случайно закрыты в этот день, либо ещё не открылись. Стори-Лейк стал домом для нового магазина растений, кафе, магазина детских товаров и магазина товаров для хобби.

Благодаря постам Гарланда в приложении «Соседи», мы организовали целую армию местных жителей, которые создавали имитацию оживления, каждые полчаса переодеваясь в новую одежду и собираясь в новые семейные «конфигурации».

Танцпол фестиваля уменьшился вдвое, поскольку похоронное бюро Лакреши пожертвовало два десятка складных стульев, а сестра Дариуса включила музыку, которая была на несколько десятилетий старее, чем предыдущие композиции.

Прохладительная палатка преобразилась в зал для бинго со складными столиками и ещё большим количеством стульев. А жертвы нашего первого в истории дерьмового забега на 5 км оживились на своих садовых стульях у озера.

Посреди всего этого Хейзел Харт с дотошностью генерала плела паутину лжи с помощью одолженной рации Hello Kitty.

– Антикварные ранние птички в гнезде. Повторяю. Антикварные ранние птички в гнезде, – сказала она в рацию, шагая в сторону прилавка с мороженым, чтобы помочь с неисправным холодильником.

Раздался статический шум, после чего Расти ответил:

– Принято. Ранние птички приземлились на обед. Запрашиваю дополнительных посетителей, желательно семьи с очаровательными послушными детьми.

– Подкрепление в пути, – послышался из рации скрипучий ответ Дариуса. Отблеск солнца от стекла сверкнул на втором этаже, над магазином одежды Суниты, где наш неустрашимый мэр основал командный центр с кондиционером.

* * *

Гейдж присоединился ко мне на краю палатки и наблюдал, как наши шесть подставных человек готовятся к бинго.

– Хорошо, что Ливви – единственный коп в городе, а не то нас бы точно арестовали за мошенничество, – сказал он.

– Да разве это мошенничество, когда всё делается между соседями и на благо канализации?

Мой брат покачал головой.

– Поверить не могу. Ты улыбаешься.

Я старательно перестроил черты лица в традиционную хмурую гримасу.

– Нет, не улыбаюсь. Я ненавижу всё на свете.

– Что происходит? – спросил Леви, наблюдая, как Гатор отталкивает от берега каяк с пенсионером на борту.

– Кэм улыбается, – сказал Гейдж.

– Какой-то ребёнок врезался в стеклянную дверь?

– Что происходит? – спросила Лаура, присоединившись к нам. К лямке её майки была пристёгнута рация, а в рюкзаке-холодильнике было полно бутылок с водой.

– Кэмми улыбается, – сказал Леви.

– Да не улыбаюсь я, – упорствовал я.

– Кто-то упал с трамплина и отшиб себе яйца? – спросила моя сестра.

– Почему вы думаете, что мне весело только тогда, когда кому-то больно?

– Потому что мы все были там, когда ты едва не описался от смеха, потому что Ливви врезался в ветку и упал с квадроцикла, – сказал Гейдж.

– И в тот раз, когда ты чуть не заработал себе растяжение пресса от хохота, потому что ржал над Ларри, когда она споткнулась о собаку, пока несла торт к дню рождения Айлы и упала лицом в этот самый торт, – добавил Леви.

– Маме пришлось брызнуть в тебя моющим средством, чтобы ты перестал гоготать, – припомнила Лаура.

– Да заткнитесь вы все, – сказал я. Воспоминания опасны, потому что они неизбежно приводили к напоминанию обо всём, что мы потеряли. И если я что-то узнал за последний год, так это то, что единственный способ двигаться вперёд – это избегать мыслей о прошлом и его неизбежном повторении.

– Так если дело не в травме, тогда почему ты улыбаешься, дорогой братик? – спросила она.

Гейдж кивнул в сторону Хейзел.

– Дам тебе три догадки, и первые две не считаются.

– Оооооо! – проворковали мои братья и сестра в унисон, после чего разразились тирадой чмокающих звуков.

– Я ненавижу вас всех.

– Будь паинькой! Вот и она, – объявил Гейдж притворным шёпотом, когда Хейзел направилась к нам.

– Как раз та семья, которую я искала, – сказала она, не замечая, что мои родственнички-идиоты лыбятся, глядя на неё. Она смахнула влажную чёлку с глаз и сверилась с блокнотом. – Гейдж, помоги, пожалуйста женщине в футболке с надписью «Мой внук гений» перейти дорогу к книжному магазину? Она сказала, что у неё обострился артрит. И флиртуй с ней по дороге.

– Для тебя всё что угодно, Горожанка, – сказал он, продемонстрировав свою дурацкую ямочку на щеке.

Я пихнул его.

– Прибереги это для бабули, тупица.

Хейзел уже перешла к следующему пункту повестки.

– Леви, можешь взять на себя десятиминутную смену и посидеть с джентльменом на лавочке у пристани и просто кивать, пока он говорит?

– Сидеть и кивать? – переспросил он.

– Его зовут Льюис, и он забыл слуховой аппарат дома, так что он ничегошеньки не слышит, но он отставной капитан катамарана на Багамах. Он весьма крут.

– Понял, – согласился мой брат и двинулся в направлении упомянутой скамейки.

– Лаура, можешь свериться со своими родителями и узнать, надо ли им больше корма для контактного зоопарка?

– Уже пополнила их запасы. И принесла прилавку с мороженым два новых удлинителя, когда их удлинители куда-то подевались. И пополнила запасы воды за прилавком на пристани.

Хейзел поставила несколько быстрых галочек в своём списке.

– Ты сегодня мой самый ценный сотрудник.

– Сегодня и всегда, – легко отозвалась моя сестра.

Я легонько потянул за хвостик Хейзел.

– Эй, найди мне применение, тренер.

Её улыбка была лукавой.

– Я так рада, что ты вызвался добровольцем, потому что нам нужен ведущий для бинго.

Я покачал головой с такой силой, что капельки полетели в разные стороны.

– Нет. Не бывать этому. Ничто под этим адски палящим солнцем не заставит меня встать там перед всем городом и стаей пожилых незнакомцев.

* * *

– К-25. Вы знаете, что это означает, люди, – сказал я в микрофон.

– Надо счёт держать, – проскандировали участники.

Команды бинго принялись швырять радужные шарики для пинг-понга в сторону открытого рта шестифутового игрушечного марлина, установленного вертикально.

– Я вижу, как ты там блокируешь броски, Хорас. Помни, жулики... – я показал на толпу.

– Получают тумаки! – проскандировали все.

Команды бинго Стори-Лейка без проблем приняли в свои ряды несколько старичков и собрали толпу.

Над общей шумихой раздался тоненький пронзительный голосок.

Он принадлежал высокой долговязой женщине из «Серебряной Гавани», в бифокальных очках и с причёской, которую можно описать исключительно как пчелиный улей.

– Кажется, у меня бинго!

Начался настоящий хаос, продолжавшийся на протяжении всего процесса верификации. Оказалось, у Этель действительно было бинго.

– Спасибо за игру, ребята. Давайте разомнём ножки или другие части тела, которые в этом нуждаются, восполним водный баланс и нанесём визит в киоск с картошкой фри. А Бишоп откланивается, – сказал я, бросив микрофон на стол под шумные аплодисменты.

Возле меня появилась сияющая Хейзел и вручила мне холодную бутылку воды.

– Ты был...

– Привлекательным? Сексуальным? Трахабельным после душа? – предложил я, вытирая лоб предплечьем.

– Изумителен, – сказала она. – И всё вышеперечисленное тоже.

Я выволок её из палатки в небольшую полоску тени, отбрасываемую киоском с картошкой фри. Солнце до сих пор изо всех сил старалось поджарить нас заживо. Но уже поднимался бриз с озера, который делал жару чуть более терпимой. Диджею Дине на смену пришла группа кузена Дариуса, «Уравнения». Они завывали поспешно разученную версию песни «Help Me, Rhonda».

– Леви получил возможность сидеть и кивать старичку и морю, а мне пришлось целый час руководить разгорячённой битвой за верховенство, – подметил я.

– Твоя благодарственная открытка будет более дорогой, чем его, – пообещала она.

– Как прошло всё остальное, пока я там срывал аплодисменты? – спросил я, вылив половину воды себе на голову.

– Хорошо! Книжный магазин вывесил баннер, рекламируя 50 % скидки. 86-летняя дама пыталась украсть Персик, положив её в свою сумочку. Пока что никто не заметил, что малыш Тимми сегодня был частью четырёх разных семей, включая и самого Тимми, который совершенно рад бродить с незнакомыми взрослыми, пока у него есть вишнёвое мороженое. О, и десять наших почётных гостей наслаждаются неспешной образовательной экскурсией по озеру на лодке Эрнандесов.

– И что им там рассказывает Бето? – спросил я.

– Насколько я могу сказать, абсолютно вымышленную геологию и историю города.

– Ну нас же не просто так называют Стори-Лейком (название города буквально переводится как «Озеро Историй», – прим). А теперь, как скоро мы сможем уйти отсюда и обнажиться в душе?

Хейзел сверилась со своим списком и часами.

– У нас ещё впереди соревнование по подражанию звукам птиц, чрезвычайно ранний ужин в «Анджело», затем караоке, затем марширующий оркестр...

– Прошу прощения, мисс Харт?

Мы повернулись и обнаружили, что позади нас стоит одна из сопровождающих из «Серебряной Гавани». Это была женщина средних лет, которая перестала расти после 167 см. И десять сантиметров её роста занимали волосы. На её рубашке-поло виднелись пятна пота, а в руках она держала небольшую стопку книг.

– Да? – отозвалась Хейзел, снова пытаясь смахнуть уныло повисшую чёлку с глаз.

– Надеюсь, вы не возражаете. Я Сильвия из группы «Серебряной Гавани». На самом деле, я работаю там администратором, а моя мать проживает в самом доме престарелых. Я вызвалась сопровождать данную поездку, потому что слышала, что вы живёте здесь. Могу я просто сказать, что я огромная ваша фанатка?

Хейзел просияла.

– Правда? Большое вам спасибо!

Сильвия рьяно закивала.

– Я читала каждую вашу книгу по несколько раз. А когда я услышала, что вы переехали в настоящий маленький город, совсем как одна из ваших героинь, я ухватилась за возможность приехать и увидеть это своими глазами.

– Что ж, спасибо, – сказала Хейзел. – Для меня очень важно, что вы приехали сюда. Надеюсь, вы хорошо проводите время в Стори-Лейке.

– У вас тут нечто весьма особенное, – сказала Сильвия. Её взгляд скользнул в мою сторону, и её улыбка стала шире. – Может, ещё и некто особенный.

– О, ну… ээ... возможно, – пролепетала Хейзел.

Наслаждаясь её дискомфортом, я положил руку на плечи Хейзел. Её влажная кожа отвергла мою, и моя рука самопроизвольно скатилась вниз.