Текст книги "История моей жизни (ЛП)"
Автор книги: Люси Скоур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 32 страниц)
Глава 2. Штаны для отличной задницы
Хейзел
– Ручки?
– Есть, – сказала Зои, похлопывая свой катящийся чемодан, пока мы быстро шли к Залу В в отеле Хойт. Мы обе опаздывали из-за моей катастрофической попытки самой сделать себе причёску. Я ненавидела опаздывать, особенно когда я и без того нервничала. Это было моё первое участие в мероприятии с несколькими авторами, и я волновалась, что моя пищеварительная система взбунтует.
Мы увернулись от группы взволнованных женщин с бейджиками и самодельными футболками, выражавшими их любовь к различным книжным бойфрендам.
– Подожди. Нормальные ручки или мои особенные ручки? – спросила я.
– Один раз. Один раз я пришла с пачкой фломастеров, и ты до сих пор мне это припоминаешь.
– Ты не ответила на мой вопрос.
– Да. Я принесла твои особенные ручки, канцелярский ты сноб, – заверила меня Зои.
– Эээ… ладно. Сколько гостей ожидается? – спросила я, вспоминая всю информацию, которая касается подписания книг.
– Шестьсот.
Я резко остановилась, и мой хвостик, сделанный в последнюю минуту, резко мотнулся.
– Шесть сотен? В смысле, на сто больше, чем пять сотен? – один раз я подписывала книги для 250 читателей, но это был релиз четвёртой книги в серии Спринг Гейт, которая оказалась пиком моей карьеры… и уверенности в себе. Какая жалость, что вселенная не сообщает тебе, когда ты находишься в разгаре лучших лет своей жизни.
Зои схватила меня за руку и потащила вперёд.
– Вау, какие познания в математике. Ты такая сексуальная, когда считаешь в уме. Расслабься. Они не все пришли сюда ради встречи с тобой. Это место под завязку набито молодыми, релевантными авторами, которые действительно выпускают книги.
– О, хорошо. Ты опять надела свои злые штаны.
– На самом деле, это те штаны, в которых моя задница смотрится отлично, – она развернулась и показала на свою попу.
Она не ошибалась.
– Ну, твои штаны для отличной задницы делают тебя злой, – проинформировала я её. – У нас есть книги, верно?
– Издатель доставил их сегодня утром.
– Сколько?
Её колебание затянулось на пол-секунды дольше нормы. Когда знаешь человека так хорошо, как мы знали друг друга, хватает и такого. Я встала перед ней, и она налетела прямо на меня.
– Ой! Сколько, Зои?
– Пятьдесят.
Я чувствовала, как мои брови взлетают. Чёрт. Мои брови. Надо было выщипать их, но теперь уже поздно.
– Пятьдесят в смысле пять и ноль?
Зои покачала головой, и её кудри раздражённо запрыгали.
– Я знала, что ты будешь паниковать.
– Я не паникую, – настаивала я пронзительным голосом паникующего мультяшного персонажа.
Она обошла меня и продолжила идти. Я перешла на лёгкий бег, чтобы не отставать, и запыхалась буквально через три метра. Проклятье. Когда я в последний раз была в спортзале?
– Надо ли мне напоминать тебе, что ты подтвердила своё участие в последний момент? – спросила она через плечо.
– Да, но тут же шесть сотен людей! Что, если мы все распродадим в течение часа?
– Тогда будешь ставить автографы на различных частях тела и на маленьких детях, – она воспользовалась своей отменной задницей, чтобы открыть дверь с надписью «только для персонала».
– Я просто не хочу разочаровывать читателей, – я также не хотела думать о том, что это означало, раз издатель наскрёб для меня только пятьдесят копий.
Зои бросила на меня мрачный взгляд.
– Ладно. Я не хочу разочаровать ещё больше читателей сверх тех, что я уже разочаровала.
– Вот это другое дело.
Мероприятие проходило в Зале С – стандартный гостиничный зал, золотистый ковёр с узором в геральдическую лилию и передвижные панельные перегородки. Авторские столы стояли кольцом по периметру помещения, а также по центру двумя прямыми линиями.
– Вау. Такое огромное, – сказала я, оглядывая помещение и шагая следом за Зои.
Мы пробирались через толпу авторов и ассистентов, которые поправляли финальные штрихи на своих столах. Все были одеты превосходно, отчего я в своих джинсах, кедах и свободном свитере почувствовала себя ещё неопрятнее, чем когда утром смотрела в зеркало. Тут имелись целые стены из воздушных шариков, ленты-вывески и баннеры с яркими фразами вроде «завораживающие альфа-герои» и «эротика, от которой плавятся трусики».
– Когда все так хорошо научились маркетингу? – поразилась я вслух.
– Тут немало авторов, публикующих книги через самиздат. Они чертовски хорошо разбираются в таком. За остальное можешь поблагодарить соцсети. Скролл Лайф просто перевернул продажи книг, – сказала Зои, помахав одному книготорговцу, пока мы проходили мимо.
– Что такое Скролл Лайф, чёрт возьми?
Она вздохнула.
– Иногда я тупо не знаю, что с тобой делать.
Я чувствовала себя как Рип ван Винкль, еле приоткрывший глаза после долгого сна. Я осмотрела зал в поисках знакомых лиц, но никого не нашла. Все выглядели такими… молодыми. Такими энергичными. Я была здесь единственным усталым, ворчливым старомодным автором?
– А что за полуголые мужики? – спросила я, когда мы прошли мимо кабинки не с одним, а с двумя мужчинами, у которых было по шесть кубиков.
– Модели обложек, – объяснила Зои, подкатывая свой чемодан к столику, зажатому между автором тёмных готических романов, у которой были изумительные волосы как у Эльвиры Повелительницы Тьмы, и молодой девушкой-автором романтических комедий, которая оделась как белка. Белка помахала мне. Я помахала в ответ.
– Вау. Поверить не могу, что я пропускала такое все эти годы.
– Ещё одна вещь, которую мы можем свалить на Джима, – сказала она, располагая чемодан перед нашим пустым столиком.
Я застыла, и весь воздух застрял в моих лёгких. Она поморщилась.
– Прости. Я забыла. Тот, Кого Нельзя Называть.
Я покачала головой, когда во рту пересохло, а горло сдавило. Можно ли испытывать аллергическую реакцию на чьё-то имя?
– Всё в порядке. Давай браться за работу, – я буду симулировать энергию и энтузиазм, которых во мне вовсе не было.
За считанные минуты мы разложили книги и мерч, организовали ручки, повесили баннер с более молодой и менее поникшей версией меня, а также выпили кофе и пепси со вкусом черешни.
– Пять минут до открытия дверей, – произнёс бесплотный голос через динамики.
Последовала мгновенная паника.
– О Боже. Я не знаю, смогу ли это сделать. Он всегда говорил, что эти мероприятия – сплошная давка из людей, – сказала я, сжимая стол обеими руками.
– Ага, а ещё он говорил, что любовные романы – это «дешёвая порнуха, рассчитанная на самые примитивные…» Ой! Чёрт, – Зои вскрикнула, выронив канцелярский нож. Она сжала левую руку за запястье, пока из маленького пореза на среднем пальце выступали капли крови.
– Ты самый склонный к несчастным случаям литературный агент в истории, – пожаловалась я. Затем порылась в сумочке и достала маленькую аптечку первой помощи, которую всегда носила на случай, если Зои будет типичной Зои и начнёт истекать кровью.
– Ой, – заныла она, когда я провела спиртовой салфеткой по порезу.
– Не будь таким нытиком, – с нежностью сказала я, заклеивая ранку пластырем. – Ну, хотя бы мы разделались с первым кровопролитием до того, как выстроилась очередь читателей. Помнишь, как в Бивер-Крик ты залила кровью коробку с экземплярами для предзаказов.
– Я предпочту проигнорировать это воспоминание и напомнить тебе, что даже если ты этого не чувствуешь, ты Хейзел Харт. Ты написала девять книг, которые любимы читателями…
– Оптимистично, – мои последние три релиза не очень-то блистали в списке бестселлеров.
– Заткнись. Ты не видишь то, что вижу я.
Я вздохнула.
– А что ты видишь?
– Я вижу главную героиню своей истории. Конечно, сейчас ты на дне. Но это означает, что буквально через одну главу ты отважно возьмёшь себя в руки. Ты можешь это сделать, Хейз. Ты готова к возвращению.
Я правда любила отважных героинь, которые выбираются из череды невезения. Просто я не чувствовала себя таковой.
Я буркнула.
– Ага. Конечно. Как скажешь.
Не так давно это я давала Зои подбадривающие речи. После ссор с её родителями, после забытых счетов за электричество и гадких разрывов отношений. Теперь мы поменялись местами, и это я нуждалась в постоянном заверении в том, что я по-прежнему являюсь функционирующим взрослым человеком.
– Не совсем тот настрой, на который я рассчитывала, но сгодится. А теперь сядь и прижми свою задницу, а я наклею тебе тейп-ленты, чтобы ты не уничтожила свои пателлярные сухожилия, подписывая пятьдесят книжек и десятки детских лбов, – бодро сказала она.
– Твои отсутствующие познания в анатомии меня пугают.
– Хорошо, что я литературный агент, а не врач по рукам, – она зубами отодрала край синей ленты.
– Если это когда-нибудь всплывёт на свидании или на викторине, пателлярное сухожилие находится в колене.
– Полезные сведения, – она умело закончила клеить ленту на моё правое запястье.
Динамики снова ожили.
– Итак, леди и джентльмены. Соберите свои чресла. Двери открываются через три, два, один!
Я закинула в рот традиционные таблетки ибупрофена, расправила плечи и вытерла мокрые ладони о джинсы, когда внутри пробудилась нервозность.
– Готовься к хаосу, – сказала Зои, встав и натянув улыбку на лицо.
* * *
– Хочешь ещё раз сыграть в крестики-нолики? – предложила Зои.
– Я слишком занята протиранием очков, – проворчала я, агрессивно вытирая линзы тканью своего свитера.
Не было никакой давки. Не понадобилась заначка из протеиновых батончиков. Более того, у меня выдалось даже больше отведённого на обед часа после того, как утренняя сессия закончилась раньше запланированного. Я подписала тринадцать книг. Три из них отправились к трио юных и добросердечных читательниц, которые сжалились над отсутствием очереди перед моим столиком и подошли представиться.
Перед столиком белки стоял десяток читателей, ждавших шанса пожать её лапку. Готическому автору с другой стороны от меня даже установили заграждения из бархатных канатов, чтобы контролировать её длинную очередь.
Я чувствовала себя одновременно невидимой и выставленной напоказ.
– Если будешь протирать очки ещё усерднее, то протрёшь дырку в линзах, – сказала Зои.
– Давай, скажи это. Я знаю, что это прожигает дырку у тебя на языке.
– Во-первых, это ужасно и напоминает мне о том разе на ночёвке, когда я обожгла себе язык сыром с пиццы.
– Я же говорила, что надо дать ей остыть, – напомнила я ей.
– Во-вторых, я не собираюсь добивать клиента фразой «Я же говорила», когда она и так на дне.
Я бросила свои очки на стол.
– Да не так уж много времени прошло. Как я могла за год скатиться от автора бестселлеров по версии New York Times до вот этого? Сеси МакКомби выпускает одну книгу раз в 18 месяцев, и читатели всё равно к ней приходят.
Зои вторглась в моё личное пространство. Я оттолкнула её, твёрдо положив ладонь на её лоб.
– Ты что делаешь?
– Пытаюсь понять, правда тебе нужна или утешения.
Я застонала.
– Уф. Ладно. Вывали это на меня.
– Во-первых, прошёл не год. Прошло два года с тех пор, как ты издавала книгу.
Я фыркнула.
– Да не может быть.
– Год назад ты подписала бумаги. А до этого ты год боролась в суде.
Я моргнула. Я действительно только что «проморгала» целых два года своей жизни.
– У Сеси МакКомби есть присутствие в интернете. Каждый месяц она отправляет емейл-рассылку. Каждый день общается с читателями в соцсетях. И она не так придирчива к мероприятиям, которые она посещает между релизами.
– Что это должно значить? – потребовала я.
– Тот маленький хипстерский книжный магазинчик в Висконсине был в таком восторге от твоей серии, что они устроили целые выходные книжного клуба в её честь, а ты отказалась поучаствовать там через созвон в Зуме, хотя они предупредили тебя за восемь месяцев.
– Ничего подобного не было! – оскорблённо сказала я. В детстве книжные магазины и библиотеки стали для меня безопасным местом. Мне нравилось отвечать им той же поддержкой. По крайней мере, раньше.
– Джим сказал мне, что ты сказала решительное «нет», и что ты не потрудишься участвовать в мероприятии, если там меньше, чем… – Зои умолкла, когда мы обе осознали правду.
– Джим тебе сказал, – повторила я, поздравив себя с тем, что не запнулась на его имени.
– Чёрт. Прости, Хейз. Я должна была догадаться...
– Нет. Всё в порядке. Я сама должна была догадаться, – парировала я, пытаясь затолкать все эти беспорядочные эмоции обратно в коробку. Я знала, как справляться с отдельными, одиночными эмоциями. Но когда все они переплетались воедино в огромный узел как несколько рождественских гирлянд, я не знала, что делать.
В игре «обвини кого-нибудь в крахе своей карьеры» я могла показать пальцем в нескольких направлениях, но в глубине души я понимала, что вина на мне.
– А ещё у неё контракт на экранизацию, – сказала Зои наконец.
– У кого?
– МакКомби.
– Что за..?!
Несколько взглядов устремились к нам.
– Отличное мероприятие! – проорала я с фальшивым оживлением, как будто оба возгласа изначально задумывались как цельное предложение. Мы с Зои маниакально улыбались, пока все не вернулись к своим делам.
– Контракт на экранизацию? Типа, уже дали зелёный свет и подбирают каст, или просто рассматривают как вариант? – прошипела я.
– Тот горячий парень из твоего любимого полицейского сериала снимается в главной роли.
– Как я рада за неё, – соврала я сквозь зубы.
– Ага, я вижу, – отозвалась Зои.
Моё соперничество с автором блокбастеров, которая на самом деле была милейшим человеком на планете, было односторонним и когда-то подгоняло меня, мотивировало делать каждую новую книгу лучше и лучше. Теперь мне просто хотелось заползти под стол и слиться с ковром.
– О божечки! Я так рада, что вы ещё здесь! – женщина средних лет и (судя по одинаковым пружинистым кудряшкам и одинаково искривлённому прикусу) её дочь-подросток подбежали к столику. Их щёки раскраснелись, улыбки ослепляли. Они имели при себе одну из тех тележек на колесиках, которые брали с собой более опытные посетители. Там было полно новых книг.
– Мы стояли в очереди к Марианне Нортон, а потом мне надо было сфотографироваться с супер-сногсшибательной моделью обложек Ревы МакДовелл, и мама забеспокоилась, что пропустит возможность подойти к вам, – объявила дочь.
– Я самая большая ваша фанатка. Конечно, я уверена, вы это постоянно слышите, – сказала мать, выкладывая на стол десяток книг других авторов.
– Вы бы удивились, – ответила я, чувствуя, что моё лицо искажается в каком-то гротескном подобии улыбки.
– Ага! Вот они, – она триумфально извлекла две потёртые бумажные книги моего авторства. – Ваши книги Спринг Гейт помогли мне пережить год заботы о моей матери и её последующую смерть. Когда она лежала в хосписе, мы с ней вместе прочли всю серию. Даже горячие сцены. Именно в таком бегстве от реальности мы обе нуждались, и это привело к кое-каким важным разговорам между нами как между матерью и дочерью.
– Это… изумительно. Спасибо, – выдавила я. Облегчение. Благодарность. Сочувствие. Надежда. Все они затеяли поединок в моём горле.
– Это много для меня значит, – сказала она.
– Когда мама узнала, что я увлеклась любовными романами, она заставила меня прочесть все ваши книги, – сказала дочь, и её гвоздик в носу блеснул под оправой её очков. – Не стану врать, я вроде как удивилась, что в книгах, которые она читает каждые выходные, описывается так много членов.
– Что ж, мне нравится писать про члены, – неловко сказала я. Мне реально надо поработать над умением вести светские беседы.
Зои пихнула меня локтем и милостиво вмешалась.
– Я Зои, агент Хейзел. Очень приятно познакомиться с вами. Вы бы хотели персональные подписи на книгах?
Мать просияла.
– Было бы изумительно! Можете подписать для Андреа?
У дочки отвисла челюсть.
– Мам. Это же твои книги.
– Но именно они сделали подобные поездки возможными. Я просто так счастлива делить это с тобой.
Мама положила ладонь на книги, когда я сняла колпачок с ручки.
– Можете подписать их для Андреа и Дженни? – попросила она. – Тогда они будут нашими книгами.
– Конечно, – сказала я.
Мать и дочь вплотную подошли к столику, наблюдая за моим подписанием.
– Так когда выходит ваша следующая книга? – спросила Андреа.
– Вы на какое-то время притихли. Должно быть, работаете над чем-то крупным, – добавила Дженни, выглядя полной предвкушения. – Это будет ещё одна книга в серии Спринг Гейт? Или вы пишете что-то совершенно новое?
– И как вы пишете романы про маленькие городки, если сами живёте в мегаполисе? – потребовала Андреа.
– Эм, ну… я провожу исследования.
– А Спринг Гейт основан на реальном городе? – поинтересовалась Дженни. – Потому что если так, то мы определённо съездим туда до того, как Андреа в следующем году уедет учиться в колледж.
– Эй, давайте я сфотографирую вас обоих с Хейзел, – объявила Зои.
– Отличная идея, – с отчаянием отозвалась я.
Глава 3. Освободите помещение
Хейзел
Телефон Зои беспрестанно звонил, но поскольку она не могла его найти (опять), мы сосредоточились на сборе вещей. Мероприятие официально закончилось, хотя до сих пор оставалось три-четыре автора с длинными очередями восторженных читателей.
– До сегодняшнего дня я ещё никогда не чувствовала себя настолько вышедшей в тираж.
Зои отрывисто кивнула.
– Вот и хорошо.
– Хорошо?
Она сдула кудряшку с лица.
– Да, потому что я тебя знаю, Хейзел Чёртова Харт. Я знала тебя с третьего класса. Стоит тебе сказать «ты не можешь это сделать», как ты сразу переходишь в полномасштабный режим «так, подержи моё пиво».
Моя улыбка получилась несколько жалкой, но она всё же получилась.
– Ты такая чудачка.
– Вот за это ты меня и любишь. А теперь слушай внимательно. Хватит всего одной книги, чтобы превратить всех этих прекрасных читателей в таких же Дженни и Андреа. Ты крутой автор, рассказывающий изумительные истории. И кто знает, возможно, ты найдёшь и своё «жили они долго и счастливо».
Я выдохнула сквозь стиснутые зубы. В этом-то и дело. У меня был мой шанс на счастливый конец, и всё рвануло мне в лицо. Если что-то я и знала наверняка, так это то, что в любви тебе не давалось безграничное множество шансов. Отсюда и пошли выражения вроде «мой единственный/моя единственная».
Зои расстегнула передний карман чемодана и затолкала туда мои ручки, которые почти не пригодились.
– Ага! Вот ты где, пронырливая маленькая электронная какашка, – произнесла она, выуживая телефон из кармана.
Я покачала головой.
– Ты ходячая катастрофа.
– Но я твоя ходячая катастрофа. А теперь пойдём и пропустим по бокальчику.
– Давай сразу несколько? – парировала я.
– Ещё лучше.
Мы направились к двери, извиняясь, когда пробирались сквозь длинные очереди. Я подняла взгляд и заметила выражение паники на лице симпатичной девушки-автора, когда та посмотрела на количество ждущих перед ней людей.
Телефон Зои снова зазвонил.
– Уф. Это мой босс. Мне надо ответить.
– Отдай мне вещи, а то ты уйдёшь и бросишь все где-нибудь, – сказала я, забирая у неё чемодан.
– Один раз. Ну ладно, хорошо, четыре раза.
Я шугнула её взмахом руки.
– Лоуренс, чем я обязана такой честью в субботу? – сказала Зои в телефон, уходя в сторону двери.
Я снова помедлила и посмотрела на автора. В очереди к ней до сих пор стояло пятьдесят человек, и она выглядела измождённой. Я колебалась почти полную минуту, а потом пошарила в чемодане, пока не нашла искомое. Я прошла к её столику, где измученная ассистентка, контролирующая очередь, подняла руки.
– Прошу прощения, но вам придётся подождать своей очереди с многими, многими другими читателями.
– Я автор, и у меня есть кое-что для… – я посмотрела на табличку. – Сторми Гарзы.
– Только быстро. Мы и так проторчим тут весь час скидок на коктейли, если только менопауза не добьёт меня приливом жара, – сказала она, проводя предплечьем по лбу.
– Вот, возьмите, – я вручила женщине протеиновый батончик и спортивный напиток.
– Ох! Вы чёртов ангел, – прошептала она, затем с отчаянной жестокостью разодрала обёртку.
Я извинилась перед читателями в начале очереди и проскользнула за столик.
– Привет. Я Хейзел, – представилась я, обращаясь к Сторми. – Я подумала, тебе не помешает перерыв на восстановление водного баланса, – я передала ещё одну бутылочку спортивного напитка и поставила на столик перед ней.
Сторми посмотрела на бутылку так, будто готова была расплакаться. Она была симпатичной, фигуристой и такой юной с облачком кудрявых чёрных волос.
– Спасибо, – просипела она.
– Пей, – приказала я. – Ты отлично справляешься. Ты почти закончила, и все очень рады видеть тебя.
– Моё лицо болит от улыбок, и я думаю, моя рука вот-вот отвалится, – призналась она.
– Для этого у меня тоже кое-что есть, – сказала я, подвигая маленькую сумку-холодильник по красивой пурпурной скатерти с её логотипом.
– Это алкоголь? Пожалуйста, скажи, что это алкоголь, – взмолилась Сторми.
– Даже лучше, – пообещала я. – Это ледяная перчатка, наденешь, когда закончишь. Просто засовываешь в неё руку, и это помогает с воспалением. Плюс это сохранит твой напиток холодным, пока ты будешь его держать.
– Ты мой герой, – сказала она.
Я неловко помахала и вышла из-за столика, увозя за собой чемодан.
Это ощущалось как символичная передача факела. Старый скрипучий спортсмен передаёт капитанскую повязку кому-то с более молодыми и свежими мышцами. Я была рада помочь. Но какую-то часть себя я едва узнавала. Ту, которая не была готова просто грациозно сдаться.
Я нашла Зои в атриуме, она прислонялась к стеклянным перилам и смотрела на фонтан в лобби внизу, всё ещё сжимая в руке телефон.
– Мне нужно выпить. А тебе? – сказала я.
– Ага, – ответила она нехарактерно хриплым голосом.
– Что случилось? Сюда залетел голубь? – страх Зои перед птицами служил для меня бесконечным источником развлечений.
Наконец, она подняла на меня взгляд, и в её зелёных глазах стояли слёзы.
– Нет. Меня только что уволили.
* * *
– Так вот, судя по всему, сегодня тот день, когда я пообещала понянчиться с Эрлом Виггенсом, – сказала Зои, уныло глядя в свой напиток. Она попросила у бармена тот напиток, который содержит в себе наибольшее количество алкоголя, и он поставил перед ней чуть ли не бочку Лонг-Айленда.
– Того смутно женоненавистнического писателя ужасов, который вечно выдаёт пёрлы в ходе интервью в прямом эфире? – уточнила я, мешая свою воду с содовой с помощью ломтика лайма.
– Он самый. Он один из самых крупных клиентов агентства. У него было запланировано интервью с New Yorker, но его агент уехал на книжную ярмарку в Германию. Я думала, это интервью на следующей неделе. Я неправильно записала это в своём календаре.
– Ох, Зо, – провалы этой женщины с календарём были легендарными.
– Так что он пошёл на интервью один и сказал что-то глупое, – продолжала она.
– Они не могут уволить тебя за то, что сделал вообще не твой автор, – возмутилась я.
Зои сложила руки на барной стойке и опустила на них подбородок.
– Могут, и уже уволили. Лоуренс сказал, что это стало последней каплей.
Я протянула руку и любовно взъерошила её кудряшки.
– Что ты будешь делать?
– Пить. Много, – сказала она барной стойке.
– Позволь мне поддержать тебя в тяжёлый момент, – я подала сигнал бармену, прося ещё по одной порции.
– Я так усердно работаю, чёрт возьми, но я продолжаю лажать. Любой другой взрослый человек на планете способен пользоваться приложением календаря. Но не я. Теперь агентство сглаживает последствия инцидента и… О Господи! Я же подписала отказ от конкуренции, – завыла она. – Я не могу забрать с собой моих клиентов, даже если они были бы готовы закрыть глаза на мои оплошности.
«Вот блин».
Я знала, что в период моего развода у неё возникли некоторые проблемы на работе. Но я погрязла в своём собственном затяжном унынии и не думала о ком-то другом. Это Зои вытягивала меня и подталкивала вперёд. А теперь она потеряла работу, потому что была со мной рядом, когда я нуждалась в ней.
Я взяла её за руку.
– Я знаю, прямо сейчас это ничего не значит, но у тебя есть я. И если я целую вечность не писала новых книг, это не означает, что меня можно выпускать на пастбище или куда там девают старых лошадей.
– На фабрику клея.
– Гадость. Я не пойду на фабрику клея без боя. И ты тоже. Мы переживём это вместе. А потом мы ткнём их дурацкие самодовольные рожи носом в наш успех.
Зои одарила меня слезливой улыбкой, которая даже отдалённо не казалась убедительной. Она мне не поверила. Чёрт, я не могла себя винить. Я не была уверена, что я сама себе верю.
– Спасибо, Хейз. Я ценю тебя, – сказала она, после чего нашла ртом трубочку и принялась пить с таким энтузиазмом, что аж лёд в стакане забренчал.
* * *
Я привалилась к стене в лифте своего дома. Но не четыре порции водки с содовой лишили меня желания стоять. А реальность жизни.
На часах было каких-то шесть вечера субботы, а я готова была лечь в постель и не вставать часов двадцать. Мои конечности ощущались тяжёлыми, в голове был туман. Почему жизнь должна быть такой трудной, требовать так много энергии?
Я ткнула в кнопку своего этажа и достала телефон, нуждаясь в отупляющем отвлечении от колоссального поражения, которое представляла собой моя карьера, и чувства вины из-за провала Зои.
Где же эти видео мужчин средних лет, удивляющихся щеночкам в подарок, когда они так тебе нужны?
Красные уведомления о пропущенных звонках и сообщениях привлекли моё внимание, и я шумно показала им язык. Мой день уже не мог стать хуже.
Я нажала на прослушивание последнего сообщения.
– Мисс Харт, это Рэйчел Ларсон, адвокат фирмы «Браун и Хардвик». Я звоню вам, чтобы обсудить условия вашего соглашения при разводе. А именно ваше согласие освободить квартиру моего клиента. Мои данные утверждают, что бумаги были доставлены вам в прошлом месяце. Я должна поговорить с вами…
Очень чопорный голос Рэйчел Ларсон, юриста-адвоката, резко оборвался, потому что я поставила сообщение на паузу, не будучи уверенной, что могу выслушать окончание её предложения.
Двери лифта открылись на моём этаже, и я будто в тумане вышла в некогда роскошный, а теперь по большей части устаревший коридор. Я смутно припоминала, что получила какую-то посылку, за которую надо было расписаться. Но тогда я уже выпила одну бутылку вина, запойно смотря «Город хищниц».
Из квартиры через две двери от меня доносилась музыка и смех. Я не помнила их имена, но там жила пара лет пятидесяти, которая раз в месяц собирала вечеринку за ужином. Я прожила тут три года и только потом поняла, что их гостями были другие соседи по этажу. А нас никогда не приглашали.
Джим говорил, что это потому, что они были плебейскими фантами спорта, которые не узнали бы выдержанное каберне, даже если бы оно с размаху ударило их по вкусовым сосочкам.
А я предполагала, что именно таки фразы и держали нас в списке неприглашённых.
Выудив ключи из сумки, я плечом толкнула дверь квартиры и поспешила внутрь. Я бросила все вещи на пол в гостиной, затем быстро и хаотично просмотрела бумаги на журнальном столике. Я нашла конверт с логотипом «Браун и Хардвик» и разорвала его.
– Чёрт, – я просмотрела титульную страницу толстой пачки юридических документов. – Чёрт. Чёрт. Чёрт.
Не то чтобы я забыла, что в ходе абсолютного избегания конфликта я пообещала съехать через двенадцать месяцев после того, как высохли чернила на наших бумагах о разводе. Скорее дело в том, что я решила проигнорировать этот факт, временно уверенная в том, что я вытащу себя из этой дыры уныния и разберусь с этим бардаком задолго до того, как станет слишком поздно.
«...должна освободить помещение к 15 августа».
– Пятнадцатое августа? В смысле, через пять дней? Нет, нет, нет. Этого не может быть!
Я бросилась к сумке и снова выудила свой телефон, нажав кнопку вызова.
– Да, простите, что беспокою в выходные, но мне нужно поговорить с Рэйчел… как-то там. Это Хейзел Харт, – сказала я, изо всех сил стараясь не вывалить всю панику и раздражение на секретаря, работавшего в выходные.
– Мне сказано перенаправить вас сразу же на мисс Ларсон. А ещё моя мама – большая ваша фанатка, мисс Харт. Она всё время читала ваши книги, – бодро сказал он, будто его фирма вовсе не пыталась оставить меня бездомной.
– Спасибо, – сухо сказала я.
Я расхаживала туда-сюда и кусала ноготь на большом пальце, слушая джазовую музыку и ожидая переключения.
– Мисс Харт, как замечательно, что вы перезвонили, – похоже, Рэйчел «Воровка Домов» Ларсон находилась в разгаре какого-то домашнего атлетического мероприятия.
– Вам за сарказм доплачивают? – потребовала я.
– Мисс Харт, – сказала она тоном «с чудаками вроде вас я разбираюсь с помощью моего безграничного бассейна дорогого терпения». – Я понимаю, что сейчас у вас непростые времена, но мой клиент и моя фирма предоставили вам предостаточно времени, чтобы решить этот вопрос.
– Какой вопрос? Вы вышвыриваете меня из моего дома?
– Формально это дом вашего бывшего мужа.
Я ожесточённо покачала головой.
– Нет. Нет! Он вписал моё имя, когда мы поженились.
– Ещё раз, мисс Харт, согласно нашим данным, он вписал ваше имя как созаёмщика по ипотеке, но не как совладельца квартиры.
– Какая разница? – потребовала я, споткнувшись о стопку библиотечных книг, срок сдачи которых давно прошёл.
– Это даёт вам право владения половиной долга, но не актива.
– Зачем? Зачем? Ну зачем кому-то, кто якобы любит тебя, делать такое?
– Задаваться вопросами о мотивах клиента не входит в мою работу, – на её стороне линии раздался отчётливо слышный свисток и стон толпы.
– Я три раза пересмотрела «Костюмы в законе», и там всё выглядит так, будто мотив весьма важен, – возразила я.
– Мисс Харт, время споров уже прошло. Вы можете обсудить это с вашим адвокатом, но на данном этапе вам придётся делать это из другой квартиры.
– Во имя любви к последней йоте моего здравомыслия, зовите меня Хейзел. Что, если я куплю эту квартиру?
– Хейзел, – произнесла она. – Это определённо один из возможных вариантов, хотя я не знакома с вашим финансовым положением. Я бы предложила вам проконсультироваться с вашим адвокатом. Но даже если вы выберете данный путь, вам всё равно нужно освободить квартиру к вечеру четверга.
– И куда мне идти? – пискнула я.
– Я уверена, у вас есть друзья или родственники, которые с радостью примут вас у себя до тех пор, пока вы не определитесь с дальнейшим курсом действий. А может, пришло время начать с нуля в другом месте, – сказала Рэйчел с лёгким снисхождением очень важного человека, которого ждали очень важные дела.
Моё фырканье могло бы сравнять с землёй домик одного из трёх поросят.
Начать с нуля? Это должно быть какой-то шуткой? Я коренная жительница Нью-Йорка. Я никогда не жила в другом месте. Даже на Лонг-Айленде. Я была манхэттенкой, которая закатывала глаза всякий раз, когда кто-то говорил, что переезжает из города в дом с задним двором. Кто хотел стричь траву, когда можно пройти один квартал в ту или иную сторону и насладиться брендовым шопингом или эфиопской кухней из мишленовского ресторана?
