Текст книги "История моей жизни (ЛП)"

Автор книги: Люси Скоур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 32 страниц)

Бедный оптимистичный паренёк, похоже, говорил искренне. Прежняя Хейзел с её относительно счастливым браком и серией ромкомов-бестселлеров тоже поверила бы. Но теперь я знала, что счастливые концы редко случаются где-то вне книг.

Каждый раз, когда я начинала забывать об этом, жизнь резко вскидывалась и ударяла меня по лицу рыбой... или потенциальным банкротством. Я пришла сюда в надежде переспать сегодня вечером. Теперь я могла думать лишь о том, что я потеряю свой новый родной город из-за какашечной проблемы.

Глава 32. Хорошо – это слово из шести букв

Кэмпбелл

– Тебе не нужно подвозить Хейзел домой, – сказал я мальчику чудо-мэру, когда неофициальное собрание совета завершилось.

Впереди нас Эмилия бурчала про тайм-ауты и первую поправку.

– Ты когда-нибудь задумывалась о рейки-чистке или хорошей персональной чистке шалфеем? – спросила у неё Эрлин, пока они шли на парковку.

– Мне не нужно? – переспросил Дариус, перекрикивая ночную какофонию квакш и сверчков.

– Ему не нужно? – переспросила Хейзел, всё ещё выглядя потрясённой «дерьмовыми» новостями. Ха.

– У меня для тебя есть образцы плитки, на которые тебе нужно взглянуть, – сказал я, показывая в направлении своего грузовика.

Она нахмурилась, явно не понимая, что это повод остаться с ней наедине.

– Да, для «где угодно кроме спальни», – выразительно произнёс я.

Её брови взлетели вверх, когда её накрыло озарением.

– А, эта плитка. Да, я бы очень хотела посмотреть на твою плитку.

Я закатил глаза.

– Тогда я метнусь кабанчиком домой и займусь домашкой по химии. Мне не терпится услышать ваши предложения на следующем официальном заседании, – сказал Дариус, показывая в нашу сторону пальцами-пистолетиками.

– Пока, Дариус, – крикнула Хейзел ему вслед, затем повернулась ко мне. – Образцы? – поддразнила она.

Я не хотел думать о проблемах, решениях или отговорках. Я хотел забыть всё о метафорическом и буквальном дерьме и просто ради разнообразия почувствовать себя хорошо.

– А ты предпочла бы ехать домой с Чудо-Мальчиком? – спросил я.

– Нет, не предпочла бы.

Я потянулся к её запястью.

– Но я чувствую себя вроде как виноватой, вприпрыжку скача заниматься сексом (если «образцы плитки» – это эвфемизм для этого), когда город на грани банкротства.

– Во-первых, я никуда не скачу вприпрыжку. Во-вторых, жизнь полна неопределённостей. Сначала займись сексом.

– Интересная жизненная философия. Готова поспорить, ты не умеешь скакать вприпрыжку.

– А я готов поспорить, что я умею делать другие, более интересные вещи.

– Об этом мне судить, – самодовольно решила она.

Я повёл её к своему грузовику, который я оставил в заднем углу парковки, вне пределов видимости из гостиницы.

– Ты это спланировал или просто пытался позаботиться о том, чтобы никто не помял тебе дверцы? – спросила она, когда я повёл её вокруг грузовика и открыл заднюю пассажирскую дверцу.

Преимущество жизни в почти опустевшем городе – это то, что вероятность быть застуканным за сексом стремилась практически к нулю. Здесь, тёмной летней ночью, не было ничего, кроме теней и леса.

– Разве мы не должны были поговорить о том, что мы на одной волне без обязательств? – спросила она с придыханием.

Это было нехарактерное для меня требование. Но я хотел, чтобы она была уверена и точно понимала, что это ни к чему не приведёт.

– Ладно. Ты всё ещё не против заняться со мной сексом? – ворчливо спросил я, протягивая руку мимо неё, чтобы выключить освещение в салоне.

Она медленно повернулась ко мне лицом, и в полоске лунного света она выглядела чертовски завораживающей.

– Ага. А ты?

– Угу.

– Супер, – сказала она, потянувшись к моей ширинке.

– Дамы вперёд, – я поднял её и усадил боком на заднее сиденье.

– С исследовательской точки зрения отмечу, что даже не догадывалась, насколько горячо, когда мужчина так таскает тебя туда-сюда, – прошептала она, когда я потянулся к поясу её брюк.

Я стянул её брюки вниз по этим длинным гладким ногам и бросил их на переднее сиденье.

– Это что за кофта такая, чёрт возьми? – потребовал я.

– Это боди, – сказала она, показывая на застёжки между ног.

Зарычав, я подцепил пальцем материал и дёрнул. Под ним у неё ничего не было, и мне потребовались колоссальные усилия, чтобы подавить желание тупо сорвать с себя штаны и довести нас обоих до безумия.

– Здесь? – ахнула она.

– Здесь, – настоял я, лениво погружая в неё два пальца.

– Уф! – она рухнула на сиденье, зажимая ладонью свой рот, когда эти скользкие гладкие стеночки сжались на мне.

Я толкнулся пальцами глубже, сгибая их под нужным углом.

– Я весь ужин думал об этом, – признался я.

Сдавленный стон Хейзел был музыкой для моих бл*дских ушей.

Убрав пальцы, я дёрнул её бёдра к краю сиденья и наклонился. Когда мои губы нашли её, она резко рванулась в сидячее положение. Но когда я раскрыл её влажные складочки и лизнул в первый раз, она с тихим криком растеклась обратно по сиденью.

Закинув её ноги себе на плечи, я посвятил себя запоминанию её вкуса.

Её пальцы нашли мои волосы и сжали, пока её бёдра вскидывались навстречу моему жадному рту. Я был твёрдым, пульсировал, отчаянно желал оказаться в ней, но я сначала хотел вызвать её отчаяние. Я хотел свести её с ума так же, как она сводила меня. Мои пальцы присоединились к моему рту, посылая её ещё выше, доводя до безумия. Она сильнее вцепилась в мои волосы, крепче сжимала мои пальцы, и я знал, что она уже близко. Мне нужно было ощутить вкус её разрядки.

Теперь она уже обеими руками сжимала мои волосы в кулаках.

– Кэмпбелл! – её крик эхом разнёсся в ночи, заставляя мой член пульсировать. Я одобрительно замычал и накрыл её рот свободной рукой как раз в тот момент, когда она разлетелась на куски.

Вкус её оргазма на моём языке просто опьянял, бл*дь. Её удовольствие – наркотик, курсировавший по моему организму. Я растягивал это так долго, как мог, игнорируя собственное бритвенно острое желание. Когда всё закончилось, когда стихла последняя судорога, я ожидал, что она обмякнет, а я смогу снова завести её. Смаковать её.

Но Хейзел ёрзающими движениями отдалилась от моего рта, затем схватила меня за футболку и затащила на заднее сиденье. Лихорадочные руки расстегнули мою ширинку и (с небольшой помощью от меня) сдёрнули мои штаны до бёдер. Моя эрекция высвободилась так рьяно, будто крепилась на пружинке.

И последним, что я услышал, был триумфальный вздох Хейзел, после чего её рот обхватил мою головку.

Неожиданное удовольствие заставило меня с силой удариться затылком о подголовник и бездумно толкнуться бёдрами ей навстречу.

– Иисусе, – прошипел я, когда она приоткрыла губы и глубоко взяла меня в этот горячий влажный ротик.

Каждая мышца в моём теле окоченела, пока я боролся с желанием кончить прямо в этот самый момент.

Хейзел, голая ниже пояса, стояла на четвереньках на заднем сиденье моего грузовика и дарила мне лучший минет в моей жизни. Я был опасно близок к тому, чтобы лишиться рассудка, сердца и всякого контакта с реальностью.

Она сжимала основание моего ствола одной рукой, пока её рот творил невообразимые штуки с остальной частью.

Я хотел восстановить контроль, задавить те странные, сложные чувства, которые она во мне вызывала. И всё же вот он я, практически левитирующий над сиденьем, отчаянно желающий кончить немедленно и всё же оттягивающий момент, потому что я хотел дать ей больше. Эта женщина была ведьмой, пишущей любовные романы, и я попал под её чары.

Она взяла меня до самого горла, и гортанный рык силой вырвался из моей груди. Я видел звёзды под опущенными веками. Звёзды вместе с бл*дскими фейерверками почище чем на День Независимости.

Мои яйца поджались, и я знал, что вот-вот слечу с катушек.

Собрав последние крупицы самоконтроля, я схватил Хейзел за плечи и силой убрал этот грешный ротик со своего члена. Она выпустила его с чмокающим звуком и надулась.

– Что...

Но сейчас не время для разговоров.

– Иди сюда, малышка, – я затащил её себе на колени и принялся с отчаянием девственного подростка лихорадочно нащупывать свой бумажник.

Добыв презерватив, я бросил бумажник на пол и разорвал упаковку из фольги.

– Дай сюда, – она выхватила презерватив из моей руки и раскатала по моему стволу.

– Бл*****дь, – простонал я, когда её ладонь подвела меня к грани оргазма.

Я положил свою ладонь поверх неё и стиснул зубы, пока худшие (или лучшие) ощущения не померкли достаточно, чтобы я не боялся опозориться.

– Держись за меня, – потребовал я.

– Оки-доки, – живо отозвалась она, крепче сжимая мой член.

– Да не там же, – прошипел я и переложил её ладони на мои плечи.

Я подцепил пальцами вырез её боди и стянул его вниз вместе с чашечками лифчика. Она оказалась обнажённой для меня и оседлала мои колени. Я был на грани того, чтобы взять всё удовольствие, в котором я нуждался от неё. Кровь с грохотом неслась по моим венам. Моё сердце колотилось так, будто я находился в разгаре спринта. У меня не осталось контроля, чтобы и дальше сдерживать себя.

Я приставил головку к её входу и потратил полсекунды на мечты о том, чтобы нам не надо было вести себя как ответственные взрослые, и я мог испытать, как она ощущается безо всяких преград между нами. Но такие вещи бывали у людей в долгосрочных моногамных отношениях.

Используя мягкие изгибы её бёдер как опору, я дёрнул её вниз, а сам толкнулся вверх.

Я жадно заглушил её крик своим ртом. Это был не столько поцелуй, сколько вздохи раскрытых губ, пока удовольствие пронзало нас обоих. Пульсация моего члена отдавалась в голове беспрестанным эхом. Ещё. Ещё. Ещё. Но я замер неподвижно, полностью погрузившись в неё и впитывая ощущения.

Хейзел втянула прерывистый вдох, отчего её груди прижались к моей груди.

Я оторвался от её губ, чтобы найти один из розовых напрягшихся сосков.

Она с низким стоном запрокинула голову, и кончики её волос пощекотали мою ладонь.

– Кэм, – прошептала она с надломленной, хриплой мольбой.

Я оказался бессилен против этого.

Медленно, болезненно, дюйм за дюймом я отстранялся, пока она не задрожала, прильнув ко мне. Я не дал никакого предупреждения, лишь сразу вошёл обратно и позволил себя сильно и протяжно пососать деликатную вершинку.

– Омойбог, – простонала она одним словом, и я улыбнулся, не отрываясь от её груди.

Она сдвинула колени и изменила позу, приняв меня до упора. А потом она принялась скакать на мне.

Мои ладони бродили по её телу, сжимая, поглаживая, контролируя нашу скорость. Мой рот ласкал её сосок, пока он не превратился в тугую твёрдую горошинку, прежде чем переключиться на второй. Её ногти впивались в мои плечи через футболку. Её тихая мольба, жар её естества на моём, мягкие изгибы её грудей представляли собой искушение, которому я даже не хотел противиться.

Хейзел принялась скакать ещё жёстче. Раздался отчётливый глухой удар, и она помедлила на середине движения.

– Ой!

– Головой ударилась? – спросил я. Она кивнула.

Я положил ладонь на её макушку, чтобы защитить её от крыши салона. Улыбнувшись, она возобновила свой темп.

Я не мог держаться, не мог сдерживать разрядку, бушевавшую в моих яйцах.

– Бл*дь, – пробормотал я, не отрываясь от её груди, от набухшей чувствительной горошинки. Я схватил её за бёдра и жёстко толкнулся вверх. Один раз. Второй. Третий. Мой ствол будто пронзало молнией, пока я трахал её так глубоко, как только мог. И будто по какому-то биологическому вмешательству внутренние стеночки Хейзел сжали меня, и я пролился.

– Проклятье, – взревел я, пока эта женщина уничтожала моё тело, разум и душу.

– Кэм. Кэм. Кэм, – надломленно повторяла она моё имя, разлетаясь на куски.

Я продолжал трахать её сквозь наши оргазмы, каждый спазм её естества выдаивал из меня ещё больше спермы, пока мы не рухнули вместе, будучи просто двумя массами ощущений, пытающимися вспомнить, как дышать.

Я и раньше занимался сексом на заднем сиденье. Но ничто и никогда не могло сравниться с этой компульсивной нуждой, которую я испытывал с Хейзел. Это должно было быть просто сексом. Простым, неосложнённым сексом. Но я только что испытал лучший оргазм своей жизни, и я всё ещё был наполовину твёрдым в ней, и уже думал о следующем разе.

* * *

Хейзел отлепила лицо от моего плеча.

– О мой бог. Это было...

Я ждал, когда она найдёт те слова, что ускользнули от меня. Скажет мне, чем было это запутанное месиво чувств в моей груди.

– Хорошо, – сказала она с удовлетворённым вздохом.

Хорошо? Хорошо? Кусок пепперони-пиццы из «Анджело», приготовленной в дровяной печи – это хорошо. Просыпаться с мыслью, что сегодня понедельник, и обнаружить, что на самом деле воскресенье – это хорошо.

А то, что мы только что сделали – это настолько выходило за пределы «хорошо», что мне придётся со словарем искать дорогу к этому определению.

– Хорошо? – повторил я.

Она поёрзала на моих коленях, заново пробуждая мою эрекцию, которая, видимо, не оскорбилась в ответ на её слабенькое описание.

– Знаешь, что мне сейчас нужно? – спросила она.

Более обширный и более конкретный словарный запас? Урок по сексуальным комплиментам для партнёров, которые это заслужили?

– Что тебе нужно? – спросил я ворчливо. Моё горло саднило, яйца покалывало, а мой член всё ещё оставался внутри этой женщины.

– Перекусить, – бодро объявила она.

– Ты хочешь перекусить? – медленно повторил я.

Она кивнула.

– После объявления важных новостей я слишком нервничала, чтобы есть. Что мы будем делать?

Мой мозг медленно включался в работу.

– Делать с чем? С перекусами?

– Нет. Ну, да. Но что мы будем делать насчёт обновления очистных сооружений?

– Мы только что трахнули друг друга на заднем сиденье грузовика на парковке, и ты хочешь поговорить о канализации?

Она кивнула.

– И о перекусах.

* * *

Я сказал Хейзел, что мне рано вставать, и что перекусы и канализация могут подождать до другого раза. Я высадил её у обочины перед её домом, безо всякого спокойной-ночи, спасибо-что-потрясла-мой-мир поцелуя, и уехал. Я вытерпел два квартала, после чего свернул и встал у старого дома Уильямсов. Они переехали больше года назад, когда миссис Уильямс потеряла работу медсестры в больнице. Дом всё ещё был выставлен на продажу.

Я вышел и пошагал обратно к дому Хейзел. Держась в тени подъездной дорожки, я прошёл вдоль дома и легонько постучал в дверь кухни.

Я услышал шорох и приближающиеся шаги босых ног. Дверная ручка пошевелилась, затем затряслась.

– Заперто, – окликнул я.

– Кэм?

– Просто поверни эту штуку.

– Я умею отпирать двери, – проворчала она за мгновение до того, как дверь распахнулась.

– Пресвятой ад. Награди девушку сердечным приступом, почему бы и нет? – сказала Хейзел, хлопнув себя по груди свободной рукой. В другой руке она держала ножку от банкетки для пианино.

– Тебе надо установить охранную систему и обзавестись оружием получше, – я проскользнул мимо неё в строительную зону, которая когда-то считалась её кухней.

– Ты что тут делаешь? Тебе же рано вставать?

Правда заключалась в том, что я не знал, какого чёрта я тут делаю. Вот только мы только что занялись лучшим сексом в моей жизни, а я остался неудовлетворённым. Моё тело было счастливо, но вот остальные части казались недовольными.

– Твоя идея перекусов застряла у меня в голове, – соврал я.

– Ты пришёл в нужное место. Иди за мной, – сказала она, показывая деревянной ножкой.

Кухню всю содрали до брусьев и подпольного слоя. Трубы и электрическая проводка выглядели качественно. Но это была одна из тех малозаметных стадий улучшения, которые сложно оценить невооружённым взглядом.

– Я знаю, сейчас всё выглядит не очень, но оно того стоит, – пообещал я ей.

– Да, слушай. Я всё хотела с тобой поговорить, – она скрестила руки, встав в центре комнаты.

Ой-ёй. Когда такое предложение слетало с языка женщины, ничем хорошим это не заканчивалось. Внезапно я пожалел, что заявился без приглашения.

– Нам понадобится выпить перед этим разговором? – спросил я.

Она улыбнулась и покачала головой. Её хвостик сползал вниз, из него выбились длинные пряди. Волосы после секса.

– Синие, – объявила она.

Что, бл*дь, синие? Мои яйца? Цветочки? Те мультяшные щеночки, которых все обожают?

– Не хочешь пояснить?

– Я думаю, я хочу синие шкафчики. Тёмно-синие. Я знаю, что мы уже запланировали белые, – быстро сказала она. – Но если честно, ты сам виноват. Это ты прислал мне варианты фурнитуры, и я не могу перестать думать о том матово-золотом варианте. Который изумительно смотрелся бы с синим. И я думаю, столешницы и фартук можно оставить прежние.

– Синие, говоришь?

Она прикусила губу.

– Ты думаешь, это будет смотреться глупо.

– Я понимаю, что ты зарабатываешь этим на жизнь, но может, тебе стоит перестать додумывать за меня, что я скажу, – предложил я.

– Прости. Пожалуйста, скажи мне своё честное мнение о тёмно-синих шкафчиках.

– Здесь?

– Нет. На подъездной дорожке. Естественно здесь, – раздосадованно сказала она.

Я пожал плечами и окинул комнату взглядом.

– Думаю, они подойдут.

– Да? – переспросила она.

Я кивнул.

– Более интересный вариант. И грязь будет менее заметна. Ты всегда можешь сделать кухонный островок белым или древесным для контраста. Может, из серой древесины, чтобы перекликалось с прожилками кварца, – я мог это себе представить, и это смотрелось... хорошо.

– Очень сложно будет поменять цвет краски? – спросила она.

– Шкафчики доводят до ума на месте. Команде просто нужно будет принести с собой нужный цвет.

Хейзел пританцовывала на носочках.

– Окей! Давай сделаем это. О Господи. Это будет изумительно. Возможно, здесь я реально научусь готовить. Пошли. Ты заслужил перекус.

– Ты не можешь ходить тут босиком, Проблема, – сказал я, пока она вела меня в коридор.

– Я не думала, что мне придётся пройти через зону активного ремонта, чтобы впустить моего тайного секс-партнёра.

– Просто надевай обувь, ладно? Я не хочу, чтобы тебе гвоздь в ногу воткнулся.

– Слушаюсь, сэр, – энергично отозвалась она, сворачивая в столовую. Она превратилась в своего рода временную кухню с холодильником в углу, а также микроволновкой и плиткой на складном столике у стены.

– Снова чипсы с соусом, попкорн с белым чеддером, ну или я чисто случайно купила поднос закусок из сыра и мяса на случай, если мы снова займёмся сексом и понадобится более существенный перекус.

Эта женщина понятия не имела, как аппетитно она выглядела. Я посмотрел за неё на длинную пустую стену, прилегавшую к кухне.

– Мясо и сыр. И раз уж я буду подавать заявки, у меня тут была одна мысль.

– Я вся во внимании, – сказала Хейзел, открывая дверь холодильника.

– Эта стена, – я кивнул на стену, которая прилегала к кухне.

– Ты думал о моей стене, – сказала она, и её тон показался забавляющимся. Она поставила затянутый плёнкой поднос с мясом и сыром на столик рядом с плиткой.

– Ты же оставишь эту комнату как свою официальную столовую, верно?

– Таков план.

– Тут нет места для хранения. Но есть эта здоровенная стена, которая ничего не делает, – продолжал я.

– Я полагаю, она поддерживает дом или типа того.

– Встроенная зона. Ряд невысоких шкафчиков со столешницей по всей их протяжённости. А сверху книжные полки до самого потолка.

Её глаза широко распахнулись и сделались ошеломлёнными.

– Вау.

– Можешь сделать центр выступающим и использовать в качестве бара. Может, повесить какую-то картину или большое зеркало в центре.

Мы оба какое-то время смотрели на большую пустую стену.

– Так ты хорош не только в сексе, ты хорош ещё и в своей работе, – сказала она наконец.

Снова это слово.

– Я превосходен во всём, – поправил я.

Она кивала, но не мне, а стене.

– Я могу это представить. Место для хранения сервировочной посуды и скатертей по бокам. Барные бокалы и бутылки в центре. И книжные полки.

– У тебя есть библиотека, но я посчитал, что ты не захочешь втискивать все свои книги туда.

– Я же автор. А значит, мне надо поддерживать репутацию, – пошутила она, всё ещё глядя на стену. – Покрасить или покрыть морилкой?

– Здесь? Морилка. Подогнать по цвету под плинтусы. Это же официальная столовая, можно и выдержать тему.

– Проклятье, Кэм. Теперь я хочу это.

– Я набросаю смету. Но осторожно, сумма может оказаться больше, чем ты ожидаешь, – предупредил я.

– Ну, перед сексом ты сказал то же самое, и смотри как всё обернулось.

Хорошо. Что ж. Эта женщина решительно настроилась оценить меня на один балл выше «нормально», и мы все знали, что это на один балл лучше полной херни.

– Теперь я не могу представить комнату без этого, – пожаловалась она. – У тебя припасены ещё какие-то дорогостоящие идеи?

Я усмехнулся.

– Всего одна или две.

Мы взяли с собой перекусы и пару бутылок пива. Я показал ей место под лестницей, которое послужит хорошим местом для хранения чистящих средств и принадлежностей для уборки – перемена, которая казалась логичной и не влетит в копеечку, не считая гипсовых панелей, полок и двери.

– Проклятье, Кэм. Ещё какие-то гениальные идеи?

– Твой стол.

Она покачала головой, отчего её хвостик колыхнулся из стороны в сторону.

– Я даже слушать не хочу.

– Решать тебе, – я отпил глоток пива и выждал мгновение.

– Ладно. Скажи мне.

Я повёл её в кабинет и включил свет. У неё тут всё ещё стояли коробки с книгами, занимавшие место на полу. Я показал на дерьмовый стол, за которым она работала.

– Эта штука – просто преступление.

– Он выполняет свою задачу. И он довольно крепкий, как ты помнишь, – она похлопала по столешнице.

Я покачал головой.

– Тебе нужно что-то сделанное на заказ, изогнутое под форму окна за тобой. Не какой-то здоровенный стол для директора. Может, что-то более простое, например, с деревянной столешницей и металлическими ножками. Это даст тебе больше пространства под ним, поскольку когда ты пишешь, ты выглядишь так, будто воюешь с аллигатором.

– Неправда, – оскорблённо возмутилась она.

– Да всё твоё тело как будто воплощает то, что ты пишешь. Кроме того, ты можешь сделать библиотечный стол в таком же стиле, – сказал я, показывая на другую стену. – И ещё место останется для небольшого дивана или пары кресел перед камином.

Она вздохнула.

– Тебе надо перестать фонтанировать идеями, пока я не продам ещё несколько книг.

– Если ты не собираешься ставить их на полки, можешь отвезти в книжный магазин, – сказал я, поддев коробку ногой.

Она покачала головой.

– Нет, они должны быть здесь. Каждый раз, когда я сажусь писать, я чувствую себя виноватой из-за того, что не разбираю вещи, а когда я начинаю разбирать вещи, я чувствую себя виноватой из-за того, что не пишу.

Я вручил ей своё пиво и взял первую коробку.

– Что ты делаешь? – спросила она.

– Заставляю тебя забыть о том, что я только что добавил дохрена денег к твоей итоговой смете.

От её хриплого смешка по моему позвоночнику пробежала искра.

– Ты не обязан распаковывать мои книги. Это больше похоже на работу для бойфренда, чем для партнёра по сексу без обязательств.

– Я уже повесил тебе шторы, – подметил я.

– Ну, когда ты всё так преподносишь.

Она включила музыку – эклектичный плейлист из классического рока. И мы распаковали книги (её и других авторов), расставив их по полкам.

– Мне нужно больше книг, – заметила она, когда я провёл ножом по предпоследней коробке, разрезая её для сдачи на переработку.

Её коллекция вызывала уважения, но была далеко не настолько большой, чтобы занять полки.

Моя коллекция как раз заняла бы оставшееся место. Не то чтобы я думал о том, чтобы объединить свою библиотеку с её.

Я бросил плоские листы картона в кучу у двери.

– Тебе надо добавить немножко безделушек, – сказал я, покосившись на полки.

Её глаза загорелись.

– Я могу обзавестись безделушками!

– Эээ. Ура?

– Попробуй прожить всю жизнь в Нью-Йорке, где тебе повезло, если у тебя есть шкаф размером хотя бы с буханку хлеба. Гардеробные комнаты и пространство для хранения – это всеобщая мечта.

– Тогда получается, что ты живёшь в мечте наяву, – я взял последнюю коробку и поставил на её стол.

Она склонила голову набок.

– Наверное, так и есть.

– Куда поставить эти? – я взял две книги в мягкой обложке сверху. Это были первые две книги в серии самой Хейзел.

Это промелькнуло и исчезло, старательно скрытое за нейтральным выражением, но я знал, что видел. Буквально на секунду на её лице отразилась боль.

– Это... запасные. Они могут остаться в коробке, – сказала она, выхватив их из моих рук и положив книги обратно.

Я колебался, стоит ли задать вопрос, но тут жуткий визг перепугал нас обоих до усрачки.

– Какого хрена? – потребовал я, инстинктивно встав между Хейзел и дверным проемом.

Чёртова енотиха сидела на задних лапах у порога и выглядела весьма взбешённой.

– Берта хочет свой ужин, – сказала Хейзел.

– Серьёзно? Мы уже перекрыли камин в гостиной, – сказал я, сделав шаг в сторону ночного млекопитающего.

– Что ж, она нашла другой вход. Она умная.

– Она не умная. Она ищет пропитание, а ты её кормишь.

Хейзел пожала плечами.

– Я всегда хотела питомца.

– Ты можешь завести кого-то получше енотихи с дерьмовыми манерами.