Текст книги "История моей жизни (ЛП)"
Автор книги: Люси Скоур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 32 страниц)
Хейзел застыла рядом со мной. Я почувствовал, как она резко втянула воздух, услышал это сквозь шелест накатывающих волн. Её сердце часто колотилось под моим большим пальцем. Джентльмен отпустил бы её, но я беспокоился, что она тут же улетит за борт. А не-джентльмен во мне хотел просто стоять тут всю оставшуюся часть ночи.
Ветерок поиграл её волосами, поднимая сексуальный запах её шампуня, что совсем не успокаивало моё взбушевавшееся либидо.
Мне потребовалась каждая унция моей зрелости и самоконтроля, чтобы передвинуть руки на её бёдра и создать немного расстояния между нашими телами.
– Стой тут, – ворчливо сказал я, прежде чем отпустить её. Я собрал наш мусор, её туфли и сумочку и сложил всё на пирс. Я выбрался из лодки (непростой подвиг для проделывания с пульсирующей эрекцией – и протянул руку Хейзел.
– Просто поставь одну ногу на край, а вторую на пирс, – сказал я, когда её пальцы сомкнулись на моих.
Она проворно запрыгнула на деревянные планки рядом со мной. Ради безопасности я отвёл её на более широкую часть дока. Я должен был отпустить её руку. Я должен был сделать шаг назад и дать ей свободу. Но тем не менее мы стояли лицом к лицу в ночном воздухе. Эти тёмные глаза цвета виски наблюдали за мной из-под отяжелевших век.
Это не казалось притворством. Потребность поцеловать её, прикоснуться к ней была реальной. Я мог думать лишь об этом, пока моя голова непроизвольно опускалась к ней.
– У меня никогда не было «где угодно кроме спальни» секса, – внезапно выпалила Хейзел.
Я отстранился, беря себя в руки.
– Не думаю, что я знаю, что это такое.
– Ну знаешь, когда люди в новых отношениях, и всё такое горячее и сексуальное, и постоянно хочется обнажаться, так что в итоге они занимаются сексом везде, кроме спальни?
– Ээ. Да, наверное, – у меня имелось несколько нежных воспоминаний о «где угодно кроме спальни», по большей части со времён моей молодости, но сложно было думать о чём-либо, кроме того, как шевелились губы Хейзел, когда она произносила слово «секс».
– Я не знаю, почему я сказала это сейчас, – продолжила она, выглядя ужаснувшейся. – Я думала, что это ты плох в свиданиях, но видимо, я сама плоха.
– Ты не плоха в свиданиях. Ты... – и как я должен закончить это предложение? Сногсшибательная? Манящая? Такая привлекательная, что моё тело реагирует как тело мальчика-подростка?
– Эй, мудак! – гаркнул кто-то в ночи.
Отчетливое «хрю» раздалось в тот самый момент, как док затрясся от чьих-то сердитых шагов.
Хейзел выпучила глаза. Я развернулся, располагаясь между ней и надвигающимися угрозами. Я винил нехватку крови, отлившей от моего мозга. И свинью в зелёной упряжи. Пытаясь увернуться от 130-килограммовой свиньи на свободном выгуле, семенившей прямо на меня, я повернулся слишком близко к Хейзел, и вместо того чтобы заслонить её своим телом, я столкнул её с дока.
– Проклятье, Рагу Рамп.
– Ты идиот, – крикнул Леви мне вслед, когда я плюхнулся в воду ногами вперёд, и страх решил проблему со стояком. Я нашёл одну из конечностей Хейзел и потянул нас обоих вверх.
– О Господи, – пролепетала она, когда наши головы показались над поверхностью.
– Ты в порядке? – потребовал я, поддерживая её над водой.
– Нормально. Кажется. Определённо промокла. Это была свинья?
– Ты говоришь о моём брате или о Рагу Рампе? Они оба прутся куда хотят.
Она выплюнула озёрную воду изо рта.
– Этот город просто абсурден.
Сверху появилась рука, и я подтолкнул Хейзел к ней.
Леви затащил её обратно на док, а затем вовсе не спешил потянуться за мной.
Я бухнулся на доски, как гигантский сом, и смотрел в звёздное ночное небо. Рагу Рамп поддел меня рылом, затем потопал к парковке.
– Не думал, что ты из тех, кто решится на угон лодки, – сказал Леви Хейзел, пока та выжимала воду из волос.
– Клянусь, это была не моя идея, – сказала она.
– Откуда ты узнал, что я её взял? – спросил я.
– AirTag, – сказал Леви, показывая телефон. – Я поместил этот маячок в лодку после того, как Гейдж угнал её прошлым летом, чтобы произвести впечатление на ту рыжую с Лонг-Айленда.
Хейзел резко развернулась, отчего капли воды полетели во все стороны.
– Ты украл идею свидания у своего брата?
– Это он украл мою идею, – настаивал я. – В старших классах я брал папину лодку, чтобы произвести впечатление на девчонку.
– Нину? – спросила она.
– Откуда ты знаешь Нину?
Леви переводил взгляд между нами.
– Вы двое встречаетесь?
– Боже, нет! – поспешно выпалила Хейзел, будто это худшее обвинение в мире. – В смысле, не прям встречаемся-встречаемся. Это было для исследования. Хотя Нина думает, что мы встречаемся. Лаура тебе говорила? – спросила она у меня.
– Что... как... почему? – запинался я.
– Так вот, насчёт угона моей лодки, – сказал Леви.
– Лодка в порядке. Потом на меня поорёшь, – сказал я ему и повернулся к Хейзел. – Я отвезу тебя домой.
– Уверена, что ты не хочешь, чтобы тебя подвёз я? Он только что столкнул тебя в озеро, – заметил мой засранец-брат.
– Отъе*ись, Ливви, – пробормотал я и поволок Хейзел к парковке.
В грузовике я взял с заднего сиденья свою рубашку и бросил её Хейзел.
– Вот. Она сухая.
Если я ожидал стеснительности, то глубоко заблуждался. Хейзел взяла рубашку и тут же выпуталась из своего платья-комбинезона. Оставшись лишь в чёрном кружевном лифчике и трусиках.
«Бл*дь».
А потом она надела мою рубашку и пыталась застегнуть пуговицы замёрзшими пальцами. Я не знал, что сексуальнее – Хейзел в нижнем белье или Хейзел в моей рубашке. Я пытался сосредоточиться на поисках сухой одежды, но мне потребовалось в десять раз больше времени, чтобы найти пару шортов и полотенце в своей сумке для спортзала.
Я разделся до трусов и натянул шорты прежде, чем она заметила бы стояк.
– Для твоих волос, – сказал я, передавая ей полотенце. – Оно из моей сумки для спортзала. И я наверняка им пользовался.
– Полу-утонувшим жертвам выбирать не приходится, – сказала она, бросив свои попытки с пуговицами и завернув волосы в полотенце.
Я занялся включением печки в машине и подогрева её сиденья.
– Я не хотел... ну, ты понимаешь, – начал я.
– Сбрасывать меня в озеро? – подсказала она.
– Да. Это.
– Шутишь? Настоящая золотая жила вдохновения. Ну то есть, мои пальцы слишком замёрзли от озёрной воды, чтобы печатать. Но когда они оттают, я напишу чертовски хорошую сцену.
Я отвёз наши мокрые задницы к её дому, припарковался на обочине и оставил грузовик на холостом ходу.
– Что ж, спасибо... за всё, – сказала Хейзел, надевая свои сандалии на высоких каблуках.
– Я провожу тебя до двери, – настаивал я.
– Кэм, думаю, можно с уверенностью сказать, что это фальшивое свидание закончилось. Я найду дорогу.
Но я уже упрямо выбирался из грузовика. Я накинул пиджак на голое тело на случай, если соседи прильнули носом к окнам, и сунул ноги в кроссовки для спортзала, после чего обошёл грузовик и открыл для неё дверцу.
Она соскользнула на землю, моя рубашка поднялась до её бёдер, позволяя мне ещё раз мельком увидеть чёрное кружево. Я посмотрел на луну и попытался вспомнить ощущение воды, сомкнувшейся над моей головой, но ничто не отвлекало от свирепой потребности.
Я взял её мокрые вещи и держал перед своим пахом, пока вёл её через калитку к входной двери.
Хейзел повернулась ко мне лицом. Макияж её глаз растёкся во все стороны, придавая ей сходство с рок-готом. Её волосы напоминали мокрое торнадо. Её мокрое нижнее бельё уже создавало завораживающие влажные пятна на ткани моей рубашки. Проблема в том, что Хейзел не выглядела так, будто наше полуголое мокрое состояние влияло на неё так же, как на меня.
– Спасибо за исследование, – сказала она, по-деловому протягивая руку. – Я это ценю. И обещаю, что больше не заставлю тебя снова делать это.
Я посмотрел на предложенную руку, затем на её губы. Я определённо собирался сделать кое-что очень глупое.
– Не так я заканчиваю свидания, – сказал я ей.
– Это не свидание. Это бизнес-транзакция, – сказала она, опустив руку.
– Транзакция ещё не завершена.
Я сделал свой ход. Я бросил её вещи на половицы крыльца и обхватил её лицо ладонями. Заставив её попятиться к двери, я опустил голову и зацеловал её до чёртиков. Её лицо было прохладным и гладким, губы горячими и крепкими. Когда она открылась для меня, я ощутил пьянящее сочетание пива, озёрной воды и желания.
Её ледяные ладони легли на мою голую грудь, и как раз когда я подумал, что Хейзел меня оттолкнёт, эти ладони скользнули под мой пиджак, привлекая меня поближе к ней.
Наши языки встретились и переплелись. Её тихий стон с придыханием перевёл меня из возбуждённого состояния в каменное. Затем я наконец-то ощутил это в ней – отчаяние, нужду, всё это напряжение и дрожь. Не успев передумать, я толкнулся бёдрами ей навстречу, прижимая её к груди. Её ногти впивались в мою спину, пока кровь шумела в моих ушах. Эта женщина могла зацеловать меня до смерти и определённо собиралась это сделать. А я был готов раздеть нас обоих прямо на её крыльце.
Я оторвался от её губ, без предупреждения оборвав поцелуй. Хейзел привалилась к двери, глухо стукнувшись головой о древесину. Мы оба тяжело дышали, и в этот момент, когда моя эрекция прижималась к ней, а её руки лежали на моём теле, мы смотрели в души друг друга.
– Вот теперь всё, – сказал я.
Глава 25. Лицом и задницей вперёд
Хейзел
Мой герой как раз зацеловывал героиню до полусмерти, пригвоздив её к входной двери восхитительно непристойной эрекцией, когда мой рингтон прервал музыку в моих ушах. Дёрнувшись, я моргнула и сняла наушники.
На улице стало светло. Мои плечи будто наполнились бетонными узлами. И кто-то стучал в мою входную дверь.
– Иисусе, как долго я писала? – спросила я у себя. Мой голос напоминал кваканье лягушки.
Я схватила телефон и встала на ноги.
– Алло? В смысле, кто там? – отозвалась я, шаркая к входной двери.
Я всё ещё была в рубашке Кэма (ради целей вдохновения), но хотя бы сменила контактные линзы на очки и добавила шорты и пушистые тапочки перед тем, как устраиваться за ноутбуком вчера.
– Ну разве это не мой любимый новый член совета, – чирикнул Дариус мне в ухо по телефону.
– Привет, Дариус. Что я могу для тебя сделать? – прохрипела я, открывая входную дверь, у которой меня всего несколько часов назад зацеловали до бесчувствия. В реальной жизни. И сделал это Кэмпбелл «Кактус» Бишоп.
Мальчик-мэр стоял у моего порога, держа телефон у уха. Он широко улыбнулся и завершил вызов.
– Я пришёл лично сопроводить тебя на бинго. И я вижу, что возможно, стоило позвонить заранее.
Моя ладонь сама поднялась к голове, где нашла клубок высохших нечёсаных волос. Мои глаза ощущались шершавыми, кожа сделалась липкой.
– Который час? – спросила я, щурясь на солнце как вампирша, только что выбравшаяся из гроба.
– Начало второго. В воскресенье, – услужливо добавил он.
Я всю ночь не спала и писала. Потому что я вдохновилась.
– Срань Господня, – выдохнула я. – Мне нужно кое-что проверить. Эм, ты можешь зайти или типа того, – я оставила дверь открытой и бегом пошаркала в свой кабинет.
Я пошевелила мышкой и заставила экран пробудиться к жизни.
– Срань Господня! – провизжала я.
– Всё в порядке? – окликнул Дариус. – Могу я что-то починить или позвать кого-то?
Я побежала обратно в коридор и с ликованием треснула парнишку по плечу.
– Я написала десять тысяч слов! За одну ночь! – я прыгала на месте, исполняя неуклюжий победный танец.
– Кажется, это много, – сказал он, послушно прыгая вместе со мной.
– Это много! – сказала я, прыгая вокруг него по кругу.
Кэмпбелл Бишоп, ворчливый ублюдок, оказался моим счастливым талисманом. Божечки. Что произойдёт с моим творчеством, если я с ним пересплю? Я перестала прыгать. Один поцелуй этого мужчины спровоцировал марафон написания сцен, как будто я была Брэндоном Сандерсоном с секретным проектом. Если я займусь сексом с Кэмом, я могу начать вычихивать целые серии. Или, скорее всего, умру от чрезмерно большого количества мощных оргазмов.
– Так вот, бинго. Хочешь переодеться перед выходом? – с надеждой спросил Дариус.
* * *
– Окей. Я сбита с толку, – призналась я. – С каких пор у бинго есть зрители? И команды?
Мы сидели на приозёрных трибунах под большим белым навесом, который бодро трепался на летнем ветерке. Перед нами корты для пиклбола преобразили в некое подобие бинго-зала со складными столами и стульчиками.
Команды в одинаковых футболках, похоже, делали настоящую разминку на корте, тогда как большая часть населения Стори-Лейка располагалась на трибунах.
– Ты думаешь об обычном бинго. Это абсолютное бинго, – сказал Дариус. – Мы его изобрели.
– Ну естественно, – я откусила кусок от хот-дога, который купила у Куэйда, загорелого сёрфера с бочкообразной грудью, который установил гриль и сумку холодильник на парковке. На той самой парковке, где мы с Кэмом прошлой ночью разделись почти догола.
К слову о почти голом Кэме...
Все трое братьев Бишопов неспешно подошли к краю кортов для пиклбола. Без рубашек. Их лица и груди были покрыты синей краской. А белые буквы поверх складывались в БИ-ШО-ПЫ. Гигантский пёс Лауры, Мелвин, был в синей футболочке Бишопов. Я полагала, что они фанаты команды Пеп и Лауры – «Всё Дело в Бассе» – басс в смысле рыба, а не музыкальный инструмент.
(Басс – это американское название окуня, которое иногда используется и у нас, – прим).
Взгляд Кэма упал на меня, и он кивнул мне в манере крутого парня.
Я подняла руку, чтобы неловко помахать. Затем осмотрелась по сторонам. Он мог кивать кому угодно. Верно? Если только он не продолжал играть в книжного бойфренда. В таком случае я позволила себе фантазии о том, как Кэм снимает с меня одежду, чтобы делать со мной очень гадкие вещи, и как потом я пишу об этом. Моё сердце запнулось на ровном месте, напоминая мне, что даже лёгкий флирт вызывал у меня такие ощущения, будто я рванула с места сразу на трёхзначной скорости по магистрали физического влечения.
Я не была готова к Кэмпбеллу Бишопу. Я не могла справиться с Кэмпбеллом Бишопом. Но часть меня испытывала чрезвычайно большой энтузиазм и хотела попытаться.
Я заставила свои глазные яблоки отлепиться от полуголой троицы и притворилась, будто меня завораживает игра, которая ещё даже не началась.
– Так что делают команды? – спросила я, наблюдая, как Лаура выехала на место за одним из столиков, а Пеп начала массировать её плечи как тренер в боксе. Позади них трое детей Лауры сбились в кучу с таким видом, будто обсуждали стратегию.
Я несколько раз играла в бинго с дрэг-квин, но это не требовало униформ для команд... или рядов зрителей, вооружившихся металлическими крышками от мусорных баков.
(Дрэг-квин – это артисты-мужчины, надевающие для выступления женскую одежду и создающие преувеличенно женственные образы, – прим)
– Это вроде как проще объяснить по ходу. Тут примешивается много истории города и местных легенд, – объяснил Дариус.
– А частью какой городской легенды являются крышки от мусорных баков?
– Их мы называем Санитарными Инспекторами. Они определяют бонусные баллы за грязные оскорбления каждой команды. Они также занимаются уборкой после каждого матча, – сказал он, будто это было совершенно логично.
– Ага. Вообще не странно звучит, – чтобы убедиться, я ущипнула себя за руку. – Ха. Неа. Я определённо не сплю, и это действительно происходит.
Мужчина по другую сторону от Дариуса привлёк его внимание вопросом о том, как будут вывозить мусор на День Труда, так что я снова уставилась на мускулистое тело Кэма.
– Привет! – Зои плюхнулась рядом со мной, держа в руках стаканчик пурпурной жидкости со льдом, которая пахла как смесь всех видов алкоголя. – Это что такое, чёрт возьми?
– Какое-то мутантское бинго, – объяснила я. – Что более важно, это что такое?
Она пожала плечами и подняла стаканчик.
– Парочка пьяных дамочек на парковке делала это в блендере. Они сказали, что это называется Жидкий Пук Русалки. По крайней мере, я так расслышала между их приступами хохота и заплетающимися языками. Хочешь попробовать?
Я покачала головой.
– Думаю, я воздержусь, – бессонная ночь за писательством наградила меня лёгким ощущением похмелья.
– Сама решай. Так вот, я направлялась прямиком к тебе домой, но увидела эти проделки и заинтересовалась. Кстати. Ты почему хорошо выглядишь?
– Эээ, ауч. Злюка ты.
Она наклонилась так близко к моему лицу, что я почувствовала запах лука, съеденного ей на обед.
– Ты выглядишь счастливой, – сказала она с подозрением.
Я фыркнула. Дважды. А потом разразилась хрюкающим смехом, чтобы скрыть излишнее фырканье. Пусть брат и сестра Кэма знали о нашем фальшивом свидании, я не хотела распускать свой длинный язык перед Зои и говорить о поцелуе... по крайней мере, здесь, в окружении всего населения Стори-Лейка.
– Что? Я? Счастлива? Нет. Я до сих пор несчастна. Но я написала десять тысяч слов за один присест.
– Серьёзно? – она так сильно пихнула меня в руку, что я едва не свалилась.
Хмм. Может, моя героиня могла бы свалиться с трибун, и герой подхватил бы её на сильные героические руки Книжного Кэма? Пристально смотреть в глаза друг другу было бы здорово. Хотя если её уже выудили из озера, возможно, надо дать ей несколько глав перерыва, прежде чем опять спихивать её куда-то.
– Эй. Ты куда ушла? – потребовала Зои, тряся меня за плечи. – Просто жутко, как ты вот так отключаешься.
– Книжные штуки, – сказала я в качестве объяснения. – И прекрати меня толкать. Меня уже столкнули в озеро. Мне не надо падать с трибун на глазах моих избирателей.
– Кто столкнул тебя в озеро, хочешь ли ты, чтобы я выбила из них дерьмо, и почему ты выглядишь такой чертовски счастливой из-за этого?
От необходимости отвечать меня спасло то, что вся толпа коллективно поднялась на ноги.
– Что происходит? – спросила я.
– Церемония открытия, – объяснил Дариус, когда мы встали.
Певчие Птицы Стори-Лейка, одетые в патриотичные футболки, прошагали к трибуне ведущего бинго и исполнили гимн США в версии а капелла. Когда стихла последняя нота, шесть команд повернулись лицом друг к другу и официально поклонились.
Скутер Вакапуна отошёл от остальных Певчих Птиц и поднял микрофон ведущего.
– Добро пожаловать на абсолютное бинго, Лейкеры! – сказал он, и его голос грохотом разнёсся через динамики.
Толпа обезумела. Мы с Зои пожали плечами и присоединились к шумихе.
* * *
– G55, – объявил Скутер в микрофон.
– Тед живой опять, – ответили игроки и со шлепком подняли ладони к лицам, как в «Один дома».
Раздался свисток, и встал один из инспекторов.
– Минус пять очков у Донной Прикормки. Уиллис не использовал обе руки для «Тед живой».
Зрители, похоже, разделились во мнениях.
– А это откуда? – спросила я у Дариуса.
– В 1953 году в Стори-Лейке был житель по имени Тед Бранберри, который однажды рано утром пошёл рыбачить один. Его лодку нашли дрейфующей по озеру, но его самого нигде не было видно. Его посчитали мёртвым. Как оказалось, он инсценировал свою смерть из-за карточного долга и потом нашёлся живым, работал на бэк-вокале у ресторанного певца в Рено.
– Вау, – я пожалела, что не взяла свой блокнот.
– О, вот это будет хорошо! N31, – триумфально прокричал Скутер в микрофон.
– Вставай и беги, – проскандировала толпа в ответ.
Мы изумлённо наблюдали, как сидевшие «игроки» передали свои бинго-маркеры ближайшим товарищам по команде, и тут началась странная эстафетная гонка. Члены команд создавали препятствия, а в некоторых случаях физически сдерживали других бегунов, пока те бежали кругом вокруг импровизированного бинго-зала.
– Давай, Айла! – заорала я, когда дочь Лауры увернулась от рук одного из членов команды «Озеро или Ничто» и обогнула пробку из тел. Её братья блокировали её препятствия, и худенькие как у газели ножки Айлы быстро сокращали расстояние, принося её обратно к матери.
Лаура схватила бинго-маркеры и с витиеватым жестом поставила штамп в карточке.
– Бинго, сучки!
Толпа, шум которой уже достигал того же уровня, что и при тачдауне на Суперкубке, совсем сошла с ума, заглушая Санитарных Инспекторов, дававших оценку её грязному оскорблению. Братья Бишопы (и их отец, который закрыл универмаг, чтобы быть здесь) прыгали и обнимались. На корте для пиклбола – ээ, то есть, на корте для бинго – команда Бишопов праздновала тем, что размахивала футболками над головой.
– Это лучший спорт на свете, – взвыла Зои.
Я приложила ладони ко рту рупором и выла, пока не заболело горло, а Команда Бишопов тем временем получала полноценный салют крышками мусорных баков от Санитарных Инспекторов.
Регистратор бинго подняла обе руки в виде буквы V.
– Победа подтверждена, – объявила она.
– И на этом игра закончена, – прокричал Дариус сквозь звуки празднования.
Я поймала себя на том, что даю пять всем в диапазоне трёх рядов от меня.
Настроение было на высоте, когда команды встретились на центральном корте, чтобы выпить последний церемониальный шот. Игроки в бинго повернулись лицом к толпе и подняли свои стаканчики для шотов.
– Абсолютное, – крикнули они в унисон.
Все вокруг нас вскинули руки в воздух и проревели:
– Бинго!
Словно призванный скандированием, Гусь величественно пролетел над озером.
Толпа издала коллективный звук «ооо». По крайней мере, пока гигантская птица не заметила ребёнка с хот-догом и не нацелилась на новую жертву. Явно будучи коренным жителем Стори-Лейка, ребёнок бросил хот-дог в одну сторону, а сам побежал в другую.
Санитарные Инспекторы в последний раз ударили крышками мусорных баков как музыкальными тарелками. Аплодисменты были громкими и долгими.
– Что ж, ради этого стоило выйти из дома, – сказала я, хлопая вместе со всеми остальными.
– Это надо показывать по телевизору, – сказала Зои Дариусу.
Он всплеснул руками.
– Я тоже говорю это уже годами.
Кэм отвернулся от корта для пиклбола и пробежался взглядом по толпе. Когда он встретился взглядом со мной, я втянула вдох и тут же поперхнулась своей слюной.
Не глядя на меня, Зои передала мне свой Жидкий Пук Русалки, и я тут же жадно выпила несколько глотков.
Кэм кивком головы показал в сторону парковки. Я кашлянула напоследок и показала на себя. «Я?» – спросила я одними губами.
Он закатил глаза. Да, это явно адресовалось мне.
– Сейчас вернусь, – сказала я, оставляя Зои и Дариуса обсуждать детали трансляции бинго по телевизору.
Моё продвижение вперед задерживалось, потому что местные жители останавливали меня через каждые несколько шагов.
– Рады вас видеть, леди из совета.
– Получили удовольствие на первом бинго?
– Этот Гусь точно не мёртв, да?
Я улыбалась, кивала и отвечала на приветствия, всё это время следя за Кэмом, который, похоже, пробирался через такую же череду приветствий.
Это был именно такой маленький городок, о котором я писала всю свою карьеру. Где никто не был незнакомым, и люди останавливали тебя на улице, чтобы поболтать. Я осознала, что мне это нравилось. Это лучше, чем анонимность большого города.
Кэм скрылся из виду к тому времени, как я дошла до травы. Его братья и отец всё ещё вели аудиенцию у забора. Ну, Гейдж и Фрэнк, во всяком случае. Леви выглядел так, будто выполнил квоту веселья на месяц, и постоянно пытался попятиться назад.
Я зашла за трибуны, где толпа становилась более редкой, и уже начинала думать, что меня продинамили, но тут голая рука вытянулась и схватила меня, утаскивая в тень как какой-то трибунный тролль из сказки.
Я издала пронзительный писк.
– Расслабься. Это я, – ворчливо сказал Кэм. – А ты думала, кто?
– Трибунный тролль.
Он покачал головой.
– Твой разум ужасает.
– Ты себе не представляешь.
Он нахмурился и наклонился поближе.
– Ты выглядишь уставшей.
– А ты выглядишь как смурфик-бодибилдер.
– Не критикуй участие, Проблема. Почему ты выглядишь так, будто всю ночь не спала?
– Потому что так и было. И когда тебе за тридцать, твоё лицо склонно транслировать подобные моменты.
– Не спалось? – спросил он, прислоняясь к опоре трибуны и скрещивая руки на груди.
Синяя краска лишь подчеркивала его мускулистую грудь и бугрящиеся бицепсы. Я снова ущипнула себя. Неа. Всё ещё не сплю.
– Я увлеклась и писала.
– Всю ночь? – спросил он.
– Что я могу сказать? Когда приходит вдохновение, надо следовать за ним.
Синее лицо Кэма резко сделалось очень самодовольным.
– Рад, что смог услужить.
– Я не говорила, что вдохновением был ты.
– Но я им был. – сказал он с такой уверенностью, которая требовалась для того, чтобы покрасить себе всё лицо.
– Возможно, тебе удалось посеять несколько идей, которые я приукрасила, – уклонилась я.
– Тогда я так понимаю, поцелуй не показался тебе отвратительным.
Я попыталась хихикнуть, но вместо этого хрюкнула.
– У тебя были сомнения?
Губы Кэма изогнулись.
– Неа.
– Ооо. Ты проверял, не жалею ли я о нашем очень коротком поцелуе? Как очаровательно, – поддразнила я.
Пришёл его черед хрюкать. В отличие от меня, он сделал это намеренно.
– Скорее, я убеждался, что ты не влюбилась в меня и не начала продумывать дизайн приглашений на свадьбу.
– Это было исключительно исследование, дружок.
– Исследование, которое не давало тебе спать всю ночь, – подметил он.
– Пффф. Довожу до своего сведения, что у меня чрезвычайно неконтролируемое воображение. Ты и твоё высокомерие послужили лишь практически незначительной искоркой вдохновения. К тому же, это тебе надо сохранять осторожность. Я само очарование. Если проведёшь со мной слишком много времени, то скоро начнёшь рубить деревья, чтобы построить беседку для свадьбы, – бросила вызов я.
Мы пререкались под трибунами как пара флиртующих подростков. Несколько недель назад единственным пререканием в моей жизни был тот момент, когда я наорала на парня на тротуаре за то, что он плюнул мне в сумочку.
Его губы изогнулись.
– Ты... думал обо мне прошлой ночью? – спросила я у него.
Он высокомерно пожал одним плечом.
– Лишь задавался вопросом, когда я получу обратно свою рубашку.
– Она уже в стирке, – соврала я.
– Тогда между нами всё хорошо? – подтолкнул Кэм.
– Конечно. Я вообще не думала о тебе с тех пор, как ты ушёл от моего дома в спортивных шортах и пиджаке, – неправда всё накапливалась и накапливалась.
– Ага. И твоё исследование закончилось, – продолжал он.
В моих интимных зонах зародился трепет, который я решительно настроилась игнорировать.
– Абсолютно. Ты свободен. Благодарю за твою службу.
Он кивнул.
– Хорошо.
– Супер, – он одновременно раздражал и возбуждал меня. Я не знала, что с этим делать.
– Что ж, тогда, увидимся... в моём доме, – сказала я.
– Видимо, да.
Пришла пора уходить, пока я не сделала или не сказала чего-то экстра-глупого. Я развернулась на пятках и уже попыталась чопорно тряхнуть волосами, но тут он схватил меня за запястье и развернул обратно к себе.
По ощущениям это было как столкновение с бетонным заграждением.
– Этот бл*дский рот, – прорычал он. А потом Кэмпбелл Бишоп целовал меня. Снова. Но на сей раз мы не были на фальшивом свидании, и это определённо усложняло ситуацию.
Словно прочитав мои мысли, он углубил поцелуй. Его язык укрощал мой умелыми ласками. Я не могла перевести дыхание. Чёрт, да я даже не была уверена, надо ли мне дышать. Пока губы Кэма не отрывались от моих, я не заботилась о собственном выживании.
Мы вдруг закружились, и моя спина встретилась с холодным металлом. Он пожирал меня, пробовал на вкус, абсолютно сокрушал. А потом его руки, эти большие грубые руки, начали собственнически действовать. Он схватил меня за задницу и рванул к себе, чтобы я почувствовала его возбуждение.
Если он прикасался ко мне, я предположила, что мне разрешалось то же самое. Так что я протолкнула руку между нами и прикоснулась к его монструозной эрекции через джинсы. И там многое предстояло ухватить. Я написала несколько весьма одарённых в этом плане героев, но Кэм был самым большим из всех, с кем я сталкивалась в реальной жизни.
Он застонал мне в рот, и я почувствовала себя самой могущественной женщиной в мире.
Одна из его ладоней оставила мою попу в покое и поднялась к груди. Когда я ахнула, он снова просунул язык в мой рот, будто пробуя этот вздох на вкус.
Я крепче сжала его через джинсы и ощутила эту гипнотическую пульсацию в ладони.
– Бл*дь, – пробормотал он, затем одной рукой поднял меня повыше. Мои ноги обвили его талию как голодные удавы, а его бёдра и эрекция пригвоздили меня к месту.
Он толкнулся мне навстречу, и мы оба застонали. Я впилась зубами в его нижнюю губу, будто я была каким-то талантливым экспертом по сексу. Секспертом. Он ответил тем, что засунул руку под мою майку и снова накрыл мою грудь. Лишь один тонкий слой ткани отделял его кожу от моей. Мой сосок напрягся под этой сильной тёплой ладонью, угрожая прорвать барьеры между ним и прикосновением Кэма.
– Это плохая идея, – простонала я. Мы в публичном месте. Всё население Стори-Лейка находилось в считанных метрах от нашей сессии поцелуев.
– Ужасная. Ненавижу это, – согласился он, снова набрасываясь на мои губы.
– Проклятье. Почему ты так хорош в этом?
– Практика приводит к совершенству, – сказал Кэм, после чего его язык вторгся в мой рот и заставил меня увидеть звёзды.
– Мы определённо должны... перестать... целоваться... – пропыхтела я.
– Через минуту, – прорычал он, снова накрывая мои губы своими.
Примерно в этот момент я начала думать о том, чтобы снять одежду. И ещё в этот момент мой телефон начал звонить в заднем кармане.
– Я слышу её рингтон. Она должна быть где-то тут, – голос Зои доносился до нас сквозь гомон толпы.
– Чёрт, – пробормотал Кэм. Он поставил меня на землю и сделал шаг назад, пока я заново училась держаться на ногах.
– Кажется, это немножко вышло из-под контроля, – слабо произнесла я.
Он положил ладони на бёдра и смотрел в землю... а может, он косился на до сих пор очевидную эрекцию под его джинсами.
– Кэм?
– Не произноси сейчас моё имя. Не таким голосом. Не тогда, когда я концентрируюсь, – сказал он.
– На чём концентрируешься? – раздосадованно спросила я.
– Не могу же я выйти в таком виде, – сказал он, показывая на свой пах.
Мой телефон снова зазвонил, и я быстро выключила рингтон.
– Я наверное... пойду? Найду Зои? – сказала я, показывая большим пальцем через плечо.
Кэм всё ещё хмуро смотрел на себя ниже пояса.
Я сделала один шаг прочь, но потом повернулась обратно.
– Один вопрос. Это было типа в пылу момента? Или гигантская ошибка? Или ты подумал, что мне нужно больше исследований? Потому что не пойми меня неправильно, это было изумительно. Ты очень, очень хорошо целуешься. Так что я определённо не жалуюсь. Но я просто немного... сбита с толку?
Он наконец-то посмотрел на меня. Жар, исходивший от этих великолепных зелёных глаз, чуть не заставил меня скинуть шорты.
– Зачем надо всё так усложнять? Мне понравилось целовать тебя, так что я сделал это снова.
