Текст книги "История моей жизни (ЛП)"
Автор книги: Люси Скоур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 32 страниц)
– Думаю, мы с уверенностью можем заявить, что одна свинья, которая прошла тридцать метров и уснула, не считается за массовое бегство домашнего скота.
Эмилия возмущённо фыркнула и скрестила руки на груди.
– Поздравляем, шеф Бишоп. Мы организуем церемонию принесения клятвы на удобную для вас дату, – сказал Дариус абсолютно деловым тоном. – Переходим к следующему пункту повестки. Мы получили результаты отчёта по очистным сооружениям, и у нас есть восемь месяцев, чтобы найти 200 тысяч долларов на обновление нашей канализации.
Было так тихо, что послышался храп Рагу Рампа. А потом воцарился настоящий ад.
– Люди, пожалуйста, давайте притихнем, чтобы можно было рассмотреть возможные решения, – сказал Дариус.
Вопросы сыпались в быстром и безжалостном темпе.
– Как, чёрт возьми, мы найдем столько денег?
– Что случится, если мы не проведём обновление?
– Почему мы не можем праздновать День Голого Садовода в парке?
(Всемирный день голого садовода реально существует и отмечается каждую первую субботу мая, – прим)
– А людям, которые голосовали за Леви, нужно опасаться какой-то мести от... других кандидатов?
– Почему бы нам всем не установить уличные туалеты на своих участках?
Я посмотрела на Кэма.
– Ты не можешь что-нибудь сделать?
– Ладно. Но только потому, что в моих же интересах выглядеть героем в твоих глазах, – он наклонился к микрофону, сунул средний и большой пальцы в рот и пронзительно свистнул. – А ну все прижали жопы и заткнулись нафиг, иначе вы все станете первым арестом моего брата, и я знаю, что у нас не хватит тюремных камер для такого.
Крики притихли до приглушённого бормотания.
– Спасибо, Кэм, – сказал Дариус. – А теперь, я знаю, что эти новости стали шоком, но ваши члены совета уже усердно работали над возможными решениями.
– Есть лишь два настоящих решения. Повысить налог на недвижимость втрое или объединиться с Доминионом, – объявила Эмилия. – С таким же успехом можно сразу сдаться. Начинайте паковать вещи и выставлять дома на продажу, пока наши улицы не сделались коричневыми от дерьма, и пока наши налоги не сделали вас банкротами!
Вопли начались снова и продолжались вопреки нескольким трелям Певчих Птиц и призывам Дариуса к тишине.
Кэм положил руку на спинку моего стула, вскользь задев пальцами мою спину. Он наклонился за меня.
– Эрлин, привлеки-ка их внимание.
Ведьмовская женщина лёгким движением отдала часть и достала из-под стола пневматический клаксон.
Я едва успела зажать уши, прежде чем Эрлин сотрясла всё помещение рёвом клаксона. Толпа неохотно притихла.
– Спасибо всем вам за ваше пылкое небезразличие. Член совета Эмилия озвучила два возможных варианта, но я хотел бы послушать и других членов совета, – сказал Дариус, помогая этому заседанию продвигаться дальше.
Эрлин подалась вперёд, и её изобилие браслетов звякнуло перед микрофоном, отчего её речь прозвучала как слова волшебной феи.
– Я предлагаю начать подавать заявки на инфраструктурные гранты, чтобы помочь собрать нужную сумму. Должны же найтись один-два гранта, критериям которых мы соответствуем, и у нас в городе есть профессиональная писательница, чтобы помочь с этим.
– Великолепное предложение, – поощрил Дариус.
Эйс поднял руку.
– Моя рекомендация – это попросить отсрочку по дедлайну. Получив больше времени, мы сможем рассмотреть менее дорогие альтернативные варианты обновления.
– Великолепное предложение, – сказал Дариус, игнорируя презрительное фырканье Эмилии. – И предвидя это, я уже подал запрос администраторам округа, и они ответили отказом.
Толпа застонала.
– Но у меня не сложилось ощущения, что это твёрдое «нет», – сказал Дариус. – Я верю, что мы можем прийти к компромиссу.
Кэм наклонился, и его губы вскользь задели моё ухо.
– Мы идём ко дну, Проблема. Тебе пора вмешаться.
Я точно наблюю на остаток первого ряда. Моё сердце колотилось так сильно, что я гадала, не нужна ли мне медицинская помощь. Но Кэм прав. Я приехала сюда, чтобы начать с нуля, и возможно, вместо того чтобы смотреть и наблюдать, пора начать принимать непосредственное участие.
Пеп и Фрэнк показали мне большие пальцы вверх. В задней части комнаты Лаура ладонью изобразила говорение. Зои стояла в проходе с Лакрешей и смотрела на меня. Она двумя пальцами подняла уголки своих губ в улыбке.
Толпа снова начала переговариваться.
Вместо того, чтобы вызывать у меня мурашки очередным шёпотом на ухо, Кэм пнул меня под столом.
– Ой!
– Сейчас или никогда, Проблема.
Прежняя Хейзел хотела выбрать «никогда». Но я оставила её на Манхэттене, в слишком маленькой и слишком одинокой квартирке.
– Что если... – мой микрофон разразился пронзительным писком.
– После сегодняшнего заседания я с радостью проведу всем бесплатную проверку слуха, – предложил Эйс.
Я немножко отодвинулась от микрофона и попробовала ещё раз.
– Что, если деньги необязательно будут исходить от жителей Стори-Лейка?
– Ты сама что ли чек выпишешь? – прорычала Эмилия из угла.
– Дай ей сказать, Рамп, – приказал Кэм.
– Я хочу сказать, что Доминион за годы многое отнял у вас... эм, у нас. Что, если мы найдём способ отнять что-то у них?
– Например, что? – вопрошал Гатор из середины ряда.
– Мне всегда нравился их фонтан перед зданием администрации, – сказала молодая мамочка, укачивавшая карапуза на бедре рядом с глянцевым и, надеюсь, пустым гробом.
– Помните, как они в прошлом году они украли нашу куклу-талисман пиклбола? Нам надо прокрасться в город и украсть их питомцев! – выкрикнула мускулистая женщина в спортивном костюме, сидящая перед ассортиментом погребальных урн.
– Так. Я имела в виду скорее туристов, – сказала я. – Это прекрасный город с ошеломительным озером. Должен же быть способ переманить туристов из Доминиона.
– Украсть у Доминиона. Переманить туристов, – проговаривал Дариус вслух, записывая мои предложения. – Мне нравится.
Краем глаза я видела, что Эмилия ёрзает на своём сиденье и становится свекольно-красной.
Лэнг Джонсон поднялась на ноги.
– Пусть я бы с радостью отняла что-то у Доминиона, но как именно ты предлагаешь соперничать с ними?
– Да, – сказал Скутер, стоящий позади неё. – У них есть всё, что люди лет двадцати могут хотеть на весенних каникулах.
Терпение Эмилии испарилось.
– Это дурацкая идея. Кто в здравом уме захочет приехать сюда вместо Доминиона? Их город – это круглогодичная вечеринка со всеми удобствами. У нас в сравнении с ними нихрена нет. С таким же успехом мы можем поднять белый флаг и продать всё Доминиону.
– Я рада, что ты спросила, Лэнг, – сказала я с улыбкой, которая дрожала совсем чуточку. – Зои, можешь запустить презентацию?
Первой фотографией был снимок озера в Доминионе на День Независимости. Оно представляло собой сплошной затор из лодок и купающихся тел. Самой воды почти не было видно.
– Выглядит как бассейн казино Вегаса в августе, не так ли? Можете представить, сколько мочи в этой воде?
– Я бы предпочла плавать в моче, а не в дерьме, – вклинилась Эмилия.
– Да бл*дь, – пробормотал Кэм.
– Эмилия, думаю, нам нужно ещё раз поговорить о разнице между полезными и бесполезными комментариями. Я был бы очень рад, если бы ты не заставляла нас отправлять тебя в тайм-аут перед всем городом, – невозмутимо сказал Дариус.
– Ладно, там определённо мерзко, и в воде наверняка распространяется какая-нибудь болезнь, передающаяся через мочу. Но как это поможет нам? – выкрикнула Хана из гостиницы.
Зои переключила на следующий слайд. Прекрасная летняя фотография нашего озера с парой каяков и рыболовецкой лодкой, плывущими вдоль озера.
– Что, если мы противоположность Доминиона? – предложила я. – Что, если вместо круглогодичной вечеринки на весенних каникулах, мы будем ориентироваться на людей, которые не хотят кататься на гидроциклах и хлестать ягермейстер?
– На кого, например? – спросил Эйс.
– Например, семьи с детьми, которым ещё нужен дневной сон. Пенсионеры. Интроверты, которые предпочли бы пойти в бар с книгой, а не орать в ухо незнакомца. Люди, у которых проблемы с мобильностью. Люди, которые не будут запускать фейерверки в три часа ночи или падать пьяными посреди города.
– Семьи с аутистами, – подсказала Эрлин.
Я благодарно просияла.
– Вот именно!
Дариус показал на нас пальцем.
– Да! Я недавно читал про парк развлечений в маленьком городке, который организовывает специальные тихие дни для посетителей с сенсорными проблемами. За первый год они уже заработали более чем достаточно денег, чтобы компенсировать ту сумму, которую они потеряли от обычных клиентов в такие дни, и прибыль этого парка развлечений за год повысилась на десять процентов.
По моим рукам побежали мурашки. Мы нащупали что-то стоящее.
– Мы могли бы сосредоточиться на привлечении рыбаков вместо любителей гонять на катерах, – добавил Кэм. – Так озеро будет оставаться тихим и чистым.
– И чем больше людей мы заманим в наш тихий маленький городок, тем больше денег они тут потратят, и тем больше вероятность, что они ещё вернутся, – с энтузиазмом сказала я. – Сами подумайте. У нас девственно чистое озеро, великолепная гостиница и совершенно милейший центр города из всех, что я видела. А я пишу романы о маленьких городках, так что я знаю, что говорю.
– Но что насчёт пустых витрин и вывесок «продаётся»? – спросил кто-то в задних рядах.
– Мы действительно создаём ощущение города-призрака, – неохотно согласилась Лаура.
Я подала сигнал Зои, которая переключила на следующий слайд.
– Что такое Летний Фестиваль? – спросила Китти Суарез, поднимая взгляд от шапочки, которую она вязала.
– Это фактически ребрендинг. Мы не младшая занудная сестричка Доминиона, которой нечего предложить. Мы – возможность сбежать от хаоса реальной жизни. Мы положим начало этому в виде какого-нибудь мероприятия или фестиваля на День Труда в первый понедельник сентября, – сказала я. – Мы можем организовать парад, гонку на каяках, соревнование по выпечке пирогов. Все вывески «Продаётся» можно спрятать буквально на один день. Мы сделаем вид, будто мы процветающий маленький городок, чтобы всем захотелось быть частью нашей жизни.
– Разве это не будет отчасти подлым обманом? – потребовал Гатор.
– Ну, да, немножко, – призналась я.
– Я в деле! – взвыл он.
– А можно мы сделаем контактный зоопарк? – спросила беззубая девочка с пушистыми чёрными хвостиками волос, сидящая на плечах своего отца.
– Мне нравится эта идея, – сказала я ей.
– Забег, прибыль от которого будет направлена на обновление канализационной системы, – предложил Эйс. Друзья Дариуса, занимающиеся бегом по пересечённой местности, оживились, услышав эти слова.
– Хотелось бы найти более сексуальный повод, – сказала Эрлин. – «Беги ради Какашек» как-то не звучит.
– Поверь мне, если кто и сможет сделать канализацию сексуальной, это Хейзел Харт, – выкрикнула Пеп, показывая на меня. По помещению прокатилась волна тёплого смеха.
Я почувствовала, как мои щёки залились румянцем.
– Спасибо за такую веру в меня.
– Может, мы могли бы установить уличные прилавки торговцев в парке на площади? О! И ещё грузовики с едой на Мейн-стрит.
– Гостиница с радостью организует на своей территории вечеринку с кострами и поеданием смора, – вызвалась Билли, взглянув на Хану.
(Смор – традиционный американский десерт, изготавливаемый на огне, зачастую в летних лагерях в США, Мексике и других странах. Состоит из поджаренного маршмэллоу и шоколада, между двумя крекерами. Под воздействием тепла растопленный шоколад плавится, соединяя два крекера, – прим)
Мероприятие для всех. Что-то, где найдётся место для всех. Я подумала о читательницах на террасе – они все имели разное прошлое, находились на разных этапах жизни. Мы как будто взяли историю и воплощали её в жизнь. Вместе.
Кэм откинулся назад и вскинул бровь, глянув на меня. Не знай я лучше, я бы подумала, что он впечатлён.
Я заметила, что Эмилия достала телефон и рьяно печатала. Секунду спустя её муж посмотрел в свой телефон и нахмурился. Он встал.
– Выскажусь как обеспокоенный гражданин. Как вы предлагаете заработать 200 тысяч долларов на одном плачевно организованном жалком дне, состоящем из скучных общественных мероприятий? – прочитал он.
– Нам не нужно зарабатывать двести тысяч на одном Дне Труда, Амос, – сказала я. – Но нам надо с чего-то начинать. Это разнонаправленный подход, конечная цель которого – спасение Стори-Лейка. Начнём с того, что ещё раз запросим отсрочку, будем подавать заявки на гранты и искать способы привлечь больше людей в город. Но для этого нам нужна помощь всех и каждого. Иначе нас поглотит Доминион, и мне из надёжных источников известно, что они планируют превратить часть Стори-Лейка в поле для гольфа.
Аудитория коллективно ахнула.
– Мне нравится, в каком направлении всё движется, – сказал Дариус. – Но до Дня Труда осталась всего неделя. Сможем ли мы так быстро организовать нечто подобное?
– Почему бы тебе не спросить нашего председателя по вопросам парков и зон отдыха? – предложил Кэм.
Все повернулись ко мне.
– Ой божечки.
Гарланд вскочил передо мной и сделал несколько снимков, так и не выключив вспышку.
Смаргивая яркие пятна перед глазами, я почувствовала, что паника опять накрывает меня. Это очень много работы вдобавок к дедлайну, который уже висел надо мной, а также к дому, который превратился в сплошную зону ремонта. Кто я такая, чтобы затевать кампанию по спасению целого города? Я в большинстве случаев обедала мясной нарезкой прямо из упаковки.
– Мы будем искать сопредседателя Летнего Фестиваля, а также добровольцев для создания комитета, – сказал Дариус.
Я моргнула, когда в воздух взлетело несколько рук.
– Я буду сопредседателем, – сказал Кэм.
Я чуть не свалилась со своего стула, когда развернулась и уставилась на него.
– Кстати, – сказал он, обращаясь к толпе. – Мы с Хейзел встречаемся.
Глава 38. Пахарь МакЕбарь
Кэмпбелл
НеустрашимыйПареньРепортёр: Самый завидный холостяк Стори-Лейка Кэмпбелл Бишоп шокирует весь город признанием в любви к новой местной жительнице, Хейзел Харт. Все ждут зимнюю свадьбу.
* * *
Я: Видимо, нам придётся встретиться.
Хейзел: И зачем нам это делать?
Я: Мы сопредседатели. Надо проследить, чтобы этот Летний Фестиваль состоялся.
Хейзел: Это будет проблематично, поскольку я с тобой не разговариваю.
Я: Забудь уже. Нам нужно спасти город от натуральной кучи дерьма. Встретимся в магазине сегодня в восемь вечера.
Хейзел: Я не в настроении терпеть какие-то замысловатые предлоги для свидания, когда я изначально не хотела встречаться с тобой.
Я: Я пополнил запасы вишнёвой Пепси и чистых блокнотов. Я даже взял тот, что с надписью «Будь Любопытным» и дурацким мультяшным котиком.
Я только что закончил пересчитывать выручку в кассе, когда услышал стук по стеклу. Знакомые карие глаза сердито смотрели на меня поверх таблички «Закрыто».
Я знал, что Хейзел придёт. Хотя бы для того, чтобы наорать на меня за публичное разглашение наших личных дел. И за блокнотами.
Я отпер дверь и придержал её открытой.
– Вечер добрый, сопредседатель.
– Вот даже не начинай, – сказала она, скользнув внутрь.
– Всё ещё сердишься, я смотрю.
Всё утро она провела буквально взаперти – я проверял, дважды – в её кабинете. Когда я вернулся после вылазки за сэндвичами на обед, её уже не было. Моя сеть шпионов с длинными языками сообщила мне, что она встретилась с Зои и другими местными жителями в гостинице, чтобы обсудить надвигающуюся катастрофу в День Труда... то есть, я хотел сказать «фестиваль».
Она пронеслась прямиком до торцевой витрины со светильниками, работающими на солнечной энергии, и спреями от насекомых.
– Я даже не знаю, с чего начать. Знаешь, Прежняя Хейзел просто спустила бы всё на тормозах. Пошла навстречу ради поддержания мира и всё такое.
– Прежняя Хейзел кажется отличной, – пошутил я, прислоняясь к двери и любуясь ей.
Она развернулась и пригвоздила меня холодным взглядом. Все её длинные волосы были собраны в высокий хвост, который, похоже, наслаждался высокой влажностью конца лета. На ней была длинная юбка, колыхавшаяся вокруг лодыжек, и облегающая маечка, подчёркивавшая те места, которые я так любил трогать и лизать.
Пока я восхищался ей, она смотрела на меня так, будто я был жвачкой, прилипшей к подошве её обуви.
Проклятье. Хейзел Харт была прекрасна, когда злилась. К счастью для меня, я, похоже, обладал поразительным талантом злить её.
– Ладно. С меня хватит! Что за игру ты ведёшь, бесячий великовозрастной ребёнок? – потребовала она, прерывая моё любование.
– Спасибо, что согласилась встретиться сегодня здесь, – сказал я дружелюбным тоном. – Надо было закрыть магазин. Мы можем пойти ко мне. Ты ужинала?
– К тебе? Ужин?
Я порадовался, что Мелвина здесь не было, потому что он принялся бы подвывать, когда голос Хейзел повысился на семь октав. Мой план держать её выбитой из колеи, похоже, работал.
– Я живу над магазином. Я приготовил еду, – я показал пальцем в потолок.
– Я пришла сюда не для того, чтобы быть заманенной в твою спальню или есть острые крылышки недельной давности, которые ты называешь ужином, пока весь город считает нас настоящей парой.
– Я планировал сделать томлёную свинину, но пришлось в последний момент изменить планы на бургеры из индейки, салат и драники.
Хейзел притворялась незаинтересованной, но её желудок издал громкое протяжное урчание. Победа была за мной.
Дверь за моей спиной попыталась открыться.
– Закрыто, – проорал я. В моём распоряжении было совсем немного времени, чтобы заставить Хейзел забыть всю эту ситуацию «я повёл себя как говнюк и опозорил её перед всем городом», и я не собирался позволять покупателю отбирать у меня драгоценные минуты.
– Да брось, Кэм! Это я, Джуниор! – скорбно позвал мой незваный гость с другой стороны двери.
– Уходи, Джуниор, – сказал я, запирая замок. Джуниор Уолпитер был прирождённым болтуном. Один из тех людей, которые игнорировали все выразительные реплики «что ж, время уже позднее», и вместо того чтобы понять намёк и уйти, он доставал телефон и принимался демонстрировать пятьдесят самых свежих фотографий своих девочек-двойняшек, да ещё и с комментариями.
– Ооо, да брось, чувак. Мне нужно купить только детскую смесь и пачку M&M's. Большую. Тесса меня убьёт, если я приду с пустыми руками.
Хейзел скрестила руки на груди.
– Ты же не станешь лишать человека детской смеси и M&M's, нет?
Выругавшись себе под нос, я посмотрел на Джуниора через стекло.
– Стой тут.
Джуниор приложил ладони по обе стороны от своего лица и заглянул внутрь.
– О, привет, Хейзел! Я же не прерываю свидание, нет?
– Нет, – крикнула Хейзел.
– Да, – парировал я, рванул в ряд с детскими товарами, туалетными принадлежностями и батарейками и схватил с полки большую банку смеси. Затем я подошёл к витрине у кассы и схватил все три вида M&Ms, которые мы продавали. Я поспешил обратно к двери, открыл её и швырнул всё это в Джуниора.
– Ты только что спас мою задницу, это точно. Тесса вымоталась, а дети капризничают. Дай только достану бумажник. О, я сегодня за ужином записал милейшее видео. Мы ели спагетти...
Я захлопнул дверь перед его лицом и запер.
– Пошли, – сказал я Хейзел.
– Пока, Джуниор, – окликнула она.
– Увидимся позже. Я завтра зайду и оплачу всё. Может, приведу с собой девочек...
Я схватил запястье Хейзел и потащил её в заднюю часть.
– Это было очень мило и невероятно грубо с твоей стороны, – заметила она, пока я волок её по лестнице на второй этаж.
– Продолжаю повторять тебе, я многогранный человек.
– Многогранная заноза в заднице, – пробормотала она.
– Я это слышал.
– Так и задумывалось.
Мы прибыли на второй этаж. Задняя часть этажа служила складом для магазина. Передняя половина отводилась под небольшую квартиру, которую я объявил своим временным домом после того, как Лаура вышвырнула меня из её дома после несчастного случая, когда от тесного соседства мы встали друг другу как кость поперёк горла.
Я открыл дверь в квартиру и жестом пригласил Хейзел заходить.
– Почему мы не можем сделать это где-то в общественном месте? – спросила она, медля на пороге.
По моему лицу расползлась медленная, удовлетворённая улыбка.
– Ты нервничаешь.
– Нет!
– Ты беспокоишься, что не сможешь контролировать себя в моём присутствии. Признайся.
– Ты хуже всех. Я злюсь на тебя, если ты вдруг забыл. Я не стала бы снова обнажаться с тобой, даже если бы ты был последним в мире мужчиной с большим членом.
– Тогда тебе не о чём беспокоиться. Мы просто два взрослых человека, которые обсуждают дела города, – сказал я, услужливо подтолкнув её через порог.
Я постарался увидеть квартиру её глазами. Если Хейзел превращала каждый дюйм Дома Сердца в уютный дом, моя квартира была практически вместилищем белья и одежды, книг и еды.
Это была холостяцкая берлога с одной спальней и одной ванной – практически воплощение клише. Никаких личных штрихов. Мебель была на уровне бедного студента магистратуры. В холодильнике было только пиво и остатки еды на вынос. А телевизор был таким большим, чтобы спровоцировать головокружение, если сесть к нему слишком быстро. Мои вещи из прошлой квартиры всё ещё лежали в складской ячейке, потому что у меня до них руки не доходили.
Между работами я смог затеять 20-минутную уборку. Это место не то чтобы сверкало, но хвойный запах чистящего средства творил свою магию.
– Что ж, – сказала Хейзел, окидывая взглядом комнату.
Смотреть тут особо не на что. Кухня была размером со стол в столовой. Под окнами, выходящими на Мейн-стрит, стоял дерьмовый обеденный стол на четыре персоны. Я использовал его для хранения писем и посылок. Гостиная состояла из уродливого зелёного дивана и ещё более уродливого коричневого кресла. Я повесил книжные полки по обе стороны от телевизора, но так и не доделал их.
Квартира, проживание на неопределённый срок – всё это было временным решением. Но прошёл год, и я до сих пор чувствовал, что живу в каком-то подвешенном состоянии. На самом деле, единственное, что выделялось в моей памяти за этот год, стояло в моей гостиной и осуждало её.
– Это не Дом Сердца, – признал я.
– О. Мой. Бог, – Хейзел хлопнула себя ладошками по щекам, когда моё секретное оружие заворочалось под одеялком в импровизированном загоне, который я устроил в углу. – Это...
– Поросёнок с респираторным вирусом? Ага.
– Почему у тебя в гостиной поросёнок с респираторным вирусом?
– Моя мать. Персик должна быть изолирована от остального скота, пока не подействует её охрененно дорогое лекарство от поросячьей простуды.
Персик как по сигналу чихнула.
– О божечки, – Хейзел встала коленями на пол и осторожно погладила пальчиком голову поросёнка. – Без обид. Но почему ты? Ты не похож на того, кто будет заботиться о маленькой свинке.
Я фыркнул и поднял Персик вместе с одеялком, держа её как маленького ребёнка.
– Я охеренно заботливый.
Хейзел вскинула бровь.
– Это правда. А ещё мама всучила Гейджу самку золотистого ретривера, которая не сумела сдать экзамен на служебную собаку, а Леви кормит из бутылочки бл*дских крольчат.
– Заметка на будущее: как можно скорее сходить в гости к Леви, – сказала она.
Чёрта с два она его навестит. Я вручил ей свинку в одеяле.
– На. Развлекай её, а я займусь ужином.
– Привет, Персик, – прошептала она, аккуратно держа свинку.
Чувствуя себя чертовски уверенным в своём дьявольском плане, я включил музыку и направился на кухню.
– А кто самая хорошенькая свинка на всём белом свете? – ворковала она, прохаживаясь по комнате. Персик похрюкивала в знак согласия. – Кэм?
– Да? – я поднял взгляд от сковороды-гриль.
– Почему у тебя на столе свечи? – потребовала она.
– На случай, если электричество вырубится.
– Ты включил песни Майкла Бубле. Ты сервировал стол новыми столовыми свечами. И в твоей квартире чисто случайно оказалась маленькая свинка. Ты пытаешься меня соблазнить!
– Не ори, пока держишь свинку.
Очень выразительно и поддерживая агрессивное количество зрительного контакта, Хейзел поставила Персик на пол.
– Ты не выйдешь из этой ситуации без объяснений и извинений, – объявила она.
– Объяснений? А что я должен объяснить? Я думал, мы обсудим, какую плату брать с продавцов за их киоски в парке. Или ты хочешь поговорить о том, как распространить новости на людей, которые живут за пределами города? – я был самим воплощением невинности.
– Я хочу поговорить о твоей выходке вчера вечером, – сказала она, прошла в кухню и треснула меня по груди листком бумаги. И не просто какой-то бумаги. Это был наш контракт. – Где в этом соглашении говорится, что мы обнародуем наш статус не-отношений перед всем городом, даже не обсудив это предварительно?
– Слушай, это маленький клочок бумаги, а эта ситуация весьма сложная. Я не удивлён, что нам не хватило места на всё.
– Клянусь Персиком и остальными фермерскими животными твоих родителей, я в шаге от того, чтобы дополнить твою коллекцию фингалом под вторым глазом.
– Давай не будем ссориться перед свинкой.
– Кэмпбелл Бишоп, мы договорились, что мы не в отношениях. Мы договорились, что втайне будем заниматься горячим сексом, и ничего больше.
Я пожал плечами и бросил индюшачьи котлетки в сковородку.
– Да, ну что ж. Я передумал.
– Ты не имеешь права передумывать перед всем городом.
Персик посеменила на кухню и сунула рыльце в мисочку с едой.
– Смотри, какая свинка милая, когда ест, – предложил я.
– Я не буду отвлекаться на... ооооууу! Это буквально самое милое, что я видела в своей жизни.
– Сделай мне одолжение и налей вино, ладно? – сказал я, подходя к раковине, чтобы помыть руки.
Она автоматически потянулась к бутылке, затем остановилась.
– Прекрати пытаться отвлечь меня, Кэм! И скажи, о чём, чёрт возьми, ты вчера думал.
– Я думал, что я хочу быть тем, кто будет водить тебя в «Рыбий Крючок». Я больше не хочу прятаться голышом в твоём шкафу. И я устал одеваться как бл*дский ниндзя, чтобы иметь возможность прокрасться в твой дом ночью. В прошлый раз я чуть не порвал чёртово подколенное сухожилие, когда перелезал через забор.
Она фыркнула и потянулась к вину.
– Ой, я тебя умоляю. Не будь таким драматичным.
– Я слишком стар для этого дерьма с утаиванием.
– А я достаточно стара, чтобы понимать, когда я не хочу быть в отношениях.
Я покачал головой.
– Ты слишком себя накручиваешь. Ничего не поменялось. Мы всё ещё можем просто заниматься сексом. Просто теперь все знают, что ты не будешь делать это ни с кем другим.
– Я не знаю, то ли ужасаться, то ли сердиться из-за этой эмоционально недоразвитой логики.
Я перевернул котлетки.
– Чеддер или швейцарский сыр?
– И то, и другое. Почему ты не поговорил со мной как взрослый человек?
Я положил лопатку и припёр Хейзел к шкафчику.
– Потому что ты бы запаниковала и целую неделю чрезмерно анализировала это, а потом решила бы, что если мы несколько раз сходим вместе выпить и продолжим заниматься ничего не значащим сексом без обязательств – это слишком серьёзные отношения. Тогда мне пришлось бы ещё неделю выглядеть экстра-сексуально на работе, пока ты не забила бы на все опасения и не прыгнула бы обратно в койку со мной.
– Как кто-то может быть насколько проницательным и настолько тупым одновременно? – поразилась она.
– Я прав, и ты это знаешь.
– Ты мог бы подойти к этому иначе и не исключать меня полностью из принятия этого решения.
– Может быть. Но я привык искать самый быстрый путь из точки А в точку Б. И если эти бургеры и свинка сотворят свою магию, мы вернёмся к привычному порядку вещей намного быстрее, чёрт возьми.
– Думаю, теперь я злюсь ещё сильнее, чем раньше, – сказала она. Но её руки лежали на моей груди, и они не отталкивали меня. Они выписывали маленькие груди на моих грудных мышцах. – Чисто из профессионального любопытства, как ты планировал быть экстра-сексуальным на работе?
– Работать во дворе без рубашки, прямо у твоего кабинета, и в перерывах поливать себя водой.
– Неплохо.
– А потом я собирался найти повод воспользоваться твоим душем.
– Какой повод?
– Я склонялся к тому, чтобы нечаянно пролить на себя какой-то опасный химикат, и потом позволить тебе увидеть меня в полотенце.
– Тоже неплохо.
Я подался к ней, намотав её хвост на кулак и потянув так, чтобы она посмотрела на меня.
– Хейзел.
– Да, придурок?
Боже, я хотел поцеловать её язвительный ротик.
– Мне нравится, что между нами происходит, и я не хочу делиться.
– Я не какая-то игрушка или оловянный солдатик.
Я одарил её коварным взглядом.
– Я в курсе. Я не сажаю тебя под замок. Я заявляю свои права на тебя. И эксклюзивное траханье.
Она закатила глаза.
– В этой комнате есть свинья, и это не Персик.
– Я просто не трачу время на хождение вокруг да около. Признаюсь, что я мог бы найти более подход получше, но я этого не сделал. Итак, мы здесь. Ты в деле, или нам надо позвонить Гарланду и сообщить о нашем расставании?
– Ты такой романтик.
– Эй, я очаровывал тебя вином, свечами и маленькой свинкой. Кроме того, ты не хочешь романтики. Ты хочешь быть оттраханной. Мной. Раз за разом.
Я терял доступ крови к мозгу, поскольку всё хлынуло вниз. Я хотел её так сильно, что это заставляло меня тупеть. Я хотел, чтобы она тоже тупела со мной. Опустив голову, я нацелился на её губы. Но прежде чем я успел установить контакт, Хейзел просунула руку между нашими лицами.
– Кажется, мне обещали ужин и новый блокнот.
– Так между нами всё хорошо? – пробормотал я в её ладонь.
– Не раскатывай губу. Выбор был между бургерами с тобой и макаронами быстрого приготовления дома, а я ещё не отмыла микроволновку от утренней овсянки. Я посмотрю, насколько впечатляющим окажется ужин и твои идеи для фестиваля, а потом приму взвешенное решение.
* * *
– Ты об этом пожалеешь, – предупредил я.
Хейзел хрюкнула, не отрываясь от бургера.
– Список вещей, о которых я сожалею в этой жизни, уже очень длинный. Сомневаюсь, что «выбор слогана города путём голосования» будет в этом списке. Демократия никогда не вызывает сожаления.
Персик снова спала в своём загоне. А я сумел укротить свои гормоны настолько, чтобы притвориться, будто я заинтересован в том, чтобы поесть, будучи полностью одетым, и внятно обсудить дела. Приветственный знак на въезде в город оказался в списке дел для «Братьев Бишопов», осталось лишь дождаться официального слогана.
Я усмехнулся.
– Ты не задумывалась, почему нашего белоголового орлана зовут Гусь? Или почему «начальная школа» написано через щ?
– Это не опечатка?
– Ты думаешь, мы нечаянно заказали и нечаянно прикрутили к кирпичному зданию белые алюминиевые буквы? Тебя ждут плохие новости. Каждый раз, когда мы объявляли публичное голосование по выбору названия для чего-либо, это заканчивалось катастрофой. Ты даже не хочешь знать, как называется наш плуг.
Хейзел помахала рукой перед лицом.
