Текст книги "История моей жизни (ЛП)"
Автор книги: Люси Скоур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 32 страниц)
Глава 8. Не профессиональный убийца
Кэмпбелл
– Ты хочешь сказать, что она не только купила недвижимость, но и получила возможность сидеть в совете на протяжении следующих двух лет? – повторил я, мысленно перебирая причины, по которым бить семнадцатилетнего парня с щенячьим энтузиазмом – это плохая идея.
Мы стояли во дворе сбоку от Дома Сердца, зажатые между подсолнухами и сорняками высотой по грудь.
– Ага. Я уточнил всё это у Гейджа. Разве он тебе не сказал? – спросил Дариус.
– Не сказал, – ну хотя бы моему брату можно будет врезать.
– Слушай, Кэм. Кэмпбелл-супчик. Кэменатор. Это хорошая идея. Это новый платящий налоги житель, который заполнит место в совете, а также приведёт в порядок самое уродливое место на Тупиковой улице. И угадай, кого она попросит помочь с этим? – Дариус сделал пальцы пистолетиками и показал на меня. – Братьев Бишопов. В том, чтобы быть единственной компанией в городе, есть свои плюсы.
(Супчик здесь взялся от того, что в Америке есть компания-производитель консервированных супов «Кэмпбелл Суп», – прим)
Дариус никогда не сталкивался с наполовину пустым стаканом или облаком без просвета. Его юношеский энтузиазм вызывал у меня желание пнуть что-нибудь.
– Она сбила Гуся своей машиной и уничтожила знак на въезде в город. Она не впишется, – настаивал я.
– Во-первых, Гусь бросается под машины как минимум раз в неделю. Во-вторых, тот знак отчаянно нуждался в реставрации. В-третьих, нам и не нужно, чтобы она вписывалась. Нам нужно, чтобы она просто осталась и платила налоги. И наконец, это означает, что у нас наконец-то появилась городская знаменитость. Даже у Доминиона нет такого. Это тройной выигрыш.
– Знаменитость? – если этот парень скажет мне, что продал самый большой кусок исторической недвижимости Стори-Лейк какой-то, надо признать, привлекательной звезде реалити-шоу, мне понадобится гораздо более длинный список причин не бить его по роже.
– Кэм, дружище, это та самая Хейзел Харт.
Что-то в её имени казалось знакомым. Но прежде чем я успел сообразить, что именно, окно позади нас открылось с протестующим скрипом.
Хейзел высунула голову наружу. В её волосах виднелась паутина, а на лице играла абсурдная мечтательная улыбка.
Дариус вытащил телефон и щёлкнул фото Хейзел. Затем перевёл камеру на нас двоих и сделал селфи. Я нахмурился.
– Просто документирую важный день, – невозмутимо сказал он.
– Если это окажется в том дурацком приложении «Соседи», у нас с тобой состоится разговор, но разговаривать будут мои кулаки, – предупредил я.
Дариус уцепился за моё плечо и усмехнулся так, будто мы были где-то на поле для гольфа и обменивались шуточками.
– Ах, ты меня убиваешь, Кэм. Вам надо остерегаться чувства юмора этого парня, – сказал он Хейзел.
– О да. Я вижу. Он просто уморительный, – сухо сказала она. – Что ты можешь рассказать мне о предыдущих владельцах?
– Они умерли здесь, так? – крикнула Зои. – Их ужаснейшим образом убили, и преступление так и не было раскрыто. Именно это я чую, верно?
– Давайте я зайду и восполню пробелы относительно вашего нового жилья, – предложил Дариус. – Кэм тоже зайдёт, поскольку именно его вы захотите нанять для мелкого косметического ремонта, который может потребоваться этому невероятному историческому дому.
– Вот как? – спросила Хейзел.
Дариус преувеличенно подмигнул ей.
– Лишь в том случае, если вы хотите работать с лучшими в городе.
Я ненавидел каждую секунду происходящего.
Зои высунула голову из окна рядом с Хейзел.
– Он только что снова зарычал? – спросила она.
Улыбка Хейзел была самодовольной.
– Ага.
– Давайте покончим с этим, – пробормотал я.
– Вот это настрой, – сказал Дариус, первым шагая вокруг дома к крыльцу.
Мой телефон завибрировал у задницы, и я выдернул его из кармана. Сообщения из чата «Задницы Бишопов» сыпались в пугающем темпе. Если чат «Биш Бро» включал нас, трёх братьев, и в основном вращался вокруг работы и пива, то «Задницы Бишопов» включал ещё и нашу сестру. Назван он в честь скандально известного семейного сборища, которое нас едва не убило, распространив то ли кишечный вирус, то ли пищевое отравление. Мы так и не поняли. Два следующих дня каждое сообщение отправлялось в непосредственной близости к туалету.
Лаура: Что ты делаешь в Доме Сердца, Кэмми? Пытливые глазки хотят знать.
Она прикрепила гифку какого-то жуткого типа с биноклем.
Я инстинктивно повернулся к забору и заметил дёрнувшуюся занавеску в окне первого этажа соседнего дома. Фелисити Снайдер была практически агорафобным (её слова, не мои) дизайнером видеоигр, всё свободное время ела сухие завтраки, окрашивавшие молоко в неестественные цвета, вязала и наблюдала за всем, что происходит вокруг её кирпичного дуплекса.
– Серьёзно, Фелисити? – крикнул я.
Она отодвинула занавеску и прижалась носом к сетке на окне.
– Дариус реально продал Дом Сердца? Какая из себя новая хозяйка? Это брюнетка в очках или кудрявая? Или они пара? Ты будешь ремонтировать дом для них?
– Я бы посоветовал тебе прекратить, пока я не решил перестать доставлять тебе сухие завтраки к двери, – предупредил я, когда мой телефон снова завибрировал.
– Да, сэр, слушаюсь, сэр, – сказала Фелисити, шутливо отдав честь. – Но серьёзно, ты думаешь, они нормальные, или мне надо начать планировать кампанию по тому, как заставить их съехать?
– Уйди, – сказал я, открывая новое сообщение.
Гейдж: Согласно моим источникам (папа), Кэма видели, когда он вёз двух странных женщин по городской площади в своём грузовике.
Леви: Странных в смысле они из цирка сбежали?
Гейдж: Кстати о незнакомках, я сегодня кое-кого встретил в Ваве. Горячая, загадочная и флиртующая.
Лаура: Все счастливые концы начинаются в Ваве.
Леви: Разве ты не берёшь паузу в поиске Мисс Идеальной после прошлой катастрофы?
Лаура: Новости! Фелисити говорит, что Кэм в Доме Сердца с двумя беглянками из цирка и нашим одарённым мэром!
– Серьёзно, Фелисити? – крикнул я через плечо, направляясь к фасаду дома.
Гейдж: Я слышу сообщения о том, что две женщины переехали Гуся на Эскалейде и потом врезались в городской знак примерно полтора часа назад. Но мне из надёжных источников известно, что Гусь всё ещё жив, поскольку пятнадцать минут назад он швырнул в папу рыбьей головой.
Лаура: Надо ли нам беспокоиться? Ворчливому Брату грозит опасность от незнакомок? Надо ли мне вызвать кавалерию Бишопов, и под кавалерией я имею в виду маму?
Леви: Самое недавнее фото Кэма. Ещё живой.
Он поделился зернистым, увеличенным снимком, на котором я стоял во дворе сбоку Дома Сердца и хмуро смотрел в телефон.
Я развернулся и показал средний палец в сторону дома Фелисити.
– Тебе надо обзавестись настоящим хобби, Снайдер!
– С чего бы мне делать это, когда ты предоставляешь такое развлечение? – окликнула она в ответ.
– Прекрати писать моей семье обо всём.
– Ты, ээ, закончил показывать вселенной средний палец, дружок? – спросил Дариус со ступеней крыльца.
– Почти, – я подождал ещё пять секунд, и пришло новое сообщение. Оно было от Лауры, и там было фото того, как я показываю Фелисити средний палец.
Лаура: Доказательство жизни.
Гейдж: Как по мне, выглядит нормально.
Леви: Передай от нас привет Фелисити.
Я затолкал телефон обратно в карман и пошёл за Дариусом внутрь.
Как только мои ботинки коснулись паркетных полов с узором в двойную ёлочку, воспоминания пробудились к жизни как призраки. Доротея и Изабелла. Запахи свежей штукатурки и тёплого печенья. Эхо хриплого смеха. Так было с каждым уголком Стори-Лейка. Каждое место содержало в себе минимум десяток воспоминаний. Стучать в двери, чтобы продавать всякую фигню в рамках школьных сборов средств, вечерние игры в бейсбол, работа в саду с братьями, чтобы заработать немного карманных деньжат. Подъездная дорожка, где Леви шарахнул Гейджа по голове лопатой для чистки снега. Пристройка-детская к дому Лэндри, которую мы выполнили вместе как нашу первую официальную работу.
Дариус хлопнул в ладоши, когда Хейзел и Зои присоединились к нам в фойе с арочными потолками.
– Предыдущей владелицей была…
– Доротея Уилкис, – закончила за него Хейзел.
– Люблю женщину, которая приходит подготовленной, – сказал чудо-мальчик, похлопывая себя по груди.
Она казалась забавляющейся.
– Это вроде как моя работа.
– Когда Доротея скончалась, она завещала городу и имущество, и её место в городском совете. Вы получаете право на оставшиеся года её срока. А город получает возможность использовать деньги от продажи дома на обновление инфраструктуры.
– Сколько работы требует это место в городском совете? – перебила Зои. – У Хейзел будет очень занятой график.
– Это работа на полную ставку, – соврал я.
Дариус скрыл очередной смешок за кашлем.
– Ах, и снова этот юмор Бишопов. Это максимум час или два в неделю. В основном письма на электронную почту. И ещё ежемесячное собрание, открытое для всей общественности.
Это было откровенной ложью. Если у кого-то возникала проблема, то ежемесячные совещания могли тянуться часами. А проблема у кого-то находилась всегда, и они хотели подробно обсудить с тобой эту проблему всякий раз, когда видели тебя в городе. А учитывая размеры Стори-Лейка, это происходило почти каждый день.
– А теперь, справа от вас вы можете видеть гостиную с оригинальной мраморной отделкой камина, – Дариус повёл всех через дверной проём из древесины чёрного ореха в комнату с высоким многоуровневым потолком и отклеивающимися обоями с розами. Всё было покрыто толстым слоем пыли.
Несколько предметов мебели было сдвинуто вместе в центре комнаты и накрыто тканью для защиты от пыли. По бокам от камина была пара витражных окон, украшенных сердцами.
– Вау. В таком очаге можно сжечь человеческое тело, – благоговейно сказала Хейзел.
Я бросил на неё взгляд, и она поморщилась.
– Прости. Я писатель. Не профессиональный убийца.
– Хейзел пишет ромкомы-бестселлеры, – объяснил мне Дариус.
Супер. Женщина-романтик, решительно настроенная пытками загнать каждого свободного парня в брак – это с моей точки зрения ещё хуже, чем звезда реалити-шоу.
– Дымоход не работает, так что там ни огонь не развести, ни труп не сжечь, – сказал я.
– Уверен, Братья Бишопы смогут это исправить, – упорствовал Дариус. – Или вы можете превратить камин в газовый, чтобы не было необходимости беспокоиться о дровах и растопке.
Пока Дариус и Хейзел сравнивали газовые и дровяные камины, я бродил по комнате и пытался отогнать головную боль, которую вызывали у меня эти люди. Полы были поцарапанными и отчаянно нуждались в хорошей шлифовке. Но доходившие до пояса панели из ореховой древесины, которыми были обшиты стены, а также потолочные плинтусы ручной резьбы до сих пор вызывали у меня благоговейный вздох даже под слоем пыли и паутины.
Вопреки тому, что работа над этим проектом никогда не состоится, я не мог не оценить мастерство.
Я щёлкнул выключателем люстры, напоминавшей массивный взрыв хрусталя и золотых листьев, но она не зажглась.
– Люстра сдохла. Наверное, нужно полностью обновить проводку, – самодовольно предупредил я. Ещё одна ложь. Мы сами десять лет назад поменяли тут проводку, и этому светильнику нужны лишь новые лампочки и кто-нибудь с лестницей. Но я ни за что не уступлю Хейзел Ромком Харт, потому что она максимум через месяц соберёт чемоданы и уедет, оставив город и бизнес моей семьи в ещё более худшем состоянии, чем сейчас.
– Ты нарочно пытаешься подпортить мне настроение, Кэм? – спросила Хейзел с другого конца комнаты.
Она выглядела раскрасневшейся и взволнованной, точно у неё только что был лучший секс в её жизни. Образ, который сопровождал эту мысль, был немедленно изгнан из моего мозга. Я устал. Засиделся допоздна над нашим последним отчётом о прибылях и убытках, повелевая цифрам измениться в нашу пользу. Вот в этом и дело. Я устал и позорно долго не утруждался обнажаться перед кем-либо. Вот почему данная конкретная женщина… раздражала меня.
– Это у Кэма такое обрадованное лицо, – пошутил Дариус. – А ещё это его голодное лицо и его счастливое лицо. Он очень экономный в плане выражений лица.
– Как практично, – сказала Хейзел, насмешливо вскинув бровь.
Я наградил её холодным взглядом.
– Позвольте мне показать вам комнату отдыха на другой стороне коридора, – сказал Дариус, почувствовав нарастающую перепалку. – Затем мы заглянем в библиотеку, столовую и кухню.
Все комнаты были в одинаковом состоянии. Покрыты пылью и паутиной, но относительно в хорошей форме. Полы в библиотеке надо полностью заменить из-за какого-то гниения у панорамного окна. От меня не укрылось мечтательное выражение на лице Хейзел, когда она стояла перед альковом из изогнутого стекла.
Это был взгляд, полный любви.
Этого оказалось достаточно, чтобы беглая экскурсия по устаревшей кухне мятного и мандаринового цвета её не отпугнула. Тут до сих пор держался плохой ремонт 1970 года, который в последующие десятилетия худо-бедно латали.
Всё помещение нужно было снести до основания. Но его можно было отреставрировать с уважением к истории. Чёрт, да когда мы с ним закончим, это наверняка будет лучшее помещение во всём доме.
Это если Хейзел не смотается обратно в мегаполис. А она это непременно сделает.
– Ну, я же всё равно ничего не знаю о готовке, – сказала она, кусая губу и изучая неровные столешницы шкафчиков по обе стороны от кошмарной оранжевой плиты.
– Тогда ты умрёшь с голоду, потому что в городе есть всего два ресторанчика, и они не делают доставку еды, – сказал я, вполне оправданно обламывая её радость.
Хейзел опустила руки вдоль боков.
– Так, знаешь что? Если не хочешь браться за работу, то почему бы тебе просто не…
– Эм, Хейз. Когда ты делала трансляцию на фейсбуке? – перебила Зои, глядя в телефон.
– Вчера вечером. А что?
– Пьяная Хейзел – моя любимая, – читала Зои вслух, продолжая листать. – Она такая искренняя. Это тронуло мою душу.
Хейзел выхватила телефон из руки подруги.
– О Господи. Кто-то реально это посмотрел!
– Кто-то? – Зои отобрала телефон обратно. – Хейз, тут больше пятисот.
– Что? – потребовала Хейзел, заглядывая в экран.
Зои кивнула и продолжила читать.
– Мне нужно знать всё об этом городе. Ты напишешь книгу с местом действия там? Какой процент населения составляют свободные холостяки?
– Ну, один у вас под носом, – сказал Дариус, показывая большим пальцем в мою сторону. – Я прав, здоровяк?
– Нет, – рявкнул я.
Хейзел поднесла ладони к раскрасневшимся щекам.
– Поверить не могу.
Они с Зои уставились друг на друга с ликованием и впали в то, что больше напоминало экзальтированное трепыхание, нежели какой-нибудь победный танец.
– Если вы двое превратите это в бл*дскую трансляцию в соцсетях, я ухожу, – объявил я, перекрикивая прыжки и пронзительный визг с сотрясанием волос.
Зои оторвалась первой и наградила меня таким взглядом, какой женщины обычно приберегали для тех, кто врал, изменял и крал чужих собак.
– Кто готов увидеть то, что наверху? – перебил Дариус, воспользовавшись временным затишьем среди визга.
– Я! – воскликнула Хейзел, бросившись к лестнице.
– Я пойду следом. Только надо ответить на это письмо, – отозвалась Зои.
– Ладно. Но поспеши. Иначе я присвою себе спальню с самым большим гардеробом, – сказала Хейзел, взбегая по лестнице, пока Дариус следовал за ней как щеночек.
Зои развернулась и встала передо мной. Она ткнула острым ногтем в мою грудную клетку.
– А теперь послушай меня, Кэмпбелл как там твоя фамилия, чёрт возьми.
Я показал на свою футболку.
– Бишоп.
– Захлопнись. Я впервые за два года увидела хоть какую-то искру в глазах этой женщины. И если ты сумеешь погасить её, ведя себя как гигантский, ворчливый мужик-медведь-недоросток, я разрушу твою жизнь.
Я был как минимум на 30 см выше и на 45 килограмм тяжелее этой женщины, но у меня складывалось впечатление, что она дерётся нечестно.
Я оттолкнул её руку.
– Слушай, дамочка. Я не буду ввязываться в те идиотские прихоти, которые взбрели в голову твоей подруги, потому что потом она передумает и свалит. Это семейный бизнес, и если она похерит доход моей семьи, то разрушать что-либо буду уже я.
Зои прищурила глаза.
– Да? Твой бизнес завален проектами, или он такой же дохлый, как и центр города?
Справедливо. Хотя я не буду признавать этого вслух.
– Ты ничего не знаешь ни про наш бизнес, ни про наш город.
– Мы пять минут сидели посреди главной цели, пока ты спорил с единственной живой душой на этих улицах. У тебя в кузове грузовика плотницкие инструменты, но ты всё равно нашёл время прийти к нам на помощь, отвезти нас в город, а затем превратить эту экскурсию в нытьё. Да, я ошиблась, ты явно завален делами по уши.
– По одному взгляду на твою подругу я понимаю, что ей наскучит «идиллическая жизнь маленького города», и она переключится на что-то другое. Так что я не буду закупаться материалами по уши и планировать всё только для того, чтобы она через неделю собрала вещички и уехала, потому что поняла, что не вывезет такое.
– О Господи, я понятия не имею, что она в тебе увидела. Ты такой мудак.
– Я мудак, который защищает свою семью. И в смысле «что она во мне увидела», чёрт возьми? Я никогда не видел эту женщину до тех пор, как вы двое не разрушили общественную собственность.
– Тогда бери чёртов депозит перед тем, как приниматься за чёртову работу, тупица, – подчеркнула она, проигнорировав мой вопрос.
Справедливости ради, депозит, не подлежащий возврату – это стандартная процедура. И судя по тому, какие перспективы работы тут вырисовываются, это будет хорошая сумма денег за относительно легкую работу. И фирма «Братьев Бишопов» отчаянно нуждалась в этих деньгах.
– Или, ещё лучше, дай ей имя какого-нибудь немудачного подрядчика и свали отсюда к чёртовой матери, пока ты не заставил её снова сомневаться в себе, – с этими словами Зои развернулась на пятках и высокомерно потопала на второй этаж.
– Однажды она сожрёт какого-нибудь невезучего идиота заживо, – пробормотал я, после чего медленно двинулся следом.
Глава 9. Оборона ножкой от скамейки для пианино
Хейзел
– Ты знала, что тут есть пианино? – крикнула я из гостиной после того, как мой припадок чихания прекратился. Я силой открыла как можно больше окон на первом этаже, чтобы вся поднятая нами пыль могла куда-то выйти.
– Ага. Да, супер. Я определённо не ищу себе номер в отеле в эту самую минуту, – сказала Зои с обитого фиолетовым бархатом диванчика, найденного в библиотеке, то бишь, в моём будущем кабинете.
Я бросила пыльную драпировку в кучу посреди фойе, направляясь к ней.
– Я же сказала, что ты можешь взять себе большую спальню.
– А я сказала тебе, что я хочу, чтобы ты получила каждую каплю вдохновения, которое ты можешь выжать из этого населённого призраками дома ужасов.
Я плюхнулась рядом с ней и закинула ноги на трёхногую банкетку для игры на пианино, которую мы нашли в кладовке. Четвёртая ножка обнаружилась в одном из шкафов для верхней одежды, которые обрамляли входную дверь.
– Кэм сказал, что то царапанье, которое мы слышали в стене – это наверняка всего лишь крохотная мышка.
– Что бы это ни было, оно говорило мне уходить, пока оно не сожрало моё лицо, – настаивала Зои.
Я положила голову на спинку диванчика. Эта комната представляла собой нечто особенное.
Встроенные полки полностью занимали две стены, обрамляли изогнутое панорамное окно, выходящее на боковой двор, который напоминал джунгли. Пара узких антикварных стеклянных дверей открывалась в коридор. Светильник, который свисал из центра потолочного медальона, был выполнен из витражного стекла с сердцами.
В ту же секунду, когда я переступила порог, я поняла, что это моё пространство. Мой офис. Я могла представить, как пишу здесь, могла вообразить великолепный стол в алькове. Книги моего авторства на полках. Огонь в камине. Толстого кота, спящего на окне. Команду ворчливых, великолепных подрядчиков, поднимающих в воздух облака опилок и размахивающих ремнями с инструментами.
Как я… ой, то есть, как моя героиня вообще сможет сосредоточиться на работе, когда Книжный Кэм и его предположительно великолепные братья-работяги будут трудиться буквально за стеной?
– Ты не обязана делать всё это со мной, знаешь, – сказала я.
– И ты говоришь мне это сейчас, после того как заявилась в мою квартиру и похитила меня, – пошутила она.
– Я страдала от недосыпа и была в предвкушении.
Зои склонила голову, чтобы посмотреть на меня из своего сгорбленного положения.
– Слушай, я твоя подруга и агент. Если тебе это нужно, я в деле.
– Я это ценю. Но ты можешь поддерживать меня, не находясь физически в городе с двумя ресторанчиками и не живя в комнате с пожирающим лица диким животным.
Она покачала головой, отчего её кудряшки запрыгали.
– Я не отойду от тебя… как минимум неделю или две. Без меня тебя тут заклюёт орлан, или ты опять начнёшь киснуть в собственной грязи.
– У меня действительно было пятьсот комментариев под той трансляцией?
Она повернула ко мне экран телефона.
– Уже 607.
– Вау. Это хорошо, верно? – когда дело касалось социальных сетей, моё присутствие было практически невидимым.
– Ты слегка «завирусилась», как говорит молодёжь. Думаю, упасть на дно и потом продолжать жить дальше откликается многим.
– Правда? Я думала, что я единственная живу с фантазиями о начале с чистого листа.
– Судя по комментариям, я бы предположила, что это одна из универсальных тем. Чёрт, даже я мечтала бросить всё, что раздражало меня, и начать с начала. Обычно это случается во время месячных или в период промежуточной оценки на работе.
Какое-то время мы посидели молча, любуясь мягким светом на улице и слегка прохладным вечерним бризом, проникающим сквозь окна.
– Я горжусь тобой, – внезапно сказала Зои.
– Что? Почему?
– Ты многое потеряла за последний год или около того, но ты пытаешься извлечь из этого максимум. Я действительно восхищаюсь тобой за это.
– Мы уверены, что это просто похмелье? Я начинаю беспокоиться за тебя.
Зои опустила голову на моё плечо.
– Я должна быть суровой за нас обеих. Кто-то же должен тебя защищать.
– Может, мне пора начать защищать себя самой, – сказала я.
Моя лучшая подруга вздохнула.
– Мы можем защищать друг друга. Начнем с того, что ты найдёшь немного ибупрофена и электролитов.
Прежде чем я успела бы встать, мы обе вздрогнули от громкого и стука из передней части дома.
Зои схватила четвёртую, отломанную ножку от банкетки для пианино и подняла её как бейсбольную биту.
– Кто это, чёрт возьми?
– Откуда мне знать? Может, Кэм вернулся, чтобы ещё поорать на меня? – предположила я и взяла свою сумочку. Она была достаточно тяжёлой, чтобы я могла хотя бы замахнуться ей на плохого парня, если придётся.
– Может, это банда народных ополченцев пришла мстить за этого Гуся-обманщика, – предположила она, пока мы на цыпочках шли в коридор.
Громкий стук повторился, заставив нас подпрыгнуть. В большом городе сердитый стук обычно означал одну из двух вещей: либо копы, либо тебя вот-вот ограбят.
– Мне нужен крепкий дверной засов и один из тех дверных глазков с видео, – сказала я, пока мы продвигались в фойе.
– И оружие получше.
Начался новый раунд стука. Я сделала вдох.
– Окей, я открываю дверь, а ты ждёшь наготове с ножкой.
Зои кивнула и встала за дверью, держа свою импровизированную дубинку, как бейсболист, готовый отбить мяч.
– Раз… два… три! – я дёрнула дверь, но та не поддалась.
– Что ж, фактор неожиданности мы потеряли, – заметила Зои.
Нам двоим понадобилось почти двадцать секунд, чтобы справиться с дверью.
Зои тут же снова вооружилась ножкой от банкетки.
– Да? – пропыхтела я, обращаясь к белому парню на моём крыльце, который всем видом походил на медведя.
Он был выше меня всего на 3–5 см, но его грудь напоминала бочку, а плечи были широкими, словно у двух полузащитников, прижатых друг к другу. Его борода доходила длиной до грудной клетки, и он носил штаны с подтяжками поверх футболки с надписью «Абсолютное Бинго Стори-Лейк».
Он окинул нас обеих взглядом, и я готова была поклясться, что я слышала, как он пробормотал что-то вроде «городские чудачки», прежде чем взглянуть на свою доску-планшет с масляными пятнами.
– Хейзел Харт? – ворчливо спросил он с таким неопределённым диалектом, который наводил на мысли о гумбо и болотах Нового Орлеана.
– Эм. Возможно?
Ещё одну долгую раздражённую секунду он сверлил меня взглядом.
– Я Гатор. Привёз вашу машину и вещи к дому, – сказал он наконец, показывая большим пальцем в сторону улицы.
Я посмотрела поверх его массивного плеча и заметила свою помятую арендованную машину позади грузовика «Эвакуатор Гатора». По всей длине грузовика была нарисована агрессивная с виду чешуйчатая рептилия.
(В английском слово «аллигатор» иногда сокращают до «гатор», поэтому, возможно, отсюда эта игра слов или ассоциация, – прим).
– Вы собираетесь попытаться вырубить меня сумочкой и ножкой от стула или подпишете эту бумагу, чтобы я смог вернуться домой? – спросил он, подсовывая мне доску-планшет.
– Вообще-то, это ножка от банкетки для игры на пианино, – подсказала Зои. – И у меня чрезвычайно сильное похмелье, так что я была бы благодарна, если бы вы не вынуждали меня вредить вам.
– Простите. В наше время нельзя быть слишком осторожной, – я потянулась к доске-планшету.
– Погоди. Как твой агент, я не могу разрешить тебе подписывать что-либо. Надо сначала хотя бы притвориться, что это было прочитано, – сказала Зои, забирая у меня доску-планшет.
Гатор перекатился с носков на пятки в своих грязных рабочих ботинках и покачал головой.
– Кэм меня предупреждал. Но послушал ли я? Нет, конечно.
Я не желала выслушивать всё, что Кэмпбелл Бишоп сказал обо мне, моих навыках вождения или о моей городской натуре. Но я также не хотела, чтобы его первое впечатление обо мне стало первым впечатлением всего города.
– Простите, мистер Гатор. Это наш первый вечер на новом месте, и мы немного нервничаем.
– И много убийц уже постучалось в ваши двери? – съязвил он.
В моём многоквартирном доме стучали скорее дети, продающие дурацкую ерунду вроде обёрточной бумаги или крохотного замороженного печенья для школьного сбора средств. Но им я не хотела открывать дверь так же сильно, как и убийце.
– Вот, – Зои сунула мне доску-планшет.
– Можно подписывать?
– Если честно, из-за похмелья слова просто расплываются по странице как детсадовцы в бассейне. Но я уверена, что при необходимости сумею вытащить тебя, – призналась она. – Ты же не пытаешься обмануть мою подругу, а, Гатор?
– Есть лишь один способ узнать.
Закатив глаза, я нацарапала свою подпись на бланке и передала доску-планшет Гатору.
Он помахал моим брелком с ключами перед моим носом, держа его пальцами диаметром с сосиски.
– Вы можете взять свои вещи из машины, после чего я отвезу её в свой гараж.
Но когда я потянулась к ключам, он убрал их вне зоны досягаемости.
– Я не выполнил бы свой долг перед этим городом, если бы не выразил недвусмысленного намёка, что вам лучше обращаться с этим домом лучше, чем вы обошлись с нашим приветственным знаком и нашим орланом.
– Я понимаю и сделаю это, – кротко ответила я.
– Довожу до твоего сведения, Гатор, что это ваш орлан ударил Хейзел, а не наоборот. Посмотри на её рану головы, – сказала Зои, убирая мою чёлку, чтобы показать заклеенную рану.
– Может, вам стоит смотреть, куда вы едете, – посоветовал он.
– Может, вашему орлану стоит смотреть, куда он летит, – парировала она.
Гатор снова поднял брелок с ключами. На сей раз я выхватила его из его медвежьей лапы.
– Осторожнее с открытием багажника. Я слышал много звяканья. Надеюсь, там не было ничего хрупкого.
* * *
– Ты собрала один чемодан и три ящика вина? – сказала Зои, пока мы смотрели на обломки в багажнике.
– Приоритеты, – сказала я, думая о том, как моя героиня (мы будем звать её Книжной Хейзел, пока я не придумаю настоящее имя) наверняка собрала бы несколько координированных по цвету чемоданов и положила бы вино во что-нибудь, что сохранило бы и стекло, и вино.
Но я не Книжная Хейзел. Я автор. И будучи таковой, я не нуждалась в обширном гардеробе. Однако я сильно полагалась на алкоголь.
Я сморщила нос от этого бардака.
Осколки стекла блестели в свете уличного фонаря. Мой чемодан (и всё остальное, что я впихнула в тесный багажник машины с откидным верхом) окрасилось красным и пахло как пол винодельни после того, как там провели дегустацию, гости которой могли пить столько, сколько хотят.
Передняя часть машины пребывала в наихудшем состоянии. Судя по всему, водить машину было всё ещё невозможно из-за какого-то повреждения радиатора и пробоины, а весь бампер до сих пор застрял в фундаменте знака.
– Хорошо, что мои вещи были на заднем сиденье, – бодро сказала Зои.
– По поводу этого, – сказал Гатор, уминая сэндвич с ветчиной, который он извлёк из ниоткуда.
Мой желудок заурчал.
– Пожалуй, вы захотите отмыть их от дерьма орлана.
Её руки замерли на её спортивной багажной сумке.
– Пожалуйста, скажите мне, что вы не упомянули только что дерьмо орлана.
– Разве в Нью-Йорке птицы не срут везде? – спросил он, откусив гигантский кусок сэндвича.
– Белоголовые орланы не летают на Манхэттене и не срут где попало, – пожаловалась она со слегка истеричными нотками в голосе.
– Обычно это делают голуби, – сказала я, вытаскивая чемодан из багажника. С низа на асфальт закапало вино.
– Если кому-то нужно знать, в унитаристской церкви проводится ежедневное собрание анонимных алкоголиков, – Гатор махнул сэндвичем в сторону города.
– Спасибо за беспокойство, но у меня нет проблем с алкоголем, – заверила я его. – Просто я импульсивный шопоголик с лёгкой депрессией, – я закряхтела и потащила свой пропитанный вином багаж на обочину.
Первое впечатление становилось всё лучше и лучше.
Зои взяла пару салфеток из бардачка, использовала их как импровизированные варежки и аккуратно достала свой чемодан, постоянно приговаривая «о боже» и подавляя рвотные позывы.
Гатор хмыкнул, доел сэндвич и смахнул крошки с рук.
– Если вы взяли всё необходимое, я оттащу это оружие массового разрушения в свой гараж и начну составлять квоту по ремонту.
– У вас хотя бы есть арендованная машина, которую я могла бы одолжить? – спросила я.
Он посмотрел на меня так, будто я предложила ему снять штаны и пробежаться по улице голышом.
– Арендованная машина взамен арендованной машины, которую вы уничтожили? Нет, мэм. Ничего подобного.
– Спасибо большое за вашу помощь, – сказала я, усиленно налегая на сарказм.
– Всегда пожалуйста. Постарайтесь не выезжать на дороги. О, и ещё постарайтесь не убивать диких животных, – сказал Гатор, похлопав машину по заднему крылу, затем повернувшись к кабине грузовика.
– Но это ваш орлан пытался убить меня! – крикнула я ему вслед.
