Текст книги "История моей жизни (ЛП)"
Автор книги: Люси Скоур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 32 страниц)
Глава 49. Ты пахнешь рыбой
Кэмпбелл
У меня болели лицо, кулаки и рёбра. При каждом шаге из моих ботинок выплёскивалась озёрная вода, пока я ковылял по Мэйн-стрит.
На запястьях у меня не осталось волос из-за клейкой ленты, которую Леви использовал вместо наручников.
Я дрался за неё, был первым, кого брат официально арестовал, и получил внушительный штраф за порчу общественного имущества, а мама с папой внесли за меня залог.
Но я доказал себе и Стори-Лейку, что не собираюсь сдаваться без боя.
И я был готов ко второму раунду.
Я расправил плечи, когда в поле зрения показался дом Хейзел. Свет на крыльце горел, но в гостиной и комнате отдыха было темно. Но сейчас только начало одиннадцатого, и я знал, что она ещё не легла спать.
Я открыл калитку и зашагал по дорожке. Была 85 % вероятность того, что она не откроет дверь, если я позвоню, и стопроцентная вероятность того, что она не впустит меня внутрь, чтобы я не залил её недавно отполированные полы водой из озера и кровью.
Я решил прибегнуть к Плану Б и направился в обход дома, пробираясь через последние заросшие участки двора. Я получил веткой кизила по лицу и порвал штаны обо что-то колючее, прежде чем добрался до окна её кабинета. Из него лился свет.
Она сидела за своим столом, слава Богу, одна. Волосы были собраны в тугой узел. Плечи опущены. Её пальцы скользили по клавиатуре как в тумане. Её спина была самой красивой спиной, которую я когда-либо видел. Я хотел видеть эту спину снова каждый день до конца своей жизни.
– Ты собираешься торчать там всю ночь или всё-таки решишься?
Я обернулся и увидел, что Фелисити выглядывает из-за забора.
– Ты там на стремянке?
– Я предпочитаю думать об этом как о наблюдательной площадке. Почему ты весь мокрый?
– Потому что я был идиотом, а теперь не идиот.
– Хм. Просто для ясности, ты признаёшься в любви, а не совершаешь какое-то странное преступление, верно? – спросила она.
Я вздохнул и сделал мысленную пометку купить и повесить занавески на все окна по эту сторону дома Хейзел, независимо от того, даст ли она мне второй шанс.
– Да, и я был бы признателен за уединение, – многозначительно сказал я.
– Это обойдётся тебе дорогой ценой.
– Я в течение месяца лично буду принимать твои заказы и доставлять их, – пообещал я.
– Приятно иметь с тобой дело. Кстати, отличные пластыри, – сказала она, исчезая из виду.
Я посмотрел на свои костяшки пальцев. Моя мама, шутница этакая, пополнила аптечку светящимися в темноте пластырями с эмодзи. Она использовала на меня все пластыри с какашками.
Я поднял руку, чтобы постучать в окно Хейзел, но остановился.
«Дерьмо». На ней были наушники. Это означало, что я вот-вот напугаю её до смерти. Внезапно весь этот план показался мне глупым... и опасным. А что, если она бросится на меня с ножкой от банкетки или швырнёт в меня свою ручную енотиху?
Ругаясь себе под нос, я вытащил телефон из мокрого кармана, молясь, чтобы он всё ещё работал.
Я: Повернись.
Я отправил сообщение и подождал.
Она посмотрела на свой телефон, и её пальцы замерли на клавиатуре. Но вместо того, чтобы потянуться к телефону, она расправила плечи и продолжила печатать.
– Серьёзно, Хейзел? – бормоча что-то себе под нос, я отправил ещё одно сообщение.
Я: Я буквально вижу, что ты меня игнорируешь. Просто повернись.
Я: Пожалуйста.
Экран её телефона снова засветился, и Хейзел откинула голову на спинку стула. Она перевернула телефон экраном вниз и снова принялась печатать.
Зарычав, я нажал кнопку вызова.
– Чёрт возьми, – донёсся изнутри приглушённый вопль Хейзел. Она хлопнула ладонью по телефону и ответила на звонок. – Что?
– Повернись, – приказал я.
Она резко развернулась на стуле, и в её глазах вспыхнул огонь. Её телефон вылетел из рук, и она чуть не упала со стула, издав вопль, достойный дома с привидениями, когда увидела мой неуклюжий силуэт в окне.
– Там всё в порядке? – крикнула через забор Фелисити.
– Уходи, Фелисити.
Я нетерпеливо махнул в сторону окна.
– Какого хрена ты шныряешь по моему двору и прижимаешься лицом к моему окну? – потребовала Хейзел, с усилием поднимая стекло.
– Я не прижимался лицом к стеклу, – возразил я. – Отойди.
– Нет! Зачем?
Я взобрался на подоконник.
– Боже мой. Почему ты мокрый? – она сморщила нос. – От тебя пахнет рыбой.
– Гейдж ударил меня рыбой по лицу, – объяснил я, пролезая через окно. Мои промокшие ботинки с хлюпаньем ударились о паркет.
Хейзел выглядела так, словно осматривала комнату в поисках оружия.
– Я пришёл с миром, – пообещал я ей.
– Мне всё равно. Если все остальные получили возможность врезать тебе, я тоже хочу.
– Ну, если ты не готова ударить меня кулаком, или у тебя под рукой нет живой форели, то тебе чертовски не повезло.
Хейзел кивнула.
– Тогда ладно, – она сжала руку в кулак и отвела её назад. – У тебя есть десять секунд, чтобы объяснить мне, какого чёрта ты меня бросил, публично унизил, а потом вломился в мой дом, воняя как какой-то озёрный монстр, иначе я буду вынуждена применить к тебе приёмы самообороны, изученные на YouTube.
Я поднял ладони в знак капитуляции.
– Я порвал с тобой, потому что испугался. Вся эта история с любовью для меня в новинку. Я уже начал привыкать к этому, пока Лаура снова не попала в больницу. Это напомнило мне о несчастном случае с ней. Как мы потеряли Миллера, как мы чуть не потеряли и её. Как она едва пережила, когда мы сказали ей, что Миллер скончался. Кажется, у меня случился приступ паники, и я решил всё исправить посредством того, что не буду любить тебя.
Хейзел опустила кулак на несколько сантиметров.
– Это ужасно, – призналась она.
– Я так и не смог смириться с этим. Она одна из лучших людей, которых я знаю, и я люблю её до смерти, но это не защитило её. Я не защитил её. Любовь не спасла её от жизни без её второй половинки, от жизни без всего того, что она привыкла делать. Я посмотрел на неё в той постели и увидел тебя.
– И ты бы предпочёл не находиться у чьей-то постели. Поняла. Спасибо, что дал мне понять после того, как я в тебя влюбилась, – огрызнулась Хейзел. Теперь она держала оба кулака поднятыми в совершенно неправильной позе.
– Лаура уже надрала мне задницу. Мама и папа тоже. Все умирают. Каждый теряет тех, кого любит. От этого факта никуда не деться. Нет способа избежать потери. Поэтому я хочу страдать вместе с тобой, Хейзел. Я хочу горевать, злиться и быть у каждой постели.
– Это самый депрессивный грандиозный жест в истории человечества.
– Я думал, что смогу защитить себя от плохого, если у меня не будет достаточно хорошего.
Выражение её лица постепенно смягчалось.
– Это действительно глупо.
– Согласен. Но ты показала мне слишком много хорошего, и теперь я хочу ещё. Потому что у нас будет и плохое. Это гарантировано. И единственный способ пережить это – сохранить как можно больше хорошего.
– Ладно, немного менее депрессивно.
Я потянулся к ней и, схватив за запястья, притянул ближе к себе.
– Жизнь – беспорядочная штука, но я предпочёл бы быть частью твоего беспорядка, чем наблюдать, как ты устраиваешь его с кем-то другим.
– На самом деле я не устраивала бардак с другими людьми. Меня подставили. Нас подставили. Зои окрестила это «Уикенд у Берни,» потому что это было всё равно, что заставлять труп совершать какие-то действия.
– Весь город знает, что мы созданы друг для друга. Теперь я тоже это знаю. И я тебя не отпущу, – сказал я, притягивая её ближе.
– Я не собираюсь вот так внезапно доверять тебе и снимать свои штаны...
– На тебе и так нет штанов, – заметил я.
Она посмотрела вниз.
– Чёрт возьми.
– Я повешу шторы. Везде, – сказал я ей и склонил голову к её лицу.
Она открыла рот, и я воспользовался случаем. Поцелуй был нежным, пронизанным желанием. Я обхватил её лицо обеими руками и целовал её до тех пор, пока у нас обоих не перехватило дыхание.
– Проклятье! Какого чёрта тебе понадобилось поступить так? – потребовала Хейзел, вырываясь. – Ты причинил мне боль, Кэм. Сильную боль. Я пошла на риск. Ты не представляешь, как это было тяжело для меня. И ты раздавил меня.
Я провёл рукой по её волосам.
– Прости, – тихо произнёс я. – Я хочу, чтобы ты сказала мне, чего ты хочешь. Я хочу быть уверен, что ты это получишь. Даже если это меня пугает.
– Я не хочу, чтобы мысль об отношениях пугала моего тупого бойфренда!
– Детка, я не боялся быть с тобой. Я боялся потерять тебя.
– Что звучит как какое-то действительно глупое самоисполняющееся пророчество? Как я должна забыть о таком? Я не знаю, хочу ли я тебя прощать!
– Вот и хорошо. Не прощай. Я ещё не заслужил этого. Ты заслуживаешь одного из этих героических грандиозных жестов. И то, что я напугал тебя до смерти и полез в окно, не имеет никакого отношения к делу.
Она оглянулась через плечо.
– Ну как бы, окно было довольно высоко, а ты сделал всё так, что это выглядело довольно легко.
– Недостаточно высоко, Проблема. Ты заслуживаешь большего. Я хочу жизнь с тобой. Дом. Семью, – движение у двери привлекло моё внимание. – Только с существенной меньшей популяцией енотов в помещении.
Она расправила плечи и вздёрнула подбородок.
– Я действительно заслуживаю большего. Берта тоже. И, чтобы ты знал, я гораздо менее снисходительна, чем мои героини.
Я наклонился и поцеловал её в лоб.
– Чтобы ты знала, енотиха меня не победит. Кроме того, я более упорный, чем твои герои.
– Итак, каким будет твой грандиозный жест? Я могла бы дать тебе несколько советов.
Я покачал головой.
– Не-а. Я провёл все необходимые исследования, – сказал я, указывая большим пальцем на её книги на полке.
– Ты собираешься спасти мою семейную елочную ферму и подарить мне стадо мини-осликов?
– Поспи немного, – посоветовал я. – Потому что, когда я ошеломлю тебя грандиозным жестом, никто из нас не сможет заснуть в течение сорока восьми часов, – я провёл пальцем по поясу её нижнего белья.
Хейзел вздрогнула.
– Всё ещё хочешь меня ударить? – поинтересовался я.
– Да, но у меня такое чувство, что это никогда не пройдёт.
Я улыбнулся и поцеловал её в кончик носа.
– Увидимся, Проблема, – я направился к окну, впервые за несколько недель почувствовав, что у меня появилась цель.
– Так есть какие-то сроки, к которым я должна быть готова? – крикнула она мне вслед.
Я бросил на неё похотливый взгляд и выпрыгнул обратно в окно.
* * *
Я: Нужна ваша помощь.
Леви: Ты не отмажешься от штрафа.
Ларри: Как всё прошло с Хейзел?
Гейдж: Она заперла тебя в шкафу с енотом?
Я: Я завоюю её обратно.
Гейдж: Ты хотел сказать, возьмёшь измором?
Лаура: А какая разница?
Я: Мне нужна помощь с грандиозным жестом.
Леви: Это что такое, чёрт возьми?
Глава 50. Здесь начинается Долго и Счастливо
Хейзел
Водитель подъехал к моему дому, и я вздохнула с облегчением. Приятно было вновь побывать в Нью-Йорке. Но после трёх дней встреч, интервью и общения с журналистами я была готова вернуться домой.
Прошлой ночью мы с Зои попрощались. Она задержалась ещё на один день, чтобы рассказать о нашем успехе своим старым коллегам и исправить тот урон, который её двоюродная сестра нанесла её квартире в этом месяце. Но я была более чем счастлива вернуться домой. Дом Сердца сиял передо мной, как приветственный маяк.
Я не сразу сообразила, что на улице не припарковано строительной техники. На подъездной дорожке не было мусорного контейнера. Но со стропил моего крыльца свисали корзины с папоротниками и хризантемами. Именно такие, какие я хотела.
– Что за чертовщина? – пробормотала я себе под нос.
Водитель подъехал к гаражу, который, если меня не обманывало зрение, выглядел чище и розовее, чем когда я уезжала. С дверей исчезла облупившаяся краска, и теперь они сияли белизной. Но самым большим сюрпризом стал тот факт, что терраса и пандус были закончены.
Я поспешно дала водителю чаевые и забрала свои сумки, прежде чем позвонить Кэму. Но никто не ответил. Мы обменялись несколькими сообщениями с тех пор, как он влез в окно моей библиотеки, пропахший рыбой, и он пообещал отпраздновать со мной мой новый издательский контракт, как только официально вернёт меня.
Повинуясь внезапному порыву, я позвонила его сестре.
– Привет, – ответила Лаура.
– Эй, не хочешь зайти ко мне и стать моим первым гостем, который опробует пандус? Не думаю, что у меня дома есть что-нибудь из еды, но мы могли бы что-нибудь заказать.
– Об этом я позабочусь. Буду через сорок семь секунд, – сказала она.
– Это прозвучало так, словно Леви придётся арестовать тебя за превышение скорости.
– Леви уехал из города вместе с остальными. Я просто была неподалёку, – сказала она, прежде чем повесить трубку.
Верная своему слову, она свернула на подъездную дорожку менее чем через минуту.
– Возьми, пожалуйста, вино с заднего сиденья, – крикнула она мне.
– Когда они успели всё это сделать? – спросила я, доставая с заднего сиденья сумку с покупками, пока она собирала свою коляску на земле.
– Давай просто скажем, что у Кэма была большая мотивация закончить.
В моей пищеварительной системе поселился комок беспокойства. Он был очень мотивирован закончить, потому что ему надоели наши отношения? Потому что он передумал и решил, что нам лучше быть смертельными врагами? На тот момент это был наш единственный вариант отношений, потому что я ни за что не собиралась становиться его другом. Я была недостаточно зрелой для этого.
– Они начали устанавливать пандус в магазине, и мы будем закрыты всю следующую неделю, чтобы они могли переделать расположение кассы и туалета, – сказала Лаура, аккуратно опускаясь на своё кресло.
После падения у неё на лбу был наклеен плачущий от смеха смайлик, но голос звучал восторженно, почти бодро.
– Значит ли это, что ты возвращаешься на работу?
Улыбка Лауры затмевала солнце.
– Наконец-то! Я последовала твоему примеру и заполнила целый блокнот планами и идеями товаров. Следующий год будет для нас знаменательным. Для всех нас. Я чувствую это, – сказала она.
– Это здорово, – я хотела быть частью «всех нас». Отчаянно. – Пойдём, посмотрим, чего они добились внутри.
Я поднялась по пандусу впереди Лауры и ступила на террасу.
– Я не заказывала мебель, – пробормотала я, разглядывая обеденный стол и стулья из тикового дерева, вращающиеся стулья с подушками вокруг низкого столика. Здесь было ещё больше цветов в горшках. Хризантемы всех цветов радуги. В углу поблескивал весьма мужественный мангал.
– Должно быть, это феи, специализирующиеся на мебели для патио, – с невинным видом предположила она.
Я открыла заднюю дверь и придержала её для неё.
– Как поживает твой брат? – спросила я, переступая вслед за ней через низкий порог.
– Который из них? – поддразнила она. – Кстати, можешь поставить это на стол.
Я моргнула и бесцеремонно бросила сумку на пол. У меня были шкафчики и столешницы. И плитка. И дверь в кладовку. И глянцевый уголок для завтрака.
– Срань... Всё закончено!
– Сюрприз, – сказала Лаура, описывая торжествующий круг на коляске.
Шкафчики были тёмно-синего цвета с золотой фурнитурой. Столешницы – их было так много – сверкали стильным белым цветом с серыми прожилками, которые перекликались с текстурированной задней панелью.
– У меня в квартире было тридцать сантиметров рабочего пространства на кухне, – сказала я, перегибаясь через островок и раскидывая руки в стороны. За островком стояли барные стулья – шесть стульев с белыми ножками в деревенском стиле и изогнутыми сиденьями из плавучего дерева.
– Да, тебе определённо нужно научиться готовить, – Лаура достала два бокала для вина из шкафчика рядом с холодильником для напитков. – Мама уже записала тебя на урок приготовления мясного рулета на следующей неделе.
– Но как...
В застеклённых шкафчиках виднелась радуга посуды, готовой для приёма гостей. Я сфотографировала это и отправила маме. Я прикладывала усилия к налаживанию наших отношений и была приятно удивлена результатами.
– Ребята пару раз не спали всю ночь и вызвали подкрепление.
– Где они? Почему они не злорадствуют по поводу того, как хорошо выглядит это место? – это было похоже на кухню из журнала. Идеальная кухня в идеальном доме, и я была той, кому довелось здесь жить.
– Им надо кое о чём позаботиться. Скоро вернутся, – пообещала Лаура и начала раскладывать на столе для завтрака разнообразные сыры, крекеры и мясные закуски.
Я прижала руку к сердцу, осматривая помещение.
– Это уже слишком.
Если это был благородный жест Кэма, я наброшусь на него и сорву с него штаны сразу же, как только он покажет своё лицо.
– Ну, как всё прошло в Нью-Йорке? – спросила Лаура, наливая бокал вина и протягивая его мне.
Я взяла его с собой в кладовку.
– Всё прошло... здорово. Зои заключила для меня новый контракт с новым издателем... О, боже мой. Это больше, чем вся моя кухня на Манхэттене, – взвизгнула я. – Подожди. Почему здесь стоит аэрогриль Кэма? Он подарил его мне? И откуда взялся этот ручной миксер?
– Может, от феи кладовки?
Я вышла из кладовки и указала на неё пальцем.
– Что ты знаешь? Что происходит?
Она невинно пожала плечами как раз в тот момент, когда раздался звонок в дверь.
– Возможно, тебе лучше открыть.
Я взяла своё вино и почти бегом пересекла прихожую.
– Боже мой, посмотри на шторы! – воскликнула я на ходу.
Я распахнула входную дверь, ожидая увидеть самодовольного Кэма. Вместо этого меня встретила сияющая улыбка Дариуса.
– Хейзел, моя любимая дама, которая мне не мать! Ты ведь помнишь Сильвию из «Серебряной Гавани», верно?
Я моргнула.
– Да! Конечно. Я должна принести тебе множество извинений. Мне жаль, что я подвергла опасности ваших жильцов на той понтонной лодке.
– Не нужно извиняться, – настаивала Сильвия.
– Мы можем войти? – спросил Дариус.
У меня кружилась голова, как в безумной карусели.
– О, конечно. Похоже, мой дом готов. Лаура на кухне, готовит сыр и вино.
– Ты покорила меня обещанием сыра, – сказала Сильвия.
Я пошла впереди.
– Привет, Мистер Мэр. Рада снова видеть тебя, Сил.
– И я тебя тоже, Лаура.
Они все улыбались друг другу, как будто были участниками какой-то шутки, а я оставалась в стороне.
– Кто-нибудь хочет рассказать мне, что происходит? – поинтересовалась я.
– Ну, мы с Сильвией хотели, чтобы ты первой узнала, что старое здание больницы наконец-то продано.
– О, Боже. Его купил Доминион? Из-за проекта строительства поля для гольфа?
– Вообще-то, «Серебряная Гавань» купила его по моей рекомендации. Стори-Лейк станет пристанищем для нашего нового дома престарелых, – объявила Сильвия.
Я несколько раз моргнула.
– Но мы обманом заманили вас сюда. Мы заставили вас думать, будто мы процветающий маленький городок с активным населением, а потом чуть не утопили половину ваших жителей в озере. Я имею в виду, я беру на себя всю ответственность. Мы просто пытались показать всем, какими мы можем быть, но это был катастрофический провал...
– Знаю. Я читала твою рассылку, – сказала Сильвия с мягкой улыбкой. – Хейзел, ты показала мне, что Стори-Лейк делает всё возможное, чтобы каждый чувствовал себя желанным гостем. Помимо всех улучшений доступности, которые весь город уже сделал для Лауры, вы все и ваш город заставили наших жителей почувствовать, что они здесь свои.
– У меня Стори-Лейк тоже вызвал такое чувство, – призналась я.
– Я работаю не только в администрации. Я вице-президент по приобретению земельных участков, и я разговаривала по телефону со своим начальством ещё до того, как автобус выехал со стоянки. Вы – оживлённый маленький городок, который уже добился значительных успехов в обеспечении доступности. Территория больницы идеально подходит для размещения одного из наших центров, предоставляющих разные уровни ухода. Это было несложно.
– Но проблема с очисткой канализации, – начала я.
– Оказывается, Нина убедила окружных администраторов сдвинуть сроки. Двадцать других округов штата должны провести такие же изменения, и им дали на это пять лет, – объяснил Дариус.
– Я не знаю, что сказать, – пробормотала я, глядя влажными глазами на трёх прекрасных людей, которые говорили прекрасные вещи на моей прекрасной новой кухне.
– Мы были бы рады, если бы ты подумала о том, чтобы заглянуть к нам и провести ежемесячный урок письменного творчества, – продолжила Сильвия. – Лаура уже вызвалась стать нашим местным консультантом по вопросам доступности. И Дариус сказал, что, возможно, он поможет нам заключить сделку с местным подрядчиком на строительство пятнадцати коттеджей для независимого проживания.
Я почувствовала, как моё сердце пытается выпрыгнуть из груди.
Входная дверь распахнулась под пьяные крики «Хейзел!».
– Извините, я отойду на минутку, – сказала я, пятясь к двери.
– О, я этого не пропущу, – Лаура покатила за мной.
– Подожди, в баре есть что-нибудь? – я резко остановилась у двери в столовую.
– Сосредоточься, Хейз, – сказала Лаура, ткнув меня в спину.
– Точно. Сосредотачиваюсь. Откуда взялся этот стул? – спросила я отрешённо, пока проходила мимо двери гостиной.
Я обнаружила их в беспорядке прямо за дверью.
– Хейзи Вейзи! – завизжала Зои, замахав на меня руками, пока Гейдж стаскивал с неё куртку. Как только она освободилась, она бросилась ко мне.
– Привет, – сказал Леви с глупой ухмылкой.
– Член городского совета Харт, у нас к вам дело, – невнятно произнёс Гейдж.
Зои приблизила своё лицо к моему и запечатлела на моей щеке звонкий, пахнущий алкоголем поцелуй.
– От вас, ребята, пахнет, как от тройничка между пивоварней, ликёро-водочным заводом и винодельней, – отметила я.
Но я ни на кого из них не смотрела. Я смотрела на Кэма, который стоял посреди них. Трезвое око среди пьяного урагана.
Он не улыбался, и в каждой руке у него было по ящику.
– Проблема, я умоляю тебя. Пожалуйста, затолкай в них немного еды, пока мне не пришлось копать могилы на заднем дворе, – взмолился он. – Они такие с тех пор, как мы уехали из Нью-Йорка.
– Почему вы все были в Нью-Йорке? Что происходит? – спросила я.
– Мы празднуем! – сказала Зои, вскидывая руки в воздух.
– Ура! – поддакнул Гейдж.
Леви нетвёрдо помахал рукой и улыбнулся.
Из ящика под левой рукой Кэма донеслось тявканье. Маленький влажный носик и один карий глаз уставились на меня.
– Пожалуйста, скажи мне, что это не ещё один енот, – прошептала я.
– Я хочу сказать ей, – настаивала Зои.
– Нет, Кэм должен сам сказать ей, – возразил Гейдж, наклоняясь, чтобы заглянуть Зои в глаза. Он прижался лбом к её лбу и закрыл один глаз. – Важно, чтобы все заслуги достались ему.
Зои надулась.
– Да, я думаю, в этом есть смысл. Но мы помогали.
– Мы были лучшими помощниками, – сказал Леви, ткнув себя пальцем в щёку. – Я не чувствую своего лица. Это нормально?
– Ларри, уведи их отсюда, – сказал Кэм таким тоном, словно был в пяти секундах от того, чтобы начать махать кулаками.
– Слушаюсь, Кэмми. Давайте, детишки. Кто хочет взрослых вкусняшек и ещё немного алкоголя? – сказала она.
– Яяяяяя! – пьяная компания друзей и родственников последовала за ней на кухню.
– Но я хотела увидеть её лицо, когда он расскажет ей о Джиме Мудожиме, – пожаловалась Зои.
Я закрыла глаза.
– Что вы сделали с Джимом Мудожимом?
– Давай поговорим в твоём кабинете, – предложил Кэм.
Я взяла бокал с вином и последовала за ним, гадая, насколько глубокой должна быть неглубокая могила.
Здесь тоже были новые шторы. Плотные, бархатные. Стеклянные двери лишь отчасти приглушали хаос, но Кэм полностью завладел моим вниманием.
– Ладно. Поехали, – сказал он, ставя ящики у двери, и взял меня за руки. – Хейзел Харт.
– Да? – пискнула я.
– Я облажался.
– Я в курсе этого. Если только ты не натворил чего-нибудь нового за последние три дня.
– И я буду лажать снова, – продолжал он. – Вероятно, много. Бишопы славятся тем, что не любят говорить о чём бы то ни было. Так что тебе придётся набраться терпения, но просто знай, что я стараюсь.
– Ладно. Нам не нужно выпустить то, что в ящиках?
– Пока нет. Сначала я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя.
– О-о-о!
Я посмотрела мимо Кэма и увидела Зои, Гейджа и Леви, прижавшихся к стеклянным дверям.
– Ребята, оставьте их наедине, – строго сказала Лаура.
– Правда? – переспросила я, возвращая своё внимание к Кэму.
– Так сильно, что это пугает меня до чёртиков.
– Так сильно ты хочешь убежать?
Он покачал головой.
– Никогда больше. Кроме того, ты тоже любишь меня, – сказал он самоуверенно.
– О, вот как?
– Я уверен на девяносто процентов и не сомневаюсь, что заработаю последние десять к концу этого грандиозного жеста.
– Ты закончил ремонт моего дома. Это уже довольно грандиозный жест.
– Я хочу жить с тобой. Я хочу создать с тобой дом. Я хочу наполнить эту жизнь и этот дом людьми и вещами, которые мы оба любим.
– Например, монстр-гриль?
– Например, вполне разумным грилем, надоедливыми родственниками, ещё большим количеством книг и домашних животных, и может быть, детей.
– Воу.
– Да. Что ж, я не хочу быть здесь единственным, кто тут паникует.
– Миссия выполнена, – сказала я, прижимая руку к своим нервным внутренностям.
– Но ничто из того, что я могу предложить, не заменит того, что ты уже потеряла, – сказал Кэм.
Из другого ящика донеслось раздражённое мяуканье, и мне показалось, что я заметила промелькнувшие усы.
– А что я потеряла? – спросила я.
Вместо ответа Кэм подошёл к последней коробке, которую я прятала в углу. Он вытащил книги. Мои книги, которые теперь принадлежали Джиму.
– Это, – сказал он. – Теперь их можно поставить на полку.
– Подожди. О чём ты говоришь?
– Она не понимает. Может, нам поиграть в шарады? – громко поинтересовался Гейдж из коридора.
– О-о-о! Обожаю шарады. Ладно, изобрази: «Мы вернули твои книги!» – радостно закричала Зои.
Моё сердце не дрогнуло. Оно не подпрыгнуло и не пропустило удар. Оно остановилось.
– Вы вернули мои книги?
– Ух ты, она действительно хорошо угадывает, – сказал Леви.
– Она просто супер-умная, – сообщила ему Зои.
Кэм кивнул.
– Мы так и сделали. Джим больше не владеет никакой твоей интеллектуальной собственностью. Сегодня он вернул права.
– Боже мой, он мёртв? Ты забил его до смерти его же собственными руками? Тебя посадят в тюрьму? Это всего лишь книги, Кэм. Я напишу ещё несколько таких. Гораздо больше.
– Я не бил Джима его собственными руками, и я не собираюсь в тюрьму. Всё было законно.
– Мы запугали его законным образом, – крикнул Гейдж через дверь.
– По большей части, – добавил Леви.
– Зои назначила встречу с Джимом и его боссом, – сказал мне Кэм. – Мы пришли с шестью любимыми адвокатами твоей матери. И как только этот хвастливый болтун закрыл своё разинутое хлебало, мы объяснили, какой ущерб будет нанесён репутации агентства, если все клиенты узнают, что они наняли агентов, которые на законных основаниях присвоили себе права на интеллектуальную собственность авторов.
– Только сначала было гораздо больше криков и юридической лексики, – сказал Гейдж.
– Ребята, вы можете просто не делать этого? – Лаура издала приглушённый стон.
– Вы шантажировали его?
– Это было почти так же приятно, как ударить его, – сказал Кэм.
Я посмотрела на его руки. На одном суставе у него был пластырь с блюющим смайликом.
– Это старая травма от удара кулаком или новая?
Улыбка Кэма была озорной.
– Давай просто скажем, что Джимбо думал, будто сможет вернуть себе часть своего мужского достоинства, если ударит первым. Он ошибался.
У меня не было слов. Я едва могла видеть. Горячие слёзы застилали всё вокруг.
– Хейзел, я хочу, чтобы у тебя было всё, о чём ты мечтаешь, – его голос звучал как мёд, пролитый на гравий. – Я хочу быть тем, кто поддерживает тебя, кто вдохновляет тебя, кто защищает тебя. Я хочу быть тем, кто будет рядом с тобой во всех плохих и хороших новостях.
Я больше не могла сдерживаться. Я подбежала к Кэму, врезалась в него, обхватила его руками.
Он сделал то же самое, его сильные руки прижали меня к нему, и он оторвал меня от пола.
– Я люблю тебя, – сказала я, покрывая поцелуями каждый сантиметр его лица.
– Ребята, я думаю, она счастлива, – прошипел Леви.
– Либо так, либо она пожирает его лицо. Кто-нибудь убедился, что она сегодня пообедала? – спросила Зои.
Кэм поцеловал меня, и я перестала слышать пьяные комментарии, подозрительные звуки животных, сомнения.
– Я тоже люблю тебя, Проблема. Мы с тобой поженимся.
Я выдавила из себя что-то среднее между кашлем и смехом.
– Мы что?
Он поставил меня на ноги и сунул руку за пояс своих джинсов.
– Вот. Чтобы мы могли начать планировать, – это была записная книжка свадебного организатора.
– Подожди секунду. Разве сначала не должно быть что-то вроде кольца или, я не знаю, предложения руки и сердца? – спросила я, открывая блокнот. Там, на первой странице, над торопливыми каракулями Кэма, было прикреплено обручальное кольцо с внушительным бриллиантом, а ниже подпись – «Скажи „да“».
Я уставилась на него, разинув рот.
– Скажи это, Проблема. Избавь меня от страданий.
– Да.
Мы снова целовались, долго и страстно, под звуки празднования, издаваемого нашими друзьями и семьёй. Двери моего кабинета распахнулись, и нас растащили в стороны для крепких объятий.
– Подождите! Что в ящиках? – потребовала я ответа, когда Гейдж закружил меня по пьяному кругу.
– Ты не показывал ей милашек? – Зои ткнула Кэма в грудь.
Он пожал плечами.
– Они были моим запасным планом на случай, если она попытается сказать «нет».
– Ради всего святого, – сказала Лаура, наклоняясь и открывая дверцу первого ящика.
Оттуда выбрался толстый рыжий кот, затем плюхнулся на пол, демонстрируя свои немалые габариты, и принялся тщательно вылизываться. Второго, очаровательного одноглазого щенка неопределённой породы, пришлось уговаривать чуть больше. Но после нескольких лакомств он вскоре уже носился по моему кабинету.
– Предполагалось, что будет только кот но, по словам мамы, они очень дружная пара, и я был бы чудовищем, если бы разлучил их, – сказал Кэм.
– А как же Берта? – спросила я. Неужели еноты так же хорошо относятся к кошкам и собакам, как к маленьким поросятам?
– Берту переселили на задний двор, в самый шикарный домик для енотов, который только можно купить за деньги. У неё буквально нет другого способа попасть в дом, если только кто-нибудь не даст ей ключи, – пообещал Кэм.
– Ты с ума сошёл, – я рассмеялась, поворачиваясь, чтобы полюбоваться своим кольцом в свете, падающем из окна. Мой смех перешёл в судорожный вздох, когда я поняла, что в комнате появилось ещё одно дополнение.
Мой шаткий столик был заменён потрясающим изогнутым деревянным письменным столом. Его насыщенное золотое покрытие поблескивало в лучах полуденного солнца. Под краем крышки была вырезана надпись «Здесь начинается "Долго и Счастливо"».
– Кэм, – прошептала я.
– Тебе нравится? – спросил он.
Я кивнула, почти целую минуту не доверяя своему голосу.
– Я в восторге. Я люблю тебя.
– Слава Богу, – сказал Кэм, заключая меня в ещё одни объятия и даря ещё один страстный поцелуй. – Потому что я уже перевёз все свои вещи.
