Текст книги "История моей жизни (ЛП)"

Автор книги: Люси Скоур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 32 страниц)

Глава 13. Шерстяной демон

Хейзел

Я проснулась, резко дёрнувшись, и уставилась на золотистые обои со шпалерами роз. По сравнению со вчерашним днём мне потребовалось вдвое меньше времени, чтобы вспомнить, где я нахожусь. В моей новой спальне, которая нуждалась в косметическом ремонте, в моём новом доме, который требовал обширного и дорогого ремонта, в моём новом городе, население которого считало меня убивающей птиц чужачкой, которую надо прогнать отсюда.

– Привет, утренняя паника, мой старый друг, – проворчала я, переворачиваясь на бок и натягивая одеяло до подбородка.

Летнее солнце уже светило ярко и лилось в окна над древними деревянными ставнями на пол-окна. Мне правда нужно подумать об оконных драпировках. (Здесь имеется в виду вся совокупность оформления окна – плотные шторы, тюль, гардины и прочее, – прим)

Оконные драпировки, постельное бельё и вешалки для одежды для всех моих многочисленных шкафов, в том числе и для новой отдельной гардеробной комнаты – Кэм неохотно сказал, что это, вероятно, получится сделать. Ооо, а ещё пушистый ковер под кровать. И какую-нибудь крутую картину повесить над деревянной каминной полкой. И комод купить.

Я села. Это был мой первый дом. Первое место, где я могла выбирать шторы и посуду, и зажать себе всё пространство на книжных полках. За это стоило бороться…

– Ааааааа! Убирайся от меня, шерстяной демон!

Возмущённый крик Зои заставил меня спешно выбраться из кровати. Мои ноги запутались в простынях, и я едва не грохнулась на задницу, но глухой удар и её пронзительное «Хочешь кусок меня?» вынудили меня исполнить побег, достойный ниндзя.

Я кое-как выкатилась из кровати, на лету схватила ножку от банкетки и выбежала в коридор.

Комната Зои находилась в передней части дома. Она выбрала одну из спален поменьше, с видом на Мейн-стрит, заявив, что намёк на цивилизацию помогал ей почувствовать себя в безопасности. Там были безумно розовые обои и херувимы, вырезанные на потолочных плинтусах.

Я обнаружила, что она стоит на своей кровати, держа наготове замшевый ботинок. Второй ботинок лежал на полу рядом с… ох, дерьмо.

– Это енот? – провизжала я.

– Уходи, мусорная панда! – она швырнула второй ботинок в незваного гостя в маске. Координация и меткость никогда не были её сильной стороной, и она промазала на метр с лишним.

– О Господи, Зои! Не серди его! – енот посмотрел в мою сторону, и я стиснула ножку банкетки обеими руками как световой меч. – Кыш, дикое животное. Изыди.

Оно село на свою пушистую задницу и сцепило ручки. Или это лапки? Ножки?

– Я не буду делить комнату с дикими животными, – настаивала она.

– Да я же не приглашала его на ночёвку, Зои! Откуда оно взялось? – спросила я, осторожно продвигаясь в комнату.

Она приплясывала на кровати.

– Откуда я знаю? Но угадай, где оно очутилось в итоге? В кровати со мной!

– Уходите, сэр или мэм, – сказала я, делая шугающее движение ножкой банкетки. Енот сделал робкий шаг назад. Он выглядел сбитым с толку и переключал внимание между двумя слегка истеричными женщинами.

– Что ты делаешь? – потребовала Зои.

– А на что похоже? Я его прогоняю, – я сделала ещё один шаг вперёд.

– Эти штуки – питающиеся мусором фабрики бешенства. Не позволяй ему откусить тебе лицо!

– Да почему ты вечно твердишь про откусывание лиц? – спросила я, на мгновение утратив фокус внимания.

– Смотри за диким животным, Хейзел!

– Да я смотрю! Я думала, тебя убивают. Мой адреналин зашкаливает, – проорала я в ответ.

Видимо, еноту надоела наша громкая драма, потому что он поковылял к камину и скрылся внутри. Из стены донёсся отчётливый царапающий звук. Ну, хотя бы данная тайна раскрыта.

– Оно ушло? – потребовала Зои, обнимая подушку и прижимая её к лицу.

– Я не знаю!

– Ну так иди и посмотри!

– Ты только что сказала, что мне откусят лицо, а теперь ты хочешь, чтобы я сунула свое невредимое лицо в замкнутое пространство с диким животным?

– Я проснулась в одной кровати с блохастым лесным монстром, потому что я хорошая подруга и согласилась на твой безрассудный замысел! Меньшее, что ты можешь сделать ради меня – это позволить, чтобы тебе откусили лицо!

– Ладно. Хорошо! Я посмотрю, – я крепче сжала ножку банкетки и чуть подвинулась к камину.

– Оно всё ещё там? – прошипела она.

– Тихо ты, – я подвинулась к наружной плиточной отделке. – Брось мне свой телефон.

– Нет.

– Почему нет?

– Единственное, что у тебя получается ещё хуже вождения машины – это попытки ловить вещи. А я только на прошлой неделе купила этот телефон на замену того, который утопила, уронив в канализационную решётку.

Я повернулась к ней.

– Сама хочешь сделать это? Потому что я начинаю чувствовать себя оскорблённой, а когда я чувствую себя оскорблённой, я меньше всего хочу рисковать лицом ради своего оскорбителя.

– Окей. Извини! Ты вовсе не ужасно ловишь вещи, – Зои говорила не очень убедительно, но она сняла телефон с зарядки на прикроватной тумбочке. – Вот. Лови.

Я недооценила её бросок и в итоге пришлось неуклюже жонглировать телефоном и ножкой банкетки. И то, и другое приземлилось на пол с гулким стуком.

– И вот почему я не хотела жертвовать телефоном. У меня даже не было времени поставить защитное стекло на экран, – сказала она, топнув ногой по матрасу. Она так прославилась своей способностью терять и ломать телефоны, что её бывшее агентство перестало выдавать ей служебный телефон.

Я подняла и телефон, и ножку, и включила фонарик.

Не давая себе шанса струсить, я пригнулась и посветила внутрь. Не считая целой банды комков пыли, камин пустовал. Я забралась поглубже и посветила вверх.

Зои заскулила.

– О Господи. Если моя единственная клиентка умрёт вот так, я больше никогда не буду работать агентом.

Вверху камина виднелся дневной свет, и я расслабилась.

– Оно ушло, – заверила я, выбираясь из камина.

– Спасибо. А теперь отдай мне телефон, – потребовала Зои.

Я бросила ей гаджет, и она поймала его, в результате плюхнувшись животом на кровать.

Я осела на пол и попыталась замедлить сердцебиение. Так мы молча просидели несколько минут.

– Я так понимаю, ты сегодня переедешь в отель? – сказала я наконец.

Она подняла телефон.

– Моя бронь в Стори-Лейк Лодж уже подтверждена.

– Супер. Я пойду смою панический пот, – сказала я, отдирая себя от пола.

– Я начну готовить завтрак, – вызвалась Зои.

* * *

Душ, прилегающий к моей спальне, не был симпатичным, но хотя бы напор воды был не менее ужасным. Я стояла в ванне с ножками-лапками и смотрела на чёрно-розовую кафельную плитку и чёрный унитаз. Эстетика оставляла желать лучшего, но пространство для хранения в виде двойного туалетного столика, шкафа для белья и полотенец, а также дополнительного узкого встроенного шкафчика вызывало у меня восторг.

Я вытерлась одним из потертых полотенец из шкафа, завернула волосы во второе, и притащила в комнату свою косметичку с туалетными принадлежностями. Испытав прилив энергии после пост-енотового душа, я всё разложила, упиваясь роскошным простором этого места.

Продолжая наслаждаться процессом, я прилепила свежий пластырь без усов на свою рану от рыбы/птицы, высушила волосы, проделала всю свою рутину ухода за кожей, и даже нанесла один слой туши.

Я кивнула своему отражению в столь-ужасном-что-даже-очаровательном зеркале с золотыми лебедями. Это была Новая и Улучшенная Хейзел Харт, которая принимала душ, пользовалась тушью и боролась с енотами. Я лишь надеялась, что она также пишет книги.

Я оделась в свой новый наряд с логотипом Стори-Лейк, поскольку остальные мои постиранные вещи до сих пор обитали в древней сушилке в подвале, надела очки и сбежала вниз по задней лестнице. У меня тут было аж две лестницы. И дом размером в несколько раз больше моей квартиры. И уродливая кухня.

Зои маниакально размешивала, кажется, уже вторую кружку растворимого кофе. На ламинированной столешнице шкафчика рядом с древней микроволновкой стояли две миски с овсянкой моментального приготовления.

– Славный наряд, – она притворилась, будто прикрывает глаза рукой от возмутительно ярко-жёлтых шортов и футболки.

– Кухонные принадлежности и остальные вещи из моей квартиры, включая не залитый вином гардероб, приедут завтра, – я схватила пластиковую ложку из упаковки.

– Тебе с клубникой и сливками. Я заслужила шоколадную крошку, – сказала Зои, выныривая из кофе. – И пожалуйста, скажи мне, что среди вещей будет эспрессо-машина этой мудорожи.

Мой бывший муж был снобом в отношении многих вещей, включая кофе. Вот почему целый уголок нашего ценного пространства в квартире был отведён под кофе-бар.

– Будет, но я не знаю, где мы тут найдем кофейные зерна для эспрессо.

– Стырим у Кактуса Кэма, когда он в следующий раз будет работать в универмаге, – предложила Зои.

Я помешала свою комковатую овсянку.

– Конечно. Почему бы не добавить воровство к списку причин, почему здешние люди меня ненавидят.

– Думай об этом как о материале. Для твоей книги, – выразительно сказала она.

Мой прилив энергии после душа угас, и тревога снова пробудилась к жизни. Мне нужно писать. Начиная с сегодняшнего дня. А у меня имелась лишь смутная идея записать всё, что случилось в последние двадцать четыре часа, но сделать это не слегка травмирующим, а сексуальным и забавным.

Что, если я не смогу это сделать? Что, если печатать слова на странице теперь уже физически невозможно для меня? Так бывало с другими людьми. Некоторые авторы так и не оправились от их личной «тёмной ночи души». Они снова стали обычными людьми, которым пришлось устроиться на обычную работу, подразумевавшую табель учёта рабочего времени, нормальные брюки и встречи по вопросам, которые можно было бы решить через одно электронное письмо.

Я к такому не готова.

– Итак, нам нужна машина. Мы не можем жить здесь и полагаться на доброту сексуальных ворчливых незнакомцев, возящих нас туда-сюда, – объявила Зои, выдёргивая меня из внутреннего нытья.

Я провела рукой по своим чистым волосам.

– Эм. Да. Конечно. Я свяжусь с прокатной компанией и узнаю, когда смогу взять новую.

Зои рьяно покачала головой.

– Ни за что. Во-первых, ни одна прокатная компания не застрахует тебя после того, как ты вчера покалечила кабриолет.

– Белоголовый орлан ударил меня рыбой по голове. Почему все ведут себя так, будто это моя вина?

– Я сама возьму в прокат машину, и тебе не дозволяется садиться за руль. Я буду твоим агентом-шофёром, если это означает, что ты прижмёшь задницу и будешь писать чёртовы слова.

– Мы переехали сюда буквально вчера. Прекрати говорить так, будто я тут почиваю на лаврах, – я гадала, зачем кому-то вообще садиться на лавры. Их листочки такие колючие.

– Тогда докажи мою неправоту – пойди и прямо сейчас напиши сто слов, – она показала пальцем в направлении библиотеки.

– Сейчас? Время от силы девять утра. Мой мозг просыпается как минимум к полудню, – уклонилась я.

– Сейчас, – твёрдо сказала Зои. – Ты почувствуешь себя лучше после того, как сделаешь это. Может, мы победим этот кризис уверенности по сто слов за раз.

Заворчав, я схватила свою утреннюю дозу кофеина – пепси со вкусом черешни – из холодильника и потащилась в библиотеку.

Тут было тепло, солнечно и почти полностью пусто. Мой ноутбук стоял открытым и подключённым к розетке на потёртом деревянном столике для шитья, который Зои (ну или енотиха) протёрла от пыли и переставила в альков, создаваемый полукругом окон, выходящих в боковой двор. За столом стоял старый деревянный стул с просевшим плетёным сиденьем, которое выглядело примерно таким же комфортным, как гора лавровых листьев. Мои проверенные наушники с шумоподавлением лежали на блокноте, открытом на чистой странице.

Я смогу лучше сосредоточиться, если у меня будет нормальное офисное кресло. И может, книги на полках. И ещё если я куплю прикольных канцелярских принадлежностей. Мне нравилось упорядоченность новых ручек и разноцветных клейких листочков для заметок.

– Я не слышу, чтобы ты печатала, – пропела Зои с кухни.

– Выкуси, – крикнула я в ответ.

Фыркнув, я сунула газировку под мышку и закрыла двери в коридор. Они не то чтобы хлопнули, но звук был достаточно громким, чтобы я была уверена – мой посыл дошёл до адресата.

Я осторожно обошла стол и выдвинула стул.

– Окей, ноутбук. Тут только ты и я. Мы раньше были друзьями, помнишь?

Я села. Стул протестующе застонал.

– А ты заткнись.

Мне определённо нужен кот. Эта комната требовала кота. И разговаривать с котом – это менее странно, чем разговаривать с самой собой. Может, я смогу приручить енота и стать эксцентричной писательницей с ручным енотом?

Шаги по коридору заставили меня виновато открыть мою писательскую программу. А обновление программного обеспечения дало мне удобную паузу, чтобы посмотреть в окно и попить пепси.

– Думай об истории, – приказала я себе и встала перед окном. – Кто моя счастливая пара?

В голове появился образ хмурого Кэма за рулём его грузовика. Я задалась вопросом, как выглядел его нормальный день, не включавший в себя спасение женщин от орланов. Если я найму его, то смогу своими глазами наблюдать за его работой, его повседневной жизнью, его невероятно подтянутой задницей.

Растения. Мне тут нужны растения. Такие длинные и ползучие, которые могли бы карабкаться по книжным шкафам и добавить немного жизни в пространство. Конечно, тогда мне придётся не забывать их поливать. Но если я буду писать тут каждый день, забота о растениях станет частью моей рутины.

Я обернулась через плечо. Обновление завершилось. Открылась страница нового проекта.

Я вернулась за стол и села. Пустая страница была агрессивно белой. Я потратила несколько минут и повозилась с форматированием документа, чтобы всё было так, как мне нравится. Но вскоре у меня не осталось возможности прокрастинировать так, чтобы не вызвать подозрения Зои.

– Сто слов, – напомнила я себе. – Раньше я могла сделать это за считанные минуты. Мышечная память, верно?

Мигающий курсор ощущался как крохотная афиша, орущая о безупречной пустоте документа.

– Какого хера я творю? – читала я вслух, одновременно печатая эти слова. – Ай да я. Четыре слова готово, девяносто шесть осталось, – кивнув индикатору подсчёта слов, я надела наушники, включила свой «Пиши до Посинения» плейлист и поставила таймер на телефоне на 25 минут.

– С чего бы начать? – пробормотала я себе под нос, пока в моих ушах звучали The Killers. И снова в голове появился мой герой-копия Привлекательного Кэма. У него был хороший день. Нет. Отличный день. Солнце светило, окно в его грузовике было опущено, а по радио играла его любимая песня. «Как жаль, что всё вот-вот испортится», – подумала я со злобной усмешкой.

* * *

– Зои! – я пронеслась сквозь двери библиотеки.

– Что? – ответил её бесплотный голос.

– Ты где?

– Здесь.

Я заглянула в кухню и обнаружила, что там пусто.

– Этот дом слишком большой, чтобы отвечать «здесь»!

– Я то ли в гостиной, то ли в комнате отдыха. Я их путаю, – проорала она.

Я нашла её выполняющей приседания в гостиной и отвечающей на письма в телефоне.

– Вот, – сказала я самодовольно, прилепив клейкий листочек для заметок ей на лоб.

Зои дописала письмо, закончила приседать, затем отодрала листочек и прочла.

– Двести пятьдесят семь чего? Причин, по которым еноты это зло? Срань господня! Слов? Ты написала настоящие книжные слова?

– Настоящие книжные слова. Я чертовски заржавела, и тридцать из них пометки в духе «сюда вставить что-то более удачное или более остроумное», но остальные не ужасны.

Она схватила меня за предплечья.

– Я люблю не ужасные слова!

– Я тоже, – пропела я, и мы принялись прыгать на месте.

Зои резко остановилась.

– А теперь иди обратно и сделай это снова.

– Но…

– Никаких отвлечений. Если только это не отвлечение на задницу ворчливого героя в джинсах.

– Я не хочу переусердствовать. Ну типа. Если я буду слишком давить на себя, я могу выгореть, – осторожно сказала я.

– От пятисот слов не выгоришь. Ты уже на полпути туда.

– Ты когда так хорошо научилась считать?

– Когда начала прикидывать, сколько денег нам обеим нужно получить от этой книги.

– Не говори мне, что ты спустила все свои сбережения на туфли и ужины в ресторанах.

Зои обхватила ладонями мои щёки и сплющила их.

– У меня осталось немного денег, которых едва хватит на жизнь до момента получения анонса за эту книгу. К тому времени, как ты отремонтируешь и обставишь мебелью этот дом, ты будешь практически на мели. Нам нужна эта книга, Хейзел.

– Я не могу понять, то ли ты опять мотивируешь меня страхом, то ли говоришь правду, – призналась я, говоря сквозь сплющенные щёки.

– Иди обратно и дай мне ещё слов, иначе мне придётся распродавать свою коллекцию Jimmy Choo, чтобы мы могли позволить себе ещё пакетики той дерьмовой овсянки.

– Ты отстой.

– А ты ещё больше отстой. Иди и пиши, чтобы ты могла позволить себе одежду без надписей на попе.

– Думаю, я истратила весь свой креатив. Наверное, я не смогу написать больше ни слова, не увидев рычащего красавчика-работягу. Наверное, мне стоит прогуляться по кварталу и высматривать вдохновение.

В этот самый момент в дверь позвонили, и я ухватилась за этот повод.

– Может, это рычащий красавчик-работяга, – крикнула Зои, когда я пошла открывать.

– Может, это твоя подружка-енотиха, – крикнула я в ответ.

Влажность заставила дверь разбухнуть ещё сильнее, и я не могла её открыть даже с помощью Зои.

– Секундочку, – пропыхтела я. – Дверь застряла.

– Да ёб твою мать. Отойди, – прорычал мой отнюдь-не-джентльменский гость.

– Думаю, ты только что призвала его сюда, – прошептала Зои, когда мы обе отошли от двери.

Спустя одну секунду и один решительный пинок ботинка, моя входная дверь распахнулась и открыла взгляду хмурого Кэма.

На нём была чистая серая футболка, заляпанные краской рабочие штаны и хмурая гримаса, подчёркивающая резкие черты его завораживающего лица. Иметь дело с ворчуном в реальной жизни весьма раздражало, но смотреть на него было вовсе не в тягость. Этот мужчина великолепен.

– Привет, – сказала я.

– Надо снять замеры, – сказал он, проходя мимо меня.

– Проходи, – пробурчала я едва слышно.

– Это было на твоей двери, – он передал смятый листок бумаги.

Я разгладила его и прочла.

– Да вы издеваетесь?

– Что? – спросила Зои.

Я показала листовку. «Накажем Убийцу Гуся. Собрание городского совета сегодня в семь вечера. ПСК».

– Что такое ПСК? – спросила я.

– Ты не хочешь знать, – сказал Кэм и показал на дверь. – Не закрывай. Я починю перед уходом.

– Просто позволь мне забрать мой ноутбук.

* * *

Джим: Надеюсь, написание книги продвигается хорошо.

Глава 14. Ухмылки, по которым хочется врезать

Кэмпбелл

– Ненавижу работать на крыше, – пожаловался Леви с конька крыши Эрлин Дабнер. Эрлин была такой дамой, которая собирала кристаллы и карты таро и выращивала травы в теплице, прилегавшей к её странно причудливому дому-ранчо. Дому-ранчо с протекающей крышей.

– Банкротство ты бы возненавидел ещё сильнее, – заверил я его, отдирая рубероидную кровлю вокруг вентиляционной трубы.

Были времена, когда мы поручили бы такую работу другим людям. Но субподрядчики либо переехали в другой район, либо стали слишком дорогими, чтобы оправдать цену того, что мы могли сделать сами.

– Радуйся, что дом одноэтажный, – сказал Гейдж, прогуливаясь вдоль конька как горный козёл в рабочих ботинках. – Я тут нашёл ещё одно слабое место. Возможно гниение.

– Я возьму ещё одну пачку кровли, – вызвался Леви и слез по лестнице, направляясь к подъездной дорожке Эрлин и моему грузовику.

– Предвкушаешь собрание совета? – спросил у меня Гейдж, начиная отдирать кровлю в новом месте.

– Я обвёл дату сердечком в моём бл*дском календаре.

Уже три поколения кто-либо из Бишопов занимал место в городском совете. Ещё одна традиция, которой мы просто не могли позволить умереть.

– Просто интересно. Должно быть весьма весело, благодаря нашему новому члену совета и тому, насколько все на взводе, – рассуждал Гейдж.

Я швырнул ещё один кусок кровли в сторону прицепа, который мы использовали как мусорку.

– Ты так говоришь только потому, что тебе не придётся сидеть в этом цирке до победного, – Гейдж занимал место до меня и ржал почти до слёз, когда я удивился собственной победе в выборах после того, как мои идиоты-родственнички организовали тайную агитационную компанию.

– Я свой долг выполнил. Твоя очередь, – бодро заявил он.

Я прекратил изучать открывшуюся взгляду фанеру и посмотрел на него.

– Почему ты вечно в таком хорошем настроении?

– Наверное, по той же причине, по которой ты всегда в дерьмовом. Родился таким.

– Я не всегда в дерьмовом настроении, – возразил я. Просто я проснулся с осознанием, что паршивое дерьмо может случиться с твоими близкими в любой день.

Гейдж фыркнул.

– Чувак, да у твоих хмурых морщин есть хмурые морщины.

– Если я не разгуливаю по городу с дебильной широкой улыбкой 24/7, это ещё не значит, что у меня дерьмовое настроение.

– Лаура думает, это потому, что ты посчитал себя обязанным переехать обратно сюда. Леви думает, что это из-за того раза, когда он ударил тебя по голове, замахиваясь на пиньяту на дне рождения Уэса. А лично я думаю, что это из-за того, что ты понимаешь – ты никогда не будешь таким красивым и очаровательным как я.

– Вы все обсуждаете меня за моей спиной?

– Обычно прямо в твоём присутствии, но кое-что оказывается в чате «Все, кроме Кэма».

Я в качестве проверки стукнул по фанере монтировкой.

– Ты не думаешь, что у нас нет чата «Все, кроме Гейджа»?

По его ухмылке так и хотелось врезать.

– Я точно знаю, что это единственный чат, которого не существует, потому что я, в отличие от тебя, лажу со всеми.

Я сделал мысленную пометку сделать чат «Все, кроме Гейджа» сразу же, как только слезу с этой чёртовой крыши.

Гейдж сбросил ещё два куска испорченной кровли в прицеп внизу.

– Я просто говорю, что возвращение домой точно не сделало тебя более счастливым и более дружелюбным человеком.

– Я вернулся домой, обнаружив сестру в больнице и рушащийся семейный бизнес. Так что ты можешь отъе*аться со своими жалобами «Кэм слишком мало улыбается как идиот».

Нет, отказ от выстроенной жизни и старательно созданной репутации не вызвал у меня желания вприпрыжку скакать по полю маргариток, при этом распевая йодль, или что там делали счастливые люди. Но нельзя сказать, что выстраивание этой жизни вызывало какую-либо радость.

Однажды, пока я ехал на работу, мой телефон застрял под сиденьем, и я нечаянно прослушал целый подкаст с каким-то организатором, который говорил о выстраивании жизни, приносящей тебе радость.

Я подумывал просто выключить стереосистему, но в итоге позорно прослушал всё до конца и гадал, почему я в своей взрослой жизни не сделал ничего, что хоть как-то приблизило меня к радости.

– Завидовать – это нормально, Кэм. Один взгляд на то, как я замахиваюсь молотком или делаю что-то не менее мужественное в её доме, и Хейзел опустится на одно колено и сделает мне предложение.

– Если бы мы были на крыше более высокого дома, я бы тебя столкнул.

Улыбка Гейджа была молниеносной.

– Сначала придётся меня поймать. А ты старше меня и медленнее.

– Я не настолько старше тебя, улыбчивый ты кусок дерьма, – напомнил я ему.

– Более симпатичный, более очаровательный, да ещё и помоложе. К тому же, я увидел её первым, и это дает мне право застолбить.

– Кого? – спросил я, притворяясь, будто забыл, о ком мы говорили.

– Хейзел Харт. Местный автор любовных романов, источник всех недавних городских сплетен и развлечений, а также в будущем новая клиентка «Братьев Бишопов».

– Валяй, застолби. Мне плевать. Чёрт, да я даже произнесу тост на вашей свадьбе.

– Ну-ну. Именно поэтому ты так стискиваешь монтировку.

Я посмотрел вниз и тут же ослабил хватку, чтобы к костяшкам моих пальцев вернулся нормальный цвет.

Я как раз готовился придумать, как будет лучше подманить Гейджа поближе, чтобы столкнуть его с крыши в кустарники остролиста, но тут раздался знакомый свист.

Гейдж и я подвинулись к краю крыши и заметили папу с двумя подносами кофе на вынос. Леви рядом с ним уже пил свой кофе.

– Вы, мальчики, хотите сделать перерыв на кофе? – окликнул он.

У меня тут же зародились подозрения. Франциско Бишоп считал, что для перерыва есть лишь два подходящих времени – обед и конец рабочего дня, а мы находились прямо посередине между ними.

– Почему у него шесть порций кофе?

– Ну он же пережил инсульт. Может, сегодня арифметика ему не подчинилась, – предположил мой раздражающе оптимистичный брат.

Я покачал головой.

– Он что-то задумал.

– Видишь? Вот тут мы расходимся во мнениях. Папа что-то задумал, и ты автоматически полагаешь, что это что-то плохое. Я же, как превосходящий сын, сразу предвкушаю развлечение.

– Привет, – позвал раздражающе знакомый голос с улицы.

– Да бл*дь, – пробормотал я себе под нос, когда на тротуаре в поле зрения показались Хейзел и Зои. На ней всё ещё были те ослепительно яркие жёлтые шорты и футболка, которые она купила в магазине, и в них она выглядела как шарик солнца.

Я начал возвращаться к работе, но Гейдж схватил меня за руку.

– Это. Кто. Такая?

– Это Хейзел, придурок.

Мой брат покачал головой, всё ещё не сводя глаз с приближающихся женщин.

– Та, что с… – он поднял свободную руку и сделал какой-то странный плавающий жест.

– С головой? – подсказал я.

Я только высвободил свою руку. Клянусь бабушкиными лимонными квадратиками, я не сталкивал его, хотя он раздражал меня и точно это заслужил. Бишопы, может, и любили дурачиться, но мы не шутили на крышах.

И всё же Гейдж пошатнулся и ступил в сторону, чтобы восстановить равновесие. Но он продолжал таращиться, и его нога поскользнулась.

– Чёрт, – сказал я, когда мой брат полетел с крыши прямиком в кустарники остролиста.

Хейзел и Зои бросились вперёд.

Мой папа и Леви стояли, попивая кофе и дожидаясь, когда Гейдж появится из кустарников.

Испустив страдальческий вздох, я пошёл к лестнице. Для галочки поясню, что я хотел кофе. Я никоим образом не беспокоился о том, сколько костей мог переломать себе мой брат. Леви и я по опыту старших братьев знали, что у Гейджа кости резиновые.

Из кустарника показалась ступня Гейджа, затем рука, затем голова.

– Ты в порядке? – спросила Хейзел.

Мой брат-идиот уставился на неё снизу вверх.

– Привет, Горожанка. Кто твоя подруга?

– Герой с Автозаправки, – сказала Хейзел, узнав его. – Ты только что упал с крыши.

– Пф. Всего лишь один этаж, – он смахнул с себя мульчу и листья.

– Герой с Автозаправки, это Зои. Зои – это мой вчерашний герой с автозаправки, и судя по глазам, он может оказаться третьим братом Бишопом.

Гейдж вытянул обе руки. Хейзел и Зои обе схватились за них и помогли ему подняться.

– Гейдж Бишоп, к вашим услугам, – галантно сказал он.

Я потопал к моему папе и угостился кофе.

– У тебя кровь идёт и в ухе листок застрял, – заметила Зои.

Гейдж широко улыбнулся.

– Это всё часть опыта.

* * *

– Как я и сказал, я разбил примерную стоимость по проектам, чтобы тебе легче было выбрать, – объяснил папа Хейзел.

– Вот. Как новенький, – сказала Хейзел, прилепив последний пластырь с усами на подбородок моего брата, пока он сидел в кузове моего грузовика.

– Цыпочкам нравятся усы и шрамы, верно? – сказал Гейдж, подмигнув.

– От этого ты выглядишь очень крутым, – пообещала она.

– Крутым как твердолобый подросток, – пробурчал я себе под нос.

Леви не засмеялся. Он был слишком занят тем, что прищуренными глазами наблюдал за попытками Хейзел оказать первую помощь нашему брату. Эта женщина испускала какие-то феромоны, нацеленные на Бишопов?

– Как всё выглядит, Зои? – спросила Хейзел у своего агента.

Находясь в безопасности по другую сторону грузовика, Зои изучала копию распечатки, которую мой папа передал ей.

– Похоже, тебе надо продать ещё больше книг.

– Требуется внести предварительный взнос в размере 50 % суммы, – объявил я, проталкиваясь между Хейзел и Гейджем и притворяясь, будто я копаюсь в одной из сумок с инструментами в кузове грузовика.

Хейзел взглянула на меня и обвинительно вздёрнула бровь. Я ответил на её взгляд и вытащил первый попавшийся инструмент. Это был плотницкий угольник, для которого сейчас не было нормального применения. Я потопал обратно к двери и притворился, что отметил угол на листе фанеры, который мы установили на козлах.

– Помни, мы можем сделать это поэтапно, – сказал папа Хейзел, говоря гораздо более дружелюбным тоном. – Если ты не хочешь делать всё разом, мы можем начать с самого необходимого. Мы гибко подходим к делу.

– Пока что, – зловеще добавил я.

Леви пихнул меня локтем в живот.

– Ай! За что, и почему у тебя такой острый локоть? – пробормотал я, потирая свои ребра.

Папа наградил Леви выразительным взглядом. Мой брат положил ладонь на мою шею сзади и увёл в сторону от кофейной компании на подъездной дорожке.

– Ты нарочно пытаешься нас похерить? – потребовал он.

Я рывком высвободился из его хватки.

– Я пытаюсь нас защитить.

– Разозлив потенциального клиента с таким крупным заказом? Ты же знаешь, что в нашем расписании, помимо латания этой крыши, есть лишь установка бл*дской стиральной и сушильной машины, а также четвёртая квота на курятник для Лакреши?

Пожалуй, это самая длинная тирада, которую я слышал от Леви с тех пор, как он пылко оправдывался при Великом Пейнтбольном Инциденте.

– Да брось. Посмотри на неё, – я показал в сторону Хейзел.

– Я смотрю.

Он и смотрел. Я обнаружил, что мне это не нравится, так что я встал перед ним.

– Она не задержится. В итоге мы останемся с кучей материалов и гигантской дырой в расписании, когда она передумает. У неё на лбу написано «горожанка».

– На ней буквально написано «Стори-Лейк», – заметил Леви, кивком показывая на её кошмарный жёлтый наряд.

– Ты понял, что я имел в виду.

– Слушай, чувак. Поверить не могу, что это надо озвучивать, но тебе нужно приобщиться. Мы нуждаемся в этой работе. И ты теперь тоже входишь в это «мы».

– Что это должно значить, чёрт возьми?

– У тебя была жизнь помимо нас, помимо этого места. Это был твой выбор. Все остальные остались здесь. Не потому что мы были вынуждены. А потому что мы так хотели. Если мы не начнём выполнять больше работ, «Братья Бишопы» окажутся ещё одной компанией, которая прекратила работу, и ты двинешься дальше, как ты всегда делаешь. Но что останется нам остальным?

Я не знал, что вдохновляло красноречие Леви, или что я должен сказать в ответ. Я хотел ответить, что он ошибается, но в некой извращённой манере тут присутствовало зерно правды.

– Ты нам нужен. Но мы все привыкли к тому, что тебя нет рядом. Так что ты либо приобщайся, либо отправляйся в дорогу. Опять, – сказал он и наградил меня ещё одним братским тычком. Я споткнулся о громадный куст лаванды и приземлился на задницу.