Текст книги "История моей жизни (ЛП)"
Автор книги: Люси Скоур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 32 страниц)
– Привет, – сказала я, когда Зои подняла трубку.
– В чём дело? Твои персонажи наконец-то перестали заниматься сексом, и ты разобралась с конфликтом истории?
Дверь распахнулась, и в комнату вошёл Кэм, укравший всё пространство и кислород.
– Эмммм, – прокаркала я.
Он закрыл дверь и встал перед нею, расставив ноги, скрестив руки на груди и пригвоздив меня взглядом.
Мой пульс забился у основания моего горла.
– Нас тут пригласили на ужин на Ферме Бишопов, – сказала я пискляво. – Будет мясной рулет.
Уголок губ Кэма приподнялся.
– А на этой ферме есть животные на свободном выгуле? – спросила Зои.
– Я видела коров. Но они за забором, – я пыталась смотреть куда угодно, только не на лицо и тело Кэма. К сожалению, вышеупомянутые лицо и тело занимали всю комнату.
– Не знаю, Хейз. Ферма кажется идеальным местом для того, чтобы быть затоптанной домашним скотом.
– Я не позволю тебе добавить всех животных в список вещей, которых ты боишься. Рыбы и птицы – это я понимаю. Но я не позволю тебе жить свою жизнь, ужасно боясь ещё и коров, – я прикрыла рукой динамик телефона. – Тебе пойти больше некуда? – зашипела я на Кэма.
– Неа.
– Ты не беспокоишься, что твоя мать что-то заподозрит?
– Да она наверняка узнала в ту же секунду, когда я впервые расстегнул твой лифчик.
Температура моего лица повысилась на тысячу градусов. Я убрала руку от телефона.
– Слушай, Зои. Это важно, и это касается злобной бывшей девушки Кэма и судьбы Стори-Лейка. И ещё мне сказали, что ради мясного рулета стоит проделать этот путь.
Кэм сделал шаг ближе.
– Повесь трубку.
– Это кто? – потребовала Зои, слух которой был как у орла.
– Никто. Телевизор. Я напишу тебе адрес, – быстро сказала я, пятясь к столу, пока Кэм сокращал расстояние между нами.
Его улыбка была воплощением греха, когда он забрал у меня телефон и сбросил вызов.
– Что ты делаешь? – спросила я, когда его пальцы забегали по экрану, пока я выполняла прогиб в спине, которому позавидовал бы и йог.
– Пишу Зои адрес, – он бросил телефон на стол за мной и положил эти большие ладони на мои бедра.
Всё моё тело расплавилось как воск.
– Я всё ещё злюсь на тебя, – настаивала я, положив ладони на его грудь.
– Нет, не злишься, – он поднял руку и почти нежным жестом убрал мои волосы с лица.
– Ладно. Я всё ещё раздражена. И теперь твоя семья подумает, что между нами что-то происходит.
– Позволь мне беспокоиться об этом.
– Ты разве не хочешь узнать, что задумала Нина? – с надеждой спросила я.
– У меня есть более важные приоритеты, – настаивал он.
Эта ладонь скользнула по моему подбородку и легла на шею сзади. Его лицо оказывалось всё ближе и ближе к моему.
– Ты не собираешься сейчас целовать меня в доме своих родителей! – прошипела я.
– Не говори мне, что я не собираюсь делать, – предупредил он за долю секунды до того, как его тёплые твёрдые губы сомкнулись на моих.
Несогласованное ошеломление. Вот что это такое, решила я, когда всё моё тело подалось навстречу его гравитационному полю.
Его ладонь схватила мой хвостик и потянула, заставляя меня запрокинуть голову. Он углубил поцелуй в такой манере, от которой мои и без того уставшие ноги проиграли борьбу против гравитации. У меня закружилась голова. Перехватило дыхание. Его язык умело переплетался с моим, и я уже цеплялась за него так сильно, что ныли костяшки пальцев.
Кэм схватил мою ногу и закинул на своё бедро, потираясь о меня внушительной эрекцией.
Я заскулила ему в рот, и он с отчаянным голодом поглотил этот звук.
– Бл*дь, Проблема, – прохрипел он, и его голос напоминал наждачную бумагу.
Я хотела, чтобы он голый оказался во мне и смотрел на меня в точности так, как сейчас. Отяжелевшие веки, поджатые губы, желание, написанное на его привлекательном лице.
Внезапный стук по двери кабинета вышвырнул меня в реальность. Я попыталась выпрыгнуть из хватки Кэма, но он этого не потерпел.
– Что? – прорычал он.
– А? – я дважды моргнула и только потом поняла, что он обращается не ко мне.
– Мама говорит тащить твою задницу сюда и помочь почистить картошку, – донёсся через дверь голос Гейджа, прозвучавший слегка самодовольно.
Я забралась на стол, чтобы создать немного расстояния между мной и магнетическим стояком Кэма. Он посмотрел на мою грудь, и я увидела, как в его глазах расцвела похоть. Я осознала, что мои соски делали всё возможное, чтобы выбраться из своих оков.
Он смотрел на меня с голодом. Я упёрлась ладонью в его грудь и держала его на расстоянии. Если он поцелует меня снова, нам конец.
– Спасибо, что объяснил мне, как стригут овец, Кэм, – сказала я громко и совсем не убедительно.
Он снова потянул за мои волосы и скользнул забавляющимся поцелуем по моим припухшим губам.
– Всегда пожалуйста, – ответил он.
Где-то в задней части дома хлопнула дверь, и раздался хор приветствий.
Глава 36. Пердобластер 2000
Кэмпбелл
Подготовка к ужину на кухне моих родителей создавала впечатление, что тут орут четыре Гордона Рамзи, пока на фоне выкипают кастрюльки, ингредиенты швыряются через всю комнату, а собаки превратили в профессиональный спорт свои попытки сделать так, чтобы люди о них споткнулись.
Мы ласково называли это «Голодные Игры».
Сегодня мы собрались в полном составе – папа поменялся вечерней сменой с Коннером, нашим сотрудником на полставки. Дети Лауры тоже были здесь, забив на те социальные планы, что были в их календарях этим вечером. Мамин мясной рулет оказывал такое влияние на людей.
Хейзел и Зои готовили салат и наблюдали за хаосом из безопасного укрытия на барных стульях, попивая вино. Я был по локти в говяжьем фарше, яйцах и панировочных сухарях, что вынуждало меня держать руки при себе. От чего я не был в восторге.
Мама бросила один взгляд на моё лицо, когда я вернулся после слишком быстрой сессии поцелуев с Хейзел, и поручила мне заниматься мясом. Мы так и не поняли, как она могла бросить на нас один взгляд и всё понять, но Пеп Бишоп обладала элитными родительскими инстинктами.
Учитывая драку с Леви и исчезновение Хейзел на весь день, я посчитал, что есть и более важные вещи, чем то, что семья узнала про мои «отношения» с клиенткой.
Но этот разговор придётся отложить, поскольку мне приходилось бороться с сырым мясом, пока Хейзел объясняла, что она подслушала в Доминионе.
– Они же не могут просто поглотить Стори-Лейк, нет? – возмущённо потребовала Зои.
– Формально могут. Это называется аннексия. Но это будет непросто. Должен существовать некий финансовый мотив, и советы обеих сторон должны прийти к согласию. Я не вижу, как это могло бы произойти, – сказал Гейдж, пока он и Лаура чистили картошку.
– Что ж, Нина явно заручилась поддержкой кого-то из наших, – подметила мама, разворачиваясь с блюдом кукурузы. Она резко остановилась и едва не уронила блюдо, когда Мелвин метнулся перед ней. – Ну всё! Дети, выведите собак на улицу и идите почистите кукурузу.
Мои племянники повели собак к двери, а Айла взяла кукурузу.
– Не знаю, что ты сделал с той девочкой, но она точно умеет затаить обиду, – сказал папа, хлопнув меня по спине.
Мы с Хейзел на мгновение встретились взглядами.
– Кэм встречался с Ниной в старших классах и год или два после выпуска, – услужливо подсказала мама, обращаясь к Хейзел.
– Она знает, мам, – раздражённо сказал я.
– Как Нина собирается принудить нас к аннексии? – спросил Леви из-за стола, где он чистил небольшую гору картошки.
– Можно подумать, что ты как кандидат в шефы полиции более хорошо разбираешься в городских секретах, – сказал Гейдж.
– Капец с очистными сооружениями, – объяснила Лаура.
– У нас нет денег, – продолжал папа.
– Дерьмо, – сказал Леви.
– Буквально, – добавила Лаура.
– Так что нам делать? – спросила Зои.
Мама выразительно посмотрела на Хейзел, и та опустила голову.
– Сейчас уже бесполезно смущаться. У тебя есть план, который завтра надо презентовать всему городу.
Хейзел выглядела так, будто хотела блевануть в салатную миску.
– А кто-нибудь другой не может это сделать? Ну то есть, это кажется логичным? Я живу тут всего несколько недель.
– Этому городу нужны свежие идеи, – настаивал папа. – И я говорю это не только потому, что в настоящий момент ты наша самая крупная клиентка.
– Я это ценю, Фрэнк, – сухо сказала Хейзел.
– Каков план, Горожанка? – спросил Гейдж.
Она поколебалась.
– Это скорее идея.
– Месть, – злорадно сказала Лаура.
– Давайте послушаем, – сказал я.
* * *
– То есть, по сути, мы будем красть туристов у Доминиона. Тех, кому не нужен оживлённый город, пьяные гонки на катерах и тусовки до рассвета.
– Родителей с маленькими детьми, – сказала Лаура.
– Пар на пенсии, – сказал папа, ущипнув маму за мягкое место, пока он шёл за новой бутылкой пива.
– Людей, которые хотят поплавать на каяках и не тонуть в волнах от гидроциклов, – добавил Леви.
– Вот именно, – сказала Хейзел и нервно покосилась на меня, пока я заталкивал последнюю часть смеси для мясного рулета в третью стеклянную форму для запекания.
– Это неплохая идея, – сказал я. Из моих уст это высокая похвала. Лаура швырнула мне в голову соцветие брокколи. – Мам! Лаура кидается в меня брокколи.
– Не трать хорошие овощи на твёрдую черепушку своего брата, Лаура, – машинально сказала мама.
– Это лучше, чем неплохо, – сказал Гейдж Хейзел. – Мы все привыкли, что Доминион выходит победителем. Было бы здорово ради разнообразия отобрать что-то у них.
– Вопрос в том, как? – спросила Зои.
Мы взвешивали и отбрасывали варианты, пока мясной рулет выпекался, а картошка сминалась в пюре. Хейзел выглядела ошеломлённой, но повеселевшей.
– У нас примерно полчаса до того, как ужин будет готов. Кэм, почему бы тебе не устроить для Хейзел экскурсию по ферме? – предложила мама, бросив на меня выразительный взгляд.
Я нахмурился, пытаясь понять её посыл. Но идея провести время наедине с женщиной, которую я пытался убедить вернуться в мою постель, стоила тех трюков, что могла заготовить моя мать.
– Я могу это сделать, – вызвался Леви, бросив на меня самодовольный взгляд.
– Нет, не можешь. Ты будешь слишком занят подстриганием когтей Мелвина, поскольку он только тебе позволяет это делать, – сказал я, соображая на ходу.
– О божечки! Ты убережёшь меня от визита к грумеру и доплаты за то, что он ведёт себя как капризный ребёнок, – воскликнула Лаура, хлопнув в ладоши. – Лучший брат на свете.
Леви сердито посмотрел на меня.
– Если тебе понадобится почка, я делиться не буду.
Я усмехнулся ему, затем схватил Хейзел за руку.
– Пошли.
– Зои, тебе стоит пойти с нами, – выразительно сказала Хейзел. – Ты же любишь... фермы.
Зои выглядела так, будто готова была сорваться к своей машине и на всех парах умчаться обратно к цивилизации.
– Она не может. Потому что ей надо сделать тот важный звонок, – сказал я.
Хейзел нахмурилась.
– Какой важный звонок?
– Тот, о котором она беспрестанно говорила с тех пор, как пришла сюда, – соврал я.
– О, этот важный звонок, – сказала Зои и демонстративно проверила время на наручных часах. – Да, он назначен ровно на 17:19. Спасибо, Кэм.
– Я не помню, чтобы упоминала что-либо о...
Хейзел не представилось возможности закончить предложение, поскольку я уже вытаскивал её за дверь.
– Какого. Чёрта. Кэм? – потребовала она, пытаясь высвободить свою руку, пока мы спускались по пандусу, ведущему от кухни. – Я думала, ты не хотел, чтобы твоя семья знала, что мы занимаемся сексом.
За прошлый день это стало волновать меня намного меньше, но мне не казалось, что сейчас хорошее время, чтобы это упоминать.
– Мы всё ещё занимаемся сексом? – спросил я, уводя её в сторону амбара.
– Я не решила.
– Тогда у меня есть полчаса, чтобы убедить тебя позволить мне вновь увидеть тебя голой, – я повёл её к открытой двери гаража позади амбара. Запахи корма, подстилки и животных напоминали мне о доме не хуже мясного рулета в духовке. – Квадрик или бок-о-бок?
– Это позы для секса? И если да, то можешь описать их в деталях?
– Квадрик или бок-о-бок? – повторил я, указывая на квадроцикл и двухместную УВМ, припаркованные рядом друг с другом.
– Какое разочарование. И поскольку я тебе вообще не доверяю, давай выберем тот, у которого есть ремни безопасности, – решила она.
Я схватил ключи с крючка на стене и бросил их ей.
– Ты за рулём.
– Я? Я никогда не садилась за руль ЭВМ.
– УВМ. Универсальная вездеходная машина, – поправил я её. – Считай это за урок вождения. Тебе нужна чёртова машина. На велике ты летом умрёшь от обезвоживания, а зимой превратишься в кусок льда.
– Этот пункт есть в моём списке, – сказала она, обходя меня за километр и приближаясь к грязной водительской дверце вездехода на две персоны. Корпус уже был сплошь покрыт вмятинами от почти десяти лет фермерской жизни.
Я сел на соседнее сиденье и пристегнул свой ремень.
– Ключ вставляется в замок зажигания. Газ, тормоз, переключение передач, всё как в машине. Постарайся ни во что не врезаться.
Её сердитый взгляд был испепеляющим.
– Пошевеливайся, Проблема. Я не буду пропускать мясной рулет.
Она проворчала себе под нос несколько нелестных фраз, но всё же сумела завести вездеход.
– Педаль газа немного...
Мы вылетели через открытые ворота в поле прежде, чем я успел договорить своё предупреждение. Тюк сена, который лежал в вездеходе за нами, улетел прочь. Хейзел ударила по тормозам, едва не наградив нас хлыстовой травмой шеи, когда мы быстро остановились.
– Заткнись, – сказала она, опередив меня.
– Давай попробуем ещё раз, – ответил я, пытаясь сделать так, чтобы моя хватка на поручне вовсе не выглядела убийственно крепкой.
На сей раз она плавно нажала на педаль газа, и я даже не прокусил язык, когда мы тронулись вперёд.
– Поезжай вокруг и придерживайся дороги, – направил я её. – И не газуй возле дома, а то мама будет беситься из-за пыли.
Прикусив нижнюю губу зубами и вцепившись в руль так, будто она его душила, Хейзел аккуратно следовала моим указаниям. Коровы и ослиха Дива уже выстраивались вдоль забора, чтобы их отвели к амбару для ужина.
– Паркуйся, шумахер, – сказал я, похлопав её по бедру.
Она остановилась со скрежетом гравия, и я выпрыгнул.
– Ты что делаешь?
– Кормлю девочек, – сообщил я через плечо. – Готовы ужинать, дамы?
Три коровы голштинской породы замахали хвостами. Самая крупная, Бэмби, испустила нетерпеливое «мууу». Дива попинала землю, затем издала пронзительное «иа».
Я распахнул ворота выгона, затем отступил к воротам пастбища.
– Готовься преследовать беглянок, – поддразнил я.
– Ты шутишь? – пискнула Хейзел за рулём.
– Расслабься. Они знают, где дом, – я открыл ворота пастбища и хлопнул всех трёх коров по заду, пока они парадом шествовали во двор. Дива пошла за ними, сделав паузу, чтобы я почесал ей шею. Я достал их корм, проверил воду в корытах, и после того как Бэмби меня любовно боднула, я закрыл ворота и забрался обратно в вездеход.
– Твои родители живут в контактном зоопарке, – заметила Хейзел.
– В контактном зоопарке для брошенок. Раньше мы держали молочных коров и выращивали кукурузу. Но папа после инсульта не справлялся с таким трудом. Теперь мы просто хобби-ферма для спасённых животных.
– Люди приезжали бы. Сюда, имею в виду, – сказала она. – Они платили бы деньги, чтобы увидеть спасённых вами животных. Послушать их истории. Они бы жертвовали деньги, чтобы вы могли спасти ещё больше животных.
– Ты хочешь сказать, туристы приезжали бы в Стори-Лейк и платили деньги, чтобы погладить Пердобластер 2000? – я показал на корову поменьше, которая высунула голову из-за забора и пыталась получить от меня ещё немножко почёсывания.
– Пожалуйста, скажи мне, что Пердобластер 2000 – это твоё прозвище, – произнесла она с невозмутимым лицом.
– Мои родители совершили роковую воспитательную ошибку и позволили детям Лауры целый год выбирать имена для спасённых животных, – объяснил я.
Хейзел покачала головой.
– Что? – спросил я.
– Парень, с которым я сплю, только что устроил его коров и ослика на ночь. Иногда мне кажется, что мне просто снится затяжной бредовый сон, и я проснусь на Манхэттене.
– Ты этого хочешь? – я жестом показал ей ехать вперёд.
– Прямо сейчас я больше заинтересована в том, чтобы надрать задницу Доминиону, – сказала она.
Я направил её на запад, к солнцу.
– Гейдж живёт в той стороне, за холмом. Он переделал старый амбар и превратил его в дом.
– Буквальный амбар? Что ж, вот и провалился мой дьявольский план свести его с Зои, чтобы ей пришлось переехать сюда на постоянной основе.
Я закатил глаза. Она должна думать о том, чтобы впустить меня обратно в её постель, а не о том, как затащить её подругу в постель моего брата. Чтобы напомнить ей об этом, я небрежно положил свободную руку на её плечи. От моего прикосновения она дёрнула руль, отчего мы съехали с дороги, затем чересчур скорректировала направление и съехала с дороги уже в другую сторону.
– Почему ты и я – единственные, кто присутствует на этом уроке вождения? – спросила Хейзел, пока мои кости дребезжали от езды поперёк колеи.
– У мамы есть свои причины. Не то чтобы она ими с кем-то делилась. Я практически уверен, что она знает про нас.
– Сначала Леви, а теперь твоя мама? Это означает, что к утру весь город будет обсуждать наши прошлые оплошности?
– Во-первых, никто не говорил, что мы закончили оплошничать, – парировал я.
– Мой редактор докопалась бы до этого слова.
– Во-вторых, между семейными сплетнями и городскими сплетнями есть большая разница. Когда мы вернёмся туда, все будут знать, что мы занимались сексом? Определённо. Но они не станут болтать об этом в городе.
– Почему ты не расстроился сильнее? Это же ты не хотел никому рассказывать о нас, и всё же ты сидишь тут и хмуришься на своём обычном уровне.
– Может, я пересмотрел своё мнение.
– Может? – она посмотрела на меня, когда мы поднялись на вершину небольшого холма, и по обе стороны от нас простирались пастбища.
Я схватился за поручень за долю секунды до того, как Хейзел въехала в выбоину размером с машину.
– Тебе не обязательно въезжать в каждую выбоину, которая попадается тебе на дороге, – сказал я ей.
– Я не могу разговаривать и одновременно вести машину. Слишком много всего, на чём надо сосредоточиться.
– Если ты можешь писать книгу в доме, полном шумного ремонта, то ты можешь разговаривать и вести машину.
– Почему ты, может, пересмотрел своё мнение? – спросила Хейзел, резко вильнув, чтобы избежать ещё одной кочки.
– Не знаю, и я не настолько переживаю об этом, чтобы размышлять. Мне нравится то, что мы делаем. Может, когда я увидел тебя на публике, смеющейся с моим придурком-братом, я подумал, что это выглядело как хорошее времяпровождение.
– Ты вёл себя как идиот, – подметила она.
– Я знаю.
– Я не знаю, хватит ли цветов, импровизированной сессии поцелуев и экскурсии по контактному зоопарку, чтобы вернуть моё расположение. И даже если хватит, я не знаю, готова ли я к чему-то публичному.
– Хейзел, мы взрослые люди, которые хорошо проводят время. Иногда просто нужно сказать «Нахер всё», – я не знал, почему настаивал на этом. Почему я хотел быть тем, кто ходит с ней куда-то в городе, делится с ней секретами и напитками. Но нет смысла препарировать это желание. Я хотел этого и потому стремился к этому.
– И под «на хер» ты имел в виду меня на твой хер.
Я одарил её самоуверенной усмешкой, затем повернул её подбородок так, чтобы она смотрела на дорогу.
– Если ты ищешь поэзии и романтики, то сошлась не с тем парнем.
– Я целыми днями пишу любовные романы. Что мне надо, так это мужчина, который не будет закатывать истерику всякий раз, когда я сделаю что-то, что ему не понравилось.
– Я сведу истерики к минимуму, если ты постараешься быть прозрачнее в общении.
– Поверить не могу, что из всех людей именно ты думаешь, что мне не хватает навыков общения, – пожаловалась Хейзел.
– Представь, насколько ты плоха в этом, если даже я поднимаю эту тему.
– Ладно. Я подумаю об этом, – ответила она.
– Я лишь об этом и прошу.
Мы приближались к изгибу дороги.
– Сбавь скорость, – посоветовал я. – Тебе не обязательно гнать на максимальной скорости, чтобы добраться до места назначения.
Хейзел фыркнула, но послушалась.
– Это такая типичная для маленького городка реплика.
Глава 37. Не буди спящих свиней
Хейзел
На своё второе заседание городского совета я вошла с ощущением, что меня сейчас стошнит. Вот почему я не лезла в ситуации. Я записывала их на бумаге и отправляла в мир, где мне не нужно видеть аудиторию и выносить их немедленную обратную связь. Этим вечером я выставлю себя на всеобщее обозрение, и не через безопасную дистанцию книжных страниц.
Прижимая к груди блокнот для эмоциональной поддержки, я осмотрелась по сторонам. В отличие от прошлого раза, сегодня «Отброшенные Копыта» были забиты битком. Поскольку сегодня не было похоронной службы в качестве конкурента, все три зала похоронного бюро открыли, превращая в одно большое пространство. Видимо, все хотели посмотреть, как пройдёт голосование за кандидатуру шефа полиции. Как бы Леви ни отпирался от этой работы, я могла лишь вообразить себе, как плохо всё будет, если Эмилия, обламывающая всё веселье, станет настоящим представителем полиции.
– Привет.
Я повернулась и обнаружила за собой Леви. Из-за бороды и подбитого глаза сложно было сказать наверняка, но мне показалось, что он выглядел слегка позеленевшим.
– О, привет. Готов к результатам, потенциальный будущий шеф?
– Нет. Либо я в итоге окажусь ответственным за проблемы всех в городе, либо нам придётся жить с тем, что Эмилия регулирует то, как нам жевать на публике. Оба варианта – отстой.
Для Леви это была весьма длинная череда слов.
Как по сигналу, упомянутая женщина вошла в комнату с её мужем. Они были одеты в одинаковые футболки «Не будь дураком – голосуй за Рамп с огоньком». Гарланд шёл перед ними задом наперёд и щёлкал фотографии на телефон с рвением фотографа, отчаянно желающего добиться хоть одной улыбки от карапуза, у которого настало время дневного сна.
Я сморщила нос.
– Я думаю, мы оба знаем, что этому городу будет лучше, если жетон будешь носить ты.
Леви хмыкнул.
– Эй, спасибо за то, что вы сегодня повесили мой телевизор и закончили полоть двор перед домом. Вам, ребята, необязательно было это делать, – я весь день избегала Кэма, а потом вышла из своего кабинета с осоловелыми глазами, законченной презентацией для совета и набросками весьма эпичной сцены ссоры. И обнаружила, что мой дом пустует, а список дел значительно сократился.
Леви склонил голову.
– Это был по большей части Кэм. Он пытается вновь завоевать твоё расположение.
– Хмм, – это лучший ответ, на который я была способна. Я не была уверена, что готова отдавать ему своё расположение, то есть, пускать его обратно в свою постель. Ну, формально мы ни разу не добирались до моей постели.
Улыбка Леви была беглой, но ослепительной.
– Продолжай его мучить, – посоветовал он, затем ускользнул в толпу.
Я заметила Дариуса за столом с самогонным пуншем – на сей раз деньги собирались на терапевтическую собаку для малышки Зельды Спрингер – и направилась в его сторону. Немного жидкой храбрости сегодня не помещает.
Я встала в очередь за широкими плечами Гатора Джонсона, который водил эвакуатор.
– Ну вы поглядите, это ли не Хейзел Харт, – сказал он. – Я скачал одну из твоих аудиокниг. Весьма неплохо.
– Правда? Я думала, ты из тех, кто читает историческую прозу про войну.
– Я многосторонний мужчина, – настаивал он. – Мне понравилось. Чёрт, да мне пришлось забрать Скутера, когда у него сломался грузовик, и мы минут пять тупо сидели в кабине, чтобы дослушать главу, где Бетани спасает самый старый дуб города от злобного застройщика.
Мою грудь пронзило уколом боли. Гордость и потеря на этом этапе уже так переплелись, что я не могла сказать, что из них побеждает.
– Спасибо, Гатор, – ответила я.
– Мне не терпится послушать то, над чем работаешь ты. Если тебе нужно, чтобы я озвучил своего персонажа, я всегда рад встать за микрофон.
Я немедленно представила, как воображаемый седеющий Гатор подходит к моей ничего не подозревающей героине, вытирая о комбинезон руки, испачканные в моторном масле. «Твой драндулет нуждается в смазке?»
– Я буду иметь в виду. – сказала я, пытаясь выбросить этот образ из головы.
К счастью, прибытие Кэмпбелла Бишопа послужило идеально подходящим отвлечением. Он был в джинсах и расстёгнутой рубашке, надетой поверх облегающей футболки. Подбитый глаз придавал ему плутовской вид плохого парня, который мне показался нервирующе привлекательным. Мрачно сжатые щетинистые челюсти говорили о том, что он хотел бы оказаться где угодно, только не здесь.
Пока он не заметил меня.
Даже моя уничижительная нехватка уверенности в себе не могла игнорировать блеск в его глазах.
Я повернулась к нему спиной. Моё тело, может, и было готово позволить Кэму снова прикоснуться ко мне, но мой мозг, к счастью, ещё держался.
– Итак, Гатор, мне всегда было интересно, как ты отгоняешь машину эвакуатором, если она на парковочном тормозе, – сказала я, сосредотачивая всё своё внимание на его детальном и затянутом объяснении.
Я чувствовала на себе взгляд Кэма, но он не подходил. Когда я оказалась впереди очереди за пуншем, я рискнула обернуться через плечо и увидела, что его прижал к стенке журналист-любитель Гарланд.
– Привет! Вот и мой любимый автор книг, – приветствовал меня Дариус. – Готова к заседанию?
Я наклонилась через импровизированный бар.
– Ты чего такой бодрый? Ты вот-вот скажешь всему городу, что через месяц нам могут грозить заваленные дерьмом улицы и банкротство.
– Когда в совете есть такой креативный человек, как ты, я не сомневаюсь, что мы найдём решение. Если Стори-Лейк что-то и умеет, так это выживать, – сказал он с завидной уверенностью.
А я эту уверенность не разделяла.
– Да. Насчёт этого. Кого-нибудь в прошлом прогоняли с совета улюлюканьем? – спросила я, давая ему деньги за самогонный пунш.
– О, конечно. Но это случается всего пару раз в год, – сказал он.
– Спасибо, – сухо отозвалась я.
– Но у меня есть хорошие новости, – продолжил Дариус. – Сегодня я продал дом и сдал в аренду один из пустующих магазинов на Мейн-стрит, и за это нужно благодарить тебя.
Ой-ёй. Что я опять натворила?
– Правда? Почему?
– Это пара из Коннектикута, которая держит кофейню. Из торгового центра, где они работали раньше, их вытеснили из-за повышения аренды и налогов. Жена читает твои книги, подписана на твою рассылку и соцсети. Она и её муж приехали сюда, влюбились в Стори-Лейк и сразу внесли предложение о покупке за наличные.
Супер. Теперь я заманивала читателей в город, который на грани разрушения.
– Это... здорово, – сказала я, симулируя восторг. Я копалась в кошельке в поисках денег на вторую порцию самогонного пунша, и тут появилась запыхавшаяся и раскрасневшаяся Зои.
Она выхватила самогонный пунш из моих рук и выпила залпом.
– Ладно. Лакреша приготовила слайды к запуску. Ты всех сокрушишь.
– В хорошем смысле слова или в плохом? – я снова почувствовала тошноту.
– Пора начинать, – сказал Дариус, закрывая кассовый ящик, и поторопил меня к сцене, пока я тоскливо смотрела на самогонный пунш.
К тому моменту, когда я поднялась на сцену, осталось лишь одно место между Эмилией и Кэмом. Я не могла сказать, кто вызывал у меня меньше энтузиазма. Я опустилась на стул так, будто это было среднее сиденье на самолёте. Колено Кэма вскользь задело меня под столом. Электрический разряд от физического контакта заставил меня дёрнуться, и я отшатнулась от него, локтем задев литровый стакан спортивного напитка, который Эмилия поставила рядом с собой.
Я в замедленном ужасе наблюдала, как стакан опрокидывается, и лаймово-зелёная жидкость словно цунами выливается на передний ряд зрителей, где сидела маленькая группа приспешников Эмилии.
Толпа коллективно ахнула, когда жидкость вступила в контакт и залила три футболки «Голосуй за Рамп». Раздражённые визги жертв быстро были заглушены хохотом.
Кэм рядом со мной хихикнул. Его колено незаметно утверждало доминирование над моим коленом.
– Мне очень, очень жаль, – крикнула я в их сторону, пока женщины пошлёпали в сторону уборной, чавкая мокрыми вещами.
– Ты за это заплатишь, – прошипела Эмилия прямо в микрофон.
– Не сомневаюсь.
– Давайте сведём угрозы к минимуму. У нас сегодня на повестке много важных вещей, – сказал Дариус в аудиторию. Он показал на Певчих Птиц Стори-Лейка, которые собрались в сторонке. Группа пропела протяжную мелодию. Помещение постепенно притихло, и вскоре я была уверена, что все присутствующие могли слышать гулкий стук моего сердца, пока то пыталось сбежать из моей груди.
– Объявляю это заседание открытым, – сказал Дариус. – Первым делом – результаты голосования за шефа полиции уже готовы.
Это привлекло всеобщее внимание. Эмилия выпрямилась на своём сиденье и перебрала стопку карточек. Это была её победная речь. И судя по высоте стопки, весьма длинная. Я заметила Леви в задней части помещения – он скрестил руки на груди и прислонился к стене с таким видом, будто вот-вот предстанет перед расстрельным отрядом.
– Победителя наших особенных выборов объявят Певчие Птицы Стори-Лейка, – сказал Дариус.
Птицы важно вышли вперед и пропели краткую мелодию.
– Да бл*дь, – пробормотал Кэм едва слышно.
«Горожане не страдали. Голоса они отдали.
Мы задачу упрощаем, всем вам гордо сообщаем:
Капитаном нашего судна Леви Бишоп избран прилюдно»
Один из Певчих Птиц взорвал хлопушку с конфетти, осыпав сцену красными, белыми и синими кусочками бумаги.
Большая часть толпы зааплодировала. Фрэнк и Пеп Бишопы держали над головой плакаты «Шеф Бишоп», а Лаура подъехала к Леви и любовно врезала кулаком в его живот.
Эмилия, со сжатыми челюстями и дрожащими (видимо, от едва сдерживаемой ярости) светлыми кудрями, наклонилась к микрофону.
– Я требую пересмотра на основании статьи 52, подпункта Ж.
Эйс вздохнул и бухнул на стол тяжеленную папку с уставом.
Дариус помахал рукой.
– Нет необходимости, доктор Эйс. Статья 52, подпункт Ж гласит, что выборы официального лица могут быть пересмотрены, если выигрывающий кандидат осознанно создаст или допустит массовое бегство домашнего скота в пределах города на протяжении минимум трёх кварталов.
Муж Эмилии, Амос, вскочил на ноги и показал в окно.
– Чёрт возьми! Там свинья бежит по улице! – объявил он с отрепетированным восторгом. Я была вполне уверена, что он прочёл эту реплику со своего набора карточек.
– Погодите. Разве это не ваша свинья, Амос? – спросил зоркий как орёл наблюдатель откуда-то из задней части помещения.
– Это определённо Рагу Рамп. Я где угодно узнаю эту свинью, – сказал кто-то другой.
– Ну вы посмотрите! Он решил вздремнуть в клумбе Дилбертов.
Эйс наградил Эмилию долгим взглядом.
