Текст книги "Волчья стая (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 46 страниц)

После неловких переглядываний, Эльза все-таки отправилась по моему приказу, а за ней по пятам следовала девка с пулеметом наперевес. Альфа же, пользуясь положением, прыгнула мне под бок и задремала, положив голову на мое плечо – под завистливые взгляды остальных. Ну, волчонок как обычно взобралась на ноги, остальные же могли только смотреть.

Спустя минут десять на связь вышла Эльза. Результат осмотра?

– Здесь все в кровавую кашу! – возбужденно сказала она. – Вон рука валяется, вон кусок… а… бедра, наверно. Все остальное по округе размазало! А можно мне такую штуку?!

– Посмотрим на твое поведение. Чего-нибудь еще видно? Например, кто там был-то вообще? Чем вооружены?

Еще с пару минут молчания.

– Кинжал вон из сапога торчит. Вот эта палка, похоже, была луком – кусок тетивы еще остался. А… А больше и нечего сказать, пахнет тут только кишками и кровью, и луна еще за деревьями, видно плохо.

– Сойдет. Какие-то нищеброды, повезло добраться до нас первыми. Ждем серьезных ребят. Теперь внимание все. Будьте внимательны, если что-то подозрительное, плевать что – запах, звуки, в листве какая-то хрень бродит – сперва очередь, потом разбирайтесь. Сидим до полуночи, там разобьемся на дежурства.

О, кто-то ответил утвердительным «Вуф!». Сойдет. Можно сказать, общением потихонечку вытягиваем девок из одичания. Не уверен, что оно так работает, но, а вдруг?

За оставшееся до операции время не произошло ровным счетом ничего. Ни единого выстрела, тишина и спокойствие. Хорошо ли это?

Возможно. Только вот ожидание неприятностей выматывает. Признаться, мне хотелось, чтобы наконец-то заявились охотники. Тогда-то все понятно, все на виду – вот они, враги, прямо тут, их надо уничтожить ради моих девок и девчат.

Раз уж я так для них важен.

И вот, наконец, Марта вышла из землянки:

– Внесите хозяина внутрь, – приказала она ровным голосом. – Ничего не трогайте и сразу выходите.

Волчицы, правда, успели все задремать и тихо-мирно сопели, изредка подергивая ушками и хвостами, но хватило слабенького толчка в бок Альфе и она соизволила проснуться.

Она же меня и отнесла. Снова на руках, без особых проблем подняв с земли. Всего секунд десять попыток проскользнуть в землянку так, чтобы я точно не ударился головой о стену, и вот я на подготовленном операционном… ложе.

За неимением лучшего, Марта попросту расстелила на полу какие-то тряпки. Ну и прибралась как следует, выбросив наружу практически все, кроме собственного баула и фонарика под потолком. Даже хиленькие намеки на паутину в углу – и ту нещадно убрала.

– Сможем без сна обойтись? – спросил я, пока автоматон мыла руки спиртом.

– Если пожелаете, хозяин, – она слегка поклонилась. – Однако я настоятельно рекомендую полный наркоз.

– Раз рекомендуешь – давай, чего уж.

Шприц, сосуд, вена. Наркоз холодной волной прокатился по руке, добрался до сердца, помчался во все уголки моего тела…

Где-то на самом краю сознания и благословенной молчаливой тьмы я услышал стрельбу.

Глава 57

Под стрельбу-то просыпаться ладно – моментально вспомнил, что уже воссоединился со взводом, что они готовы к набегу охотников и накручены палить во все подозрительное.

Только это ж было не единственным, о чем стоило беспокоиться.

Вот, например, проблемы с дыханием. Грудь в огне, в рот вползла гибкая трубочка – а на другом конце этой трубочки губы Марты, которая попутно копается в моей груди. Вот уж без понятия, чем именно занималась, но выглядело страшновато. Во мне же ковырялась.

И ковырялась болезненно. Очень такое неприятное ощущение, когда в легкое тычут пальцами и прокалывают иглой, ага.

Вывод из происходящего был до смешного прост – наркоз плохо подействовал, вот и очнулся.

Дойти до вывода легко, но дальше… Прошло с десяток-другой секунд с моего пробуждения, как я в полной мере прочувствовал, как себя ощущают утопленники. Ни вдохнуть, ни выдохнуть, в груди поселилось нечто острое, разрывая ее изнутри. А пошевелиться не мог. Вообще. Даже глазами вертеть.

Марта же, не замечая, продолжала свою работу. С улицы доносилась редкая стрельба одиночными. Тонкая нотка дыма щекотала ноздри, не торопясь вплывать внутрь. Ну прямо…

В общем, я запаниковал. Раньше просто пугался, а сейчас в голове возник просто дичайший страх. Ослепляющий – единственное, что я видел, это идеальные губки автоматона, сжимающие гибкую трубку. Оглушающий – единственное, что слышал, это работу над собственной плотью. Ну и возбуждающий – хотелось вскочить, вырвать из собственной груди руки Марты, отпихнуть ее подальше и раздолбать череп. Но не мог.

Оставалось только лежать и ждать. Чего не так-то и просто сделать, когда все тело кричит «а ну давай в наступление! Вперед, вперед, размажь ее по камням! Это все она, это из-за нее ты сейчас не можешь ни пошевелиться, ни вздохнуть!».

В общем, зашибись операция.

Такое состояние продлилось… Да уж понятия не имею, сколько продлилось. Не до подсчета секунд в голове было, да и все равно все внимание было сосредоточено на Марте. Она, казалось, вообще меня потрошила – вот подняла окровавленный скальпель с которого падали темные капельки, вот сунула в потроха сверкающий серебром зажим, чего-то сжала, зажигая внутри меня крохотное солнце, провернула…

В общем, наркоз – это еще и психологически полезная штука. Работал бы еще.

А Марте что? Она работала. Она, наверно, точно так же сшивала там в своем госпитале трупы, создавая разнообразную стремную херобору. И сейчас будто над мертвым трудилась. Хотя, казалось бы – сердце у меня по ощущениям колотилось так, что вот-вот пробьет кости и на улицу вылетит.

Хорошо, в общем, время провел. Задыхаюсь – а никак не задохнусь. Страшно – а никак не успокоюсь. Закрыть бы глаза и хотя б не смотреть – не могу, и отвести взгляд тоже никак.

Но всякая пытка кончается, закончилась и эта. В смысле, с легким. Чего-то сделала, откачала полстакана крови, зашила все. Ополоснула легкие в спирту и полезла в простреленные кишки.

Хорошо, все-таки, что у меня с самого утра весь живот пустой. Иначе б поймал уже этот, как его… Перитонит, или вроде того. Как когда аппендицит случается.

Тут она возилась меньше. А у меня стало получаться дышать! Порциями воздуха словно у котенка размером с ладонь, но все же! Не слишком-то хорошее перекрытие боли от ворошения пары метров кишок и штопанья проделанных пулей дырок, если честно.

Уже и стрельба стихла. И во входе в землянку промелькнула ушастая морда – выглянула из белесой занавески, повешенной, видимо, автоматоном.

А я лежал. Терпел. Терпел. Терпел. И дождался. Все с тем же ничего не выражающим идеальным лицом Марта достала шприц, набрала чутка жидкости из колбочки, выпустила воздух. Укол вот поставила безболезненно.

Пробуждающая жижа подействовала быстро. Ну, конечно – я и так уже не сплю. Сперва пальцы поддались на руках, затем на ногах, затем все остальное стало потихоньку шевелиться. Но дышал я все так же миниатюрными глотками. Да еще и трубка в горле оставалась, все так же другим концом уходя в рот автоматону.

Тут и рефлекс сработал в моем горле. До того как-то не чувствовал, а сейчас… Ощущение, словно легкие собственные в кашле выблевываю, вот честное слово. Можно сказать, прочувствовал, каково под химическим оружием оказаться.

У автоматона чего-то там щелкнуло, видимо, в мозгах – моргнула, осмотрела меня, в парочку быстрых, но аккуратных движений выдернула трубочку. Стало ли легче дышать? Ага, размечтался. Стало больнее. Вроде бы и влезает теперь больше воздуха в грудь, хватит уже котят на пять – но казалось, что разорвет сейчас.

– Отзыв… поставлю… отрицательный… – в десяток выдохов сумел выдать я.

– Как вы себя чувствуете, хозяин? – в ответ спросила Марта, словно ни в чем ни бывало.

– Пиздец.

Автоматон выудила из своего баула тряпочку, смочила в спирте и принялась мягко и осторожно стирать кровь с моей тушки. Той было на удивление немного – ну да, все тело-то бледное, да еще и голова кружится. Там хоть пара литров осталось-то вообще?

– Операция прошла успешно и без затруднений, хозяин, – доложила Марта. – Потребовалось поддержание кровяного давления, на что был израсходован весь запас физраствора, но дальнейших проблем я не встретила. Вашему легкому больше не грозит схлопнуться. Кроме того, я зашила простреленные и поврежденные участки кишок.

– С-супер, – выдавил я.

– Я настоятельно рекомендую вам отдых, хозяин. Несмотря на ваши поразительные способности выдерживать ранения и продолжать действовать, вам необходима как минимум неделя отдыха и спокойствия.

– Отдохнешь здесь, – слова потихоньку давались полегче. – Я проснулся в процессе. Было неприятно.

Марта зависла на добрый десяток секунд. Я даже попытался услышать скрип ее механических мозгов – но таким страдали только автоматоны-солдаты, а не она. В любом случае, у нее аж глаза расфокусировались.

– Я не зафиксировала вашего пробуждения, – сказала она.

– Заметил. Работала как над тем трупом, когда мы тебя нашли.

– Простите, хозяин, но вам это приснилось. Я не зафиксировала подобного режима работы.

Это вот меня сейчас автоматон, клявшийся в готовности служить «хозяину», будет в лицо обманывать? Приснилось, ага. Больно уж подробный и детализированный сон, да еще и так плавно перешедший в реальность.

Я аж подняться попытался. Это было… больно. Так что, для начала, ограничился просто тем, что сел, опираясь спиной о стену землянки. Не, ну а чего, я живучий – вот мой собственный врач мне заявила! Нормально, я уже практически отошел от операции!

– Потом разберемся, – сказал я, отдышавшись. – Командирские обязанности спихнуть не на кого, а у нас тут обстановка.

Марта отвела руки от моего пуза – оно как раз было уже вымыто. Затем слегка поклонилась, прикрыв глаза.

– Мне нравится наблюдать, как быстро вы восстанавливаетесь, – сказала она.

И, как ни в чем не бывало, принялась отмывать в спирту инструменты. М-да. Ну, я и удивляться не стану – машина-медик, ей как бы дважды плевать. Наблюдать ей нравится. Пусть наблюдает, будто я денусь куда-то. Лишь бы, в случае чего, подлатала – а ее великолепные методы я потерплю, уже как-то привык.

Ладно, пора заняться делом.

– Всех поздравляю – я живой и дышу, – сказал я в гарнитуру. Которую автоматон снять с моей головы не удосужилась. – Доложите обстановку, я слышал стрельбу.

– Они кого-то заметили, – ответила Эльза. – Но, мне кажется, ни в кого не попали. Рычали недовольно.

– Сойдет. Благодарю за бдительность. Так, Астер, отведи девок шесть на отдых, будем потихоньку сменяться.

Гарнитура утвердительно фыркнула мне в ухо. Ну вот и хорошо.

А мне все-таки надо было еще посидеть. Может, на самом деле, и полежать, но я чувствовал себя достаточно уверенно в собственных силах. Посидим, вспомним как дышать безболезненно, все такое. Потом еще и придется вспоминать, как безболезненно есть и пить – но нужда заставит.

Пока же я просто сидел и смотрел, как Марта протирала инструменты. Тщательно и сосредоточенно, как же еще. На всю землянку спиртом воняло. Я бы даже сам этого спирта глотнул сейчас, немного, чтобы успокоиться от всего и, не знаю, пойти вздремнуть минут шестьсот.

Но пока рано. Надо удостовериться, что все в порядке, что пересменки идут, что Холли вернули на положенное место – а там уже на правах раненого и поспать. Да и нечего медицинские запасы расходовать впустую.

Так что просто набирался сил, пока автоматон укладывала вещи. Как закончила, я ей сказал:

– Тащи больную сюда. Нечего ей на улице валяться.

– Как прикажете, хозяин. Желаете, чтобы я взяла на себя заботу о больной?

– Присматривай за ней.

Отвесив полупоклон, Марта отправилась на улицу. Отодвинула занавеску, выпуская наружу свет, с легким наклоном вышла. Шаг, другой…

И ей прямиком в шею прилетела стрела. Четко, ровно между искусственными позвонками – я даже сумел примерно разглядеть, откуда.

Стрела с легкостью прошибла полупрозрачную кожу. И чего-то оч-чень сильно повредила. Делая очередной шаг, автоматон вдруг застыла целиком и полностью, и рухнула – словно модель персонажа с застывшей посредине анимацией. Довольно… странно видеть такое вживую.

– Лучник, справа от входа в землянку! – торопливо сказал я в гарнитуру, игнорируя боль в груди. – Подстрелили медика, никому в свет не лезть! И новеньких придержите, чтобы не дергались!

Ответа сперва не последовало, никто даже фыркнуть или рыкнуть в эфир не удосужился. Вот через пяток долгих секунд понеслась стрельба – неуверенная и вразнобой, как мне показалось.

Похоже, волчицы сами стрелка-то не видели. Неудивительно. Там темнота, а шлемов на голове девок-то не наблюдалось. Так что смотрели они без ночника и тепловизора, полагаясь лишь на свой дальтонизм да несколько улучшенное родное ночное зрение. Чего они там разглядят в густой растительности, где полно места для пряток – вопрос открытый.

Оставалось только ждать. Пока жду – дотянуться до фонарика, подвешенного на потолке, и вырубить к чертям свет.

Не так уж и сложно. Всего-то, что сесть на колени, перекладками подобраться ближе, неторопливо приподняться и сесть уже на одно колено… И растянуть кожу на груди, стараясь достать фонарь, ага, прямо поперек швов. Тут даже не боль беспокоила – а что будет, если швы разойдутся? Марту-то вывели из строя, из меня самого швея сомнительная. Довериться волчицам, чтобы зализали? Сомневаюсь, что сработает.

Щелчок. Свет потух, оставив меня в абсолютной темноте. Даже автоматона не видно, хотя она тут в паре метров всего. Ну, это не страшно – зрачки сейчас расширятся.

– Есть успехи? Засекли? – спросил я по радио.

Астер коротко проскулила нечто извинительное. Ну и пальба прекратилась.

Хреново. Надо срочно разбираться с вопросом ночного зрения – ну не могли же они все и разом куда-то свои шлемы растерять, а? Ну что-то ведь должно остаться, и с достаточным зарядом. Там батареи хоть год могут продержаться и сохранить приличный заряд.

И с Мартой чего-то делать придется. Но это вопрос будущего. Были ж у нас гиноиды, одна даже самоходная – с залитыми технарскими базами и программами. Может, починят? Это ведь не имплант, соединяющий разрыв в спинном мозге, автоматон выглядит попроще.

Прямо сейчас выяснить, как дела с ночниками и ремонтным гиноидом помешает такая нелепая вещь как языковой барьер. В плане, нихера мне девки сказать не могли. Астер рычит да скулит, Холли без сознания… А, погодите-ка!

Одна из тех, что меня подстрелила, а затем притащила в лагерь – она-то болтовню более-менее разработала, отвечала словами и фразами! А то, что я не имел ни малейшего понятия, как ее зовут – не проблема.

– Обращаюсь к той, кто меня принесла, – сказал я. – Тащи свою задницу сюда, будешь на вопросы отвечать. Раз остальные не способны.

– Е-есть! – ответил знакомый голос, хрипло и неуверенно.

Сойдет. Будем разбираться, чего тут у взвода вообще осталось. Правда, в обстановке «вокруг шарят особо меткие партизаны и прибудет еще, самого квалифицированного медика подстрелили» – но это уж извините, надо собственные косяки разгребать.

Пока сидел, ждал и думал, как бы Марту со входа в землянку убрать, на связь вышла Эльза:

– Разбудили! Что случилось? Тебя уже зализали?

– Лежите на месте и не вставайте, у нас лучник завелся. И мелочь на поводке держите, ради всего, блять, святого!

В ответ, секунд через пять, я получил отрывок сонно-недовольного ворчания. Видимо, опять лапой не смогла тангенту нажать.

А тут уже и разговорчивая волчица появилась в проходе. Ну, как появилась – заползла. Прямо по ногам застывшей автоматона, подползла под накидкой на дверной проход. Заметил я это лишь по тому, как в черном пошевелились чуть более черные оттенки черного – свет-то вырубил, снаружи сплошные кроны и вообще ночь безлунная.

– Вуф!

– Фыркать и скулить запрещаю, – сказал я. – Вспоминай, как нормально разговаривать.

– Есть! – ответила она. Все равно походило на фырканье, но тут хоть какое-никакое слово в наличии.

– Как я вижу, вы ночниками не пользуетесь. Почему? Куда дели?

Я почувствовал, как она замялась. И с ноги на ногу переступила.

– А… Забыли… – и вины в голосе столько, будто прямо сейчас в ноги бросится и носом уткнется.

В принципе, ничего совсем уж неожиданного. Пушками пользовались, приборы с касками без нужды…

– И куда вы их дели?

– Сложили. С остальным. Что с собой таскали.

– Оно хоть в лагере, или прикопали где-то? – спросил я.

– В другой норе. Там склад, – сказала девка уже повеселее. – Там и это. Большие трубы. Которые «БАХ!».

Я, блять, чуть на месте не подпрыгнул – и это сидя, с все еще болезненной после операции грудью. Не от радости от того, что и противотанковые гранатометы сохранить сумели, в придачу к электронике. А от того, что «БАХ!» этот прозвучал громко, внезапно и близко к лицу. Достаточно близко, чтобы я очертания морды сумел разглядеть.

– Тогда пошли, будем…

Меня прервал голос Эльзы, зазвучавший в гарнитуре. Сонный и не особо-то довольный:

– Тут твоя больная проснулась. Бесится и пытается подняться, но мы ее держим. Рука у нее тяжелая.

Несколько раз моргнул в темноту. Темнота моргнула в ответ, намеками на янтарные глаза с вертикальными зрачками.

– Держите, но скажите ей, что мы под атакой, и про меня тоже. Сейчас подойдем.

Ну, если есть силы на подраться – может, и на что-то полезное силы у Холли найдутся? Например, своим ходом приползти в землянку и спать здесь. Ну и мелочь в объятиях держать, ага, как плюшевую игрушку.

– Затащи пока гиноида сюда. Только стрелу из шеи не выдергивай. Как, кстати, с ремонтниками?

– Они спят. Давно. Положили туда же.

Это несколько усложняет дело. У них расход энергии, конечно, куда как побольше – да еще и хрен знает, чего там влияние Суки с ними сделало, но и запас должен быть приличный. Может, и ночники в хлам пустые.

Волчица отошла, подвинула занавеску на входе, впустив пару-тройку случайных фотонов. Фотоны эти помогли обрисовать силуэт, ну а по легкому пыхтению было слышно, что она взялась за раненую. Или убитую. Э… Выведенную из строя. А уж временно или нет – разберемся потом.

Если ремонтники разряжены, то поправить-то я это могу. Ценой разряда молнии в паху, но потерпим.

– Положи тут у стены, – сказал я. Затем нажал тангенту. – Как там со стрелком?

– Не… – извинилась Астер. Сумев коротеньким скулежом выдать кусочек слова. Ну, это уже прогресс. Не в том направлении прогресс, правда.

– Готовимся выходить из санпункта. Двинемся к складу, где вы все барахло сложили. Как дойдем и проверим работу ночников – дам сигнал, тогда отправляй по одной на выдачу. Ясно?

– Аф!

Тем временем, разговорчивая перетащила автоматона. Стоило, все-таки, сразу взглянуть на повреждения – а для этого надо включить фонарь.

– Внимание, включаю свет, – передал я. – Враг может заинтересоваться.

Дотянулся до фонаря, включил. Грудь опять болью прострелило, но уже, вроде, и не так сильно.

Едва щелкнул выключателем и землянку залило ровным электрическим светом, первым делом я увидел волчицу. Она недовольно зашипела и заморгала. Неудивительно, там зрачки распахнуты настолько, что от янтаря радужки остался только тоненький круг. Мне-то самому дико неприятно, а уж ей…

Так, что там с Мартой? Повернулся, наклонился, проморгался.

Признаков жизни она не подавала. Кто бы мог подумать, ага. Но если более серьезно, то и признаков работы механизмов не наблюдалось. Глаза на идеальном лице застыли в одной позиции, зрачки одинаково широки. Все суставы тоже встали, ровно в момент шага – застывшая анимация, ну серьезно. Ладно хоть не в Т-позе свалилась, иначе я б на месте тут и помер. От смеха.

Но и сейчас смешка даванул. Не время и не место… А и похер.

И все из-за одной стрелы, вошедшей глубоко в шею, четко поперек. Лезвие скрылось под полупрозрачной кожей, только древко торчало. На вид – с половину позвоночника прорубило. Аккурат там, где ее искусственные нервы проходили. Неважно, из чего именно – медная проволока, какая-нибудь хитрожопая система из сотен мелких шестеренок или, не знаю, беспроводной передатчик по Эфиру. Важно, что соединение повреждено или уничтожено.

А с ним, наверно, и питание. Голова-то тоже застыла.

– Ну, если повезет – разберутся и починят, – сказал я, почесывая затылок. – Это, все-таки, наш лучший медик. Спасла три жизни, из которых две мои.

На удивление быстрым и отточенным движением волчица отдала Марте салют. Вот уж нашла, чего не забыть!

– Наверно, тебе все-таки придется меня отнести, – сказал я. – Ходить я какое-то время еще не смогу.

– Не в первый раз, – весело фыркнула девка. Вполне себе уверенно и четко произнеся все слова.

Я с этого чуть воздухом не поперхнулся. Ну в конец охренели тут без меня! Как по делу общаться – так они все позабыли и рычат да фырчат, как их генетические первоисточники. Как меня подъебать – ну так пожалуйста!

– Если найдем арахисовую пасту – ты ее не получишь, – ответил я.

И сразу она раскаявшуюся морду скорчила, сжалась, ушки опустила. До мелочи далеко, но все равно – долго злиться на нее не получится.

– Хватит из себя невинную строить. Пошли.

Передал остальным, что мы все-таки уже выходим на улицу, потушил фонарик, снял его с потолка и повесил на шею.

Вновь оказаться на спине волчицы оказалось до идиотского привычно. Даже уютно, в каком-то смысле. Правда, когда она вставала – я головой врезался в деревянный потолок землянки, но это уже мелочи. Главное, что можно было передвигаться более-менее нормально.

Снова на улице, и сразу завернули в сторону, к девчатам, которые за землянкой обустроились. Никакой возни и кряхтения не слышал, так что, наверно, хорошо – Холли успокоилась, образумилась. Или просто уснула. Сойдут оба варианта.

Ночь темная, так что сразу я никого не разглядел. Даже звезды, и те за тучами спрятались, чего уж о луне говорить. Завидно, на самом деле, девкам и девчатам. Да, дальтоники, но видят-то в темноте получше моего.

А с оборудованием станут видеть еще лучше. Особенно с тепловым режимом. Хрена с два тут кто из местных ожидает, что его выдаст тепло собственного тела.

Волчица остановилась, присела. Я сумел рассмотреть несколько темных силуэтов на фоне темной земли.

– Она уснула? – спросил я негромко.

– Не, просто дергаться перестала, – ответила Альфа. – А почему ты верхом на этой бесхвостой?

– Ему не привыкать, – усмехнулась Холли. – Он любит на других кататься.

О, все-таки пришла в себя. Великолепно!

– Скорее, умею находить приключения на задницу. Опять ранило, – я кое-как сумел высмотреть капрала. – Рад, что хоть ты не одичала.

– Одичала? Ты о чем? Я, как тебя из-под носа стащили, поймала какую-то сраную болезнь и брежу с температурой. Даже не знаю, сколько времени прошло.

– Достаточно, чтобы все остальные решили на серьезе поиграть в волчиц. Которые шерстяные и на четырех лапах.

Удивленно хмыкнув, Холли помолчала. Ну а я продолжил. Быстренько объяснил, куда пропала ее гарнитура, чего вообще происходит вокруг и чего мы собираемся делать прямо сейчас.

– Если думаешь, что сможешь помочь и не упадешь – добро пожаловать, пригодишься. А так лежи и отдыхай, мы тебя потихоньку подлатаем. Как медика починим.

– Мне стало лучше только от того, что ты вернулся, – сказала она. – Только пусть эти малыши меня отпустят.

– Малыш тут одна. Так, вы ее слышали.

Эльза и Альфа недовольно фыркнули, но все-таки слезли. Холли вскочила на ноги – ее силуэт вскочил на ноги, приблизился ко мне так, что мы практически носом к носу оказались. От нее все еще пыхало жаром. Ну и жаром давно не чищенных зубов тоже, ага.

Посмотрели друг другу в глаза. Затем она меня обняла. Достаточно быстро, чтобы я не успел отреагировать, достаточно сильно, чтобы я чуть не взвизгнул от боли.

– Ребра, бля! – прохрипел я.

– Ой!

Она отцепилась, я отдышался. Еще и слезы чуть выступили в глазах. И тут я даже не уверен был, от боли и потуг нормально задышать, или просто от радости встретиться. В любом случае, слезы я быстренько смахнул к чертям. Не до этого.

После этого мы втроем пошли к складу, ко второй землянке. Я, Холли и моя носительница. Остальным я приказал оставаться на месте и не отсвечивать – и самолично проверил, что Эльза сжимает в руках сопящую во сне мелочь, чтобы та не убежала.

Сейчас разберемся со снаряжением, и хрен чего охотники нам сделают. И та огненная женщина, и лисица с охотником, которые, похоже, друг друга приручили, и все остальные.

Всех постреляем.

Глава 58

– А ты точно живой? – спросила Холли, бесцеремонно меня ощупывая.

Это я кратенько ей рассказал, чего успел пережить. Получился, на самом деле, пересказ о ранениях – голова, кусок мышцы руки, пуля в бедро, затем в грудь… Ну да, так-то звучит не особо правдоподобно.

А помешал я Холли облапывать меня, когда она к паху потянулась. Ибо нефиг. И так уже по всем лишним отверстиям прошлась, а я терпел коротенькие вспышки боли.

– Мы сами-то крепкие, но такую херню бы точно не пережили, – продолжила она, ничуть не расстроившись. – Без толковой помощи. Которая у тебя была только один раз. Так что признавайся давай – это я все еще в бреду валяюсь, и ты мне просто снишься, а сам успел уже где-то под кустами сгнить?

Увы, но влепить подзатыльник не успел. Мы подошли ко входу во вторую землянку, и несшая меня волчица нырнула в проход. И практически сразу остановилась.

Еще бы видно было, чего тут вообще складировано. Фонарик-то я прихватил, а вот двери у землянки не было, даже накидки никакой. Подсвечивать самих себя на благо засранцу-снайперу ох как не хотелось – и не верилось, что удалось его спугнуть. Стреляли-то, считай, куда-то в том направлении, в густой лес. Мог сменить позицию и теперь ждать очередную цель.

– Нихера не вижу, – честно сказал я. – Холли?

Волчица встала рядом с нами. От нее все еще исходил жар лихорадочного тела – может, чуть спавший, но не более того. Если свалится здесь, то здесь ее и оставим, в окружении всякого барахла.

– Ну, это уже не раздолбайство, а просто свинство какое-то, – недовольно сказала Холли. – Они тут все в кучу сбросили, вперемешку. Броня, вон противотанковые гранатометы валяются. Магазины, рюкзаки… Совсем, суки, охуели, пока меня не было.

– Настрой уважительный, но пока попридержи коней. По задницам бить будем позже, сейчас надо вернуть нормальную боеспособность.

– Будут подтягиваться, пока руки не отвалятся…

– Хватит мечтать, капрал, за работу. Ночники сами себя не проверят и не раздадут, – сказал я.

Мой ушастый транспорт спустил меня на землю и отошла в сторонку, а мы с Холли принялись проверять приборы. Дело, в общем-то, простое.

В мою протянутую хрен пойми куда руку Холли всовывает сбрую с ночником. Я эту сбрую с растянутыми ремнями натягиваю и пытаюсь включить электронику. Электроника шлет меня нахер и даже не откликается на нажатия кнопок. Отложить, повторить. Сама капрал тоже проверяла.

Собственно, первый рабочий как раз ей и попался.

– Заряд семь процентов, чего-то показывает, – сказала она. – Ща, выгляну и проверю.

Пока она проверяла, я попытался сам нащупать очередное устройство. Вместо этого я нащупал сложенный одноразовый противотанковый гранатомет. Вернее, его спуск нащупал, «педаль» для того, чтобы сжать всей ладонью. И даже чуть не нажал. Ну, выстрелить он не выстрелил, предохранитель-то надежный, пока не раздвинешь трубу – оно не пальнет вообще никак.

Но сердце-то екнуло.

– Порядок, оба режима… – Холли резко оборвалась, и вкрадчиво спросила: – А ты зачем это сейчас в руках держишь?

– Когда ничего не видишь – можно найти самые странные вещи, – усмехнулся я. Но трубу отпустил. – Вообще, может и пригодится.

– Против кого? Хочешь сказать, эти твои охотники сюда слона в броне приведут?

– Капрал, не выебывайся. Когда есть бабах – это лучше, чем когда его нет.

С легким смешком, Холли уселась рядом. И вновь принялась ощупывать, на этот раз уже разглядывая с прибором ночного видения.

– Да, вроде бы, настоящий…

Затем она стянула ночник и уткнулась мне носом в шею, попутно обняв.

– Ладно тебе, куда ж я денусь, – сказал я негромко.

Она засопела, а я ощутил на шее влагу. Вот уж, при всем уважении и понимании – расчувствовалась она не вовремя. На потом подождет, когда тут со всем разберемся и откочуем подальше. Там можно будет и, не знаю, праздничный обед сбацать. Конину подадим, ага.

– Ну, ну, спокойно, – сказал я, легонько поглаживая волчицу по горячей спине. – Ты уже не маленький щеночек, не надо так встречать.

Чуть подрагивая, она продолжила шарить по моему телу – одновременно внюхиваясь в запах, судя по тому, как сопение усилилось. Как бы и ладно, можно дать чуть выпустить эмоции… Но ведь руки-то как-то подозрительно опускались все ниже и ниже, потихоньку, помаленьку, но заметно.

Как только шаловливые пальчики добрались до штанов, я мягко, но уверенно отстранился. Еще и саму волчицу отодвинул от себя. Тут, в конце концов, свидетель! И вот уж не думаю, что она отвернется и не будет пялиться в два широко раскрытых, едва-едва поблескивающих многократно отраженным светом глаза.

– У нас есть дела, – сказал я. – Возвращаемся к инвентаризации, капрал.

Шмыгнув носом, затем с вялым неудовольствием фыркнув, Холли напялила на меня ночник. Парой размеров больше нужного, но в целом держится и в прибор смотреть можно, если чуть подправить крепление.

И – да будет свет! Усиленной аппаратурой, весь в зеленом, да и не такой уж и сильный – но теперь я более-менее чего-то видел. По крайней мере, мог сам ковыряться в куче хлама. Где-то под этой кучей, к слову, должны были гиноиды-инженеры валяться. Но вот уж не забота для этой ночи.

Холли смотрела прямиком на меня. Особых подробностей не смотреть, но глядела пристально, с блуждающей полуулыбкой. И чуть прикрытыми глазами, что меня обеспокоило. Опять вырубится?

– Как себя чувствуешь? – спросил я. – Нам нужно еще хоть штук пять рабочих ночников отрыть. Можешь, наверно, тут и прилечь. Только подальше от…

– Все нормально, – быстро ответила она. – Просто пыталась своими глазами рассмотреть. Давайте за работу, командир.

Ну, теперь, когда я мог видеть хоть что-то – процесс ускорился. В две пары рук-то перерыть груду снаряжения быстрее, так что оставшиеся приборы добили всего за несколько минут.

Один добили буквально. Он в моих руках включился, моргнул на секундочку – и с хлопком потух. К хлопку прилагалась сомнительная вонь пластика.

– Они что, так умеют? – спросила Холли, вдохнув во всю грудь.

– Да я сам охуел.

Торопливо вытащил из ночника батарейку – и дело оказалось в ней. Или, по крайней мере, с нее проблемы начались. Она, все-таки, не должна пузыриться и скворчать, вытекая густой жидкостью из трещины в площадке контакта. Минус батарея – и минус невосполнимый прибор, который уже успело залить. Ладно хоть на руки не попало, успел откинуть. Затем ногой в землю втоптал, ну и нормально.