Текст книги "Волчья стая (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 46 страниц)

Annotation

Без понятия, куда попал – но мне тут предложили командование целым взводом боевых девчат с волчьими ушами, хвостами и шестью кубиками. Кто я такой, чтобы отказываться?

Главное, когда влечу в очередную хрень – их не потерять. Одичают же, дуры прирученные.

Волчья стая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Волчья стая

Глава 1

Белая комната. Офисный стол, весь гладкий и слегка блестящий, усыпанный стопками бумаг и канцелярскими принадлежностями. Отвернутый монитор, клавиатура с мышью. Вокруг – никаких украшательств. Только закрытые жалюзи на окнах да кулер с водой.

И я сижу здесь, на месте посетителя, не слишком-то понимая, что вообще происходит.

По ту сторону стола сидела, с документами в руках, женщина. Угольно-черная, лишь губы ярко-красные и глаза фиолетовые – эдакий контраст в контрасте, да на фоне кремовых жалюзи. Одета она была в свободную, частично расстегнутую блузку, на шее был простенький серебряный кулон. Слегка приподняв правый уголок рта, она скучающе разглядывала документы…

А я моргал. Слишком уж реально, как для сна. Ущипнул себя за бок, скрытый под застиранной домашней футболкой – больно. А во сне больно не бывает, я пробовал.

И тишина. Оглушительная. Нет даже привычных ее спутников, вроде дыхания или шума крови в ушах. Только легкое шуршание, когда женщина перелистывала документы.

– Кхм… Извините…

– Подождите минуту, – перебила меня женщина властным грудным голосом. – Я почти закончила.

Вопросы роились в голове как рыбы возле корма, но каким-то волшебным образом я умудрялся не выпускать их на волю. Просто, ну, сидел. Как на приеме в паспортном столе. Только работница здесь симпатичнее.

А еще тут не было двери. И подозревал я, что и за жалюзи никаких окон не найдется. Весь свет-то был с потолка, от характерных квадратных ламп, нейтральный белый.

– Итак, – сказала женщина. Я уставился на нее – и быстро отвел взгляд в сторону, глядя боковым зрением. – Ваше резюме отнюдь не впечатляющее. Мягкие навыки совершенно не развиты, да и твердые оставляют желать лучшего. Однако, несмотря на ваши недостатки, работа у нас найдется. Вы меня слушаете?

Я неловко кивнул, сфокусировавшись в никуда, в кремовые жалюзи.

– Так вот, у нас есть подходящая вакансия. И, мне кажется, она послужит отличным местом для вашего развития. Большой дружный коллектив, питание за счет нанимателя, щедрые премии при выполнении плана и тому подобное. Сама работа непростая, сравнительно опасная, но страховка покрывает все возможные увечья, включая гибель на рабочем месте.

Она сделала короткую паузу, и я ею воспользовался:

– Простите, а где я вообще нахожусь? И кто вы? Я… Я не помню, как здесь оказался.

Ловким движением она выудила откуда-то из-под груды бумаг один лист, протянула его мне – ярко-красные ногти резко контрастировали и с черной как смоль кожей, и с белоснежной бумагой.

А от написанного кружилась голова. И это притом, что я вообще-то не знал языка, которым были напечатаны все эти строчки! Много строчек. Шрифтом восьмым, с пунктами и подпунктами. В самом конце, в самом низу, оставалось немного свободного места – подчеркнутого. Очевидно, место для подписи.

И так странно пульсировало где-то в мозгах, стоило лишь попытаться разглядеть символы…

– Всего одна подпись, – сказала женщина. – И вы приняты на работу.

Сказать хотелось многое – и ничего. Хотелось вскочить, послать ее к чертям и закатить невнятную истерику, потому что не было понятно ровным счетом ничего. Но я ничего этого не сделал. Я просто глядел на договор, держа в руках невесть откуда взявшуюся там серебряную ручку, помахивая ее кончиком в считаных сантиметрах над бумагой.

И – я решил играть по местным правилам. А чего бы и нет? Когда вокруг одни странности, когда в голове сплошной туман, за которым скрывается пустота, и есть такое чувство выбора – чего бы и не взять кота в мешке, а?

Продаю душу? Подписываюсь на БДСМ-сессию? Устраиваюсь на работу? А к черту, давай попробуем!

Неуклюжим росчерком я поставил подпись. Как всегда – не слишком-то похожую на предыдущую. Затем отложил ручку, вернул бумагу женщине.

Она улыбнулась. Тепло. Пусть и не улыбались ее холодные фиолетовые глаза.

– Чудесно! Думаю, вы поладите с коллективом, – она странно провела пальцами по груди. – Пусть это и займет некоторое время. Теперь же…

Она встала. Наклонилась, нависая над столом. Протянула ко мне руку, и пальцы ее были сложены в характерный такой жест, которым обычно делают…

– Проснись! – щелчок.

– Проснись! – крик в ухо.

Переход был… резким. Даже не успел тот щелчок затухнуть, как сразу навалилась туча ощущений. Боли, в основном. Затылок будто просверлили, спина как после картошки, и в бок еще упиралось что-то острое.

А в резко открытые глаза с силой ударил свет.

Попытавшись проморгаться, я заметил, что не все вокруг залито светом. Была еще парочка темных силуэтов, нависающих надо мной, непрерывно двигавшихся. Тут и шум обнаружился – вой сирены, рев и треск пламени, резкие крики…

– Бля… – сумел выдавить я.

И попытался пошевелиться. Не слишком-то успешно. Только заерзал, а сесть, как собирался, не вышло – давило что-то на грудь, тяжелое такое, крепкое.

– Раз-два, взяли! – грубый вскрик от этих силуэтов. Женский?

Они синхронно дернулись, даже, казалось, зарычали – и на груди стало легче.

Вот тут мои мозги наконец-то заработали, а не просто воспринимали все вокруг. Получалось, что меня чем-то завалило, а спасатели освобождали. Остальное? Подождет. Как там учили, «жизнь важнее»? Вот и поборюсь за свою жизнь.

Я снова пошевелился. В затылке прострелило жгучей болью, да и руки оказались ватно-вялыми, но все же сумел сесть. Глядя на все те же проясняющиеся, набирающие цвет силуэты. Они в какой-то броне на все тело. Такой, будто пластинчатой, матовой.

– Поднимай и тащи отсюда! – новый грубый, резкий рык.

Один из них наклонился, схватил меня за подмышки. И на следующие секунд пять весь мир для меня превратился в болезненную карусель, гребаный аттракцион «Космонавт», только не веселый. Все вокруг вращалось, тошнота к горлу подкатила.

И с перчинкой страха я ощутил, что не чувствую ног. Только то, как они бессильно болтаются, как в самом кончике большого пальца правой стопы в ритм сердцу стучит пульс – а так ничего, да. Ни боли, ни отзыва на попытки ими пошевелить.

Тем временем, меня тащили на спине. Быстро, грубо. Зрение наконец-то прояснилось, и мне открылась не самая приятная картинка.

Полдень, или вроде того. Бетонная посадочная полоса, вся усыпанная обломками и кусками искореженного металла. На ней полыхает самая большая груда, высотой этажа в три, а вокруг нее носятся люди – одни тащат других, как могут, поддерживая за подмышки, взвалив на спину, просто волоча по бетонке. Крики, рев пламени, вой сирен и рычание моторов.

Катастрофа, короче говоря. И я в ней поучаствовал.

Плиты под ногами моего спасителя перешли в сухую землю. В пыли отпечатывались ботинки. А я все еще приходил в себя, и вся та ерунда с каким-то офисом, какой-то черной женщиной, наверняка мне просто снилась, пока я валялся без сознания в обломках транспортного шаттла. Точно.

Шаттла?

Снова головокружение – и я лежу на земле, на спине. В левом боку холодок, голову разрывает изнутри. Надо мною нависает кто-то в броне.

Кто-то в темно-зеленом, стандартном легком бронекостюме. Шлема нет – и я встречаюсь взглядом со взъерошенной девушкой. Она обеспокоенно смотрит на меня. Я тупо разглядываю ее – и, в первую очередь, стоящие торчком на макушке длинные уши.

Они непрерывно подергивались в ответ на все звуки вокруг. Остальное было не таким неожиданным – грубое, словно в камне выточенное, но все же привлекательное лицо, перемазанное пылью и сажей, шустрые янтарные глаза с вертикальными зрачками…

– Эй! Ты в сознании? Сколько пальцев?

Три их было. В огнестойкой зеленой перчатке.

– Три! – прохрипел я. – Живой, до помощи дотяну. Вытаскивай остальных!

– Но… – она стремительно оглянулась, махнув затянутыми в хвостик волосами. – Вы в крови, сэр!

– Там шесть тонн взрывчатки, – слова толчками выходили из моего горла. – Остальных тащите, пока не рванула! Это приказ!

– Есть! – рефлекторно рыкнула она.

И с низкого старта рванула к обломкам. Наклонив голову, я мог видеть, как она туда бежит…

Но еще лучше я увидел, как шаттл разорвало во вспышке взрыва. Пламя, обломки во все стороны. И взрывная волна, которая принесла с собой пыль. Много пыли. И все в глаза.

Да какого ж хера со мной происходит?!

Что-то новенькое, это уж точно. Я попытался вспомнить что-нибудь до того офиса – и не мог. Утыкался в густой туман войны. Зато помнил, как слышал мельком, что на этой планете то еще веселье творится, и раз попал сюда – лучше крепче держаться за все, что подвернется.

Шиза. Не, ну шиза ведь натуральная.

Итак, со спутанными мыслями я лежал на земле, отплевываясь от пыли и протирая глаза. Заодно выяснил, что весь затылок у меня в крови, а то место, где было больнее всего – вообще острое на ощупь. Сомнительная находка. И все же – я ведь жив. А некоторым вообще пробивало череп насквозь, железнодорожным костылем, и ничего – тоже выживали.

Вот с какими-то такими размышлениями я заставил себя сесть. Ноги все еще не слушались, так что дело это оказалось непростым.

Сел. Сижу. Осматриваюсь. Одновременно и свежим взглядом, и привычным. Вон на месте шаттла густой столб черного дыма, вон наконец-то подъехали пожарные, вырубили гравы и торопливо разворачивают свои шланги. Тут и там – тела. Живые, раненые, черта с два поймешь в такой пылище.

Так, а где эта… Девка эта? Ледяным уколом пришло осознание, что я ее вообще-то в самый эпицентр направил, приказав других вытаскивать – а она, дура, и послушалась!

Вроде бы, она успела нырнуть на землю. Но это не точно. В любом случае, я приказал – на мне и ответственность.

Сквозь клубы пыли проступили двое. И я был приятно удивлен, увидев, что это они. Те двое, которые вытащили меня из осколков, и которых я уже торопливо записал в погибших. Одна, что выше, прихрамывала, но шла без всякой помощи. Вторая следовала за ней. И – у обоих ушки на макушке.

Зашибись. Приехали.

«Куда я попал?»

Этот вопрос прозвучал двойственно, двумя разными, но дико близкими голосами в моей голове. На мгновение взгляд мой словно раздвоился, а затем – я снова стал собой. Кем-то.

– Рад, что вы живы! – хрипло выкрикнул я, продираясь через боль в горле.

Та, что пониже, ускорила шаг – да подбежала в общем-то. Сквозь покрывшие броню, лицо и волосы пыль с бетонной крошкой затруднительно было ее распознать, но это была она – ее я отправил вытаскивать людей.

А теперь она плюхнулась на колени рядом, достала из-за спины мелкую аптечку.

– Сэр, нужно обезболивающе? – устало спросила девушка, глядя преданным взглядом.

– Потерплю. Все равно не могу ногами двигать.

– А, это в санчасти поправят. Ну-ка, давайте мне на спину…

Тут и хромающая подошла. Ее взрывом задело куда сильнее. Вся правая половина тела обожжена, волосы выгорели, лысое собачье ухо пузырилось от ожогов. Броня – исцарапана, промята, но удар сдержала. Чудом. Еще и глаз белым заплывал.

– Вы последний, сэр, – хрипло сказала она, резко раздвинула пальцами слипающиеся губы. – Остальные были мертвы. Идти можете?

– Ноги не слушаются, но один палец чувствую.

Бедолага. Ей сейчас о себе бы позаботиться, а не обо мне! Вообще, почему «сэр»?

Потому что на моей рваной форме я успел заметить лейтенантские нашивки, вот почему. А они – рядовые, видно же отметки на предплечьях.

– Ладно, Холли, поднимай его и пошли. Аккуратнее только, вся голова месиво, – сказала высокая и похромала дальше.

Ну, эта самая Холли долго не думала. Вообще не думала – снова взвалила на спину и понесла вслед. Довольно быстро поравнялась со второй, словно мой вес для нее проблемой не был. А бронекостюмы-то без мышечных усилителей.

Ехать во второй раз было несколько удобнее. Хотя бы голова не кружилась, и не хотелось выпустить на волю все свои кишки – уже неплохо. И боль в голове притихла, стала просто раздражающей, но все еще острой. Словно, блин, порезался и принял слабое обезболивающее.

По пути я видел других раненых. Все мы тащились в одно и то же место, и место это ожидаемо оказалось санчасть. Или госпиталем. Или чего еще тут изначально находилось, в этих зарытых под землю грузовых контейнерах. Теперь тут были раненые, и было их много.

Царил тут управляемый хаос. Вокруг разлегшихся и сидевших где попало пациентов носились врачи, на расположенных в отдалении от входа медицинских установках работали буквально в поточном режиме – едва только заканчивали протирать антисептиком, как немедленно взбирался следующий.

И совсем вдалеке лежали те, кто двигаться не мог. Толком их было не разглядеть из-за приборов жизнеобеспечения, словно паутина покрывших целый участок.

Большинство, ожидаемо, в форме. Кто-то в броне – они, чаще, другим помогали. И женщины, и мужчины, сочетания были на любой вкус, так что я в драных лохмотьях с лейтенантскими знаками отличия особо-то не выделялся.

Холли поднесла меня поближе к основному скоплению медиков, там и положила на свободный клочок пола, спиной к стене. Вторая девушка пристроилась рядом. Сквозь ее скривленные от боли губы проглядывал длинный белый клык.

– Э… Я в порядке, так что оставлю вас тут, – сказала Холли, с таким взглядом, будто дожидалась подтверждения ее слов.

– Иди, – махнул я. – И еще раз спасибо, что вытащили.

– Бросишь тут офицера! – негромко фыркнула вторая.

Холли на нее покосилась, бочком-бочком отошла и выбежала наружу, к затянутому дымом небу. А мы остались ждать, пока на нас обратят внимание – и очередь была приличная. Воняющая гарью, кровью, сквозь которые с трудом пробивался резкий запах антисептика.

Я снова потер глаза. Хотел упереться затылком о стену, но вовремя вспомнил, что у меня там что-то острое при ощупывании торчало.

Постучал по бронированной ноге девушки:

– У меня тут осколок, или мне кажется? – сказал, наклонив голову.

Судя по движениям, она наклонилась. Аккуратно коснулась волос – там кровь уже вовсю запеклась.

– Ага. Может, кость, тут в крови не разобрать.

– Спасибо. Тебя как зовут-то?

– Рядовая Таша, идентификационный номер…

– Достаточно, Таша. Тут не до формальностей.

А в голове тем временем вертелось, что фамилию она не назвала, хоть и представлялась по форме. Странно. Впрочем, как я начинал понимать, тут не все девушки ушастые такие. Далеко не все. В общем-то, только эти двое, которые меня вытащили – все остальные, и мужчины, и женщины были без подобных приспособ.

Спросить? Да пока не стоило. А может, не стоило вовсе. Разберусь.

Водоворот врачей приближался, и Таша зашевелилась. Сумела каким-то чудом сесть, втиснувшись между мною и ее соседом, вытянула ноги. Стянула кусок брони с правой – под пластинами скрывалась очень даже крепкая нога, только вся опухшая в голени, болезненно-красная, да еще и смещенно-закрученная. Закрытый перелом. Довольно жесткий – наверняка кость еще и раздробило.

Ну, всяко лучше, чем вообще потерять управление над нижней частью тела.

Вот и медик до нас добрался – растрепанный, в мятом халате, с открытой сумкой на плече и тяжелой на вид электронной штучкой в руке. Он провел ею надо мною, скривился и, обернувшись, крикнул:

– Эй! Вы двое! Тащите лейтенанта на операционный, лицом вниз!

Собственно, на этом диагностика закончилась. Удобно, даже говорить ничего не пришлось. Он перешел к Таше, и тут даже махать диагностическим инструментом не стал. Сунул ее в сумку, присел у ног, схватился…

Болезненный полувскрик-полурык пробрался сквозь уши до самого моего мозга, не иначе. Потому что на мгновение стало страшно. А это было «всего-то» – выпрямленная на глазок нога, которую врач стал торопливо и неаккуратно бинтовать, приматывая к голени одинокий стержень.

– Нормально-то нельзя сделать? – прокомментировал я.

– Да похуй, это волчица. У них быстро заживает, потом сломаем еще разок. Ну, или откинется, тоже неплохой вариант, – с ухмылкой ответил медик. – А глаз… Потом как-нибудь.

Ну здрасьте, нахуй. Я, конечно, понимаю, приоритеты оказания помощи и все такое – но раз уж добрался, то пусть делает как нужно!

– Развязывай и делай нормально сейчас, – сказал я ледяным голосом. – Понял, живодер? Она так-то меня спасла.

Он вздрогнул. Затем посмотрел на меня – а я на него, многообещающе так. Может, всего-то лейтенант, и вообще калека, но я ж до него из принципа доберусь!

И он это увидел и усек.

Выудил-таки обратно свой прибор, провел им над ногой. Затем стал развязывать бинты. Я внимательно следил, а «волчица», с прищуром и шипя, глядела куда-то вдаль. И лучше бы медику поработать как следует – только следить долго я не мог, потому что за мной пришли.

Подхватили двое медбратьев за подмышки, потащили к приборам. Этим двоим было потяжелее, чем Холли.

И вот – операционный стол, запрятанный за полупрозрачной занавеской, один из нескольких. Через нее он выглядел угрожающе – стол, а сверху свисали как бы не десятки тонких манипуляторов, прикрепленных к жирной нашлепке на потолке. Уже не очень. А уж каково оно выглядело, когда кого-то оперировали! Фигура врача с планшетом в руках, на столе силуэт тела, и в нем непрерывно копались все эти манипуляторы, с такой частотой и скоростью, будто швейная машинка.

Вот под эту адскую машинку меня и положили. Спиной вверх, как и приказывали. Одежду по пояс сняли, и остался я валяться грудью на холодном металле, упираясь лбом в жесткую подушечку, да под мертвенно-белым светом. Супер. И антисептиком воняло.

Долго ждать не пришлось – в занавешенную зону зашел хирург. Не тот человек, что меня диагностировал, судя по одежде. Ладно хоть фартук его выглядел белоснежным, и то хлеб. Другого я не разглядел.

– Лейтенант Владимир Добровольский, все верно? – устало, быстро проговорил он.

– Верно, – уверенно сказал я. Да, так все и есть.

– Так, разрывы в позвоночнике и осколочные ранения в задней части головы, – прочитал он вслух. Зачем? Чтобы я понимал, что мне предстоит. – Мозг не поврежден. Осколки вытащим, череп склеим. Согласие на имплантат-мост подписывать будете?

– Это что?

– У вас повреждения позвоночника. Некритичные, но моторные функции потеряны. Мост позволит все восстановить, а потом, по возможности и желанию, полноценную регенерацию по военной страховке сделаете. Устраивает? – объяснял он на удивление терпеливо, хоть и прорывалось легкая нотка раздражения от необходимости объяснять очевидное.

– Валяйте.

– Тогда прошу биометрическую подпись.

Он сунул мне под правую руку свой планшет. А я ткнул куда-то в подходящее место большим пальцем. Секунда, звон подтверждения.

– Отлично, начинаем. Работать будем под местным наркозом, придется немного потерпеть.

Вместе со словами он качественно так приковал меня к столу. Я даже и не заметил сперва эти крепления! А теперь уже деваться было некуда, потому что жесткий пластик как следует меня зафиксировал. Еще и голову пришлось сунуть в эдакую маску, чтобы и она не шевелилась.

А дальше…

Дальше несколько уколов. Минут пять ожидания – и пошла операция. Боли не было, о нет! Была только неприятная возня в затылке и в копчике. Что-то тыкалось, что-то шевелилось. Видеть я не мог ничего, зато вполне себе живенько представлял, как этот рассевшаяся на потолке гигантская сороконожка шевелила манипуляторами, работая над ранениями.

Еще я несколько раз услышал стук металла, упавшего в какую-то коробочку. Аккурат после того, как в затылке возникала некоторая пустота. Там еще, по ощущениям, часть волос сбрили, но это не страшно.

С головой закончили. Залили чем-то холодным, и остался только копчик.

Тычутся, тычутся. На заметные несколько секунд пропало всякое ощущение ног, но не успел я забеспокоиться, как все вернулось на круги своя.

Сколько времени прошло? Час, наверно, или около того. В итоге оковы спали, маску паук убрал, и я просто лежал и моргал.

– Вставайте, – сказал хирург. – Там еще куча народу.

А я что? Я взял, да и сел. Подвигал ногами – слушаются. Аккуратно слез со стола, который, за моей спиной, принялись немедленно обрабатывать антисептиком.

– На трое суток ограничиваю физические нагрузки. И спать рекомендую сидя, по крайней мере эту ночь, чтобы клей точно все схватил. Мыться можно. Свободны.

Все еще аккуратно и неторопливо, наклонился за своей одеждой. Более-менее целая рубашка, пропыленный и рваный пиджак. Напялил, уже поживее, направился к выходу…

– Лейтенант, вы со сбитого? – спросил неожиданно медик.

– Да.

– Штаб справа по выходу из госпиталя, в двухэтажном кирпичном строении.

На том и разошлись. Чуть замедленный от наркоза, я выбрался через поредевшее скопление раненых на улицу. Таши я по пути не заметил, и понадеялся, что все с ней в порядке. Волчица ведь, на них заживает.

Вопросов все еще было больше, чем ответов, но ходу я им не давал.

Теперь же я направился прямиком в штаб. Все еще замедленно, а по пути и копчик аккуратно пощупал – там из кожи выступал шершавый пластик, а на стыке было много-много рваных клочков кожи. Потом будет болеть. Потом. Сейчас же стоило воспользоваться наркозом, который еще не закончился, и сделать все необходимое.

Доложиться. Получить приказ. И дождаться ночи, чтобы прикорнуть где-нибудь сидя.

Штаб заметил сразу. Это было единственное кирпичное строение в округе – все остальное или бетонное, или из контейнеров, или обозначало себя только спусками куда-то вниз, как госпиталь. Выглядело он старым. Даже заросло немного всякой растительностью.

Пока шел, все еще оглядывался, впитывая незнакомую местность. Сирены уже затихли, пожар на взлетной полосе более-менее обуздали – теперь там были просто воронка с вывернутыми бетонными плитами, груды металла и слабый полупрозрачный дымок. Короче, рядовое дело – даже в поведении встреченных мною людей уже не чувствовалось никакой тревоги. Да и на меня, всего оборванного, пыльного и с кровью посматривали лишь мельком, не интересуясь.

Как бы и хорошо. А как бы и странно. Что, настолько привычное дело?

Ладно хоть на входе в штаб стоял караул. Пара солдат в пятнистом камуфляже, в черной тактической броне. Громкое название для бронежилета, каски и наколенников, но все же. Еще и с автоматами наперевес. На меня не направили, но все же поинтересовались:

– Кто таков, куда идешь?

– Лейтенант Владимир Добровольский, отмечаться по прибытии, – и махнул в сторону обломков шаттла.

– А… Ну да. Проходите, сэр.

Я и прошел. В прохладное помещение с дежурным за бронированным стеклом, у которого я спросил, а куда же мне идти. В ответ промямлили что-то невнятное и выделили в сопровождение солдата, который, как подозреваю, до этого возился с бумагами – больно довольное лицо у него было, и потянулся он с хрустом и зажмурившись.

Поднялись на второй этаж. Там подошли к одной двери в коридоре из десятка. Таблички нет, что за ней – неизвестно. Серьезный подход к безопасности, враг никак не узнает, где сидит командование?

Постучался. «Войдите!». Вошел.

Оказался в довольно-таки скромном, прямо ретро, кабинете. Бежевые обои, деревянная фурнитура в виде внушительного стола, не менее внушительного шкафа под бумаги и неудобных даже на вид стульев. Оконные рамы – и те деревянные. И в это все на удивление органично вписывались вполне себе современные моноблок с принтером, всего-то на поколение, по виду, отстающие от гражданских моделей.

Ну и лучше всего сюда вписывался владелец кабинета, который откинулся на спинку стула и внимательно меня рассматривал, сцепив руки в замок.

Такой, сухонький Мужчина с большой буквы. Неопределенной, самой неприметной внешности из возможных, даже с учетом звания полковника на опрятной, хорошо глаженой форме. Возраста бы дал ему лет пятьдесят.

– Лейтенант…

– Да-да, садитесь. Я уже получил информацию от медслужбы, – вот голос оказался прекрасно поставленным, твердым, но лишенным всяких эмоций.

Я сел. Выглядел в контрасте, конечно, дико неопрятно – но у меня было оправдание.

– Вам повезло. Или не повезло, смотря как посмотреть, – сказал он, внимательно рассматривая меня сухими голубыми глазами. – В любом случае, лейтенант, добро пожаловать на Ясуну Два. Вам предстоит получить под командование несколько… необычное подразделение, поскольку наша база является эдаким опорным пунктом полигона планетарного масштаба. С боевыми снарядами.

Он пару раз кликнул мышкой, не глядя на экран, и из принтера поползли горячие листы бумаги.

– Это мое распоряжение интенданту. Как уйдете от меня – сходите и получите все необходимое, а то сейчас, как вижу, у вас нет ни формы, ни даже тактического планшета. Вторым документом идет токен связи, все дальнейшие приказы и необходимую информацию получите в электронном виде. Свободны.

Глава 2

Вот и поговорили. Рефлекторно стукнув кулаком по груди, собрал бумаги и вышел. Вместе с сопровождавшим меня солдатом дошел до выхода, попутно проглядев, что там такого мне напечатали.

Да ничего такого. Распоряжение интенданту выдать мне «стандартный офицерский набор взамен утраченному в бою», подписанный парой электронных подписей в виде кода, и токен доступа – очень длинная последовательность шестнадцатеричных символов. Эдак в четыре тысячи. Благо, был тут и код быстрого считывания, иначе я бы рехнулся все это вбивать руками.

На выходе уточнив, где скрывается интендант, направился на склад. Солнце уже понемногу закатывалось, и выглядело все на удивление мирно и спокойно. Словно какой-то всеми позабытый гарнизон в самой заднице мира.

И почему-то у меня складывалось ощущение, что это – в каком-то смысле так и есть.

Путь до складов оказался достаточно длинным, чтобы я позволил себе задать пару-тройку вопросиков. Где я? Как я тут оказался? Почему шагаю в берцах по вытоптанной траве, сжимая в руке толику армейской бюрократии? И, самое главное – почему воспринимаю это как должное?

С последним было проще всего. Я так-то не забыл ту странную раздвоенность, которую ощутил, валяясь на земле. Нас было двое, а стал один. И одна половина явно была местной – по крайней мере, насколько это возможно, раз вытащили из упавшего шаттла. Вторая половина, она же ведущая, появилась на свет куда раньше того замкнутого офиса, сама не ожидала оказаться там – и, в итоге, здесь.

Я, то бишь, здесь.

По кусочкам информации понятно, что не на родной планете. Понятно, что переведенный сюда офицер. И что здесь обещалось «всякое». Впрочем, есть ли смысл вообще о таком думать? Плыви по течению, выясняй на ходу, импровизируй, адаптируйся, преодолевай.

Вполне вариант. И он был вполне в духе моей личности – теперь целой. Так что – полный вперед.

Пока шел, встречал и прочих местных обитателей. Сплошные военные – мы автоматически обменивались приветствиями, не подключая к этому мозги. Снова все люди, никаких тебе ушастых «волчиц».

Разве что промелькнул вдали, у контрольно-пропускного пункта, серебристый такой силуэт, блестящий на солнце. Но я списал его на какого-нибудь робота и не присматривался. Надо будет добраться до книг и почитать. Лучше бы учебников, но тут, судя по обстановке, будут только учебники сержанта – тоже сойдет, на самом деле.

Итак, склады. Пяток полу-овальных ангаров, в каждый из которых спокойно бы влез реактивный истребитель, и еще бы место осталось. На западном конце, примыкая к крайнему, пристроился магазинчик. Так и написано – «Магазин». Очереди не наблюдалось, но движение было оживленным.

И вон там-то мелькнула пара высоких черных ушей. Словно ледокол во льдах, эта пара раздвигала собою остальных и нырнула в двери магазина.

Ладно, шоколадка и бритва мне пока не к спеху. Сориентировавшись, я увидел на центральном ангаре приоткрытую дверцу, туда и вошел.

Сумрачно. Сухо. В воздухе витали запахи масла и железа. Добрая четверть помещения была выделена для посетителей, остальная же, включая переходы в другие ангары, отгорожены толстым сетчатым забором и прилавком. За сеткой стояли нагромождения стеллажей и ящиков. Сквозь окно прилавка видно было заснувшего на стуле сержанта – лычки на предплечьях подсказали.

Но стоило подойти, как он проснулся и уставился недовольным, пристальным взглядом.

– Слушаю, – сказал он.

Я протянул распоряжение полковника и представился.

Он зевнул, забрал бумагу, пискнул над ней сканером, который висел на его шее. Затем встал и потянулся:

– Сперва принесу планшет, сэр, затем остальное, – сказал он и скрылся в складском лабиринте.

Как скрылся – так и появился обратно, не прошло и пары минут. Притащил запакованную в целлофан простенькую коробочку, усыпанную штампами проверок. Чтобы ее получить, пришлось приложить палец к считывателю – в общем, цифровизация что надо.

И пока сержант ходил за всем остальным, я успел распаковать коробку. Целлофан, картон, фольга, еще и пузырчатая пленка, а скрывались под всем этим всего лишь две штуки. Зарядное устройство и сам планшет. Такой, надежный, укрепленный. Толстый, ребристый, хорошо лежащий в руке, в зеленой камуфляжной окраске. Покрутил, да и включил, заготовив бумажку с токеном.

Несколько секунд ожидания – на экране появился категоричный запрос «Введите токен доступа». Можно было и руками – но я все же не настолько сумасшедший, так что быстренько сфотографировал код – и принялся ждать, пока чудо-машинка все переварит, подключится к сети базы и выкачает все необходимое.

Скучно. В придачу, действие обезболивающего стало проходить. Пока было некритично, но вернулись неприятные ощущения в затылке, да и резь на копчике чесалась. Потерплю.

Только сложно терпеть, когда заняться нечем. Ходи кругами, жди хоть чего-нибудь, или пока полоска загрузки на экране до конца доползет, или пока сержант обмундирование притащит.

Планшет оказался быстрее. Пискнул, моргнул, вывалился на рабочий стол. И засыпал тоннами уведомлений, которые я стал понемногу разгребать. Тут тебе и уведомления о согласии на имплантат, и карты местности, и приказы…

Вот на приказах я заморгал. Их было немного, зато все – мое почтение, какие многообещающие.

Первое. Назначение командиром взвода номер такой-то, кодовое название «Волчья стая». И к приказу приложение, с описанием, чего из себя этот взвод представляет.