Текст книги "Волчья стая (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 46 страниц)

– Отойди назад, спрячься за деревом. Начнется стрельба – беги к остальным, уводи из леса, – с легкой нервозностью сказал я. – Проблем быть не должно, только… Все равно, будь готова.

Она повернулась ко мне лицом и потерлась виском о плечо. Затем внезапно распахнула рот и куснула за шею, аккурат поверх укуса волчонка. Вообще-то, больно. Клыки у нее острые. Но я, вроде бы, даже не зашипел, а просто переждал.

– Мы могли бы жить и без них, – тихо сказала она, отпустив шею.

– Они тоже в моей стае. В нашей, если уж на то пошло. Бросать не собираюсь. Все, иди.

Ладно уж, тут у меня чего-то внутри взыграло. Все разваливающаяся и разваливающаяся защита от местных похотливых эффектов, видимо. Я не просто потрепал Альфу за ухом, но и, после очень уж короткого колебания, торопливо поцеловал. И немедленно оторвался, не давая поцелую затянуться.

Она явно хотела больше. Но тряхнула головой, бросила последний взгляд и бесшумно умчалась прочь, прятаться.

Я же почесал затылок, поднялся и побрел вперед. Неторопливо, спокойно. Не совсем уж открыто, но и не пытаясь прямо уж прятаться – в общем, старался копировать ту походку, по которой взвод меня знает. У меня, конечно, не те замечательные берцы, и растительность под ногами не так сильно хрустит, но уж разберутся.

Так что какое-то время, с пару минут я двигался. И затем заметил краем глаза, что ко мне сбоку кое-кто пристроился. Кое-кто мелкий, ушастый и очень довольный собою. Ну вот как тут отреагировать на это чудо?

Не кричать же. Хотя очень даже хотелось на повышенных спросить, а какого хрена она здесь вообще забыла. Но чего уж. Придется эту попытку воссоединения отменять и тащить волчонка обратно к сестрам. И попросить, видимо, привязать ее, или вроде того.

Я просто негромко вздохнул, и негромко же сказал:

– Ты как вообще… Ладно. Иди-ка сюда.

Потянулся к ней, чтобы взять за руку – а она взяла, и отскочила. Вся веселая и возбужденная, энергия так и хлещет, размазываясь по округе игривым вилянием хвостика.

– Сейчас не время, – сказал я, устало потирая глаза. – Пойдем, отведу тебя.

Сделал пару шагов, потянулся вновь – опять отскочила, на этот раз подальше. И аккурат в ту сторону, откуда, вообще-то, Альфа учуяла девок моего взвода. Я вот чего-то не уверен, как они отреагируют на вывалившегося на них ребенка, и проверять желанием не горю от слова совсем.

А этот самый ребенок сейчас на месте подпрыгивал, призывая с ней поиграть. Ну хоть приземлялась негромко, и на том спасибо.

– Это не игра, – продолжил я уговоры, подбираясь к волчонку. – Давай я отведу тебя к старшим, а поиграем позже, когда все устаканится. Ты же умная девочка, чего на тебя сейчас нашло-то?

– Хочу других увидеть! – заговорщицким шепотом сказала она.

И ловко отошла еще на пару метров, возбужденным приставным бегом. То на меня смотрела, то в нужную сторону – невидимые волчицы привлекали ее куда сильнее, судя по ушкам и тому, как часто она принюхивалась.

Терпение, лейтенант. Только терпение. Вылазка уже того, провалилась, так что надо теперь хватать уже мелочь и, против ее воли, тащить обратно. Заткнув рот и не давая вырваться. Хотя если она от сестер-то убежать умудрилась…

– Потом увидишь. Ночью, – сказал я, осторожно подбираясь ближе. – И потрогаешь, и поиграешь. Потерпи немного.

– Хочу сейчас!

Какие-то совершенно дебильные догонялки получались. Я пытался негромко уговорить волчонка вернуться, она уговорам не поддавалась, ловко отпрыгивая каждый раз, когда я почти ее схватил. Уже успел плюнуть и попытаться за хвост поймать – так один хрен.

А ведь мы потихоньку, но продвигались в сторону моего взвода. О чем забывать было никак нельзя. Неожиданно для девок лицом к лицу точно не выскочим, они нас услышат и учуют – но лучше бы не давать им поводов беспокоиться. Могут и очередь предупредительную дать. В грудь.

– Да вернись ты, – сквозь зубы сказал я. Еще чуть-чуть – и прорычал бы, вполне в духе Альфы.

Приближались кусты. Довольно-таки густые и, на вид, колючие. И волчонок явно собиралась прорываться прямо сквозь них.

– Ты хоть чуешь других волчиц? – спросил я, ускорив шаг.

– Совсем недалеко! Но они молчат.

Угу. Оч-чень интересно, чего это они молчат. Может, потому что нас слышат, а?

Отвлекшись на то, чтобы послушать округу и принюхаться, мелочь оказалась практически в зоне моей досягаемости. Еще немного, еще чуть-чуть… Давай!

Не вышло. Волчонок вновь отпрыгнула, и прямиком в кусты. Сперва раздался хруст, а затем…

– Ой! Уй! Ай! – понеслось как из пулемета. И звук притом отдалялся.

– Да что б тебя! – уже не так уж и тихо рыкнул я.

И пошел ломиться сквозь кусты. Только глядя под ноги – и не зря. Оказалось, что растительность хоть и густая, но довольно-таки тонкая – и росла она прямо на краю оврага, неглубокого, но все же. В который волчонок и укатилась с разгона, по крутому склону. Вон, распласталась теперь на дне словно морская звезда. Не шевелясь.

Стало как-то неприятно на душе. И в голове, и в груди.

– Сейчас спущусь! – сказал я. Затем понял, что нас один хрен уже наверняка услышали, и добавил погромче: – Эй! Я знаю, что вы здесь! Подходите к оврагу, поговорим!

Оценил крутость спуска – терпимо, но быстро не получится. С другой стороны же он максимально пологий, так что подняться выйдет без проблем. Это просто нам не повезло с этой стороны подойти.

Я вздохнул, убрал винтовку за спину и стал спускаться. Сперва хотел прокатиться на ногах, но быстро понял, что так скорее споткнусь и, в итоге, сам кубарем слечу вниз. Пришлось сползать на заднице.

Наверняка все штаны себе подрал, но это так, краем сознания заметил. Все внимание было приковано к мелочи, которая все так же валялась на земле. Хвост подергивался, так что, вроде бы, живая. И на том спасибо.

Едва коснулся земли, так сразу подскочил к волчонку. Сел на колено, первым делом проверил на шее пульс – в наличии. Ну, и поскуливание легкое было слышно. Плакала она. Перевернуть бы – да страшновато, кто знает, чего там за внутренние повреждения могут быть. Тот же позвоночник. Дети, конечно, всякое умудряются переживать, а это еще и будущая волчица, они людей покрепче будут, но все равно рисковать не хочется.

– Тихо-тихо, – сказал я, поглаживая ей голову. – Где болит?

– Везде… – проскулила она.

И зашевелилась полноценно. Руками, ногами. Повернулась на бок и свернулась, уперевшись затылком мне в ногу и капая слезами с грязной мордашки на ботинок.

– Говорил же, дура мелкая, – беззлобно пробормотал я. – Ничего, на тебе-то заживет. Давай полежим.

Ну, восстановление контакта со взводом, получается, совсем к херам полетело. И все из-за этой вот мелочи. М-да.

Но расслабляться все равно было нельзя. Так что, пока одна рука почесывала волчонка за ухом, вторая держала револьвер, а глаза внимательно следили за пологим спуском в овраг. Там тоже кусты росли, густые, и хрена с два разглядишь, если кто-то приближается – или следит уже за нами, прячась в зеленке.

Хотя, наверняка боевые девки уже свалили. Раз так не вышли поболтать, видя, что сейчас драться мне вообще несподручно, то уже и не…

Вот буквально, блять, с полминуты голову не поднимал. Слезки у волчонка утирал, а затем она, поскуливая, но уже чуть повеселев, поднялась на ноги. Вся пыльная, везде ободранная от великолепного спуска, но целая. И вот она-то своими ушками и заметила, что из кустов кто-то вышел. Сперва одним ухом дернула, затем резко развернулась.

А я и сам не менее резко вскочил, одновременно еще и рывком затащив мелочь за себя и встав перед нею. В руке пистолет, он сам собою взлетел в стойку – нацеленную на вероятного противника, совмещая линию прицела.

Что этот самый вероятный противник сделал? Самое, мать его, вероятное. Заметил, что я вскидываю пушку – а у него-то в руках своя, он немного дерганый и уже готов к стрельбе. Вот и ответил. Очередью. Прямиком в меня. И попал, тут бы кто угодно попал.

Было… неприятно. Я-то вот успел рассмотреть, что это парочка волчиц. Со знакомыми автоматами, да и морды припоминались. Большие по габаритам, больше Альфы, вместо жилистых канатов мышц уже полноценные банки. Растрепанные и пыльные, одежда рваная и грязная – зато вот оружие-то в полном, блять, порядке.

Боли я, как водится, сперва не почувствовал. Просто несколько толчков в грудь и живот. И еще будто бы даже услышал, как, пройдя навылет, пули врезались в стену оврага позади меня.

Сам стрелять не стал. Свои же. Да и позади меня одна мелкая дура, которая уж точно не заслужила ответного огня. Так что развернулся – чертовски быстро и чертовски медленно, и упал – подгребая волчонка под себя, чтобы хоть телом прикрыть. Никуда побежать она не успела, только глаза раскрыла широко-широко, заполненные испугом и неверием в происходящее.

Свалился. Ждал, что и в спину очередь дадут – но нет, не удостоился. Волчонок подо мною дрожала и скулила, а у меня на лице с какого-то хера расплывалась самая идиотская ухмылка из возможных, и ровным счетом ничего я поделать с этим не мог.

Стрелки подошли. Я их сапоги услышал. Ну и, чего уж – перевернулся, стараясь, чтобы мелочь осталась под спиной. Слабости не было, боли тоже, это постаралась тушка, впрыснув в себя весь накопленный запас адреналина, так что проблем не возникло.

Зато дышать чего-то тяжело становилось. И во рту влажный металлический привкус появился.

– Две тупые пизды, – дипломатично сказал я.

Ну да, точно мои волчицы. Прямо одичавшие – будто форму ни на минуту не снимали, проводя в ней день и ночь, и заросшие, волосы у них сбились в грязные колтуны. Но пушки в руках, да. И адаптированная под их уши гарнитура с виду целая.

– Вы, блять, совсем охуели? – говорить становилось тяжелее, но я давил из себя слова. Глядя прямиком в глаза, набитые непониманием. – Командира фрагнуть решили? Я был о вас лучшего мнения.

О, промелькнуло на мордах и во взгляде узнавание! А следом еще и удивление со страхом.

После чего эти две идиотки… бросили оружие. И драпанули обратно в кусты, вверх по пологому склону холма. Автоматы при этом свободно болтались у них на ремнях, совершенно точно не поставленными на предохранитель.

Великолепно.

Хотел крикнуть вслед, но получилось только раскашляться. Кашель оказался влажный, а на подставленной ко рту руке появились свежие капли крови. Да и из уголка рта потекло…

Ну, вот и приехали. Я парень крепкий, как показали прошедшие дни – но чтобы от такого отойти? Без помощи вообще никак. А единственная в округе, кто может мне помочь, сейчас улепетывает с остальной стаей куда подальше. Правильно делает, я ж сам приказал.

Ладно. Пока жизнь в тушке теплилась. Слабость накатить еще не успела, подстегнутый выбросом гормонов организм двигаться кое-как может. Значит, надо бы слезть с волчонка, пока не придавил.

Оказалось чуть легче, чем ожидал. Упереться руками в землю, напрячься покрепче – и оттолкнуться в сторону, набок. Вспышка боли стала предвестником – скоро только и смогу, что лежать и вытекать, с каждым вздохом и выдохом чувствуя, как из груди воздух вырывается.

– Все… ушли… – выдавил я. – Поднимайся и уходи.

Одновременно нащупал волчонка и попытался поднять ее за воротник. Чуть приподнял, а там она уже и сама на ноги вскочила – сразу мне на бок бросилась, непрерывно скуля. Теперь, когда на нее не упаду, повернулся и лег на спину, небо разглядывать. Но первой в глаза бросилась заплаканная мелочь.

По мордашке стекали, смешиваясь с пылью, слезы и кровь. Сперва дернулся тревожно, затем понял, что кровь-то на ней моя. Чутка залил, пока лежал на ней.

– Иди к сестрам, – пробормотал я. – Догонишь, они недалеко. Уходите, пока эти суки одичавшие до вас не добрались.

Всхлипов и пауз в голосе было больше, чем хотелось бы.

Вообще, надо бы перевязаться. Попытаться. А то чего-то совсем без боя ухожу – стыдно должно быть! Взял и обмяк. В прошлый раз-то, когда автоматоны подстрелили, я куда как бодрее был. Но тогда всего-то сосуд в бедре задели, ерунда какая!

Так что я собрал силы в кулак и попытался сесть. Дело непростое, но, валяясь на земле, себе я точно никак не помогу. Так что давай, лейтенант, остатки сил в кулак, упирайся и заставляй себя подняться, не такой уж ты и раненый. Вон, всякие торчки, слышал, с продырявленной грудью еще с километр пробежать умудрялись, прежде чем свалиться. Чем я хуже-то?

Ну и сел. Скулящая, дрожащая волчонок тем временем взобралась мне на ноги, уселась, разглядывая меня перепуганным взглядом широко раскрытых янтарных глаз. Хвост тревожно подергивался, ушки поджаты.

– Хоть сейчас не спорь. Уходи.

– Нет! – жалобно проскулила она.

– Тогда помоги одежду снять.

Помощь мне сейчас требовалась даже для этого. Приподнять-то полы рубахи без проблем, оторвать пропитавшуюся кровью ткань от ран тоже получилось, а вот через голову вытащить – уже нет. Так и застрял с дрожащими, свинцовыми руками сверху, пытаясь последний рубеж преодолеть.

Еще и в глазах темнеть начало.

– Где ты там?.. – сказал я заплетающимся языком. – Ушла все-таки?

Не. Не ушла. Заскулила громче, уткнулась носом мне в грудь. Никогда даже и не думал, что от такого может быть настолько больно – будто еще одна пуля.

Затем волчонок сделала то, чего я вот никак не ожидал. И, признаться, эта херня даже рядом с моей головой не пролетала.

Все так же поскуливая и дрожа, она устроилась у меня на ногах поудобнее… И принялась зализывать все раны разом. Неприятно? Больно? Еще, блять, как!

И неправильно. Ее старшие сестры-то хер с ними, они хоть взрослые – и то неловко было. А тут мелочь!

Так что я бросил рубаху и опустил руки. Налитые уже не свинцом, а ураном, они моментально рухнули на землю. Затем кое-как их поднял – и стал настойчиво отталкивать волчонка за голову.

– Это не поможет, – сказал я. – Мы пробовали. Брось. Иди.

Пытаясь оттолкнуть мелочь, цели я вроде и добился, а вроде и нет. Вылизывать-то дыры из-под пуль она перестала – потому что я не удержался, завалился и рухнул на спину. Вот теперь-то, когда адреналин успел подвыветриться, по всей тушке прокатились волны боли. И еще с рюмку крови от сотрясения вылило на землю.

Зато головой не ударился! Просто еще сильнее потемнело в глазах, руки обмякли окончательно. Теперь я мог просто… ну… лежать, чувствуя там чего-то потихоньку. Холодную влажную землю подо мною, слыша шорох листвы над головой. Скулеж волчонка, которая дрожала уже скорее как свежевымытый котенок.

Затем она завыла. Не сказать, чтобы прямо громко… Но проникновенно, ага.

Достаточно проникновенно, чтобы к ней вскоре еще два голоса присоединились. С энтузиазмом, пусть и звучало неуверенно, будто не привыкли. Я даже прекрасно понимал, кто это там так надрывается. Те же две… не самые лучшие представительницы моего взвода.

А вообще-то, лежать, потихоньку вытекая, с полу-снятой рубахой на голове, которая весь обзор закрывала, теряя силы, и слушать, как тут поблизости три волчьих голоса надрываются – занятие не из приятных. Какой-то древний ген шалил. В страх вогнать пытался, но я уж как-то и устал бояться.

Руки тяжеленные, но пошевелились, отзываясь на приказ. Приказ был прост. Содрать с моей морды рубаху, для начала.

Медленно и неуверенно, я вновь схватился за грубую ткань. Потянул помаленьку. Волчонок этого не замечала, все так же завывая – но, вообще-то, как бы и синхронизировавшись с вояками. Устроили мне тут, блять, хор.

Снял, наконец, рубаху. Теперь надо было разыскать в себе силы перевязаться, хоть как-то да потуже. И, заодно…

– Да помолчи ты… – сказал я, побулькивая. – Еще не сдох.

Вой оборвался – и волчонок подскочила к моему лицу. Мыслей в голове у нее было ноль целых хрен десятых, так что притопала на четвереньках она прямиком по продырявленным пузу и груди. Уж не знаю, какую там от боли рожу скорчил, но мелкая догадалась слезть на землю. И снова заскулила.

А ведь надо было просто повернуть назад, когда она вдруг рядом появилась. Она ж не настолько глупая, чтобы в одиночку пойти искать приключения на задницу. Последовала бы за мной как миленькая. Ну, ошибся – разгребай теперь.

Мои солдатики тоже умолкли. Наверняка где-то поблизости сидят и смотрят, раз не убежали, а ответили на плач волчонка.

Ладно. Собираем силенки. Набираем воздуха, глубоким вдохом – из правого легкого этот воздух со свистом выходит, словно фитиль, который скоро мою жизнь прервет. Накопившаяся во рту кровь плевком летит на землю, и чутка вытекает из уголков губ.

– Сюда, бля, подошли! – рявкнул я. Грудь пронзило болью, но дело-то привычное. – Приказываю, бля, первую помощь командиру оказать!

Не уверен, насколько громко получилось. Но ушастые – они на то и ушастые, чтобы любой шорох слышать. Может, чего у этих трусих одичавших внутри и проснется. Тренировки и воспитание, например.

Время потянулось… А хрен его знает, как оно там потянулось, вот честно. В глазах темно, благодатный адреналин кончился, ладно хоть скулеж волчонка затих. Я даже не был уверен, где она там вообще – и боль в теле занимала меня куда сильнее, насильно приковав все внимание.

Это как с переполненным мочевым пузырем в автобусе ехать. Рано или поздно, мир сжимается, и в нем остаются лишь ты да он.

Выдернул меня из этого мирка злобный рык мелочи. Я кое-как повернул голову – скорее, позволив ей завалиться, чем контролируя. И увидел, как эти две суки приближались, сострив испуганно-виноватые морды. Подходили опасливо, поджав хвосты и уши.

– Или помогайте, или… – слова прервал влажный кашель. – Или ее хоть подберите.

А дальше эти две морды меня удивили. У одной в рваном подсумке нашлись бинты – и перевязку они наложили быстро, уверенно и умело. Скорее, на автоматизме, чем осознанно. Была, правда, небольшая проблема… Они, прежде чем накладывать, хорошенько повязки облизали. И по ранам прошлись. Я этому противодействовать не мог ровным счетом никак, и оставалось лишь наблюдать за тем, как мне инфекцию заносят.

Зато наложили туго, ага. И, как закончили, с тем же виноватым видом сели в сторонке. А мелочь у меня на коленях устроилась, изображая из себя охранника – даже нож свой сжала в лапках.

Ну… Не самое худшее окружение, чтобы помереть. Они тут все, вроде как, постарались – сперва прибить, затем подлатать, но ранило достаточно капитально, чтобы требовался полноценный врач, а не просто с пяток повязок поверх отверстий.

Вон, во рту кровь скапливалась, выплевывать приходилось. Поле зрения сузилось до монетки, а все вокруг плотно забито черными точками. Свинец в конечностях трансмутировал уже в уран, брось в ртуть – утону там наглухо. Зато болело не так сильно. В тушке хиленьким пламенем горели пути, по которым пули пролетели, а вот входные и выходные отверстия зудели ну прямо кошмар. Все порывался почесаться, только не получалось нихера.

В голове же на удивление спокойно. Ясно. Никаких погружений в бред и непонимание, только кристальная ясность ума. Наверно, чтобы как следует все прочувствовать.

Или это Сучья королева демонов так не пускала меня в свой кабинет, ага. Оставаясь в сознании я там точно не окажусь. Да пошла она нахер, королева эта. Раз затащила сюда – я отсюда выберусь. Можно сколько угодно представлять и ощущать дыхание смерти, но без боя сдаваться нельзя.

– Эй, вы, – негромко, свистящим голосом сказал я. – Да, вы двое. Далеко отсюда устроились?

Волчицы синхронно помотали головами. Ни единого слова из сомкнутых ртов.

– Тогда сейчас отнесете меня. Я еще не подох. И гарнитуру свою дайте… Игрушки на головах ваших.

Они переглянулись. Та, что чуть поменьше, стянула гарнитуру и тупо протянула ее мне. Потом догадалась, что так я ничего сделать не смогу, почесала затылок и кое-как приладила на моей голове.

Динамик встретил тишиной. А я напряг силы и потихоньку подполз правой к кнопочкам управления гарнитурой. Наверно, с пару минут это заняло. Как добрался – там дело несложное, пальцы более-менее слушались. Потыкал тангенту – есть щелчки. Оставалось только поправить микрофон, чтобы передавать что-то помимо звуков природы.

Ну и набраться сил на монолог. Чтобы звучал не слишком уж жалко.

– Говорит ваш командир. Лейтенант Владимир Добровольский, если кто-то забыл.

Волчица, которая осталась с гарнитурой, явно к ней прислушивалась. Аж взгляд немного в сторону сместился. Вот и чудненько.

– Капралам Таше, Астер и Холли – выйти на связь. Прием.

В ответ – тишина. А я подождал. Затем повторил. Затем спросил:

– Меня там слышно было?

Волчица закивала. Я же вздохнул – в простреленном легком кольнуло, и еще с минуту пытался нормально отдышаться.

– Значит так. Если вы там все превратились в одичавших сук – заставлю ходить кругами, пока ноги до костей не сотрете. Так что начинайте там думать и разговаривать, потому что я скоро буду у вас, и я пиздец как вами недоволен – пауза на подышать. – На вас объявлена охота, девчата. В обиду не дам, но и вы в себя приходите. А пока я до вас не добрался – сбегайте и приведите в лагерь стайку волчиц с гиноидом. Мирно, чтобы ни единого волоска с них не упало.

Так, а куда их направлять-то?

– Ищите там, где две замыкающие дуры после налета на караван. И, кстати, вы мне еще потом объясняться будете, нахера вы нападали. Конец связи.

Сомнительное, мягко говоря, воссоединение. Не так, как я хотел и ждал – но дело сделано. Теперь надо их привести в порядок, защитить… И интегрировать вторую стаю.

Хотя, кто тут кого интегрировать будет? У стайки местных-то видимое преимущество в развитии.

– Ну, чего расселись с унылыми рожами? Раз-два, взялись и понесли меня в лагерь! – приказал я. – И мелочь тоже несите. Может, хоть от вас не убежит.

Волчонок фыркнула.

Глава 55

– Посади меня рядом с ней, – приказал я.

Дернув ухом, волчица присела на колено и спустила меня на утоптанную землю, рядом с мечущейся во сне Холли. За прошедшие дни она не особенно-то изменилась. Так же заросла волосами, как и все остальные, шибало от нее духом давно не мытого тела, зато одежда самая целая из всех, что я видел.

Прямо сейчас она болела. И болела серьезно, насколько могли диагностировать мои медицинские познания. Лихорадка какая-то, или вроде того. Лицо раскрасневшееся, сон беспокойный – да настолько, что в стене землянки уже впадина появилась от ее пинков, а руки чуть ли не летали по округе. Ну и температура. Жаром от нее пыхало знатно. Даже прикасаться ко лбу не надо, я просто ладонь поднес и уже сразу все понял.

– Давно так? – спросил я.

– Ме… Месяц, – неуклюже прорычала волчица. – Иногда… получше.

Мда. Самая маленькая из капралов, «бельгийская овчарка» всего-то на пару сантиметров выше моих метра восьмидесяти одного, единственная среди них хвостатая, сейчас болеет. Астер ушла с пачкой волчиц, искать мою стаю – ушла раньше, чем мы сюда заявились. Таша вообще на одиночной вылазке, и суть этой вылазки объяснить никто толком не смог.

В итоге, в лагере моего взвода царили разброд и шатание одичавших девчат. Звериного в них стало куда как побольше, чем было. Достаточно вспомнить, как они меня встретили.

Заинтригованной толпой, окружившей нас как мы вошли. Все дела бросили и примчались поглядеть, взглядом своим практически пожирая. И – молча, все молча. Только громкое возбужденное дыхание да сопение с отрывистым рычанием. Одна, кажется, вообще язык вывалила, но это, наверно, показалось. Я ж толком в себя тогда не пришел.

Всю дорогу до лагеря я провел без сознания – как меня на руки подняли, так сразу и отрубился. За пяток секунд, так что успел уже более-менее серьезно попрощаться с жизнью.

А хера с два. Очнулся. В этот раз – без явки в кабинет Сучьей королевы демонов, за что большое ей спасибо, а то надоело уже к ней заявляться всякий раз, как сознание теряю. Пробуждение же вышло болезненным. И парочку вопросов подкинуло.

Самый главный – с какого перепугу я настолько живучий-то? Ладно там предыдущие ранения, даже разорванный пулей сосуд в бедре не был таким уж опасным, с врачом-то под боком. А сейчас? Крякнули, плюнули на бинты, облизнули и замотали. Простреленное легкое замотали, кишки те же. Должен бы сдохнуть уже – но нет. И чувствовал себя далеко не так паршиво, как должен был.

Второй вопрос был:

– Вы как так деградировать-то умудрились? – проговорил я собравшимся волчицам.

Ответа не последовало. Можно было за него посчитать стыдливый скулеж, но речь-то о словах.

Ладно хоть оружие выглядело в порядке, за ним следить у них мозгов хватило. И даже на парочку землянок хватило, притом землянок капитальных, в несколько накатов бревен. Вот в одну из землянок меня и потащили, когда я заметил, что капралов среди заинтересованных морд не наблюдалось, и спросил об этом.

Все двинулись следом, одной кучей. И волчонок торопливо семенила рядом, ухватившись за штаны моего транспорта. Попутно успел этот самый транспорт чуть-чуть разговорить:

– Скажи «Таша». Повторяй – Та-Ша.

– Хр-ра! – негромко прорычала волчица.

– Ладно, давай чего попроще. «Арахисовая паста» – ну-ка, повтори!

О, на словах о пасте все оживились даже пуще прежнего. Сразу все разом зафыркали, головы наклонились, ушки и так каждый звук ловили – теперь вообще намертво на меня нацелились.

– Пахста. Агхаисохая! – выдала волчица, с трудом выталкивая из горла сколь-либо членораздельные звуки.

– Теперь скажи мне – где капралы? Где Таша?

– Уш-ла. Из леса. Искать.

– Холли?

– Там, – волчица указала рукой на землянку, к которой мы потихоньку подбирались. – Астер… Взяла. Ищет. По приказу.

А я отметил, насколько же непривычно видеть вместо полузвериной лапы – полностью человеческую руку! Вроде, не так уж и много времени с местной стаей провел, а к их виду привык. На фоне моих солдат, дикарки были весьма худенькие. Даже учитывая, что мышцы у всех подсохли и чуть уменьшились.

После того, как меня занесли в землянку, и я оценил такое себе состояние Холли, надо было думать – а чего дальше-то делать? Я и задумался.

Ненадолго задумался. И дело даже не в том, что все девки толпились у входа, рычали и не давали прохода хиленькому закатному свету. Дело в том, что метка сработала. Она у меня успела из головы вылететь. Слишком уж был занят другим, ага.

Вот теперь, почуяв, видимо, скопление одичавших ушастых задниц, она сработала. Зашибись сработала. Я сперва подумал, что мне ладонь пробило

Но нет, ладонь была в порядке. Вот метка слабенько светилась болотно-зеленым и пульсировала, с каждой хилой вспышкой выпуская волны боли. А мне и так херово, добавки не требуется.

– Поздравляю. Теперь охотники знают, где мы, – сказал я, заваливаясь на спину.

Простреленной спиной, да о бревно… Не заорал я лишь на голой силе воли. Потому как не пристало командиру слабость показывать – да и страшновато слабость было показывать, на самом-то деле.

У интереса во взгляде моих девок проглядывала одна неприятная нотка, видеть которую я откровенно уже заебался. И боялся увидеть у волчиц взвода. И увидел – что, блять, не удивительно, раз они одичать успели.

Похотливая такая нотка. Надо срочно восстанавливать свое положение альфа-самца стаи и строить всех по струнке. Иначе…

Не, идейка гарема крепких послушных девок – интересная и странно-привлекательная. Но я сразу ее из головы выкинул. Они ж меня прямо тут и разорвут, стараясь добраться. А потом их всех охотники положат к херам. И стаю Альфы тоже положат. И волчонка убьют – та сейчас взобралась на ноги Холли и лежала, головой на раскаленном животе.

Хватит думать, пора действовать.

Первым действием стала попытка подняться на ноги. Раз уж не откинулся и шевелюсь, то чутка пройти смогу – пусть и опираясь на крепкое волчье плечо, ага. Чтобы не настолько слабым выглядеть.

Получилось подняться только на колено, но уже прогресс. Омраченный болью в пузе и груди, разумеется.

– Стройся! Свалили нахер из землянки и построились! – сказал я. – Покажите, блять, что вы не совсем дикие суки. Исполнять!

Последнее слово я рявкнул настолько, насколько смог. Аж до влажного металлического привкуса во рту.

Эффект вышел не тот. Волчицы дернулись, зафыркали и отступили на шажок, но строиться не пошли. Зато Холли выбралась из лихорадочного сна – и схватила меня за ногу.

– Командир! – горячечно пробормотала она. – Командир! Ты мне снился! И сейчас тоже…

– А ты и не спишь, – ответил я, почесывая ее за ухом – к вящей зависти всех остальных, кроме волчонка. – Я вернулся, а ты одичала меньше всех из вас. Как себя чувствуешь?

– Паршиво, – по ее телу пробежала крупная дрожь. Затем она сумела сосредоточить на мне взгляд и рассмотреть. – Ох бля!

– Пока живой, – криво усмехнулся я. – Наши девки постарались, но с этим потом разберемся. У тут намечается большая стычка, и, считай, противник знает, где мы. Ты мне нужна.

– Конечно! Я… – она попыталась подняться, но сил не хватило. Зато заметила волчонка на себе – они встретились взглядами. – А это кто?

– Своего рода приемная дочка. Потом пообщаетесь.

– Ты вся горячая! – вставила мелочь.

Посмотрев еще немного на мелочь, и даже неуверенно коснувшись ее ушек, Холли попыталась подняться вновь. Не получилось.

– Не могу! – раздосадовано, ослабшим голосом сказала Холли, откидываясь обратно на спину. – Я даже не знаю, сколько я так валяюсь! Вы оба, наверно, просто еще один сон!

Она уставилась в потолок рассеянным взглядом. Веки потихоньку потянулись вниз, и вот она уже вновь уснула. Как понял, что уснула? По храпу.

М-да. С этой стороны подмоги пока не будет. По крайней мере, пока Марта не сможет ее осмотреть и что-то сделать. Тогда оставалось надеяться лишь на Астер, которая Марту и должна привести.

А все остальные волчицы все так же наблюдали с неугасающим интересом. И расходиться, похоже, не собирались. У меня же даже пистолета нет, чтобы хоть в потолок выстрелить и, может, мозги им прочистить – хрен его знает, где он вообще. Сам точно подобрать не мог, девки же не факт, что озаботились.

Ну и что делать теперь? Надо словом и делом вот это вот все в боеспособное подразделение собирать, ситуация куда как хуже, чем когда я над ними командование принял, а у меня нет силенок ни для слова, ни для дела.

И та девка, которая меня принесла, чего-то больно уж активно бедром о мое плечо трется. Она ж не уходила никуда, как меня на землю положила.

Но есть в моей ситуации кое-какой плюс, который и можно попытаться утилизировать. Крови-то из меня вытекло прилично, а для победы гидравлики над гравитацией в паху – крови нужно достаточно. С моим-то низким давлением сейчас там даже не колыхнется.

Ищем плюсы везде!

– Значит так, – обратился я ко всем. Все навострили ушки и умолкли, одно дыхание осталось. – Как видите, две эти дуры меня хорошенько подстрелили. Так что свои глубокие фантазии можете засунуть еще глубже, пока я не подлечусь и не отожрусь.