Текст книги "Волчья стая (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 46 страниц)

Ладно. Поразмыслил, себя на ходу попинал, и хватит. Отдышался более-менее, перешел на легкий бег. По солнцу выходило, что где-то три четверти дуги я сделал, так что почти вернулся на правильный путь. По прямой-то я дистанцию между мной и этими двумя наоборот, сокращал – но я подозреваю, что змеи с пауками не славятся умением выслеживать кого-то в принципе. А уж срезать путь – так тем более, тем же волчицам наверняка пришлось бы пройти по всему следу, следуя за запахом.

Но это я так думал. Успокаивал себя где-то на заднем фоне сознания. Все равно побаивался преследования, так что продолжал двигаться без всяких привалов. Попить – на ходу, воды осталось еще на сутки, не больше. Поесть – тоже не переставая шагать, пихая в рот пирожки с яйцами и капустой.

Куриц я у лисицы, кстати, не видел и не слышал. И вопросы «откуда яйца» и «точно ли куриные» засунул куда подальше. А пирожки доел.

Это все к тому, что к вечеру я более-менее успокоился. Еще тревожный, но уже не настолько, чтобы в каждом кусту и за каждым деревом выискивать паучиху со змейкой. Устал, опять-таки. К закату уже и с неплохим настроением плелся, силой себя подталкивая пройти еще немного, еще чуть-чуть – ну так, на всякий случай. Ну и чтобы местечко для ночлега найти поудобнее. В этот раз без костра, но переживу.

Нашел. Посреди корней могучего дерева, в толщину как четыре меня плечом к плечу. Насыпал всякой мелочевки, веток, да и завалился. «Предвкушая» все те замечательные чувства, которыми меня поутру вознаградят натруженные мышцы, пролежавшие ночь совсем не на какой-нибудь пружинной кровати с матрасом.

Уже привычное. Переживу.

Провалился в сон, провел там мгновение-другое. Проснулся. И едва глаза открыл – сразу недовольно, болезненно застонал.

Тушка вся… м-да. Но это ладно. Вот нависшая над головой паучиха, пристальным взглядом подбитых глаз глядевшая на меня с дерева – вот это дело уже такое себе. А я даже дернуться толком не мог. И, почему-то, не в паутине.

– Ну вот и как? – пробурчал я. – Как ты меня нашла?

Она покачнулась. Вообще-то, как заметил, паучиха выглядела довольно-таки побитой. Не считая фонарей под глазами – под пятью глазами из восьми, тело у нее было опоясано синяками, еще и парочка лап была поджата и неестественно выкручена. Из одежды, которой я вообще не запомнил, осталось только полтора сантиметра грязных тряпок, кое-как прикрывавших грудь. Ну и губы у нее лопнули, да.

– По костру. А потом бежала за тобой по следу. Было больно, – слегка визгливо, обиженным детским голоском ответила паучиха. – Но теперь ты никуда не денешься.

– Как же вы заебали, дамочки… Несогласие не принимается, так понимаю?

– После всего этого?!

Не принимается. Вообще-то, раз не замотала меня в паутину сразу, пока я спал – логично предположить, что и не могла. Змейка-то сильно ее побила, может, и канал для паутины как-нибудь сломала и перекрыла, хрен его знает, как там они вообще устроены. В любом случае…

– Я на действующей службе. И у меня есть свой отряд волчиц, я им командую. И не планирую предавать и перебегать.

Пока говорил – вставал потихонечку. Ощущения атас. Весь деревянный, вялый, при каждом движении словно кровью своей растапливал ледышку. Или вроде того. Короче, подняться на ноги оказалось задачей решаемой, пусть и не такой простой, как я привык. А уж насчет самообороны – постараюсь справиться. Будто есть варианты.

Сдаваться на волю паучихе? Ага, щаз.

– Ну почему ты такой злой? Я не прошу многого! Я прошу всего лишь стать моим мужчиной на всю жизнь, разве это много? – перешла она на плаксивый тон, потихоньку спускаясь с дерева. – Муж моей мамы полюбил ведь ее! Она говорила, что ему очень нравится быть замотанным в паутину и лежать беззащитным, пока она наслаждалась естеством…

Хоба! Она прыгнула на меня, я отпрыгнул в сторону.

Получилось весьма нелепо – мы оба неловко навернулись. Она не долетела и лапки при посадке сложились, я же умудрился споткнуться о корень дерева. Ладно хоть поднялся более-менее оперативно, кряхтя и проклиная себя за все подряд, и за собственные ошибки в частности.

Вот паучихе было сложнее. Встать встала, но покачивалась. Остатки одежды слетели к чертям, полностью обнажив покрытое синяками тело. Ну и ее… кхм… естество, между жвал-ног.

Есть шансы отмахаться? Кажись, да. А крови на руках у меня имеется, так что она станет просто очередной строчкой в коротком, но больно уж быстро растущем списке.

– Предлагаю тебе уйти подобру-поздорову. И никогда не возвращаться, – сказал я. Без особой надежды, но вдруг повезет.

– Еще чего!

М-да. Ладно. Моя помятая, деревянная тушка выдвинулась вперед, в неторопливое наступление. Сперва паучиха даже чего-то обрадовалась, улыбнулась неловко – но улыбка эта погасла, едва она присмотрелась. Я-то не улыбался. Себя не видел, но думаю, была там какая-то усталая решимость. Ну и мои приподнятые руки явно были не для объятий подняты.

Подошел вплотную. Я ей по шею примерно. Вот за эту шею схватил и принялся душить, изо всех сил сдавливая большими пальцами. Тут до нее окончательно дошло, что я совершенно точно и никак не планирую отдаваться ей – только поздновато.

Но достаточно вовремя, чтобы доставить мне проблем. Она хоть и вся в синяках, побитая, но руками махала отчаянно. Пыталась оттолкнуть, царапалась изо всех сил. Даже в непроглядно черных ее паучих глазах, казалось, я сумел разглядеть искорку паники и страха.

Жалости у меня не было. Да, собственно, ничего не было, кроме желания побыстрее разобраться с назойливой проблемой и продолжить путь. Все эмоции ушли на то, чтобы давить покрепче, посильнее, не обращая внимания на попытки ее освободиться, на грозное щелканье жвал. На то, что и паучьи лапки ее подключились к делу, взрезая мне ноги.

Только без толку.

Пауки, конечно, вырастают слишком уж большими, но есть у них предел по размерам. Почему? Дыхание. Легких-то нет, так что ограничивается каким-то другим органом, не приспособленным и недостаточно эффективным для больших объемов. За анатомию конкретно этой полу-паучихи, полу-девушки ничего сказать не могу – но проблемка явно присутствовала.

Она довольно быстро начала слабеть. Энергичный приступ прошел, и чем дальше, тем слабее были ее потуги освободиться. Под конец она вцепилась мне в руки, попыталась оторвать от горла – да только тянула до смешного слабо.

Придушил. В темных глазах не разглядеть ничего, так что попросту ждал, пока обмякнет. И потом еще немного. И затем, для надежности – свернул шею. Оказалось сложнее, чем казалось.

Затем наконец-то отпустил убитую, отсел подальше, на свое спальное место меж корней, устало вытер лицо. Стряхнул с ладоней пот. Чувствовал я себя… так себе, откровенно говоря. И физически, и морально.

Так-то мне плевать было, что я разумное существо убил. Больше беспокойства было от того, что все мои взаимодействия с местными обитателями так или иначе скатывались в физический конфликт и последующий летальный исход. Суккубу-то хрен с ней, она буквально сперла в пылу схватки. Первая паучиха – туда-сюда. Кицуне – может, был выбор, может, и не было. Змейку, похоже, убила вторая паучиха, а ту прикончил уже я.

Сами виноваты, ясное дело. Но надо бы попытаться быть более… миролюбивым, что ли. Дипломатичным. Сложно оставаться таким, когда тебя хотят прибрать к себе различные девки-монстры, притом, похоже, с одной лишь целью трахаться до посинения и затем еще, а ты откровенно против такого поворота событий.

А, к черту. Успею еще заняться самокопанием, не время в него скатываться. Еще утро. Мышцы, считай, размял. Воды не слишком-то много осталось, еда тоже на исходе. Можно растянуть – но лучше бы найти себе источник и того, и другого. А следовательно – встал и пошел, лейтенант.

А то собственный взвод проебать умудрился, и теперь еще недовольную морду корчит.

Взял свой мешок походный, да побрел дальше. Солнце еще низко, двигаться нужно спиной к нему. Взял ориентир, отметил свою позицию – и вперед, шевелить ножками.

Изрезанными ножками. В пылу драки позабыл, но как попытался двинуться дальше – сразу припомнил, адреналин-то все, и качался я на ходу словно корабль в шторм. Раны выглядели неприятно. Будто громадными канцелярскими ножами сделаны – ровные такие, аккуратные, глубокие. Штаны, разумеется, тоже подрало. Все в кровище, голова закружилась.

Перевязался, тряпок у меня с собой было. Пришлось сразу на месте и поесть-попить, с прекрасным видом на мертвую паучиху. Ну и полежать с часик, чтобы ослабленное тело хоть немного пришло в себя.

А там уже потихонечку, понемногу. Медленнее обычного, зато по пути обнаружил немного дикой малины и клубничную полянку, которые иначе бы прошел, даже не заметив.

Но через часик после полудня я вдруг отчетливо услышал волчий вой.

Глава 20

Ну, это уже перебор.

Хотелось просто сесть да, считай, сдаться. Но вместо этого я продолжил идти, стараясь уловить, откуда же донесся этот гребаный собачий вой. Мало мне на свою задницу: суккубы, парочки рогатых они-алкашей, садистки-лисицы, парочки малолеток в виде змейки и паучихи. Давай еще и песиков в этот микс вбросим, ну а чего бы и нет?

А, к черту. Я даже как-то начал надеяться, что это на самом деле волки – на четырех лапах, с вытянутыми мордами и целиком в шерсти. Ну просто разнообразия ради. Еще они, вроде, метят сразу в горло, так что мучатся придется недолго. Уж от них-то я не отобьюсь, со своим ножом.

Пока думал – вперед. Автоматически перебирая ноющими ногами, устало прислушиваясь к окружению. И раз за разом запрещая себе остановиться, сесть, упасть без движения. Если уж не ради заебанного себя, то хотя бы ради девчат – пусть, может, я им и не особо-то нужен.

Подвывания приближались. Теперь можно было различить, что это несколько голосов. Какой-то чуть выше, какой-то чуть ниже, и все они размазаны где-то с севера. Стая. Ожидаемо, так-то.

Я стал забирать на юг.

Но чем дольше – тем было сложнее. Пошли кусты с крепкими, колючими и хлесткими ветками, земля вся неровная, да еще и деревья стали пореже, отчего прибавилось солнечного света, который нещадно обрушился на мою голову. И вообще такое чувство, будто убегая от одной опасности я залезал в другую.

И все равно не сбежал. Вой был все ближе, ближе, ближе… Еще и, казалось, эмоционально окрашенный. Любопытный, подстегивающий, вопросительный. А следом, когда дело пошло к закату, стали слышны и неразборчивые обрывки женских голосов.

Вашу ж…

Ладно, тут не убежишь.

Вывалившись на небольшую полянку, я прислонился к дереву на дальнем краю, лицом к преследователям. Нож в руке, гудят усталые ноги, посеревшая от грязи одежда насквозь вымокла в поту. Глотнул немного воды и стал просто ждать.

Просто так не дамся.

Вот и они – вывалились все разом, идеальным таким полукругом. Не знаю, был ли кто-то позади меня. Внимание было приковано к появившимся девушкам, которые…

Вообще-то, они походили на моих девчат. Не такие большие, не такие высокие и мускулистые. Скорее, жилистые. Ушки с хвостами у всех грязно-серые, растрепанные пепельные волосы, кисти со ступнями в шерсти, а за одежду были неровные, грубые накидки из кожи. Охотницы, блять, первобытные.

Одна была старше остальных, и лидером шла в самом центре, выбиваясь из полукруга вперед. Старше – это лет двадцать пять, или тридцать. Все равно девушка. И любопытный взгляд янтарных глаз ничего хорошего не сулил.

Остальные – кто как, от двадцати до пятнадцати. Мелочь побольше и поменьше – а еще, когда обвел их взглядом во второй раз, обнаружилось, что из-за ног ближайшей к альфа-самке волчицы выглядывала совсем мелкая девчушка, которой и десяти-то не дашь.

– Уже занят другой стаей, – устало сказал я. – Но вы же не отстанете.

Они все синхронно слегка наклонили головы вбок, выставив по ушку вперед. Хвосты неуверенно повисли в воздухе.

– Нет, правда. Не думаю, что меня сумели пометить, так что кроме слов у меня никаких доказательств нет. А я вот потихоньку обратно к ним пробираюсь.

Альфа-самка уверенно подошла ближе:

– И где сейчас эта стая? – грубо, хрипло спросила она.

– Где-то в окраине человеческих земель. Все обучены сражаться, все слушаются моих приказов. Хорошие девчата. Если вас откормить – может, и дотянете до них.

Она глядела с любопытством. И с тем же любопытством подошла еще ближе, откровенно принюхиваясь ко мне. Я был готов ударить. Но пока этого не делал – выжидал. У волчиц оружия было не видать, но среди густой шерсти на руках проглядывались блестящие когти, да и зубки были острее, а клыки длиннее, чем у обычных людей.

– Лисицей пованивает…

– Так я ее прирезал. Похоже, не отмылся до конца, да и одежду у нее же свистнул.

Волчица фыркнула.

Мы молча и неподвижно стояли друг напротив друга, под перекрестными взглядами остальной стаи. А это четыре штуки, не считая совсем уж мелкой – которая уже не пряталась за ногами, а наоборот, вышла целиком и с интересом меня рассматривала, возбужденно помахивая хвостиком.

– Решай давай уже, что будете делать, – сказал я. – Можете задрать и сожрать, для других целей не дамся.

Альфа-самка фыркнула вновь. Просто продолжая глядеть – ну и я ей в глаза глядел. Красивые, с вертикальными зрачками, золотистые. Чего-то вспомнилось, что со зверьем так лучше не делать, это ж знак агрессии или типа того, но и разрывать контакта теперь нельзя, за слабость примут.

Вот и подавляй теперь. Всем своей десятисантиметровой разницей в росте. И усталым спокойствием – мол, будет слушаться непослушная собачка, или придется по жопе надавать, чтобы запомнила. Короче, почти как со своими.

Но тут промелькнула вдруг пушистая молния. Это мелочь ушастая подбежала ко мне, с интересом и возбуждением уставилась снизу вверх, дружелюбно махая хвостом. Еще немного – и язык бы вывалила, морда чумазая.

На нее-то взгляд и перевел. И на автопилоте потеребил макушку, словно у щенка. Вообще-то, она щенком и была.

С радостным взвизгом девчушка потерлась о мое бедро лбом и уставилась вновь. Буквально подпрыгивая и тявкая. Выглядело… миленько, хоть и странно.

– Малышке ты понравился, – сказала альфа-самка.

Ну… взял мелочь на руки. Не слишком-то тяжелая. Ну и стал ее чесать за ушком, отчего она с наслаждением прикрыла глаза и обняла меня за шею.

– Мы идем с тобой, – уверенно и четко, повысив голос так, чтобы все слышали, заявила главная волчица. – Веди. А уж кто первее в постель, а кто потом, это я с твоей стаей… обсужу. Пока потерпим, чтобы было честь по чести.

Ну, зашибись. Есть ли у меня какие-то причины доверять? В общем-то, не особо, и даже успевшая задремать и засопеть, уткнувшись в мое плечо, малышка – не аргумент за. Достаточно уже меня обманывали. А с другой стороны – ну, собачьи, у них же чувство иерархии и подобного, и альфа-самка вроде как передала мне лидерство над ее стаей. Вроде как.

Ладно. Тут не сбежать, не победить в схватке. Да и не я ли совсем недавно задумывался, чего это у меня все взаимодействия с подобными неизменно скатываются в агрессию? Вот и удачный выпал случай, попытаться переломить тенденцию – тем более, что со своими волчицами же общий язык нашел. Вот и с этими найду.

– Годится, – устало сказал я. – Нам на запад, к людям, там моих найти должно быть несложно. Но сперва – пополнить запасы. С водой и едой у всех все в порядке? На денек-другой хватит, если без охоты, собирательства и источников?

После этих слов я будто обратно в армию вернулся, разбираться с логистикой своего подразделения. Может, просто встал на знакомые рельсы – но энергии прибавилось, информация собиралась и решения принимались легко и просто.

Нет запасов, живут с подножного? Надо подготовить! Соль я всю оставил у лисицы, с собой не прихватил, но уж пожарить-то мясо мы способны, пару деньков оно продержится. С водой проще – в своих охотничьих угодьях стая знала все мелкие источники и ручейки, несколько бурдюков имеется.

Как с первоначальным планированием было покончено, мы направились на запад. Все равно там был небольшой источник, по словам волчиц, там воды и наберем. Там же на ночь и остановимся, потому что идти – как раз на остаток дня. Еще предполагалось, что по пути альфа-самка возьмет с собой еще одну и быстренько поохотится, на какую-нибудь мелкую дичь. Вроде кроликов.

Вот вообще ни разу не видел здесь кроликов. С другой стороны, может, просто внимания не обращал – на обычных ужиков и белочек вполне себе натыкался.

Двинулись. Не особо быстро. Я все еще был уставшим, да и усталость эта, похоже, была только усилена ядом змейки или порезами паучихи. Или и тем, и тем. Так или иначе, наша скорость была ограничена из-за меня. Не стыдно.

Конечно, хрен его знает, как все по доверию к этим девчатам. Когда альфа-самка объявила, что хочет присоединиться, они все сразу стали выглядеть куда дружелюбнее. С щенячим таким интересом, помахивая хвостиками. Еще и, казалось, каждое движение ловили мое. Только парочка выделялась – одна, наоборот, интерес потеряла, стала просто следить за округой, не обращая внимания ни на меня, ни на своей соплеменниц.

Вторая… Вторая-то зубки скалила. Вроде дружелюбная, а вроде и волком глядит – в плохом смысле. Это была вторая по старшинству после альфы, длинноногая и стройная-стройная. Что-то вроде гончей, пожалуй.

Но пока я с ней разбираться не стал. Агрессивных действий не проявляла, так что пусть. Все равно бы не справился, если б решила накинуться.

Ну а так, проблем по пути не было. Спокойно себе двигались, собравшись во что-то вроде клина-колонны, то хвостиком, то немного разбредались в стороны. Я и альфа в острие, остальные позади. Вполне логично.

Примерно в шесть-семь вечера альфа-самка сказала:

– Здесь неподалеку часто бывают зайцы. Или кролики. Ушастые, в общем. Вкусные. Сейчас пойдем, набьем пяток, и вас уже у родника догоним.

– Хорошо. По возможности, наберите с запасом. Можете отправляться.

Коротким полу-свистом, полу-воем она привлекла к себе внимание остальных, мотнула головой в сторону и споро туда отбежала. Следом за ней отправилась самая младшая, состроив серьезную мордашку. Недовольная и равнодушная остались на своих местах.

Мелочевку решила потренировать? Ну, хорошо. Самая маленькая все равно оставалась у меня на плечах и мирно сопела в ухо – уже второй раз забиралась, устав бежать вместе с остальными.

Продолжили путь. Довольно скучное занятие, но, увы, вертолета у меня под рукой нет, сам я летать не умею, как и волчицы. Так что вперед, перебирай уставшими, побаливающими ногами да растирай сведенные на груди мышцы, которое не столько болели, сколько попросту раздражали – будто отлежал, и теперь, словно поломанный кабель наушников, нужно было эти самые мышцы стараться поддерживать в определенной точке, где они перестают ныть.

Откуда там вообще мышцы? Для чего? Что за шутка эволюции?

Пока шел, думал, терпел – не особо-то обращал внимания на девчат. На округу, под ноги, но не на них.

Так что я несколько… удивился, когда у самого уха сказали вдруг:

– Ты не похож на вожака!

Удивиться – удивился. Даже головой дернул, собираясь обернуться и взглянуть, но вовремя удержался. Нехрен тут на провокации поддаваться.

– Решила оспорить, пока твоя старшая сестричка не здесь?

Да, они тут все сестры. Чего там по матери – не уточнялось, а я и не спрашивал, в общем-то. Главным было то, что у них иерархия по старшинству выстраивалась, и этого достаточно. Вроде бы, так и у настоящих волков? Читал когда-то, что древняя как мамонт теория об альфах, бетах и прочих символах латыни – столь же давно и многократно опровергнута, хотя и упорно не хочет уходить в небытие.

– Она не разбирается в мужчинах! Не видит вас такими, какие вы на самом деле!

– Сама-то много мужчин видела?

Недовольное горловое рычание. А я продолжил:

– Выкладывай свои претензии сейчас. Посмотрим, чего они стоят.

– Ты неправильно себя ведешь! – взорвалась она. – Ты не держишься как вожак! Ты не похож на вожака! Такие как ты для нашей матери даже внимания не заслуживали, чтобы таскать с собой, а ты сразу вожаком заделался! Да ты вообще… вообще…

– Вообще тебя не боюсь, – хмыкнул я. – А ну, место! Подошла ближе, ну!

Чуть-чуть протянуть назад руку – и вот я схватил ее за предплечье, подтянул ближе. Бок о обок. Затем перехватил за шею, удосужился-таки повернуть к ней голову. Гончая.

Недовольная, злая, рот приоткрыт, обнажая клыки, и из краешка струйка слюны тянется. Рычит тихо-тихо из горла, но бросаться, вроде, не собирается – а я вообще-то с ней не справлюсь, в текущем-то состоянии. Хвост вихляет где-то в районе пояса, это, вроде, она нервничает. И правильно! Нашла тут время и желание, попытаться дворцовый переворот устроить!

– Не хочешь подчиняться – можешь валить на все четыре стороны. Одна и без всего, – негромко, но твердо сказал я. – Зачем мне держать при себе озлобленную, недовольную суку? Зачем мне о ней беспокоиться? Скажи-ка, с чего ты взяла, что я не гожусь тебе в вожака? Может, тебе нужен хозяин, собственница моя?

Выдал я такую херню, что она даже растерялась и нелепо захлопала веками, пытаясь переварить всю ту чушь. Насчет выгнать, впрочем, не врал и не преувеличивал. Если пойму, что нет у меня сил преодолеть эту попытку бунта, то лучше уж прибегнуть к крайним мерам и выпереть ее к чертовой матери. Тоже, кстати, может не получиться – зависит от остальных.

Но реакции остальных я не видел. Разве что чувствовал, что проснулась дремавшая на мне малышка, уселась поудобнее.

– Ты не настоящий вожак! – упорно ответила бунтовщица. Она попыталась вывернуться, но шею я держал крепко. На удивление. – Ты не можешь меня выгнать!

Сжал посильнее. Остановился, приблизил ее лицо вплотную к своему, глаза в глаза.

– Тебе по заднице надавать?

– Что?..

– Будешь хорошо себя вести – получишь вечером добавку, даже за ухом почешу. Продолжишь дергаться и чего-то изображать – буду пиздить по заднице, пока не вколочу в тебя дисциплину. Понятно?

Обещания еды и почесушек определенно ударили ее в самое сердце. Она попыталась этого не показывать, но все равно на мгновение «поплыла» – представляя, наверно. Все равно состроила обратно возмущенную мордашку, но пробитие-то было. Так что попросту несильно оттолкнул ее от себя, высвободил шею.

И как раз поймал сползавшую по плечу малышку. Или щеночка – нет, пожалуй, так ее называть будет перебором. Пусть мелкая и из семейства псовых, но по большей части человек же.

Поймал, в общем. Рука самопроизвольно потянулась чесать ей макушку, мешать не стал. Еще и на бунтовщицу взглянул в пол-оборота, показывая, мол – окажется на месте малышни, если будет хорошей девочкой и не будет страдать бунтарской херней. Или как-то так.

Все равно она оскалилась, тихонько зарычала недовольно, с опаской поглядывая на мелкую и сложив руки на груди. Хвост все так же оставался на уровне копчика – неподвижен, словно стабилизирован.

Ладно. Вроде бы, удержался на своем месте. Хотя это все могло быть одной простенькой игрой, проверкой новоявленного лидера стаи на прочность, но чего-то мне кажется, что для них это слишком сложная штука. С другой стороны, это ж даже не нападение толком, а хрень какая-то. Хотела б – с легкостью ж могла мне горло перекусить, и все, докомандовался, а тут отступила. Непонятно.

– Идем, девочки, идем! – громко приказал я, соответствующе помахивая рукой.

Пошли дальше. Спокойно, неторопливо, ограниченные моими не слишком-то хорошими сейчас ходовыми характеристиками. Вот мелочь носилась – мое почтение. Она буквально восьмерки вокруг наворачивала, выкрикивая чего-то нечленораздельное и приставая периодически ко всем, кто ей на глаза попадался.

Идиллия, своего рода.

В итоге дошли-таки до родника. Небольшая каменная проплешина в лесу, в центре которой била невысокая струйка воды, уходящая потихоньку куда-то во влажную землю. Удобное место. Хотя и выглядело довольно-таки неестественно, как на мой взгляд.

– Раскладываемся. Ты и ты, – я ткнул на бунтарку-гончую и просто непримечательную волчицу. – Соберите валежник для костра и ночевки. Остальные наберите воду.

Собственно, этих остальных-то и осталось двое. Безразличная часовая, которая ни на минуту не переставала вертеть головой и двигать ушками, и просто девушка лет восемнадцати без отличительных черт. Они за работу принялись сразу, достав свои бурдюки-фляги и присев у кристальной струйки.

Гончая же, надувшись, подошла ко мне. Ее назначенная напарница дернулась было неуверенно в сторону леса, затем вопросительно уставилась на меня, неторопливо помахивая хвостом. Жестом отправил ее работать.

– Ну и? Отлыниваешь? – спросил я бунтарку.

– Это не мое занятие! Я таким не занимаюсь, это на младших! – возмущенный ответ. – Ты не вождь, если такого не понимаешь!

Ей-богу, мне в самом деле нужно по жопе ей надавать, чтобы перестала выкобениваться?

– Плохая девочка.

– Ч-что?..

– Головой подумай, говорю. Твои сестры, и младшая тоже, на охоте, а ты, бегунья, сейчас здесь и ждешь их возвращения. И не хочешь идти за дровами, чтобы это самое мясо пожарить, – я нагло ткнул ее пальцем в нос. – Тогда тебе ничего не достанется, ясно? Не работаешь – не ешь, за красивые глазки ты ничего не получишь.

Глазки-то красивые. А мордашка удивленная и обиженная – и моргает. Прямо видно, как там в черепушке ее неохотно крутятся шестеренки, пытаясь осознать сказанное. И чем росло осознание – тем больше она обижалась. И злилась.

Но тут надо было давить до упора, чтобы перешибить внезапный приступ дури и поставить ее на место. Так-то можно понять, конечно. Жила себе спокойно, а тут внезапные перемены и у стаи новый, незнакомый вожак, который сразу приказывает непривычное. Вот только этот вожак – я, и мне, блять, нужно послушание, чтобы наконец-то вылезти из этого ебучего леса и вернуться к своим девчатам.

Кхм.

– Иди давай, скоро закат. Условия я тебе назвал. Будешь плохой девочкой – останешься сегодня без еды. Будешь хорошей девочкой – получишь добавку и я тебе за ушком почешу. Или пузо, сама выберешь. Все понятно?

Бунтарка надменно надулась.

– Ты не принимаешь меня всерьез! – сказала она.

– Я устал воспринимать всех всерьез. Дорогая моя девочка, за последние сколько-то там дней меня похитила суккуба, я разнес ей голову и приземлился на свою, меня утащили и пытались напоить две рогатые пьяницы, а затем я столкнул кицуне в слизь, и та ее сожрала. Затем я сбежал от кобры, ее убила паучиха, а паучиху убил я. Давай-ка ты не будешь влезать в этот список жертв, а?

Я протянул руку, взял волчицу за подбородок. Она попыталась задрать голову, но вышло как-то лениво и неохотно – взялся я слабо, а все равно хватку удержал.

– Все равно не похож! Не может такой как ты с ними бороться!

– Иначе не стоял бы сейчас здесь, возясь с непослушной сукой, – сухо ответил я.

Да надоела. В самом деле. Возникла у меня одна идейка, но я ее тут же похоронил где поглубже, чтобы без соблазна – нехрен тут фаворитизмом заниматься, до хорошего не доведет. Так что – другой подход.

Перебросил руку с подбородка на макушку, вцепился в пепельно-серые волосы. И стал попросту давить вниз, вынуждая сперва склонить голову, а затем начать опускаться целиком. Спустя секунд тридцать невнятного, дерганого сопротивления, волчица присела передо мною на одном колене, уставившись горящим взглядом янтарных глаз. Каким именно взглядом – не понять. Но выглядела все еще недовольной.

– Отправляйся работать. В последний раз говорю, – сказал я. – Мордой в землю и жопой вверх я тебя ставить не собираюсь, я и так сверху и подтверждать это мне не нужно. Ясно? Пошла!

Ну и за те же волосы оттолкнул ее в сторону, куда ушла ее напарница. Надувшаяся, с обнаженными клыками бунтарка вновь зарычала… Но пошла, поджав хвост. Вот и хорошо.

Не утруждая себе слежением за ней, лишь поглядывая незаметно краем глаза, я поискал вокруг камни – для костра. Не так уж и много, хоть мы и находились на голой каменной проплешине, но должно было хватить. Штук восемь, чтобы пламя не задувало, и потом утащить себе и ночью греться. Пошел собирать.

Пока собирал – думал. Ситуация с бунтаркой, на самом деле, не разрешена, в этом я был уверен. И сработал так себе – это, конечно, то еще чудо, что удалось сработать с позиции силы, но ход был опасным. Даже не подумал, как его применил. Плохо. Я не из тех, кто способен удержаться одним лишь силовым давлением, тут нужен еще и более мягкий подход.

Но, если серьезно, я устал. Мне бы спокойную недельку чтобы отдохнуть и все обмозговать как следует, не попадая из одной проблемы в другую. И заодно – сбавить накал насилия.

Пометил на внутренней стороне черепушки. Разберусь. Скатиться в агрессивного мудака – не лучший метод приспособления.

Итак, своеобразное кострище сооружено. Мелкий подножный хлам плюс упертое из дома лисицы огниво – вот тебе и заплясал слабенький, дрожащий огонек. Стал его понемногу подкармливать.

А попутно заметил, что набиравшие воду волчицы поглядывают с каким-то легким благоговением то на меня, то на пламя. Но молчат. Даже чуткая «часовая», которая, похоже, вообще никогда не перестает за округой следить, и так нет-нет да бросала взгляд, возвращаясь затем к осмотру. А малышка вообще сидела рядом на заднице с широко распахнутыми глазами.

Потом вернулись собирательницы. Бунтарка, разумеется, набрала меньше да полегче. Вот напарница ее едва выглядывала из-за кучи валежника, который несла в расставленных руках и переваливаясь с ноги на ногу – руки мешали.

Вскоре и костер уже загорелся вовсю. Оставалось только дождаться охотниц. Они появились к самому закату, когда все небо уже окрасилось оранжевым, а солнце надежно спряталось за деревьями. Довольные, у каждой в руках по целой охапке зайцев или кроликов, которых они тащили за длинные уши.

Нормальных зайцев или кроликов. Человекоподобных я б есть все-таки не стал. Но уверен, что они тут в мире водятся – и, к счастью, на них я не наткнулся. Иначе бы точно двинулся башкой – хотя я и так, чего уж.

Почти ночь. Над костром жарятся, аппетитно истекая соком и щекоча нос, освежеванные и распотрошенные куски нежного мяса. Время выдачи наград и наказаний.

Я ведь вожак.

Глава 21

Приятный все же вечерок, как ни крути. Тепло, ветра особо нет, жарится мясо, и никаких донимающих насекомых не водится. Сиди себе, наслаждайся. Только вот рядом еще семеро девчат с волчьими ушками, у которых я прописался вожаком – компания пусть и приятная на вид, но предпочел бы сидеть один.

А, к черту нытье. Действуем как получается, там уже посмотрим.

Мясо еще не готово, но слюнки текли у всех. Малышка наворачивала круги вокруг костра, то и дело натыкаясь на других волчиц и отвлекаясь на игры с ними, все так же оставалась настороже и вертела головой «часовая», непрерывно принюхиваясь к запаху, и с недовольно-обиженным лицом сидела бунтарка – явно дожидаясь, чего я там по ней решу.