Текст книги "Волчья стая (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 46 страниц)

Поток мурашей схлынул, и мы с Эльзой остались вдвоем. В не слишком-то широком, зато высоком, коридоре, не очень освещенном – островки мха с светлячками располагались поодаль друг от друга, и куча сторонних ходов и лазов вели хрен его знает куда.

Я почесал затылок. Затем спросил:

– Может, ее след как-нибудь возьмешь?

– Да тут все так ими провоняло, что в одну вонючую смесь сливается! – ответила Эльза. – Я тут и кролика-то не учую, даже если он за соседним углом будет трястись!

– Ну, тогда постоим и подождем. А то блуждать можно до посинения, накопали ж, гадины.

Стоять и ждать мы принялись у вентиляционной шахты в десятке метров. Воздух тут совсем спертый был, а так хоть какая-никакая тяга, можно дышать.

Но прождать удалось минут пять, прежде чем Эльза вскинулась и стала водить ушками, прислушиваясь к окружению.

– Кто-то идет. Один, быстро, – прошептала она.

Очевидно, что это наша сопровождающая, кто ж еще. Так что я спокойно продолжил ждать, пока мураш не объявится и не доведет нас все-таки до казарм. Ждем, ждем – а та все не объявляется. Еще и ушки-локаторы у волчицы растерянно как-то глядели туда-сюда:

– Не пойму чего-то. То там, то тут, то вон там… Вроде, звучит одинаково, но почему-то из разных мест доносится, будто перепрыгивает беззвучно.

Кровожадная часть моей головы отработала быстрее миролюбивой. Многострадальный кухонный нож с немного помятым лезвием оказался вдруг в руке, тушка приняла оборонительную позу, не обращая внимания на недовольное нытье всей, собственно, тушки.

Затем и вся остальная голова заработала. Уперся спиной в стену, положил руку на плечо Эльзе и потянул ее на себя, намереваясь вообще за себя затолкать и заслонить. Только она не далась. Хвостом махнула, рыкнула грозно:

– Никому тебя не отдам!

И руки выставила словно боксер. Ну, ладно – думаю, за себя постоять сможет.

Теперь и я слышал цоканье тоненьких ножек по камню. Цок-цок, цок-цок. Прерывистое, слабое, с эхом – и правда доносилось постоянно с разных сторон.

– Двинули отсюда, – приказал я. – Бочком, откуда пришли.

Приставным шагом и двинули. Неторопливо и осторожно. Только там, справа, метрах в трех, виднелся темный проход в очередное ответвление, и там уже прижавшись к стене не пройдешь.

Пришлось сперва мне заглянуть, краем глаза. К полумраку уже привык, так что и проход рассмотрел достаточно хорошо – ну, практически копия нашего. Высокий, не слишком широкий, куча ответвлений и полумрак. Такое ощущение, что это мы в общежитии для рабочих остались. Ну, а чего – спят же они где-то. Как раз и объясняет, почему здесь сейчас никого не видно. Работают все.

И кто-то цок-цок делает с разных сторон, ага.

Рывком перебрались на ту сторону. И снова бочком. Эльза вовсю сквозь зубы порыкивать начала, недоумевая, откуда же эти звуки доносятся, я крепко сжимал нож и волей-неволей представлял, где и сколько будет потом болеть моя незадачливая тушка, которая и так вся в ссадинах, мелких ранках, да еще и пустившая ресурсы на восстановление срезанного куска руки. Которая, скотина, все ж побаливала при нагрузках.

Вот вроде оба честно следили за окружением, вслушивались, всматривались. А все равно пропустили нападение. Сверху.

Брякс!

И на меня обрушилась, погребая под собой, тяжеленная хитиновая туша. Разумеется, на ногах я не устоял и рухнул, хватаясь по пути за тонкие муравьиные лапки. Муравьиные ли? Нет. На них же обрывки паутины колыхались, так что…

– Ах ты гадина! – взревела Эльза.

– Он мне нужен! Ему лучше будет со мной! Нам ничего не придется делать, совсем ничего! – на удивление визгливо ответила нападавшая.

А я, тем временем, сумел перевернуться с пуза на спину, и обнаружить, что голова моя как-то неприятно близко к острым, чуть блестящим жвалам-ногам мимикрирующей паучихи.

Первым же делом попытался вспороть ножом ее паучье пузо. Только хрен там! Не пробил.

– Ты! Тварь! Вон! – буквально пролаяла Эльза.

Паучиха в ответ неуклюже махнула ржавой киркой. Не задела, но волчице пришлось отскочить. Та вновь зарычала, слегка пригнувшись для броска. Снизу вверх и вверх ногами вообще-то сложно было понять, чего она на самом деле задумала.

Паучихе деваться некуда, это понятно. Слезет с меня – вскочу и присоединюсь к схватке, и отнюдь не на ее стороне. Так что она оставалась на месте, прижимая меня к земле – и не сказать, что вид на жвалы и «сокровище» между ними был чем-то приятным.

Идейка пришла быстро. Что может быть лучше для волчицы, чем сбить ее противника с баланса и позволить ей вгрызться в шею? Да ничего. Вот я и стал здоровой левой колотить паучиху по лапкам, и затем и ногами подключился. Ногами даже проще. Хрясь! Лапка проскользила по камню, ее владелица заметно покачнулась.

– Что ты?.. – успела сказать она.

И Эльза ринулась в атаку. Одним прыжком, расставив руки-ноги, с глухим рычанием, рвущимся сквозь боевой оскал.

И – да, метила она явно в горло. Но все же не добралась и повисла на теле паучихи. После чего без каких-либо размышлений взяла, да и врезала лбом по носу. Затем еще раз. И еще разок. Нападавшую закачало, она обиженно взвизгнула, затопала туда-сюда, пытаясь сбросить захватившую ее ногами волчицу.

– Мое! Мое! Не твое! – визжала она, пытаясь отмахаться.

А затем, увы, вспомнила про кирку в своей руке.

– Сзади! – успел крикнуть я.

Только вот Эльза не успела отреагировать. И затупленный, рыжий от ржавчины конец кирки с чавканьем вошел в спину волчицы, в район груди. Та заскулила.

А я? Ну, я очень обиделся. Хотелось взять, сбросить с себя паучиху и потом поотрывать ей к херам все конечности. А получилось только ужиком выползти из-под нее, проклиная грубо обработанный камень, царапавший меня даже через одежду. Но выполз. Резко поднялся, не чувствуя боли. Весь злой, разгоряченный и с крепким таким желанием «поиграть» с паучихой так, как это делают скучающие дети.

Не потребовалось. Завидев меня, нападавшая отпустила кирку, которая так и осталась висеть в спине Эльзы, недоуменно вскрикнула:

– Куда ты?!

Только вот сделала она это так, что оголила шею по самое. И раненая Эльза, уж не знаю, по инстинкту ли, или по разумному решению, вгрызлась в горло и принялась его рвать. Буквально, зубами. Не пытаясь задушить, а именно что отрывая куски плоти, сплевывая их и хватаясь вновь.

Вот такого паучиха не пережила. Сложилась разом, булькая что-то с широко раскрытыми глазами и стремительно темневшей одежкой.

Я бросился к Эльзе. Успел раньше, чем она свалилась на пол. Подхватил, осторожно усадил – не трогая при этом кирки, все так же торчавшей в спине. Хер его знает, куда именно удар пришелся, да и вообще, это как сперва проткнуть наполненный жидкостью мешочек ножом, а затем этот нож выдернуть – пока нож внутри, жидкость тоже. Вытащи – и случится фонтан. Которого надо было избежать. Тут уж не до всяких заражений.

– Сиди, не шевелись. Как дышится? Кивни два раза если легко, один раз если тяжело, – приказал я, сев напротив, поддерживая ее в равновесии и глядя прямо в глубокие, широко раскрытые глаза.

Она была напугана. Ну и, конечно, больно ей. Зато стоило промелькнуть узнаванию, как сразу там и любовь нарисовалась, и даже рот в слабой улыбке растянулся.

Эльза кивнула два раза. Изо рта крови тоже, вроде бы, не шло – хотя как тут поймешь, какая у нее своя, а какая чужая?

– Все будет хорошо, – на удивление отчетливо пробормотала она. – Залижем, буду как новенькая…

– Не трать силы. Если почувствуешь ухудшение – сразу дай мне знать. А теперь давай-ка помогу тебе встать, попробуем разыскать нам помощь.

Впрочем, идею заставить ее идти самой я отбросил, едва успел сказать. И, несмотря на слабые возражения, взял, и аккуратно закинул ее себе на плечо. Не слишком-то она тяжелая, терпимо, это не те мои громадины. Устроил получше, понес ее туда, откуда мы в этот сраный коридор вообще пришли. Пушистый хвост все норовил в нос залезть – но это уж хрен с ним, честное слово.

Далеко не ушли – спустя секунд десять позади послышался нарастающий цокот муравьиных лапок. Обернулся, готовый драться…

А там сопровождающая наша к нам бежит. На мертвую паучиху взглянула лишь мельком, но вот копье в руках держала.

Примчалась. Вся потная – настоящая. А то хрен его знает, может пауки эти еще и лица подменять умеют, а?

– Напала одна из тварей, когда от тебя оторвались и потерялись. Отбились, но волчицу ранило, – быстро произнес я. – Нужно перевязать, веди, где это сделать можно.

– Невелика потеря – одна ушастая в обмен на хитрую ленивую тварь… – начала было мураш, но осеклась, едва я на нее взглянул. Злобно так взглянул. – Э… Следуй за мной, заглянем в целебную камеру.

Эльза поскуливала и все норовила заехать пушистым хвостом мне в нос, но в целом держалась неплохо. Крови не так уж и много было – стекало, по крайней мере, с нее на меня. Застрявшая в теле кирка особо не дергалась, так что и дополнительный урон если и нанесла, то небольшой. Выживет. Надеюсь.

Этот переход по коридорам занял куда меньше времени, чем предыдущий.

Первой в комнатку тихонько заглянула мураш. Непрерывно оглядываясь и шепча под нос о том, что их не должны заметить, иначе ее обратно в рядовую спишут. Следом ввалился и я, поддерживая волчицу за ногу и задницу.

– Целебная камера, говоришь? – проговорил я.

На лазарет, ясное дело, комнатка не походила. На дом лисицы, очевидно, тоже. Больше всего это напоминало усыпальницу в древних-древних захоронениях, погребенных под массивными каменными пирамидами. Три вырезанных из камня стола, гладких и со специально проделанными сливами для крови. Батарея каменных же ваз, мне по пояс, у стены напротив входа. Ну и множество фруктов, распиханных по плетеным корзинкам. Судя по запаху – некоторые уже забродить успели.

– А что? Закрыли раны и лежи, жди, пока заживет! Вот тебе и еда, и попить, и всякое чтобы с обеими частями тела работать! – с этими словами мураш указала на вазы. – Никто, конечно, тут лежать не любит – одиноко, но всегда так было и всегда все оправлялись!

Вздох. Ладно. Внешний вид может быть обманчив, но нельзя и про непривычную физиологию всех этих существ забывать.

Медленно, осторожно положил волчицу на ближайший стол, спиной вверх. Поникший, чуть сбившийся в комья хвост разместила аккурат между разведенных ног, руки слегка царапали камень ногтями, а в скулеже стали проскакивать хриплые нотки. Нехорошо!

Так, насколько возможно, одежду с торса Эльзы – долой. Затем осмотреть рану. В ярком свете светлячков на потолке видно было, что кирка без проблем пробила кожаную накидку и встряла где-то промеж ребер, справа и ниже сердца.

– Вода, бинты, вата, обеззараживающие, – мураш недоуменно на меня взглянула. – Ну, чего делаете, чтобы рана не загноилась. Показывай давай, бегом!

Командный рык удался на славу. Она моментально вытянулась в струнку, щелкнула лапкой о лапку и помчалась собирать все необходимое. Пока я потихоньку, полегоньку отрывал успевшую прилипнуть к спине одежду.

Минуту спустя, рядом со мною стояли каменные вазы. В одной вода, в другой бинты тонкие, в третьей вата или что-то вроде того. Ну и четвертая была заполнена янтарными кристаллами, каждый размером с орех, и пахли они кислыми фруктами.

– Как пользоваться? – спросил я, указывая на них.

– Разжевать в слюне, чтобы совсем мягкие стали, а затем размазывать вокруг и внутрь чуть-чуть. Можно в воде растворить штук десять, и затем облить…

– Вот и жуй давай.

Мураш покорно сунула в рот пяток кристаллов и стала медленно работать челюстью. Я же наклонился к лицу Эльзы, почесывая ее за ушком:

– Будет больно. Постарайся не дергаться.

– Хоро-шо, – проскулила она.

Ладно, поехали. Взялся за кирку обеими руками – и ровно потянул ее вверх, без рывков и излишних шевелений. Вылезла она с мерзким чавканьем. У волчицы от боли разом все мышцы напряглись, но она лишь стала скулить громче да руками за края стола схватилась. Ну и хвост как бешеный колотил – не мешал, но визуально отвлекал.

Есть! Вытащил. Сразу отбросил кирку в сторону, окончательно оторвал продырявленную одежду. Рана выглядела неприятно. Еще и кровотечение вдобавок усилилось. Так что оторвал кусок бинта, тонкого и нежного наощупь, обмочил в воде и мазками очистил окрестности раны. Особо без толку, кровища-то прибывала, но хоть что-то.

Мураш, тем временем, уже разжевала свою штуку и выплюнула на ладони. Пахучая янтарная масса, вонявшая подгнившими фруктами – это, все же, не то, чего хотелось бы иметь. Но больше нечего.

Зачерпнул рукой как следует – и давай размазывать вокруг тонким слоем. И внутрь еще комочек опустил небольшой, с болтик. Теперь оставалось только закрыть и забинтовать потуже, чего и сделал – бинт и вата, вот все, что есть. Стонущую Эльзу пришлось приподнять, но, в итоге, затянул-таки туго-туго, чтобы ничего точно не вытекло или не вывалилось. Помещенное поверх раны стало понемногу краснеть.

– Ты как? Как дышится? – спросил я волчицу.

– Вроде бы… Вроде бы нормально, – пробормотала та. – Жжется там! И вокруг, и внутри!

– Это правильно, так и должно, – сказала муравей, скрестив руки на груди. – Так может пойдем уже? Пусть тут лежит и выздоравливает, никуда не денется!

Даже коситься на нее не стал. Проигнорировал этот бред, спросил у Эльзы, поглаживая ее по макушке:

– Ты говорила, что залижете. У вас и правда заживает от этого?

– Да… Мы же волчицы, а не люди. Я сама ранки зализывала, и мне тоже…

Картинка перед глазами встала сомнительная – но в данном случае можно этой сомнительностью и пренебречь. А значит, нужно Эльзу поскорее к остальным членам стаи доставить, чтобы те своими методами поработали. Я тут уже достаточно пробыл, чтобы в такое поверить.

– Приоритеты меняются, – объявил я. – Сперва оттащить ее к своим, затем вскроем остальных ваших пауков.

– Но… Но… – откровенно растерялась мураш.

– Возражения не принимаются. И ты выведешь меня к выходу. Вперед, шагом марш!

– Но принцесса…

– Разберусь, когда вернусь. Мне еще волчонка забирать. Давай, шевели уже задницей!

Глава 26

Видимо, со второго захода мой голос оказался достаточно командным, чтобы мураш с неохотой, но все-таки повела меня наверх, к выходу из всей этой подземной паутины. Эльзу я бережно нес на руках. Та была без сознания, лишь легонько-легонько поскуливала, ну и все. Хвост безвольно болтался передо мною и бился о правую ногу.

По крайней мере, рана, похоже, оказалась не настолько опасной, как я боялся. После того, как тщательно отмыл ее лицо от паучьей крови, никакой новой не появилось – ну, то есть, изо рта крови не было, а значит, легкие более-менее в порядке. Дышала ровно, пусть и слабо, без сомнительных звуков.

Уже на поверхности я с наглой мордой прямиком двинулся из стройки. Пусть рабочие там оглядывались, да и солдатики недоумевали – плевать, главное, я выглядел и вел себя так, будто мне можно взять и спокойно уйти. Вот и ушел. Сопровождавшая меня муравей осталась на границе – неловко переминаясь с лапки на лапку. Более чем уверен, что когда я скрылся за холмом, она ринулась докладывать.

Да плевать. Лишь бы успеть волчицу до остальной стаи донести, а там уже сам вернусь. Еще мелкую ж вытаскивать.

Время вовсю шло к ночи. Практически весь день угробил в гостях у мурашей, так что соревновался я не только с возможной погоней, но и с уверенно катящимся за горизонт солнцем. Оранжевым таким, теплым – как и все небо. Ладно хоть дорогу помнил до безопасного места.

Больше оно безопасным, видимо, не будет.

Усталость, побитость, прихрамывающая нога и раненая рука? Дело терпимое. Нечего себя жалеть, когда от меня кто-то зависит – вот и не жалел.

И добрался до лагеря, в общем-то, без происшествий. Пару раз останавливался, чтобы почесать слишком уж неприятные укусы комаров на спине. На полпути Эльза очнулась и попыталась было своим ходом двигаться, но я не дал. Только проверил, как там перевязка, держится ли и не открылось ли чего, но там было все в порядке. Подумаешь – пропитавшиеся кровью вата с бинтами. Отдирать будет неприятно.

Итак, лагерь. гончая заметила меня первой, разумеется. Она же первой и подбежала:

– Эта дура и половины дня не просидела! Взяла и бросилась по следу!

Эльза демонстративно надулась.

– Спасла меня от мимикрирующего паука, так что… На этот раз прощаю, – ответил я. – А теперь языки готовьте, ее крепко зацепило.

Сразу трое волчиц, включая альфу, аккуратно подхватили Эльзу с моих рук и утащили на землю, поближе к костру. Положили на живот, задумчиво на перевязку поглядели. Затем альфа вздохнула и приложилась к фляге. За ней и остальные последовали.

– Задержаться у вас не могу, мне еще мелкую вытаскивать. Заключил с муравьями соглашение – я в их рядах нахожу пауков-притворщиц, они, в обмен, выпускают мелкую и пропускают нас к проходу через болото.

– Я все равно им не верю, – резко тряхнула головой альфа. Затем она уставилась вдруг на мою шею. Ну, там, где волчонок покусал. – А наша хитрая дура еще и пометить тебя успела, ну вы поглядите все!

Все и поглядели. С таким разнообразным спектром невольных вздохов – завидующих, обиженных, расстроенных.

– Это мелочь, а не она, – ответил я.

– А она еще слишком для такого маленькая! И вообще ей нельзя, это дело самой старшей, а не самой младшей!

– Она ребенок. Обрадовалась меня увидеть, вот и все.

– Конечно! Ребенок! Пфф… – альфа демонстративно надула щечки и фыркнула. – Я ей за такое хорошую взбучку сделаю! Когда… когда ты ее вытащишь.

Я без задней мысли потрепал ее по голове. И за ушком почесал. Она была не против – разве что покраснела и взгляд в сторонку отвела.

– Вот это уже правильный настрой. Вытащу, не переживай. Если все пойдет нормально – то завтра или послезавтра пойдем уже через болото, все вместе.

Неуверенно почесав нос, альфа резко развернулась, глотнула еще воды и принялась командовать «медицинской процедурой». А я за этим проследил.

Вот, значит, они с Эльзы содрали прилипшую перевязку. Самая младшая волчица отошла с окровавленным комком в сторону и стала его закапывать, активно в процессе принюхиваясь. Затем гончая щедро облила спину раненой ледяной водой, отчего Эльза дернулась и заскулила. Сильнее она заскулила, когда стали в шесть рук смывать с нее остатки крови и обеззараживающей мурашовой хреновины.

А затем…

Волчицы взяли, да и стали по очереди рану лизать. Каждая со своего направления. Вот так вот прямо прикладывались и язычком – р-раз, два, три! Эльза дергалась, хвостом била и вообще, вроде бы, подвернувшийся под нос пучок травы закусила изо всех сил.

А стая продолжала. В какой-нибудь оч-чень другой обстановке это может быть и выглядело бы, не знаю, эротично. Сейчас? Странно и неестественно. На несколько секунд такое чувство появилось, будто я не я и на самом деле на экране ужастик какой смотрю, а не стою в паре метров – вот настолько неестественно.

Аж головой помотал и глаза потер. Не особо-то помогло.

Так что я сел и продолжил тупо на это глядеть. На то, как лежавшую на животе девушку облизывали еще пятеро, помахивая пушистыми хвостами и подергивая волчьими ушами. Чего там с раной? Не видно, да я и, откровенно говоря, избегал туда смотреть, все из-за того же чувства неестественности.

Минут через десять наступила пауза на попить. Все разом от Эльзы отпряли, приложились к фляжкам. Самая молодая вообще из родничка хлебать принялась, стоя на коленях.

– Как успехи? – негромко спросил я. И, наверно, неловко.

Альфа взглянула на Эльзу, затем на меня:

– Жить будет. Она бы и так выжила, как мне кажется, но сейчас точно будет. Еще немного поработаем, затем на ночь оставим и будем еще несколько дней по утрам и вечерам, пока окончательно не заживет. Только ей дыхалку зацепило немного, похрипывает. И это уж мы никак не залижем.

– Опасно?

– Да нет же! Просто… дышать будет сложновато, бегать, вот все такое.

– Хорошо. Как до остальных доберемся и решим, что делать дальше – как-нибудь придумаем, как можно ее до конца вылечить, – ответил я и встал на ноги. – Я возвращаюсь к муравьям. Берегите себя, и чтобы никто больше за мной не пошел, ясно? Я не хочу, чтобы из-за меня еще кто-то из вас пострадал.

И, не дожидаясь ответа – двинулся в сумрак, прочь от лагеря и в сторону муравейника.

Вообще-то, под самую ночь топать, это идея не из лучших. Лучше бы остаться да переночевать, но я боялся за волчонка. Пусть с принцессой мурашей и можно иметь дело, лучше все-таки не борзеть – и так уже свалил самовольно. Мало ли чего она подумает, если я пропаду? Возьмет и пустит мелочь на… на мясо, наверно, на что еще мурашам волчонок? Свадебная арена же отменяется.

На отряд муравьев-солдат я наткнулся где-то на полпути. Луна сегодня была за облаками, света от нее – один смех, но его кое-как хватило, чтобы мы все-таки друг друга увидели, оказавшись в метрах пятнадцати.

– Все в порядке, уже возвращаюсь, – сказал я, помахивая рукой. – Готов и дальше искать злобных хитрых паучих.

Только вот чего-то они дружелюбными не выглядели. С копьями наготове, окружили меня живенько. В темноте силуэты этих своеобразных «кентавров» смотрелись куда как опаснее и… неприятнее, что ли, чем на свету. Ну что поделать, когда нижняя половина от муравья, а верняя от девушки.

Ко мне подошла командир мурашей. Все та же, что сопровождала меня этим днем. Откровенно раздраженная, насколько это можно было разглядеть, но и… злорадствующая?

– Наша принцесса была очень недовольна твоим поступком! Ты бросил свои обязанности, и это чтобы унести какую-то пораненную псину!

– И теперь я возвращаюсь, чтобы довести дело до конца, – сухо сказал я. – Так что соглашение не нарушено. Найду ваших врагов, заберу волчонка и мы пройдем через болото.

– Она крайне недовольна! – не смутившись, продолжила мураш. – И пусть вечерняя находка немало ее порадовала, порадовала всех нас – знай, что более не будет тебе такой вольницы! Ни шагу за пределы нашего муравейника, пока не закончишь чистку!

– Так и собирался.

– Тогда – садись на меня, и мы возвращаемся.

Голос у нее предательски дрогнул, выдав подобие возбужденного вздоха, но остаток фразы она произнесла нормально. Высокомерно даже. А затем – встала передо мною и присела, медленно сложив все свои лапки. Задумчиво почесав затылок, я пожал плечами и без лишних слов, махом на нее запрыгнул. Оседлал, считай.

Хитин оказался жестким и скользким, так что пришлось держаться за талию. И надеяться, что не отобью себе задницу.

Мы двинулись в путь. Ход не слишком-то удобный – рывки, покачивания, да еще и неуклонно то в сторону сползал, то назад, то вперед. И это надо было еще ноги поджимать, чтобы не мешать стремительно движущимся лапкам.

– Что за вечерняя находка? – спросил я по пути. – Что пропустил?

– Наши фуражиры отыскали мужчину! – гордо, с придыханием ответила муравей. – Нормального, а не такого, как ты! Он так очарован нашими следами, что ни слова против не говорит, и чуть враскорячку ходит – настолько готов к своему делу! Принцесса уже заперлась с ним в своих покоях, и, когда мы выходили, так оттуда и не показалась. И едва ли до утра, а то и до полудня покажется, вкушая его на брачном лежбище!

Ого, какие слова пошли. Ну, как понимаю, для них это все в самом деле важно. А мне лишь бы дала мелочь забрать да спокойно всем мимо пройти. Так.

Чего-то вспомнилось о мелочи. Чего-то не очень-то приятное. Что-то на тему «сколько волчонок продержится на арене против муравьев», и все это под соусом свадебного развлечения. Которое было «обещано» мне – и кто знает, может, принцесса решит все-таки на это поглядеть со своим новым мужем, не считаясь с нашим соглашением?

Надо поторопиться.

– Прибавь ходу! – резко приказал я. – Не терпится на свадьбе побывать.

– Всем не терпится! Это великий день для всего муравейника! Все-таки, после такого разочарования как ты…

Я не вытерпел и врезал ей подзатыльник. Благо, она была не в шлеме. Шлепок получился мощный, звонкий, по округе разнесся.

– Надоели твои оскорбления, – прошептал я, наклонившись к самому ее уху. – Твое дело – выполнять приказы, не думать. Так что затолкай свои мысли обратно в свою крохотную черепушку и двигай лапами. И передерни заодно в свободную минутку.

Она задрожала. Это все на ходу происходило, так что я все еще держался за талию и прекрасно чувствовал, как ее взяла дрожь. Да ладно только это – в хиленьком лунном свете разглядел, как у нее вспыхнули уши, до самых кончиков.

– Е… Есть! – пересохшим горлом прошептала она.

И путь продолжился, как ни в чем ни бывало. Ну, почти. Остальные мураши-солдатики вроде ничего не заметили, а если и заметили – то виду не подали. Зато лично я прекрасно чувствовал, как разгорячился мой транспорт. До того, что дрожа и глядя строго вперед, она руками то и дело пыталась мои ладони сдвинуть. Вниз, разумеется, до заветного щелчка под лобком.

Вот же повезло. Наткнулся тут на любительницу подчиняться. Активную любительницу. Впрочем, руками я не давался и крепко держался за талию, несмотря на все ее попытки их опустить, так что хрен ей.

Вот в такой нелепой борьбе и прошел остаток пути. Откровенно за день я устал, еще и эта поездочка, так что с мураша я сполз с грацией мешка картошки. А затем сделал пару шагов и с шипением принялся растирать и разминать отсиженную задницу. Под взглядами мурашей, ага.

Их самих-то немного было. Стройка, похоже, остановлена на ночь и на предстоящие празднования, рабочие все под землей скрылись, и остались только несущие стражу солдатики. Никаких тебе факелов, только хаотично разбросанные пятнышки мха, все с теми же тускло-желтыми светлячками.

Довольно… мирная и спокойная картина.

Вот где спокойно и мирно не было – так это в животе. Я ж весь день с самого утра не ел. Даже у принцессы яблока какого не стянул.

– Ну, пошли в казармы, поглядим на солдат, – сказал я. – И пожрать чего-нибудь по пути.

– Но уже поздно…

– А какая служба без внезапной побудки? Все, веди давай, мне недосуг с тобой спорить.

Вздохнув – то ли возбужденно, то ли сдаваясь, мураш отправила своих солдатиков на посты и повела меня к ближайшему спуску под землю. Там вглубь. И снова коридоры, коридоры, коридоры… Земляные, с вкраплениями камня, запутанные, то вверх, то вниз. В сопровождении разгоряченной, не знающей куда девать руки и оттого все время ими двигающей девушки.

Как же я устал. Еще и, похоже, настолько местными феромонами надышался, что барьер спокойствия потихонечку прошибать начинает. Вон, муравей даже на сексуальный объект начала походить. Немного, но признак тревожный.

Надо поскорее разбираться и валить, пока тут не остался. У меня свои обязанности перед своими людьми, которых, отчасти, сам сюда и затащил. И попасть в плен очень странных, завязанных на секс местных существ – ну это уже попросту нелепо, в самом-то деле. Был уже разок, мне хватило.

Дошли мы до казарм все-таки. А там – нет, там отнюдь не отбой, как я сперва подумал. Там натурально сотни солдатиков к чему-то готовились.

К параду. Иначе зачем им собственный хитин полировать, копья, хитиновую же броню до блеска? Все эти мураши были заняты делом и, соответственно, заметно вспотели. Так что нетрудно будет найти среди них паучих.

Хотя… будут ли вообще паучихи работать, или займутся имитацией бурной деятельности?

– Внушительно, – признал я. – Наверно, ваша королева будет довольна. Так, пойдем помаленьку, будем высматривать. Я просто буду указывать, но пока ничего делать не станем, чтобы не мешать.

Мураш послушно кивнула, и мы вместе окунулись в этот скоординированный хаос.

Солдатики внимания на нас не обращали, занятые своими делами. Они даже голов-то не поднимали особо, все с тряпками да кружечками с густой розоватой жижей возились, натирая, полируя, ну и все в таком духе. Приукрашивались, в общем. На всех не хватало, так что другие без всякого стеснения мылись в небольших ямках у стен.

Вот с последними обнаружение по поту уже не сработает. По крайней мере, пока те не успеют поработать. Так что придется здесь задержаться.

На удивление, никого подозрительного пока не было. Мы словно ледокол пробивались через толпу, я непрестанно вертел головой, старясь высмотреть признаки всяких там пренебрежений и лени. Разница в росте помогала, и, одновременно, мешала. Оно хорошо, возвышаться над всеми – только макушка то и дело скреблась о земляной потолок, ощущения не из приятных. И вообще, тесно здесь, некомфортно.

Ладно хоть все настолько делом были заняты, что меня не замечали. Или бросали короткий взгляд и возвращались к работе.

А я сам, в таком скоплении… Голову чего-то повело. На полсекунды буквально, только это меня напрягло. Можно списать на рану, мол, потеря крови еще не восстановилась… Но вместе с тем еще и сла-абенькая волна по телу прокатилась, едва заметная, и сразу стало ясно – прошибать начинает.

Так что прибавил ходу и стал выглядывать еще активнее, насколько это вообще возможно. Еще бы мельтешащие мураши не сливались в одну хитиново-кожаную массу и не выглядели на одно лицо, так вообще замечательно было бы.

Прошлись до самого конца казармы. До самого дальнего угла, где десяток муравьев сидел на полу и единообразно копья полировал. Синхронность – балерины позавидуют.

– Пока никого не заметил, – сказал я. – Не значит, что никого нет.

– А я говорила! – торжествующе ответила сопровождавшая. – Нет среди нас никого, и быть не может! То среди рабочих можно скрыться, но не здесь!

Я лишь хмыкнул что-то сомнительное, и продолжил путь. Где же могут скрываться хитрые паучихи, не желающие ничего делать? Да у стен, подальше от суматохи. Может, вообще в воде отмокают. Вот туда-то и надо присматриваться, а не пытаться объять всех разом.

Двинулся поближе к стене. Вслушиваться в разговоры было бесполезно, голоса поглощенных делом мурашей сливались в ровный гул, но… Показалось?

Не, не показалось.

Скосил взгляд, смотрю – а там сразу троица в кружок встала, голова к голове, и обсуждают что-то. Одни лишь отрывки слышно, приглушенные да искаженные, но определенные слова разобрать можно.

«Мужика, забрать, хочется, принцесса, счастливица, втихаря нападу…».

Не слишком-то похоже на обычную рабочую болтовню, с просьбами передать тряпочку, проверить полировку и радостью за принцессу. Не, солдатики не завидовали, они только лучшего желали да предвкушали, как хлынет поток молодняка и сколько придется нянькам в камере с яйцами возиться.

Пригляделся к подозрительным. Все сухие, без капли пота. Шлемы болтаются как-то расхлябанно, на растянутых ремешках, оружие не такое светлое и блестящее, как у других. А стоило невзначай поближе подойти – вот тебе и кусочек паутины у одной за заднюю лапку зацепился. Попались!

– Эти трое, – сказал я негромко, практически в самое ухо, указывая на паучих. – Замышляют похищение мужа принцессы.