Текст книги "Волчья стая (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 46 страниц)

Тут, снаружи, мало что изменилось. Не было телеги да сестер Хару – логично. На веревках сушился другой набор белья, подросли кусты в садике за заборчиком. Довольно сложно было понять, сколько времени прошло на самом деле. Неделя? Месяц? Два? Сейчас с успехом могли быть как лето, так и ранняя теплая осень, а то и весна – я ж ни малейшего понятия не имел, в какой сезон мы тут оказались.

Я надеялся, что прошло немного. Ну месяца полтора – вполне себе срок для лечения такой-то серьезной проблемы, как перелом позвоночника. Мог пройти год – но эту мысль я сразу отбросил. Все же, не так долго бултыхался в обнимку с красной слизью-девкой.

Мы прошли в дом. Светлый, просторный коридор, украшенный всякими безделушками вроде мелких резных фигурок, кружевных платков с узорами и свисающих с потолка сушеных трав.

Прошли чуть глубже, свернули в небольшую комнатку. Все такую же светлую, но тесную – из-за трех массивных шкафов, занимавших по стене каждый. Шкафы лакированные, под ногами бежевый ковер, из окон под самым потолком лучился солнечный свет.

Не говоря ни слова, парень открыл дверцу слева. Покопался на полках – одежды там было завались, и не только белой. Всех возможных оттенков, с украшениями и кружевами. Слишком, пожалуй, много. Откуда у этой лисицы столько мужского барахла? И что, оно все предназначено для этого паренька? С малых лет до самой старости?

Все так же молча, он сунул мне в руки толстую стопку ткани, и водрузил поверх нее коричневые мокасины. Ну, я и оделся спокойно, под его тяжелым взглядом. Грубая белая рубаха, такие же штаны и пояс. Сидело не слишком-то удобно, коже было неприятно, да и попахивало чересчур уж долгим лежанием в шкафу – но пойдет.

– Достаточно? – спросил я, делая оборот вокруг своей оси. – Ничего не просвечивает? Не слишком соблазнительно одет?

Паренек захлопал ртом словно рыба на суше. Весь злой, застывший на месте и раскрасневшийся так, будто часок вверх ногами провисел. Наверно, это было слишком подло, удар ниже пояса – но плевать, задолбал уже своим поведением.

– А теперь послушай внимательно, – сказал я, положив руки ему на плечи и глядя в глаза. – Я не хочу оставаться здесь ни одной лишней секунды. Если ты так переживаешь и боишься, что я залезу твоей «мамочке» в трусы, то в твоих же интересах, чтобы я убрался как можно быстрее. Ты меня понимаешь?

Он едва заметно кивнул. Мышцы на шее были напряжены – будь здоров.

– Тогда я прошу тебя об одной маленькой услуге. Собери мне вещи для похода. Тихонько, не привлекая внимания. Чтобы я раз, взял сумку, или там мешок, и смылся в лес. Все необходимое туда положи – еду, еще одежды, веревку, нож, огниво… В общем, не маленький уже, сам должен знать.

Чего-то копчик зачесался. Потянулся, почесал – вместо нашлепки импланта там была лишь небольшая, чуть-чуть желейная шишка. Отвел было руку, как по ногам прокатились волны слабости. Коротенькие такие, я даже вздрогнуть не успел, но очень даже заметные…

– К счастью, убитая твоей «мамочкой» чародейка проделала хорошую работу. Надеюсь, мне удастся отплатить бедняге по достоинству, чего бы твоя лисица о ней не думала, – продолжил я, не меняя тона.

И хоба! Волны прекратились, все снова как было. Понятно. Значит, красная слизь все-таки в состоянии привести свои угрозы в действие – и тихонько как-то следит, чтобы я не уклонялся от договора. Как? Да плевать. Чародейство, магия, колдовство – как ни назови, а такая штука здесь в почете и распространена, и, судя по моим работающим ногам, способна на многое. Нечему удивляться.

– Ты… Ты… Ты мне мерзок, – ответил пацан. – И я хочу избавиться от тебя как можно быстрее.

Вот и договорились!

Следом мы вышли из гардероба и пришли в другую комнату. Обеденную? Наверно. Светло, просторно.

По правую руку – длинный стол, заставленный натурально кучей тарелок с едой. Стоял он у стены с окнами, а между ними – застеленная ковриками лавка. Ну и стульев хватало, словно тут готовились к пиру на много человек, а не на троих. Слева же дверь в другую комнату, и два диванчика по обе стороны от нее.

Выглядело это все… миленько. Безобидно. Будто идеализированный творчеством дом в мирной деревеньке. Только с обликом не вязались как-то поступки жителей этого дома. Один людей расчленяет и потрошит за милую душу, другая каким-то процессом скармливает слизи голову убитой, пересаживая личность и заставляя ту страдать.

Сама хозяйка дома стояла в дверях напротив. За ее спиной проглядывалась шикарная, пышная, белоснежная двуспальная кровать. Сама же лисица немного приоделась. На смену белому кимоно пришло кимоно разноцветное, расшитое цветами, да еще и из другого материала. Сатина, или типа того. В аккуратно заплетенных в хвостик рыжих волосах торчала пара цветущих голубых цветов. Ну и сандалии уступили место полноценным туфелькам на невысоком каблуке.

Мы с пацаном выглядели, конечно, победнее. Но она и ухом не повела. Широко, дружелюбно улыбнулась, элегантно скользнула в центр комнаты, слегка поклонилась. Конкретно мне, не нам двоим. Приглашающе указала рукой:

– Прошу за стол! Наполнение скромное, но чем богаты.

Скромное, ага. Тарелки едва друг на друга не налезали, настолько плотно стол заставлен. Мясо, фрукты, овощи, зелень, хрустальные графины с разноцветными жидкостями…

На всякий случай я кое-что сразу решил – к мясу не прикасаться. Выглядит-то аппетитно, только вот чего-то не хотелось мне внезапно человечинки нажраться, с их-то либеральным отношением к разделке ими же убитой девушки.

Вот фасоль… Фасоль выглядела привлекательно.

Мы расселись. Я занял позицию между на лавке, держа за спиной стену. Пацан стремительно приземлился на место во главе стола, Масами же – ну разумеется, уселась точно напротив меня. С таким безобидным, увлеченным видом, что пацан аж зубами скрипнул.

Я, наверно, не слишком-то разбираюсь в женщинах. Честно говоря, я не мог припомнить ни одной в моей жизни, если уж на то пошло – старый-добрый блок на воспоминания до той самой посадки. Но кое-какие концепты с мыслишками проскакивали…

Она ж его провоцирует. Проверяет своим любезным отношением ко мне. А дебилу лет шестнадцати много-то и не нужно, вот он и ведется. И наверняка у него немедленно вылетели из головы мои слова о том, что лисица меня ни капли не интересует, и что я вообще хочу свалить как можно скорее.

Вот же… хитрожопая. Рыжая. Лисица. Интересно, она это ненамеренно? Или балуется так?

Пока плевать. Потому что – тушеная красная фасоль. Ну и фрукты. И травяной настой, и яблочный сок…

Я немного увлекся, стоит признать. Пока Масами ела неторопливо, с достоинством, порой убирая руки на грудь и с умилением наблюдая, как я расправляюсь с едой, паренек ее даже не притронулся. Наложил себе мяса с пшеном, да так и сидел нахмуренный, надувшийся, откровенно уж ревнующий.

К мясу я не притронулся. Но прочим нажрался до отвала. И держал поближе к себе столовый нож – остро заточенный, с удобной рукоятью. Можно полоснуть, можно горло перерезать.

Сейчас не время. Я все еще сомневался, смогу ли одолеть эту многохвостую в открытой схватке, а возможности ударить исподтишка еще как-то не подворачивалось. Я-то в целом схуднул, ослабел после бултыхания в бассейне со слизью, да и ноги хоть и слушались, но чувствовалась в них подлая слабина, которая только и ждала, чтобы проявиться в полную силу в самый неподходящий момент.

А мертвая чародейка-то следит. Ее обмануть сложнее – я ж ничего в этой их магии не смыслю. Так что путь впереди лишь один, не считая варианта «сдаться и вернуться в итоге к рогатым». Нет уж.

Так вот, дорогая Масами. Как же мне тебя прикончить, а?

Глава 17

Недолгое неловкое молчание. С едой я расправился и чувствовал, что больше уж не влезет никак – в самом деле увлекся. Напротив сидела кицуне, со умиленным взглядом стереотипной мамочки из одного определенного жанра глядевшая, как я переполненный откинулся на спину. Справа – ее «мальчик», из которого фонтанировала беспочвенная ревность.

А мне нужно ее как-то прикончить. Учитывая, что одна из жертв характеризовала ее как ловкую и стремительную, а я мало того, что ослаб после лечения, так еще и нажрался по горло, задачка непростая. С неочевидным решением. Которого я пока как раз-то и не наблюдал.

– Спасибо за гостеприимство, – нарушил я тишину. – Думаю, с извинениями вы даже перестарались, хватило бы и четверти всего этого стола.

– Ох, мне совсем не в тягость! – мелодично ответила она, распушив хвосты. – Скорее, даже наоборот.

– Наверно, вы очень счастливы вместе.

– Это очень легко заметить, – рассмеялась она тепло. – Но все же, я обязана была извиниться за его поведение. Он еще так молод, так чувственен!

Конечно. Учитывая, что она стабильно умудрялась наступать на его чувство ревности… Играется, скотина, вот и все. Садистка же.

– Ну и я тогда извиняюсь, что нарушаю вашу семейную идиллию своим присутствием, – ответил я, глядя на пацана. Тот злобно смотрел на меня. – Готов уйти в любой момент и больше не мешать.

– Он просил собрать ему вещи в дорогу, – глухо выдал меня мальчишка.

Лицо-то у Масами хоть и сохранило спокойное, миловидное выражение, но я ж заметил, что глубокие глаза слегка прищурились, а лисьи ушки слабо дернулись. Она встала из-за стола, сложив руки на груди в молитвенном жесте:

– Выглядите вы вполне здорово, ходите без видимых проблем. Но для вас я, в первую очередь, лекарь – и я должна сдать вас обратно вашим, кхм, собутыльницам. И также я обязана проверить результаты более тщательно – эта ничтожная мразь могла где-то ошибиться, где-то что-то не довести до конца. Не переживайте, вы задержитесь на пару дней, не более, и вернетесь к сестрам Хару во всем своем великолепии.

– В этом сомневаюсь, – ухмыльнулся я. – В великолепии. Умыкнувшая меня суккуба не сумела меня очаровать, и у рогатых самогон – та еще дрянь, не дающая ожидаемого эффекта. Они ведь упомянули об этом небольшом неудобстве?

На мгновение лисица озадачилась, даже руки опустила. Но метнула взгляд на паренька, сказала:

– Это… Это необычно. Проверим это прямо сейчас, вместе с работой этой лживой твари. Любовь моя, отведи нашего гостя обратно в лечебную! Я переоденусь и быстро к вам присоединюсь.

– Но… но… но… – забормотал парень.

– Никаких возражений, любовь моя! Это вопрос моей лекарьской чести!

А вот тут я даже не уверен, специально она так, или случайно и в самом деле была озадачена моими словами. Получилось в любом случае не очень-то красиво. Парень просто разрыдался, расплескивая слезы во все стороны и глядя на лисицу так, словно его только что предали и разбили сердце, а потом еще и по болевой точке проехались.

Даже кицуне растерялась. Вдохнула глубоко, глупо моргая, бросилась к парню с расставленными объятиями. А тот взял – и выскочил из них, убежал в коридор, продолжая громко реветь.

Я же быстренько умыкнул приглянувшийся мне нож, кое-как приладил его под одежду. Семейная драма меня не тронула. Один – ревнующий дебил, другая – постоянно эту болевую точку теребит, специально или нет, вот и получилось тут у мальчишки разбитое ею сердце.

Ну, или мне так кажется.

В любом случае, кицуне выглядела откровенно сконфуженной и не очень-то понимающей, что вообще произошло. Глупо моргала, открывала-закрывала рот с недоуменным взглядом и не зная, куда руки девать. Все ее хвосты застыли за спиной, уши были направлены на дверной проем.

Момент для удара так-то. Мразь ли я? Возможно.

Так что стал я бочком-бочком потихоньку двигаться вдоль стола, внимательно следя за лисицей. Рука готова выхватить нож и перерезать горло. Немного кровожадно… И немного глупо.

Так-то хозяйка этого дома права. Слизь могла где-то ошибиться, где-то не доделать, и сумма ошибок в конце концов могла укусить меня за яйца, вновь лишив власти над собственными ногами. Так что?

Отмена операции.

Я убрал руку с ножа, и уже спокойно вылез из-за стола. На всякий случай – с другой стороны от зависшей в недоумении лисицы.

– Доигралась, – сказал я. Она перевела взгляд на меня. – Парень ревнивый, а ты буквально каждым разговором со мною подбрасывала ему топлива. А сейчас была последняя капля.

– Я не понимаю, – безэмоционально ответила она.

– Он решил, что ты попробуешь исправить мою устойчивость к попыткам затащить меня в постель.

– Ох!

Она буквально испарилась, настолько стремительно выбежала. А я остался думать – правильное ли принял решение? Может, стоило наплевать на риск и прикончить ее сейчас, пока она была в ступоре? Но мысль-то правильная у нее – нужно сперва результаты лечения оценить. Ходить хожу, но мало ли там чего.

Вопросы, проблемы, решения… В окружении трех десятков волчиц справляться с этим было полегче. Как они там сейчас, дуры ушастые?

Так, ладно. Прихватив сочное красное яблоко, я неторопливо вышел из гостиной и отправился на поиски этих двоих. Настолько неторопливо, что улитка рядом со мню была бы рекордсменом по бегу. Пусть там как-нибудь уж поговорят и успокоятся, прежде чем приступать ко мне. А желание убитой чародейки отомстить? Подождет. Благо, о себе она не напоминала.

Спустя минут тридцать я вынужден был констатировать, что я их потерял. Нет, буквально – их не было в доме, на улице, даже в пещеру неохотно спустился поглядеть. Нет их. Пацан в лес убежал что ли, а она следом?

Ну… ладно. Больше времени подготовиться.

– У меня был кинжал, – сообщила красная слизь, когда я быстренько рассказал ей обстановку с моей точки зрения. Кое о чем умолчав, разумеется. – Наверно, он в этих сундуках. Он лучше ножа.

Ах да. Сундуки в пещере. Из одного такого они тело вытащили, так что я как-то не горел желанием туда заглянуть.

– Ты точно все правильно залечила? Ничего не сломается через какое-то время? – спросил я, встав перед сундуками.

– Точно. Я не могла ошибиться. Это порченое тело не могло ошибиться в таком. Я действовала по наитию. И ты ходишь.

– Мне было бы куда проще действовать, не виси над душой твоя угроза сделать так, чтобы я не смог ходить, – ответил я, открывая первый сундук.

Пусто. Хм.

– Отомсти за меня. Тогда я освобожу тебя. Затем ты освободишь меня.

Угу, было бы чем. Я, пока спускался в пещеру, еще и подвал бегло осмотрел. Так вот, соль там была – но как-то я сомневаюсь, что мешка в пяток кило хватит на целый бассейн слизи, в котором я свободно бултыхался и всякие телодвижения делал.

Второй сундук. Снова пусто. Третий – разумеется, пусто. Да во всех пусто оказалось.

– Кицуне. Она защитила свои порченые пожитки, – разочарованно сказала красная слизь.

Слизь других цветов, похоже, спала, или типа того – ни одной женской фигуры из них не формировалось. Красная же стояла на самом краю бассейна, не в силах выйти наружу. В ее полупрозрачной голове так и висел оскалившийся череп с остатками волос – картинка неприятная.

– Тебя как зовут-то? – сказал я, подойдя вплотную.

– Больше не имеет значения. Она испортила меня. Превратила в это. Убей ее и освободи меня.

Так как больше в пещере полезного не было, и обзавестись оружием получше ножа мне тут не светило, я поднялся обратно на улицу. Затем в дом. Прошел в гостиную. И, о чудо – дверь, которая вела в спальню с внушительной кроватью, была закрыта.

Звуки из-за нее – соответствующие. Понятно, мирятся. Так что я вернулся на улицу – но по пути поддался своему голодному взгляду и прихватил графин с яблочным соком и пяток вареных яиц. Ну, а чего? Отжираться надо обратно, тушку восстанавливать в приличное состояние.

Мыслишку ворваться в спальню я отбросил, едва пришла в голову. Пусть сперва позвоночник проверит. Двойное подтверждение тут важнее.

Полчасика я сидел и скучал. И ел. Парочка выбираться из постели не торопилась, так что я плюнул – и пошел заранее посмотреть себе вещички для похода. Одежду там, которая подходит для леса больше, чем белая бумага. Нормальную обувь. Всякое-полезное. Ничего пока не брал, просто запоминал, где что лежит.

Хотя, такими темпами, мне тут еще придется переночевать. Не переться же в лес на ночь глядя – а эти двое все не показывались.

Сколько заняло примирение? Без понятия. Но солнце успело уже наполовину скрыться за деревьями, так что достаточно. Я сидел на улице, задумчиво копая ямку мыском мокасин и отдыхая после разминки – раз уж выпала возможность, то как следует подвигался.

И перед глазами у меня волей-неволей вставали Таша, Холли и Астер, словно они вели разминку, а я просто за ними повторял. Блять, да я ж соскучился по ним, вот серьезно.

Ничего. Я к ним вернусь. А препятствия головой пробью.

Итак, лисица с пареньком выбрались на улицу. Оба довольные до зубовного скрежета, оба щурятся. Она – в ничего особо-то не скрывающей полупрозрачной белой ночнушке, он в одних штанах на голое тело.

– Доброе утро, – хмыкнул я. – Результат лечения сегодня будем проверять, или решили отложить?

Паренек на мгновение скривился, но быстро взял себя в руки:

– Извиняюсь. Я… Не знаю, что на меня нашло. Не знаю, как я мог даже помыслить о таком.

– Спускайтесь, не станем откладывать. Чем раньше закончим с вами, тем раньше мы вернемся к нашему примирению.

Отвечать я не стал – спокойно двинулся обратно в пещеру. Нож готов, я им помахал немного в свободное время, привыкая. Внутри легкий, хиленький мандраж перед предстоящим, но он делу не помеха. А ноги чуть подрагивали от того, что я переборщил с приседаниями.

Внизу. Красная слизь проследила за тем, как я лег на деревянный стол, животом вниз. Паренек, уже более дружелюбный на вид, просто стоял у сундуков – готовый, видимо, подать что-то, если понадобится. Переодевшаяся обратно в кимоно Масами с серьезным видом потерла парочку своих хвостов:

– Сейчас проверим, лживая гадюка, как ты справилась. Прошу вас, приспустите штаны.

Ну я и оголил копчик. Правая рука была напряжена – положил ее не слишком удобно, зато готовый выхватить нож.

Несколько секунд задумчивого шепота кицуне. Ну и пару раз по заднице ветерок прокатился.

– Похоже, все в порядке. Осталась слизь, но она более ничего не делает и за неделю-другую постепенно выйдет через кожу. Вынуждена признать – мерзкая похитительница сделала все как подобает. От нее и в самом деле выйдет прок. Теперь же…

Тяжелый вздох. Ладонь прокатилась по моей спине.

– Нужно понять, почему на вас не подействовали ни самогон они, ни очарование суккубы. Это странно.

Я перевернулся на спину, взглянул прямо в задумчивые глаза Масами:

– У меня уже есть кое-кто. Волчья стая – других не требуется.

– В таком случае были бы отметки. Они помечают своих самцов укусами. Я же успела вас осмотреть – ни единого. Попробуйте соврать как-нибудь иначе, – ответила лисица.

– Что есть – то и говорю.

Вроде бы, ни один мускул не дрогнул подло. Только легкая волна слабости по ногам прокатилась – что, слизь припозднилась и решила напомнить, что все-таки может на меня влиять? В любом случае, на это я не обратил внимания.

Я ждал. Когда подвернется момент для удара – одновременно стараясь с этим не напрягаться и выглядеть максимально безобидно. Ну же, лисичка, наклонись поближе, подставь гладкую, шелковистую шею!

Но нет. Она задумчиво постукивала по столу, с интересном уставившись мне на грудь. С таким интересом, что я понял – надо действовать, едва подвернется возможность. Потому что интерес ее находился где-то в области детского «а давай разберем и посмотрим, как оно работает!», и проскакивал у нее садистский проблеск глаз, который так неестественно хорошо подходил к добродушному личику счастливой «мамочки».

А может, это самообман, чтобы мне проще было действовать. Плевать, так-то.

– Я хотела бы кое-что проверить, – сказала наконец лисица, слегка склонив голову набок. – Любовь моя, достань-ка мою ритуальную сумку.

– С радостью! – ответил тот.

Она в пол-оборота повернулась к нему, наглухо отведя от меня взгляд. Самое время. Дальше, боюсь, я буду несколько занят – и не факт, что процесс «проверки» мне сколь-либо понравится. Вперед!

Нож в руке. Размятые мышцы все еще чутка деревянные, но достаточно послушные. Взгляд мой устремлен к цели – к розоватой шее лисицы, к ее горлу. Я резко поднимаюсь, напрягая пресс, свободную руку. Быстро – достаточно быстро, чтобы хвостатая садистка не успела повернуться обратно, несмотря на потрескивание деревянного стола.

Все происходящее – будто слегка замедлено.

Уже близко. Заношу нож по широкой дуге, лезвием к себе, готовый перерезать женщине горло. Другая рука тем временем готовится ухватить ее за волосы, задрать голову и удержать. Прошло-то с пару секунд от силы, а показалось, что несколько минут.

Волосы у нее шелковые наощупь.

Острие ножа вгрызается в шею, поперечный рывок – серебристое лезвие заблестело алым слоем.

В последние мгновения замедленного ощущения я понял, что сработал плохо. Только по правой половине шеи прошелся, чего-то там порезал, но дальше нож бестолково прошелся по внешней части шеи, скользнул по плечу, взрезая кимоно и оставляя глубокую рану…

И мне прилетело локтем под дых. Рука разжалась, нож выпал, я сам согнулся и повалился назад. Краем глаза зацепил, что лисица отступает, зажимая шею – сквозь пальцы сочилась алая кровь.

Под дых – это больно. И дышать тяжело. А еще я по инерции настолько назад завалился, что в итоге свалился к херам со стола в корявом подобии сально. Но в этот раз головой не уебался, и сумел немедленно вскочить, подстегнутый вбросом химии в тушке.

Вопрос жизни и смерти, мать его!

Масами уже повернулась ко мне, стояла, зажимая кровоточащую рану. Она – в гневе. Все хвосты распушены, лицо перекорежено яростью, аж кончики клыков торчат. На левой руке растопырены пальцы, а у каждого – длинные, острые ногти, которые уже скорее натуральные когти.

А я без оружия. И ошарашенный паренек в панике одной рукой копается в сундуке за своей спиной, который как раз успел открыть.

Массы у меня больше. Рукопашному – учился. Вперед, и без лишних слов.

Бросился в атаку, огибая стол. Рыжая сука полоснула когтями по правому плечу, но я уже набрал скорость…

И закувыркался нахуй, потому что лисица драться умела. Взяла – и воспользовалась мною против меня же, стремительно отшагнув в сторону и одновременно бросив меня в мимолетном захвате. Спина моя спасибо не сказала – о каменный-то пол.

Вскочил, преодолевая боль. Вся правая рука Масами, вся правая половина кимоно были залиты кровью, лицо у нее побледнело, но вот ярость никуда не делась. Разве что, слегка перемешалась с непониманием.

– Почему?! За что?! – чуть булькая, гневно воскликнула она.

Отвечать не стал. Снова пошел в атаку – а правая рука ощущалась слабее, чем была. Так что немного аккуратнее попытался действовать. Только в пылу хрен ты аккуратно чего-то сделаешь.

Удар, еще удар, еще. Все прошли мимо, ведь лисица очень уж хорошо уклонялась. А так как старался бить в ее правую часть тела, то и защититься было ей сложнее – рука-то разрез на шее зажимала, который продолжал себе кровоточить.

Туда и нужно метить. В шею.

Собственно, я пытался. Только Масами слишком уж хорошо держала оборону, а у меня стремительно обмякала собственная рука. Отрава? Чародейство сраное? Некогда думать, нельзя сдаваться, так что обходись левой.

Схватка двух калек получалась. Я вроде и теснил, заставляя отступать, а вроде и терял наступательный потенциал. Еще и лисица частенько поглядывала мне за спину, с надеждой в глазах – и мне приходилось быстренько оглядываться, потому что паренек-то действовал вне моего поля зрения.

А он приближался. Безумно размахивая ятаганом, или какой-то подобной железкой. Острой железкой.

Так что я оказался зажат. Выбора особо нет – жми!

Бросился на лисицу. Чего-то там махнул вялой правой рукой – и она схватила меня за запястье, начала выворачивать… А левая моя схватилась за ее шею. И без особых проблем пересилила пальцы на ране, сжала глотку так, что костяшки побелели от натуги.

Мы – глаза в глаза. Не знаю, чего там было у меня, но у нее все заполонил страх. Такой, что она позабыла о своих когтях и просто ухватилась за мою руку, пытаясь отодрать ее от шеи. Не получалось. Я сильнее. А у нее – серьезное кровотечение, которое теплой струйкой катилось до моего локтя и капало на пол.

Она со вспыхнувшей надеждой взглянула мне за спину. Обманка, или?..

Я все же обернулся. И отскочил в сторону, отпустив Масами. Долей секунды спустя, из живота лисицы торчал погруженный по самую рукоять клинок, и за рукоять эту обеими руками крепко держался пацан.

Оба застыли. Ну я и врезал кулаком ему в висок, следом и лисице. Оба свалились на каменный пол, потеряв сознание.

– Пиздец, – пробормотал я. Затем силой воли прибавил голосу. – Эй! Ты, чародейка! Считай, кицуне дохлая, у нее клинок в кишках торчит, шириной в мою ладонь!

– Я вижу! – звонко ответила красная слизь.

Прямо из-за спины. Я резко обернулся – а она стояла в полуметре от меня, собравшись в форму девушки, и бассейн ее пустовал. Чего-то у меня засосало под ложечкой…

– Теперь я свободна, – продолжила она. – Позволь мне забрать часть себя и исполнить свою часть договора.

Вот тут я прочувствовал, насколько же «замечательно» чувствуется, когда из пор в коже в твоем копчике вылезает ком слизи, размером так с кулак. Не очень, блять, приятно. И грохнулся он на пол с мерзким чавканьем, после чего основная масса слизи подхватила его рукой и всосала в себя.

– У нее тут только соль, – сказал я. – Слушай, я вообще не по части убийства подобных тебе. Не знаю, попробуй лисицу сожрать, может, память перейдет и там способ получше найдешь. С тобой же сработало.

Она задумчиво почесала подбородок.

– Это нечистое действо. Но я пойду на такое, ради собственного очищения, – она уставилась на мою руку, плавно перетекла ближе, совсем не двигая ногами. – Она тебя отравила. Позволь я высосу яд.

Процесс оказался простым. Вытянул руку – она возложила свою, накрыв ею все царапины. И несколько секунд спустя в красной слизи закрутились вытягиваемые из раны зеленоватые прожилки. А я только и чувствовал, что слабое онемение.

– Теперь же я… я… совершу нечистое деяние.

И она уволокла лисицу обратно к собственному бассейну, оставляя за ней темно-красный кровавый след и так и волоча застрявший в животе клинок. На месте, она прыгнула вниз – и моментально заполонила собой все вместилище, ровнехонько до краев. Проступила, провела молитвенным жестом вдоль груди… и рывком всосала лисицу в себя.

Та сразу очнулась. Забилась и закричала. Даже отсюда, из середины комнаты было слышно ее отчаянный, приглушенный крик.

Масами стала растворяться заживо. И довольно-таки быстро. Кожа пошла пятнами, глаза стремительно помутнели, пузырьки от тела пошли. В общем, зрелище не самое приятное.

Так что следить я не стал. Было занятие важнее – руку, блин, размять. Яд-то может и высосали, а один хрен слабость-то оставалась – так что стоял рядом с лежавшим пареньком да локоть с пальцами сгибал-разгибал, прокачивая кровь.

Взглянул краем глаза на слизь – а там уже только кости с волосами остались, болтались в расплывчатой женской фигуре, которая стояла, раскинув руки и уставившись в потолок. И вот чего-то заиграло чувство опасности. Снова.

Чего-то здесь не так. Чего-то стоит красная полупрозрачная девушка, не шевелится, форму поддерживает. Лучше бы свалить подобру-поздорову, раз больше не может мне навредить издалека. Ну и мелочь вытащить – хрен уж с ним, не оставлять же просто так его.

Подхватил паренька, перекинул через плечо да потопал к выходу из пещеры.

Уже почти – как раздался пронзительный женский вопль. Боли, ненависти, обиды – хрен его знает. Разумеется, я обернулся.

Разумеется, что-то пошло не так. Теперь эта слизь медленно-медленно ползла прямиком ко мне – а былая внешность убитой чародейки сменилась на… Масами. Даже ушки торчали, и расправленные за спиной хвосты колыхались. Руки были вытянуты ко мне, лицо перекошено в гневе. Добавить, что легко проглядывался ее скелет – вот и картинка, пойдет для фильма ужасов.

– Верни! Верни мою любовь! – пробулькала она.

Понял. Принял. Вопросов не имею. Снял паренька с плеча, осторожно приблизился к Масами – и попросту швырнул его прямиком в женщину.

Она поглотила его целиком. Но растворяться он не стал – просто бултыхался с закрытыми глазами. И все это месиво поползло обратно в бассейн – попутно раскинув щупальца в другие бассейны, к прочим оттенкам слизи.

Пожалуй, достаточно слизи. Больше видеть ее не хочу.

Быстренько взбежал наверх, в подвал. Тут взял мешок соли, торопливо вскрыл, рассыпал его по ступенькам вниз. Так, на всякий случай. Авось притормозит, если кто-то полезет. Закрыл дверь, запер, выбрался на свет и запер дверь подвала.

Уже сумерки, прямо густые такие. Небо все оранжевое, птички с насекомыми шумят, солнечные лучи с трудом пробиваются через лес, штучка за штучкой. Тут бы остаться переночевать, но… Но с такими соседями – нет, спасибо.

Следующие полчаса я торопливо собирал присмотренные днем вещи, внимательно прислушиваясь к окружению. Никто, вроде, снизу не ломился. Но все же…

– К черту, – хмыкнул я, выходя из дома. Переодетый, смывший с себя кровь, набравший походного барахла и запас еды с водой.

И направился в сторону заката. Запад ведь, по идее, там.

Прямиком в неизвестный мне лес, где черт его знает, кого можно повстречать и в какие еще передряги вляпаться. Но плевать на препятствия, у меня есть цель – вернуться к волчицам. Сделаю.

Вперед!

Глава 18

Двигаться по лесу в одиночку – это скучно и тяжело. Тяжело, потому что ломился я как придется, не разбирая всяких там звериных тропок, которых в упор бы не разглядел. А скучно… так не происходит ничего. Идешь. Идешь. Идешь.

О ветку порезался. Сапоги сперва казались удобными, а потом вдруг начали натирать, и сделанные из лохмотьев обмотки не сильно-то помогали. Сон то в куче листьев, то на дереве – и оба варианта одинаково неудобны. Ночью холодно, днем одежда вся в поту вымокла, а воду надо было беречь, и я ее берег, вспоминая, как такое делают в пустынях.

И это – всего два полноценных дня ходьбы. Строго на запад, ориентируясь то на солнце, то на, собственно, ориентиры, которые укладывались в более-менее прямую линию и вели меня к выходу из леса. Если я не потерялся и не хожу кругами, разумеется.

Ну, хоть еда кицуне оставалась такой же вкусной и питательной. Даже не высохла, не размягчилась – оставалась такой же, как ан столе, только холодной.

Не люблю я пешие переходы. С девчатами было легче – там они подстегивали меня собственным примером, а я ж их командир и не было у меня никакого права отставать. Сейчас меня вело только стремление вернуться. Достаточно сильное, чтобы не останавливаться. Достаточно хиленькое, чтобы я об этом ныл в уме и, порой, бурчал под нос.