Текст книги "Волчья стая (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 46 страниц)

Лиса. Ушки – есть, по форме, правда, хрен отличишь от волчьих. И, наверно, кошачьих. Рыжая, одета она была в свободное белое кимоно, перевязанное черным поясом, и в деревянные сандалии, от одного взгляда на которые у меня случились фантомные конечности. Прямо ощутил натертые стопы. Увы, стремительная проверка показала, что ощущения и правда фантомные. Обидно.

Пацан – ну пацан и есть. Лицо резкое, будто рубленое, на макушке непослушные черные волосы. Одет в те же сандалии, белую майку и белые штаны. Ну и все – мышцами не блистал, но и жира нет, лицо гладкое-гладкое, без следа растительности. Плевать на него.

– Ммм, как любопытно… – томным голосом протянула лисица, приближаясь. – Кого же вы мне привезли, сестры Хару? Мне интересно!

– Да меня, – подал я хриплый голос.

С некоторым трудом воздвигнув себя на борт телеги и подмышкой упираясь, чтобы не скатиться обратно. Ощущения – огонь.

Наверно, не стоит особо дергаться, со сломанными-то ребрами? Не, бред какой-то.

– Какой… побитый мальчик, – ласково сказала лисица. Уже совсем вплотную, она провела ладонь по моей щеке. – Я знала, что вы любите напиться и буянить, но чтобы настолько?..

– Да не мы это, госпожа Масами! – синекожая поправила очки. – Нашли его в поле, в обнимку с мертвой суккубой – он ее в полете прибил! Потащили к себе, думали, не так уж и плох, а оказалось, что калека.

Лисица взглянула на меня теплым взглядом голубых глаз. Прямо материнско-теплым, хоть душ в этой ласковой заботе принимай. Только я ей не верю. А вот паренек-то покраснел, надулся слегка, глядя то на нее, то на меня.

– Ниже бедер ничего не чувствую, ноги не двигаются. И поломал их при падении. И несколько ребер или треснуло, или тоже сломано. В общем, я и от своего имени помощи прошу. Надо будет – отплачу делом.

Чего только не скажешь, лишь бы вернуть себе боеспособность. А уж сойдутся ли слова с делом – то вопрос отдельный…

Лисица изучила меня взглядом сверху донизу, задумчиво приложив руку к подбородку.

– Думаю, я возьмусь, – сказала она. – Звучит интересно. Вам же, сестры Хару, придется мое добродушие отработать.

– Но Масами! – воскликнул вскипевший паренек. – Зачем нам это быдло? Ты посмотри, он ведь совсем не благородный, и… и… Меня ведь достаточно!

Повернувшись к нему, лисица ласково потрепала его по голове, приподняла голову пальчиком за подбородок:

– Любовь моя! Мне больно понимать, какие грязные, какие склизкие мысли прячутся за твоими словами!..

И так далее, и в том же духе. Минут на пять происходящее превратилось в мелодраму, в которой ушастая заверяла паренька в своей верности, а тот вяло отмахивался и просил не «разрушать их любовь». А я с рогатыми сестричками просто ждал и не вмешивался. Они-то больше с почтением – да и то, под конец и они стали нетерпеливо переглядываться и приплясывать, дожидаясь, пока закончится внезапное душеизлияние. Ну а мне деваться было некуда. Есть шанс, хоть какой-то – надо использовать. Пусть и решают его использовать за меня.

– Ну все, все, дорогой мой. Иди в дом, принеси деньги, – лисица вновь повернулась ко мне. – А ты радуйся! Ибо я, пятихвостая кицуне, как следует постараюсь, чтобы ты смог вернуться к своим возлюбленным!

Ага. Супер. Не, ну а что, не считая кое-каких мелких деталей, в целом-то она права…

Меня осторожно выгрузили из телеги, положили на какой-то плетеный коврик. Следом Масами долго и упорно втолковывала сестрам, чего она от них хочет. От синекожей – каких книг купить, к чему присмотреться и чего схватить, если появится возможность. От краснокожей – каких растений нарвать и каких жучков отловить. Обе слушали внимательно, разве что в рот не заглядывали.

Я отметил, что путь до людских земель местным-то известен. Если что – вызнать проблемы не будет, не считая определенной зацикленности всех этих девушек и женщин.

Следом, ухватившись за ковер, меня понесли к дому. Не внутрь – ко входу в подвал, тому, с откидными дверьми. Самое время напрячься, резво припомнить ужастики и совместить их с местной жизнерадостной атмосферой.

Отмахаться не смогу. Но, если что, отпор дать постараюсь. Деваться-то некуда, все мои решения в итоге привели меня сюда – так что хватайся за соломку шанса и постарайся не сорваться.

Вниз.

Подвал как подвал. Освещен на удивление яркими светлячками в банках, заставлен мешками из грубой ткани – соль, крупы, головки сыра, даже мясо копчено-соленое тут было. А еще был спуск ниже, глубже. Туда-то меня и понесли сестры, по спокойному, благодушно-повелительному слову лисицы.

И деревянные стены подвала перешли в камень пещеры. Нос забило влагой. Шаги отдавались эхом. Самое время спросить:

– А лечить-то как будете?

– О, у меня есть любопытная идея! – ответила хвостатая, трепля голову паренька. – Видишь ли, наши родственницы-слизни – хороши в излечении ран, однако же такие как у тебя даются им с трудом, много времени и сил занимают. Однако недавно я завела себе, в придачу к остальным, красную слизь – и она-то мне поможет. Ты не торопись, расслабься, я все расскажу. Я ведь желаю тебе только самого лучшего!

И все это – со стереотипными интонациями любящей мамочки. На паренька-то работало, да и внешность полногрудой женщины к голосу подходит, но чего-то лимит доверия у меня исчерпан. Надо будет перекинуться парой-тройкой слов с парнем, наедине, если появится возможность…

Мы оказались в крупной камере пещеры. Трехметровый потолок, места столько, что полсотни человек могут тут жить, без всякого намека на тесноту. Все освещено теми же банками со светлячками. Самое интересное было расставлено вдоль стен.

В первую очередь – это четыре каменных бассейна. Или ямки. Так или иначе, там плескалась разноцветная жижа. В одной красная, в двух синяя, в последней зеленая. И стоило нам подойти к центру камеры, как каждая из этих жиж немного загустела, отступила от краев… И выдавила из себе по голой девушке. Из слизи. Разноцветной и полупрозрачной.

А я что, я уже и не удивляюсь ничему. Просто глянул и дальше осматриваться стал.

Вон две двуспальные кровати стоят, заправленные. Вон шкафы и стойки с приблудами алхимическими. Вон четыре сундука, покрытые белым инеем. Ну и, наконец, самое простенькое тут – большой деревянный стол, на который меня и положили, выдернув потом из-под задницы ковер.

– Не станем откладывать, начнем же! – весело воскликнула лисица. – Сестры Хару, полагаю, вы хотите проследить за ходом лечения – постойте, пожалуйста, у входа, чтобы под ногами не мешались. А ты, любовь моя – поди, достань из сундука эту мерзкую, грязную мразь!

Парень умчался к сундукам. Лисица же принялась беззастенчиво стягивать с меня одежду:

– Какой же ты грязный мальчишка! – воскликнула она в итоге. – Ну ничего, это нам не помешает. Позволь-ка мне как следует ощупать тебя…

И эта рыжая психопатка в самом деле начала ощупывать. По бедным моим ребрам как следует прошлись теплые, твердые пальчики, каждый из которых ощущался так, словно на мне топтался кот. Могло быть приятно – а получилось наоборот. До моего болезненного хрипа.

Следом она стала щипаться, выискивая, где именно кончалась чувствительность. Я-то сразу сказал, что в середине ребра – так нет, продолжила. А ноготки у нее острые. И пристальный взгляд с нежной такой улыбочкой. Садистка, точно.

За всем этим я даже успел позабыть о посланном за чем-то пареньке. А он-то вернулся. Пыхтя, весь потный…

Потому что тащил за подмышки обнаженное женское тело без головы. Вполне себе спокойно тащил, с натугой, но ни капли отвращения или подобного – будто обычное дело. А ведь срез на шее был грязный, голову скорее отрубили. Вон, и позвоночник белел. Кровь запеченная, опять-таки – и жидкая кровь тянулась вслед за разодранными о камень пятками.

Разумеется, тело тоже водрузили на стол, вплотную ко мне. Оно ж теплое еще!

– А это… кто? – спросил я.

– Это – мразь, мерзкая, грязная похитительница! – все тем же милым-милым родительским голосом ответила лисица, положив руку на живот мертвеца. – Только представь себе – чародейка, да еще и девственница с печатью чистоты, которая едва-едва не похитила мою любовь! И еще, представляешь, сказала, что это я его выкрала у какого-то там герцога! Вот я и наказала ее примерно, а голову скормила слизневому концентрату, чтобы вырастить себе красную слизь.

Короткий взгляд – ну да, полупрозрачная, колеблющаяся красная фигурка очень походила на убитую. Один в один, насколько я мог видеть. Даже сложная татуировка над пахом проглядывалась.

– Правда выкрала? – ляпнул я.

– Ну и что! А мне тут хорошо! А я ее люблю крепко-крепко, и никому нас не разлучить! – закричал пацан, прижимаясь к лисице. – Я хочу остаться с ней, а не возвращаться! Мы друг друга любим!

Хвостатой опять пришлось потратить немного времени на то, чтобы его успокоить. Я же успел подумать. И ничего хорошего не надумал – тут и синдром привязанности к похитителю, и кусочек нравов конкретно этой ушасто-хвостатой особи. А меня тут точно на органы не разберут?

– Так мертвец-то нам зачем?

– Я возьму у нее кусочек спинного мозга, отрежу кусочек твоего и поставлю взамен, глупышка! – ответила лисица. – А остальное пойдет на корм слизням, которые помогут ему прижиться и в целом раны залечат. Лучше, конечно, кормить их кое-чем другим – но твоим подружкам это не понравится. Придется слизням довольствоваться мясом и костьми.

За-ши-бись. Обстановка, методы – все на высшем уровне. А хрен с ним, поехали!

– Так, может, начнем уже? – твердо предложил я.

В ответ лисица выудила из-под стола два ножа. Один крохотный, перочинный. И, мать его, тесак, в пару моих ладоней в длину. Положила их на стол. Подышала на руки, протерла о распушенные хвосты. Перевернула меня на живот.

– Ой, а это что?

– Штука, чтобы ноги работали. Как видно, больше не помогает.

– Ясное дело не помогает, всю магию из нее вымело! Даже не понять, что там было изначально, тц!.. Уберу-ка ее. Эй, вы двое! А ну-ка, подержите его, чтобы не дергался!

Ниже середины бедра я ничего не чувствовал, верно. Только копчик – куда выше. Так что я сжал зубы и молчаливо терпел, когда эта психопатка вырезала имплант нервного моста. Я даже на несколько секунд переосмыслил свое отношение к пойлу сестер Хару – дрянь дрянью, но обезболивало вполне себе. Ничего. Переживу.

Спустя заметное время, лисица беспечным движением выбросила окровавленный имплант, куда-то в сторону слизней. Затем перевернула обезглавленное тело на живот – и стала с добродушной, легкой улыбкой вырезать у погибшей кусочек позвоночника.

Может, стоило перебить всех еще при встрече с паучихой и ползти себе по лесу? Сейчас такая перспектива выглядела не такой уж безрадостной.

Держа в руках отрезанный кусок, лисица плавным, размеренным шагом направилась к слизням. Подошла к красной, без лишних слов зачерпнула у нее из живота – и, с белесым позвоночником в правой и тягучей красной жижей в левой, вернулась обратно ко мне. Все такая же спокойная, совершенно не напряженная, будто обед для своего парнишки готовит. Он-то с восхищением за ее действиями следил, пусть и мрачнел, едва мы встречались взглядами.

Он мне явно не помощник. Хотя… Если так хочет, чтобы я свалил отсюда поскорее и перестал привлекать к себе внимание его «мамочки» – можно попробовать на этом сыграть.

Только сперва надо до этого дожить.

Операция продолжилась. Лисица, по ощущениям, просто сунула замену в огненную дыру на месте моего копчика, а затем щедро плюхнула сверху прохладной слизи. И отступила на шажок, сложив руки на груди.

А я – ну, пытался дышать и не орать. И в сознании удержаться, что сложновато, когда глаза черным затягивает. Тут даже не подрыгаешься, потому что сестры Хару крепко прижимали меня к столу. Ребра были недовольны.

– Вот, почти все! – раскатистым перезвоном сказала Масами. – Сейчас немного подождать, пока схватится, и можно переносить в бассейн. Любовь моя, будь так любезен – разруби эту мерзавку на части, да раскидай слизням. Красной дай побольше, и, обязательно, сердце. Только вот эту дрянь срежу…

Итак, лежу я, зубы скоро крошиться начнут от того, как их сжимаю, тушка болит, в глазах темно, а веселье-то продолжается!

Взяв маленький ножик, лисица перевернула убитую обратно на спину и с теплой улыбкой стала… срезать татуировку. Вот натурально, разрез, затем аккуратные, отделяющие кожу и мясо движения пошли – скальп. Справилась она быстро. Держа кусок кожи в паре пальцев, да на вытянутой руке, она понесла его к сундукам.

Тут в дело вступил парнишка. Спокойно так, привычно, ни следа колебаний – взял тесак, примерился на глазок. Хрясь! Кровь брызнула, запачкав ему белую рубаху, на лицо попала. А он давай продолжать, будто свинью разделывает, а не человека. И на меня поглядывал, мельком-мельком, ухмыляясь уголком рта.

Сдается мне, в этой пещере самый адекватный – это я. У меня-то тормозов побольше будет.

Масами вернулась и стала наблюдать за парнишкой. Даже помогала – «вот сюда нужно, тут сустав», «ты ж мой умелец!» и прочие фразочки стереотипной в какую-то не ту сторону матери. В штаны хоть ему на месте не полезла, и то хорошо.

Энное время спустя, когда добрая половина тела уже ушла на корм слизням, а стол весь пропитался кровью, лисица соизволила обратить внимание вновь на меня:

– Думаю, достаточно. Несите-ка его в бассейн к красной.

Понесли. Спиной вниз. Вроде бы, на пол ничего не шлепнулось – так что в какой-то мере операция удалась. У бассейна лисица сделала парочку жестов пальцами, и слизь разом обмякла, девичья фигура расплылась и исчезла в остальной слизи. Бассейн снова был по самый край.

– Кладите на спину, голову пока держите в воздухе.

Пока?!

Наощупь слизь оказалась… несколько приятнее, чем ожидал. Теплая, густая, обволакивающая. И сунули меня в нее по самое горло – а перед моим лицом вспухло лицо девичье, которое с интересом меня рассматривало.

– Сейчас добавим синей, чтобы легче привык дышать, затем пару ведер зеленой… – сказала лисица, будто проговаривая рецепт пирога.

И не успел я голову повернуть, как на эту самую голову плюхнули ком голубой слизи, которая моментально затянула мне все природные отверстия. Р-раз – и все перед глазами плывет, с голубым оттенком, а в уши, рот и нос упорно лезет теплая, пресная хрень. Лезет и лезет, лезет и лезет, не вдохнуть…

– Не дергайся, мальчик мой. Пусть ее в себя, дай ей проскользнуть в горло, и сразу же станет легче! – донесся приглушенный голос.

Сказать легко. Только вот тушка моя активно боролась за жизнь, и я ей в этом волей-неволей помогал. Расслабишься тут!

Но когда задыхаешься, то волей-неволей заглотнешь – так люди и тонут. А в моем случае в легкие потекла голубая жижа. И да, стало полегче. Очень странное ощущение. Когда весь организм так и тянет дышать, когда самому хочется взять дыхание под ручное управление – а оно, как бы, и не требуется. Не задыхаюсь.

– Хороший мальчик! Так бы сразу! А теперь – поспи, тебе нужно отдохнуть. Лечение займет время, слизни – девочки неторопливые, но кропотливые.

Я уж ожидал, что опять какими-то средствами вытолкают в бессознанку – но нет. Просто болтался я в жиже, без единой капельки сонливости, и чувствовал, что ничего особо-то и не чувствую. Наверно, так и ощущается камера полной изоляции.

Звуки стихли – сестры, лисица и ее пацан ушли. Перед глазами неторопливо колыхалось нечто красно-голубое, с редкими зелеными прожилками. Я завис, не касаясь ни одной стены бассейна, и только стук собственного сердца да гул крови были со мною. Ненадолго.

Какое-то время спустя, жижа начала двигаться. Сгущаться, давить на меня – и глядеть, сформировав в своей глубине все то же лицо. Подозреваю, что обезглавленной девушки.

Теперь все ощущалось как… массаж. Нормальный! И совмещенный с медицинскими нуждами. Довольно-таки сомнительное удовольствие, когда на спине проходятся по каждой косточке и мышце, прикладывая ровно столько сил, сколько нужно – а на груди безжалостно давят туда-сюда, подправляя позиции ребер. И не только снаружи, но и внутри. Густые жгуты шарили где-то под кожей, струились по легким, отчего тянуло раскашляться.

А кашлять я не мог. Оставалось только терпеть. Думаю, то же самое происходило и с ногами, их закрепляло в своеобразной шине. Чувствовать не чувствовал, но логично же.

Оставалось только висеть и терпеть. И ждать. Чего-нибудь. А ожидание, когда тебя от внешних чувств отрезали, это та еще пытка. Массаж кончился, ребра, похоже, тоже в нормальное положение впихнули, боль потихоньку сошла на нет…

Я заснул. И проснулся. И заснул снова. И проснулся. И так далее. Словно в горячке, со взлетевшей температурой, когда барахтаешься на границе сна и яви, не в силах загнать себя ни туда, ни туда. И сны совершенно пустые – не считая странного чувства чужого присутствия.

Мне-то обычно в таком случае снится нечто громадное, рядом с чем я кажусь невероятно крохотной хренью. Атом и небоскреб – вполне верное сравнение. В этот же раз…

Кто-то был за моей спиной. То далеко, то так близко, что я, казалось, чувствовал дыхание на шее. С разных сторон, сверху и снизу, только не спереди. И постепенно, к этому присутствию прибавлялось кое-что другое – сны краснели. По космической тьме растекались красные прожилки, толстевшие и заполнявшие пространство.

Очередной раз – и теперь красным было все. И незримый незнакомец показал себя. Незнакомка. Та красная слизь. Мы были лицом к лицу, и в широко раскрытых, полупрозрачных глазах каким-то образом читались мольба, злость ярость и уныние.

– Помоги… – прошептала она.

Глава 16

Один сон лучше другого. Лучше бы так и болтался в темноте.

– Добей меня… – тихий шепот из сомкнутых губ. – Накажи ее…

И снова, и снова, и снова. По кругу – куда бы я не смотрел, всюду перед глазами висело красное полупрозрачное лицо, глядящее на меня с мольбой и ненавистью и болью. Иногда оно распахивало пухлые губки, и тогда шепот превращался в истеричный крик.

Просто кошмар. Игнорируй, это просто очередная выходка твоего бессознательного.

Сложно игнорировать, когда это длится эдак с полторы вечности.

– Ты кто? – с трудом сказал я.

И обнаружил, что из сна вернулся в реальность. Они, на деле, не слишком-то отличались – разве что густые «реки» в слизи в очередной раз массировали мне мышцы. Хоть какие-то ощущения. Настолько яркие, что я какое-то время просто ничего не делал, ничего не думал, висел и наслаждался прокатывающимися по телу волнами. Но удовольствие длилось недолго.

Когда массаж закончился, я открыл глаза. А передо мною в слизи парил белоснежный, отполированный череп, к верхушке которого еще крепились как-то длинные каштановые волосы. Субстанция вокруг него была гуще окружающей, так что череп оказался в подобии головы. Все с тем же миловидным лицом.

Подумаешь, видно провалы глазниц и носа. И скалится всеми зубами, за полупрозрачными губами и «кожей».

– Я – это она, а она – это я, – донесся приглушенный голос. – Я жива, но хочу умереть. Освободи меня от этой пытки! Убей мою мучительницу! Освободи! Убей! Освободи! Убей!

– Боюсь, я не в состоянии… – осторожно начал я, но меня тут же перебили.

– Часть меня, той меня, теперь в тебе. Я почти вылечила тебя, осталось лишь немного, осталось лишь твое согласие помочь мне! Освободи! Убей!

Лицо ее искажалось в ярости и муке с каждым словом, голос волнами прокатывался по телу. Будто разом «говорила» вся масса слизи.

А я, едва дошел смысл ее слов, захотел вздохнуть. Или смачно сплюнуть. Только не мог ни того, ни того. Вот надо же, скотина желейная! Считай, за яйца взяла – или соглашайся и помоги, или откажись и останься с ней. И не факт, что в последнем случае от меня не останется лишь такой же выбеленный, обглоданный скелет.

Не, я-то помочь не против. Постановка всего вопроса меня возмущала. Да и тем более – а как проконтролирует?

– Помогу, – решительно сказал я. – Только верни мне ноги.

– Спасибо! Спасибо! Спасибо!

Теперь загустела нехилая такая часть слизи, складываясь в обнаженное женское тело, точно такое же, которое хладнокровно разделал парнишка лисицы. Череп все так же плавал в голове – и все это тело крепко меня обняло, да еще и с ногами. И губами припало к моим губам… Где там шарилась ее ладонь – очевидно.

Непослушными руками я оттолкнул девушку от себя:

– Лечи. И вываливай свои предложения, как мне все это провернуть.

Ехидная улыбка расцвела на ее лице:

– Только не думай, что сможешь меня обмануть! Если обманешь, если мерзкий монстр останется бродить по миру, если я останусь «жива», – к интонации отвращения прибавилась пробежавшая по ее телу дрожь. – Тогда я отниму у тебя возможность ходить! Возможность чувствовать! Возможность быть мужчиной!

Ну разумеется. Шантаж. Кто знает, что она попросит позже? Вот и я не знаю. Но это лучший краткосрочный вариант – да и, похоже, очень даже единственный.

– Я уже согласился. Теперь делай свое дело.

– Попробуй пошевелить ногами, – радостно воскликнула она.

Ну, я и попробовал. Сперва пришлось вспомнить – а как, собственно, это делать. Мне и руками-то двигать было сложновато, что косвенно обозначало, что я тут давненько без движений бултыхаюсь.

И… раз! Аккуратненько подал команду на поджатие колена. Иначе это не обозвать. Вроде и частью себя должен управлять, а вроде и подзабыл как.

Безрезультатно. Я все еще ничего не чувствовал. Не повод сдаваться – но пойти другим путем. Вытянул правую руку вниз, до бедра, и стал пощипывать кожу, чтобы проверить, вернулась ли чувствительность. Медленно, тщательно. Там где было – там и было. Вот к невидимой линии посредине бедра приближаться было страшно, я ведь помнил, что там буквально резкая отсечка.

Ниже, ниже… Вот она черта отсечки…

Мог бы – выдохнул бы радостно. Есть контакт! Одновременно и приглушенный, и, с растерянной привычки, очень чувствительный отклик зажатой между длинными ногтями кожей. Останавливаться не стал, опустился вдоль ноги так низко, как смог.

Все работает!

Оставалось только ноги разработать, но это особо сложной задачкой не казалось. Всего-то – непослушными руками подтянуть к себе хлещущее ощущениями колено, одновременно пытаясь поджать его подзабытым движением. Затем оттолкнуть. Затем повторить. И с другой ногой. Короче, хоть какое-то занятие, и нырнул я в него с головой.

– Она меня не боится. Она думает, что я на поводке. Она ошибается, – заговорила в какой-то момент слизь, болтаясь рядом со мною в загущенной форме. – Печать чистоты сохранила мой разум, пусть и повредила его. Ты помог мне выбраться из животного состояния. Я не одна из них, никогда бы не позволила себе стать одной из них!

– Рад за тебя. Расскажи, как она тебя убила и чего от нее ждать.

– Она быстра, ловка и коварна. Она налетела на меня из-за кустов и всадила тесак в шею. Она держала меня в сознании, пока отрубала голову. И после – тоже.

Отмечено. В ближний бой – не вступать. Есть только одна ма-аленькая проблемка – у меня, блять, в распоряжении только ближний бой и есть! Вся снаряга осталась у рогатых, и сам я не слишком-то в рукопашном. Вооружиться чем-нибудь длинным надо, это дело понятное.

Как бы эта лисица не выглядела обычной зрелой женщиной в самом соку, к предстоящей схватке стоило подойти максимально серьезно. Да и пацана ее со счетов нельзя сбрасывать. Застать бы их в процессе и врезать первым, но тут как повезет.

Упражнения давали плоды. Я уже более-менее уверенно сгибал колени, вот бедра еще поддавались с трудом. Несколько раз засыпал, оказываясь в теплых красных объятиях, просыпался, продолжал работать. Не задаваясь вопросами вроде «почему не хочу есть и пить» и «почему не хожу по нужде» – думаю, слизь взяла эти дела под свою опеку.

Еще мне помогала сама эта девушка. Мало массажа всего тела, так она еще и могла создавать нагрузку, мешая двигаться рукам, ногам и остальной тушке, так что набор упражнений был полноценным. Пусть отжимания лежа на боку, упираясь руками в подставленную задницу, и выглядели по-идиотски.

Лишь бы озабоченная к дальнейшим действиям не перешла, а такие шалости можно и перетерпеть. Благо, она молчала – так что молчал и я.

Энное время спустя она заговорила вновь:

– Она идет! Эта кицуне! Она приказывает показать тебя! Освободить тебя! Не забывай о нашем уговоре!

– Не забуду. Но тебе лучше бы вспомнить, как убить тебя быстро и безболезненно, – ответил я, чувствуя, как понемногу всплываю к поверхности.

– Соль. Я потерплю.

– Постараюсь найти что-нибудь не такое жестокое.

Вот наконец-то и воздух. И невероятно занимательное выкашливание собственных легких, потому как дышать-то не получается. Свернувшись в клубок, я отчаянно освобождал свои внутренности от остатков слизи – вылетая изо рта, она воссоединялась с основной массой.

Чего сама не вытащила? Хороший, блять, вопрос.

Пока я хрипел и плевался, слизь подняла меня на руки, окончательно вытащила из себя и положила на каменный пол. Дико холодный каменный пол. Как-то не задалось мое освобождение от лечения.

Вот я лежал, подергиваясь и свернувшись в клубок, весь влажный. А надо мною с теплой улыбкой нависла лисица, в том же белом кимоно с черным поясом. Все ее хвосты были распушены, из них выглядывал недовольный пацан. Он, кстати, подрос маленько…

– Мой бедолага!.. – ласково произнесла Масами. – Мне очень жаль, что пришлось вытащить тебя из теплых объятий слизи, но мне нужно проверить прогресс! И посмотрите-ка, да ты совсем здоров! Какая нежная кожа, какая чистота – а ты ведь был таким грязным!

– Посмотрели? Тогда давай сунем его обратно и пойдем наверх, – нетерпеливо сказал пацан. Глядел он так, будто дыру во мне сверлит.

– Мне так неловко слышать, что ты меня ревнуешь! Право же, я каждый день доказываю свою любовь – так смягчи же душу к моему пациенту. Не можешь ведь ты в самом деле думать, что я променяю тебя на кого-то другого?

Парень насупился.

– Да я бы… кхе-кхе… и сам отказался, – выдавил я. – Не для нее моя роза цвела.

Так, а здесь, похоже, я умудрился ударить по обоим сразу. Если лисица всего-то слегка дернула ногой, угодив уголком деревянных сандалий прямо в нерв под коленом – и это с той же доброй, ласковой улыбочкой, то паренек на меня накинулся и стал колотить. Неумело, но неприятно.

Кому приятно, когда его по ребрам бьют?

Отойдя от удара по нервам, я еще несколько секунд не решался действовать. Паренька остановить сил хватит, это я чувствовал. Даже если не бить. Вот ответная реакция Масами могла оказаться куда хуже, «напади» я на ее игрушку. А, к черту!

– Успокойся, мелочь! – рыкнул я хрипло. – У меня свои есть, твоя мамаша не в моем вкусе!

Ну и остановил очередной удар, заблокировав его рукой. Затем вообще ухватил за запястье. Он удивленно, даже испуганно застыл, я – ждал, чего там лисица скажет.

– Грубые и неприятные слова, – протянула она. – Но правдивые. Любовь моя, отойди от моего пациента. А ты, пожалуйста, встань. Я хочу извиниться за его поведение.

Была у меня мыслишка изобразить, что ноги все еще не работают – но я характерно так дернулся и схватился за колено, когда по нему врезали. Не прокатит. Так что пришлось подниматься, своими силами, без помощи. Сперва сел на задницу. Затем перебрался на корточки. А там уж аккуратно и потихоньку наверх, преодолевая гравитацию. Далось без проблем, пусть и чуточку тяжелее привычного.

Когда еще было это привычное, ага.

А стоило подняться, как пацан вновь состроил недовольную гримасу. Это от того, что я голышом перед его «мамочкой» стоял, или что? Вот докопался ж на ровном месте.

– Вижу, эта грязная мразь, эта подлая девственница хорошо поработала, – сказала Масами, медленно и неторопливо оглядев меня сверху донизу. – Пожалуй, в таком виде от нее и правда будет хоть какой-то толк.

Оглянулся – красная слизь стояла и следила за нами, собравшись в форму девушки. Да и синие с зеленой не отставали. Последние – откровенно похотливо. Первая же выжидающе, задумчиво покручивая пальцем на ладони.

Помню я про уговор, помню. Не прямо же сейчас! Сперва оружие и подходящий случай, затем уж хладнокровное убийство. Даже два. Пацан едва ли воспримет это сколь-либо хорошо, так что… возможно, что и три.

– Приглашаю тебя на обед, – сказала лисица. – Ты наверняка истосковался по настоящей еде, да и чем это не извинение?

В общем-то нет, есть мне не хотелось, да и не соскучился. Но как повод немного втереться в доверие и разведать обстановку – пойдет. Так что согласно кивнул.

А еще так можно добраться до оружия. Столовый нож всяко лучше, чем ничего.

– Очень рада принять своего пациента! – тепло продолжила она. – Однако, сперва тебе нужно одеться. Ты статный мальчик, есть, на что взглянуть, но это было бы попросту некультурно. Любовь моя, отведи-ка его к гардеробу и выдай что-нибудь подходящее, пока я готовлю стол.

Не дожидаясь ответа от пацана, лисица развернулась и легкой, размеренной походкой отправилась к подъему из пещеры, насвистывая что-то на ходу. Ну а я остался с парнем. И он был весьма недоволен. В общем-то, смотрел он на меня враждебно, сжимая и разжимая кулаки. Вот ведь… гаденыш мелкий. Я ж ни ему, ни хвостатой ровным счетом ничего не сделал.

Пока. Но это другой вопрос.

– Чем быстрее справимся – тем быстрее я отсюда уберусь, – спокойно сказал я. – У меня нет никакого желания задерживаться с вами. Так что, может, на какое-то время успокоишься?

И руку ему протянул. А он лишь презрительно отмахнул ее от себя:

– Я не успокоюсь, пока ты не исчезнешь из нашей жизни. Я твое вранье насквозь вижу! Ты только и думаешь, что забраться к ней в постель, да еще чтобы за этим бессильно наблюдал! Но я не дам такому произойти, как бы ты ни старался, как бы ты ни соблазнял ее! Она – моя, и поделить ее невозможно.

Ба. Да у паренька просто беды с башкой, вот и все. Или он взрослеет и гормоны долбят ему по мозгам, что более правдоподобно.

– Свои фантазии оставь при себе, – сухо ответил я. – Твоя Масами мне неинтересна. Веди за одеждой.

– Не пачкай ее имя своим лживым ртом!

Я вздохнул и потер лоб. Да уж, с таким настроем паренек будет мне мешать изо всех сил, да и после убийства не остановится, и придется его как-то обезвредить. Например… Я оглянулся на слизней. Красная фигурка уже пропала в заполненном доверху бассейне, а вот синие с зеленой все еще стояли – и начали перетекать из одной призывно-привлекательной позы в другую, заметив мой взгляд.

Вот туда его и сунуть. Не пропадет. Может, хоть мозги ему прочистят.

А сейчас – я потопал к выходу из пещеры. Ноги-то уже горели от холода, да и в целом тушку потряхивало. Парню же деваться было некуда, так что несколько метров спустя он меня нагнал, обошел, с гордо поднятой головой, и возглавил путь.

Наверх, затем вновь вверх, из подвала, и на свежий воздух. Вдохнул полной грудью – внизу было немного сперто, а тут в самый раз, разве что чуть прохладный. Но солнце стояло в зените, палило вовсю, так что я быстро согрелся, и легкий ветерок даже мурашек по коже не пускал.