Текст книги "Персональное чудовище (СИ)"
Автор книги: Климм Ди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 31 страниц)
Глава 6
Грохот музыки сотрясал стены клуба «Exchange LA». Извивающиеся на танцполе тела отбрасывали причудливые тени на стеклянном полу. Тонкие лазерные лучи выхватывали взбудораженные лица и пьяные улыбки отдыхающих. Была субботняя ночь, а значит сегодня ожидается адовая прокачка клуба.
Соня прижала пальцы к пульсирующим вискам. Пару коротких вдох-выдохов, и вновь на ее лице приветливая улыбка, встречающая ВИП-гостей на третьем этаже клуба.
– Добро пожаловать. Мы вас очень ждали, мистер Мэтью… Конечно, Мэри с удовольствием станцует ваш любимый танец…
– Мадам О’Райли, позвольте вашу накидку… Сегодня Федоро специально для вас готовит рагу из лобстеров с трюфелями…
– Рады видеть вас, мсье Боссэ… Говорят, в Париже нынче дождливо…
И так каждый вечер, каждый долбанный вечер последних трех месяцев! Милая улыбка, от которой болят челюсти. Подобострастное приветствие, от которой к горлу подхлёстывает горечь. Огромные разносы, полные деликатесов, от которых ноют мышцы рук, ног, спины. Да все тело ноет и болит, черт побери! Блаженные короткие часы отдыха, которые позволяла себе Соня в перерывах между сменами и перебежками между клубом и кофейней, где она работала официанткой, не давали полноценного релакса. Сил становилось все меньше, нервы становились все натянутей, и все чаще и чаще Соня впадала в отчаяние.
После многочисленных отказов в офисах, Соне пришлось пройтись по объявлениям на должность официанта, бармена и даже посудомойки. Клуб, в котором сейчас работала Соня, платил чуть больше остальных. Не зря это был один из самых дорогих клубов города. А кофейня, в которой подрабатывала Соня – ближайшая к каморке, которую она арендовала на пару с коллегой. Все деньги уходили на аренду, налоги, страховку. Оставались жалкие копейки, которых едва хватало на еду.
Иногда в усталом мозгу пролетала идея купить билет и вернуться на родину, к отцу. Но, во-первых, не хватало денег. В жаркий сезон авиакомпании устанавливали баснословные цены на перелеты даже в ближайший город. А во-вторых, сразу по приезду в Лос-Анджелес Соня удалила номер отца и поклялась себе вычеркнуть его из жизни. И сейчас, даже при желании, Соня не смогла бы вернуться. Отец продал квартиру, поменял номер телефона, и между ними не осталось ни одного общего знакомого, кто мог бы подсказать его нынешнее местонахождение.
– Третья кабинка, – пропищало в наушнике, и Соня очнулась. «Завтра сделаю себе выходной», в который раз пообещала она себе, хотя знала, что это неосуществимо.
В кожаных креслах ВИП-комнаты развалились мужчины. Дорогие костюмы, золотые запонки, кубинские сигары с этикеткой из настоящего золота. Эти люди могли позволить себе выбрасывать тысячи долларов за одну хорошую гулянку.
– Добрый вечер, – поприветствовала их Соня, но на нее никто не глянул. Слишком мелкая сошка. Слишком бледное лицо. Слишком худое тело под формой. Но Соня тому только порадовалась и молча раздала гостям планшеты.
– О, а вот и Дмитрий! – вскочил один из гостей.
Очень много людей с таким именем, но почему-то именно в эту секунду сердце Сони пропустило стук. А затем пустилось в бешеную скачку, когда она узнала низкий грубоватый тон:
– Заждались?
«Это чудовище испоганило тебе жизнь и использовало твою гордость вместо писсуара!», кричал разум, а тело предательски вздрогнуло от одного слова.
Соня повернулась к двери и увидела его. Самого ненавистного мужчину! Белоснежная рубашка облепила широкую грудь и мощные плечи, сильные темные руки в карманах, а взгляд, тот же острый и изучающий золотистый взгляд, прошелся по присутствующим и безразлично скользнул по Соне.
Он ее не узнал!
Дима вальяжно расположился в кресле, вытащил сигареты и бросил, не глядя на Соню:
– Виски. Неразбавленный.
На обратной дороге Соня еле сдерживала порыв плюнуть в бокал с виски. Но Соня была слишком порядочна для такой подлости. Лучше она плюнет Диме в лицо еще раз, как сделала это в больнице!
Веселье в комнате уже началось. Мужчины успели достаточно выпить, чтобы пускать похабные шутки, и выбирали девочек для приват-танца из каталога.
– Дима, тебе какая больше по нраву? Рыжая или темненькая? – спросил Боссэ, которого недавно приветствовала Соня.
– На твой вкус, – бросил Дима, не заглядывая в каталог. – Лишь бы не светленькая.
Против воли в голове Соне колокольчиком прозвенел мстительный смешок при комментарии Димы. Тот курил сигарету, и безразлично водил взглядом по комнате. Когда Соне подала ему бокал с напитком, его ноздри чуть расширились, а взгляд замер на руке Сони.
– Ваш виски, Дмитрий Алексеевич.
Мужчина медленно поднял голову и посмотрел Соне прямо в глаза. Совсем не изменился. Леденящее ощущение страха окутало Соню, когда глаза мужчины потемнели, а лицо окаменело.
– Прекратите сжимать челюсти, зубы раскрошатся, – прошептала Соня и вышла из кабины.
Но если она думала, что Дима обладает хоть каплей терпения, то ошиблась. Он вылетел из кабины следом за Соней. Она не успела отреагировать, как Дима схватил ее за локотки и развернул к себе.
– Так-так, кого я вижу? Софья Антоновна, собственной персоной.
– Добрый вечер, Дмитрий Алексеевич, – церемонно поздоровалась Соня и попыталась вырваться из хватки, но Дима без труда удерживал ее. – А ведь не сразу признали меня.
– Это из-за дурацкой прически, – Дима глянул на стянутые в тугой пучок волосы.
– Наверно мне стоит отрезать волосы под корень, чтобы вы вообще перестали меня узнавать.
– У тебя слишком большая голова для короткой стрижки, в которой слишком много острот.
– А вы не изменились, – процедила Соня. Против воли вновь обвела взглядом грубые вытесанные черты мужского лица, и заметила мелкие золотистые веснушки на скулах Димы.
– Каким ветром задуло сюда? – Дима вскинул брови.
– Уж точно не попутным. Да отпустите же вы меня! – пропыхтела Соня, пытаясь отдалиться от Димы хотя бы еще на пару сантиметров. Но тот и не думал ее отпускать. Его изучающий взгляд отметил круги под глазами Сони, впалые щеки и некоторую утомленность и настороженность, такую непривычную в голубизне глаз девушки, которые раньше горели ярким водным пламенем.
– Выглядишь неважно, – пробормотал Дима.
– Давно мне не дарили таких комплиментов. А ведь совсем не трудно быть любезным? – ехидно спросила Соня.
– С тобой – очень трудно.
По коридору прошел официант, неся разнос полный еды. Чтобы пропустить его, Диме пришлось прижаться к Соне еще теснее, припечатав ее к стене своим телом. Секундная близость подействовала на Соню так, будто ее пришпилили раскаленными гвоздями к стене, как бессильную трепыхающуюся бабочку. Соня оттолкнула мужчину, как только официант прошел мимо, и Дима не стал ее удерживать.
– И давно тут работаешь? – поинтересовался Дима, оглядывая безликую форму на хрупкой фигуре.
– Вас это не касается.
– Ответь на вопрос, Софья.
– Разве мы не живем в свободной стране? Или присутствие со мной в одной комнате заставляет ваши маленькие яички сжиматься от страха? – округлила глаза Соня.
Дима обхватил подбородок Сони пальцами.
– Софья, советую тебе следить за своим языком.
Но слишком много ночей и дней Соня провела в одиночестве и в страхе за завтрашний день. И теперь ей уже было плевать.
– Ну же, Дмитрий Алексеевич, не сдерживайте животное в себе. Мы ведь знаем, какой трусливый зайка прячется под этой гривой.
Но вместо вспышки ярости или гнева, к которым Соня была готова, Дима помолчал, а затем широко улыбнулся. Покачал головой и ослабил хватку, а Соня вырывалась из плена твердых пальцев.
– Итак? – Дима вскинул бровь.
– Я не обязана перед вами отчитываться! – вспыхнула Соня и потерла ладонями предплечья. – Боже, у вас каменные пальцы!
– С такой язвой, как ты, трудно быть любезным.
– Каков привет, таков и ответ. А сейчас, если не хотите получить еще один плевок в виски, в блюдо или в лицо, позвольте мне уйти!
Дима хрипло засмеялся и удержал Соню за руку. Затем наклонился ниже, и тихо проговорил, глядя ей в глаза.
– Софья, ты исчерпала свой лимит плевков. И ты меня доводишь так, что если я захочу что-то с тобой сделать, то меня не остановит ни твой длинный язык, ни твой ВИЧ.
– И что же вы хотите сделать? Поджарить меня на костре, как ведьму?
– О да. Отжарить тебя – это именно то, чего я хочу, – хохотнул Дима, и Соня зажмурилась на секунду. Этот невыносимый нахал выхватил у нее из рук первенство за умение опошлить любое, даже самое невинное замечание. А Дима продолжил тихим вкрадчивым голосом, глядя Соне в глаза тяжелым взглядом: – Хочу с самого первого дня, как увидел тебя, слизывающую шоколад с пальца на моей кухне. Вот только у меня аллергия на шоколад. Видимо, теперь у меня аллергия и на тебя.
Соня вспыхнула.
– Я лучше не буду говорить, на что у меня аллергия, а то обидитесь! Мы оба сделаем друг другу огромное одолжение, если будем держаться друг от друга подальше.
В ответ Дима лишь усмехнулся и отошел от Сони, которая вылетела из коридора так быстро, словно за ней гонялась целая стая голодных чудовищ.
Остаток вечера превратился для Соньки в сущий кошмар. Ей приходилось торчать в ВИП-кабине до посинения, готовая выполнить любой каприз гостей. Они требовали пить, есть, курить, есть, пить, курить и так по кругу десятки раз. Сонька только в туалет за них не ходила!
Обычно все ее вечера были заполнены подобными капризными и пьянющими уродами. Но сегодняшний вечер был особенно тяжелый. Потому что весь вечер Соня чувствовала, что в комнате молчаливой мрачной тенью сидит Дима. Он вообще не смотрел на Соню, словно не было той сцены в коридоре и вообще Сони не существовало в комнате, а напитки ему подносил бестелесный дух. Но одно его присутствие в комнате создавало ощущение, словно находишься в одной клетке со львом.
Сонька заметила, что Дима оказался не таким невоспитанным мужланом, как она себе внушила. Она отслеживала его реакцию на любую мелочь. Он выслушивал предложения компаньонов и вникал в суть вопроса. С Соней Дима вел себя порывисто и резко, но в этот вечер Соня поняла, какой он хваткий и умный, когда дело касается бизнеса.
Дима выслушивал все стороны, не перебивал и не выходил из себя. Он спрашивал, сколько Боссэ готов выложить за перевозку алюминия, и тот открыто озвучивал цифры и выдвигал свои условия. Внимательный взгляд Сони отметил, как Дима сжал бокал и прищурил глаза, и тогда она поняла, что это предложение его совсем не устраивает. Но вопреки ее ожиданиям Дима не стукнул по столу и не вышел из комнаты, хлопнув дверью. Он кивал головой, но не высказывал согласия или одобрения. Он не раскрывал своих карт, а тузов у него в рукаве было достаточно, Соня была в этом уверена. Он выжидал и лишь сухо улыбался партнерам.
– Шанталь! – вскрикнул Боссэ, облизывая длинным язычком пухлую верхнюю губу. – Хочу Шанталь! Она же у вас рыженькая?
– Да, мсье Боссэ, Шанталь будет рада вашему выбору, – улыбнулась Соня. – Хотите чего-то особенного?
Под этим вопросом Соня имела в виду амплуа стриптизерши – восточная красавица, представитель закона, школьница в форме. И далее, далее, далее. Шкафы в гримерках переполнились от костюмов, которые могут удовлетворить даже самый изощренный вкус.
– Кухарка! Пусть приготовит мне что-нибудь такое, чего я еще не пробовал! – еще более распалился Боссэ. От выпитого алкоголя тонкокостное лицо стало потным, нос покраснел и выглядел как перезрелая морковка. Отвратительное зрелище, бр-р-р!
Соня мило улыбнулась, а про себя подумала, что если Шанталь преподнесет Боссэ то, чего он еще не пробовал, то француза хватит удар на этом же красном диване.
Через десять минут дверь в комнату распахнулась и со словами:
– Кто-то заказывал клубнику со сливками? – в комнату вошла Шанталь. Униформа была мала ей на три размера, но зато выгодно подчеркивала ее рослую фигуру. Грудь еле умещалась в белом передничке, а маленький чепчик на шикарных рыжих волосах смотрелся умилительно. Длинные стройные ноги и тонкие руки были обмазаны блестящим маслом, и мужчины не могли не заметить, как при наклонах под короткой юбочкой сверкают упругие ягодицы.
Соня отвела взор и уставилась в стену. Да, Соня была хлестка на язык, знала по меньшей мере десять синонимов слову «член» и козыряла таким шутками, что даже завзятые матросы поперхнулись бы ромом, но все равно вид чужого голого тела – женского или мужского, смущал ее. Одно дело – язвить вслух и молоть языком, и другое – демонстрировать открыто и по̀шло то, что должно принадлежать лишь одному, любимому.
Предательский взгляд Сони вновь вернулся к Диме. Он молчал и бесстрастным взглядом смотрел, как стриптизёрша выполняет свои виражи и перекруты на пилоне. В его глазах не горел алчный взгляд, как у других гостей, а был безразлично-усталым. «Видимо уже достаточно насмотрелся на голых теток, раз не реагирует на такую красотку», подумала Соня, но при этом в душе была приятная теплота от этого безразличия.
Шанталь сошла с небольшого подиума и пошла по гостям. К кому-то она присаживалась на коленки, кого-то прижимала лицом к груди.
Шанталь собирала дань, а Соне приходилось подавать блюда Диме, обновлять приборы, наклоняться к нему ближе, так как столики в кабинке были низкие, и очень часто ее грудь находилась в пределах его колена. Соня порадовалась, что форменная рубашка ей великовата. А не то Дима мог бы заметить, как под плотной тканью напряглись ее соски. Соня сжимала зубы и напоминала себе, что Дима – самый отвратительный мужчина, но ничего не могла поделать с реакцией своего глупого тела. Прошло целых три месяца, но понадобилось так мало времени, чтобы показать Соне, что она все еще реагирует на Диму, как самая озабоченная самка в период течки!
– Мальчики, какие вы милые, – пропела Шанталь. Плавной походкой подошла к Диме и закинула ногу на подлокотник его кресла. «Матерь божья, Шанталь, труселя-то хоть на месте?!», вспыхнула Соня и отошла к двери. Сложила руки перед собой и сцепила пальцы до боли, когда стриптизерша провела пальцем по скуле Димы, игриво опустилась вниз по широкой груди, перебрала пуговицы на рубашке и остановилась на ремне. В этот момент Соня задержала дыхание. Она глянула туда, где шаловливый палец стриптизерши вырисовывал восьмёрки, и глаза Сони округлились.
– О, кое-кто рад меня видеть, – хрипло засмеялась Шанталь, затем уселась на колени Димы и повертела ягодицами у паха мужчины.
«Если Дмитрий Алексеевич так приветствует всех, кого рад видеть, страшно подумать, как реагируют гости на подобную вежливость!», взвыла Соня, глядя исподтишка на бугор под штаниной Димы.
– О, какие мы щедрые, – пропела Шанталь, когда Дима сунул зеленую купюру в тонкую лямку стригнов. Девушка благодарно улыбнулась и отошла от мужчины.
Дима развалился в кресле и закурил сигарету. Он ощущал жар в паху, но за каменный стояк стоило благодарить не рыжую стриптизёршу. А белобрысую девицу, застывшую у двери с красным лицом и опущенными долу глазками. Неужели Софья Арнольдовна знает, что такое смущение? Чудеса какие. Но Дима замечал этот нежный румянец и бледные пальцы, теребящие передник. Как и то, что каждый раз, наклоняясь к нему, Соня чуть не задевала своей грудью его колено. Дьявол, как он мечтал ощутить тяжесть упругой плоти! И против воли Дима начал чувствовать, как кровь бьется в венах, разгоняется все быстрее и приливает к паху. Хренова баба! Он не видел ее три месяца! Три чертовых месяца! Первое время, возвращаясь домой, Дима ожидал с порога ощутить аромат из кухни, привычный и уютный. Но Астрид вновь вступила в свои права, накрахмалив передник и чепчик еще жестче, и запекая мясо с овощами еще преснее.
Когда ярость и гнев схлынули, Дима начал вспоминать, какими колкостями они обменивались с Софьей, и в сравнении с этим сухие фразы с Алёной вынуждали Диму не возвращаться домой к ужину. Он чаще стал бывать в ресторанах и все чаще брал с собой Серёгу.
Казалось бы, прошло довольно много времени с того дня в клинике. Безудержный гнев прошел, уступил место холодному разуму, а в конце пришло запоздалое глухое сожаление. Но в бизнесе произошли огромные изменения, захватив Диму с головой. Не было времени и желания перемалывать в себе какие-то воспоминания и мысли.
Но стоило увидеть эту невозможную Софью, как все вернулось назад. И в этот раз вместо ожидаемого гнева, ярости или отвращения вернулись ощущения, которые Дима прятал в себе, загонял в самый дальний угол подсознания и старался не допускать их проявления. Но сейчас, при одном взгляде на бледное лицо Сони, ощущения становились еще жарче, так как яростные стрелы в глазах девушки возбуждали его еще сильнее.
Уж не мазохист ли он?
– Девушка, налей-ка мне, – пьяно выкрикнул Боссэ. Соня наклонилась к французу, наполнила его бокал и почувствовала, как мутный взгляд француза уткнулся в ее грудь. «Что ты там пытаешь узреть своими жабьими глазками?», с омерзением подумала Соня с приклеенной улыбкой.
– Какая куколка, – пропел француз. – Еще и на французском щебечет.
Рука мужчины потянулась к Соне, он схватил ее за запястье и притянул к себе.
– Мсье Боссэ, не позвать ли мне Шанталь? Она может украсить ваш вечер, – проговорила Соня, но тот засмеялся и ответил:
– А может лучше такая милашка, как ты, украсит мне вечер? – с придыханием говорил Боссэ, и Соня почувствовала запах пота, смешанный с алкоголем. Эти французы кажется еще со средних веков привыкли редко мыться.
– Мсье Боссэ, – пропела Соня, – у нас очень много милашек.
Соня прекрасно знала, как себя вести с такими пьянчугами, разыгрывающими из себя Дон Жуанов. Но тут послышался спокойно-холодный голос Димы:
– Боссэ, отпусти девушку.
«Молодец, нашел время играть героя!», разозлилась Соня. Она знала Диму совсем с другой стороны, и не хотела, чтобы именно сейчас он раскрывал свою сущность – безудержную и нетерпеливую. Черт, из-за него у Сони могут быть проблемы с работой, а она не смогла позволить себе потерять еще и это место!
– А ты что, Дмитрий, так напрягся, а? Или себе захотел девушку? Ничего, не осуждаю, – протянул француз и оглядел Соню с ног до головы.
– Дми… – начала было Соня, но тихий голос Димы прозвучал словно рокочущая лавина, ниспадающая с вышины гор.
– Отпусти. Софью.
Его взор цвета позднего заката, холодный и тяжелый, уткнулся в захват француза. Соня почувствовала, как нагнетается обстановка в комнате. Остальные гости затихли и следили за мужчинами.
– А что ты сделаешь? Неужели на ножах будем драться, mon ami? – пьяно засмеялся Боссэ.
– Дмитрий Алексеевич, не стоит беспокоиться, – успела лишь вставить Соня.
Беспечная полуулыбка легла на губы Димы, когда он тихо спросил:
– Боссэ, ты когда-нибудь купался в жидком алюминии?
Огромная фигура выглядела расслабленной в кожаном кресле. В комнате играла переливчатая музыка, располагающая на легкий лад. Но одного взгляда глаз Димы, ставшие цвета черного янтаря, было достаточно, чтобы превратить легкий микс в похоронный марш.
Боссэ икнул, и его рука ослабила хватку. Он казался протрезвевшим от ледяного взора Димы, как от ледяного душа. Соня даже мысли не допускала, что при одном взгляде на пальцы француза на тонком запястье Сони в Диме заговорил защитнический инстинкт, который заставил его плюнуть и на выгодный контракт, и на перспективного компаньона.
Может в любой другой момент Соня и впечатлилась бы поступком Димы, но слишком уж много проблем он ей доставил и слишком много нервов сжег. А ее усталый мозг мог думать лишь о том, что вонючий француз был постоянным и очень влиятельным клиентом их клуба. Дима-то припугнул его злыми глазищами, но что будет потом, когда Боссэ очнется и почувствует себя оскорбленным? Платить придется Соне. Поэтому она вежливо улыбнулась французу.
– Мсье Боссэ, я могла бы подсказать вам кое-что, если вы не против.
Склонилась ниже к Боссэ и прошептала ему на ухо фразу. Выходя из комнаты, Соня чувствовала спиной прищуренный взгляд янтарных глаз.
Софья залетела в гримерку и крикнула негритянке с афро на голове и белокожей блондинке:
– Кристи, Малена! Третья кабинка, француз, около сорока! Кофе с молоком!
Подобные заказы здесь звучали часто. Девушек заказывали, как блюда в меню, и в начале Соне было неприятно наблюдать подобное. Но время идет, все меняется, так же и Соня привыкла к закулисным страстям клуба.
В заведении зорко следили за тем, чтобы не допускать конфликтов и после любых инцидентов имели практику замены обслуги. Соне предоставили другую кабину и других гостей.
Картина та же – пьяный хохот, расхлябанные разговоры и огромные чаевые. Отличие было лишь в том, что в этой комнате не было темной фигуры ужасного ужасного ужасного Дмитрия Алексеевича! Соня всей душой надеялась, что они больше не встретятся. А не то ему действительно придётся отрезать Соне язык, так как в следующий раз она обязательно наговорит ему самых отборных гадостей.
Все надежды Сони пали бесславными героями, когда около пяти утра обессиленная Сонька выкатилась из клуба и увидела машину Димы у служебного входа. Сам Дима прислонился к дверце и курил.
– Что, Дмитрий Алексеевич, наточили свой топор? – ухмыльнулась Соня устало.
– Софья, сядь в машину, – Дима выбросил окурок. Господи, неужели он рассчитывает, что Сонька шустрым зайцем подбежит к машине и запрыгнет внутрь?!
Соня молча пошла прочь по узкой улице, на которую выходил служебный выход. Солнце еще не встало, но уже окрасило небо огненными предрекающими всполохами. В синеве рассветного неба они смотрелись, как оранжево-лиловое дыхание дракона.
Соня услышала за спиной тяжелые шаги, но старалась не сбиваться с курса и шла прямо. Она не обращала внимания на Диму, который теперь шел рядом, приравниваясь к ее шагам.
– Тут не стоит оставлять машину, – посоветовала Соня.
– Какого черта потеряла в этом клоповнике?
– Никакого черта я не теряла. Это такая же обычная работа, как сидеть в офисе и стучать по клаве.
– Ты либо в офисе никогда не работала, либо работала не в том офисе. Софья, вроде языки знаешь, и на язык подвешена, как мы убедились. Или нравится в подобных местах ошиваться?
Соня остановилась и повернулась к Диме.
– О, я всю жизнь мечтала обслуживать озабоченных старпёров, у которых в штанах все покрылось плесенью, в лобковая кость натерлась от резиновой куклы. Иногда везет, и могу доесть за клиентами дорогие блюда. Разве не этого вы хотели, Дмитрий Алексеевич?
– Оп-па, – протянул Дима. – Получается ли так, что по твоей железной логике я виноват в том, что ты не можешь найти себе применение в нормальной работе?
– Ох, намотайте яйки на кулак и признайтесь уже, что это ваших рук дело!
– Софья, в списке любимых увлечении у меня нет и не было желания портить жизнь тем, кто не играет в моей жизни никакой роли.
Предрассветная тишина бывает самой оглушительной за все 24 часа. Именно в этой мягкой прохладной тиши наступающего дня Соня услышала, как кровь зашумела в ушах и сердце оттарабанило дробь от слов Димы и безразличия в его усталых золотистых глазах.
– Тогда что вы тут делаете? В пять утра, на заднем дворе клуба?
Дима повертел головой, разминая мышцы шеи.
– Простое любопытство.
Соня зябко повела плечами, и Дима заметил легкие синяки на бледной коже. Синяки, которые оставил он сам, когда сжимал пальцами тонкие руки.
– Больно? – тихо спросил Дима и шершавый палец слегка прошелся по отметинам. Соня прикрыла глаза. Всего на мгновенье. Только чтобы восстановить дыхание. И сдержать слезы от ложной нежности мимолетного прикосновения.
– Не играйте в пожалейку. Вам не привыкать оставлять синяки.
Дима тяжело вздохнул, и его рука грузно опустилась вниз.
– Когда ты рядом, почему-то все так и получается, – задумчиво пробормотал Дима. Затем посмотрел Соне в глаза. – Что ты тут делаешь, Софья?
– Работаю, – Соня сдула выбившийся локон и прикрыла глаза. Всего на мгновенье. Только чтобы не смотреть в эти лживые глаза, в которых плескалась усталость с примесью ложного участия.
– Ну ясно, что не кукурузу охраняешь. А что не сложилось с нормальной работой?
– Пятнадцать отказов на две недели? Даже до такой дуры с большой головой дойдет, что происходит какая-то нездоровая хрень. И она исходит от вас, милейший.
– Даже отвечать не буду на этот бред. А отец?
– Что отец? – осеклась Соня.
– Могла бы обратиться к нему за помощью.
– Значит, не могла!
– А подруга? Ее вроде Мила зовут?
– Так, та-а-ак. Теперь мы знаем, что кое-кто покопался в чужом ящике для белья, – процедила Соня.
– Это обычная практика для всех, кто вхож в мой дом, – невозмутимо ответил Дима.
– Так вот, как вы узнали…
Соня замолчала и прикрыла глаза. Не смотря на всю злость к Диме, она все еще ощущала себя виноватой за то, что подвергла Сережу риску. По которому она безумно скучала. Несколько раз даже порывалась написать сообщение бывшему ученику. Но вспомнив угрозы Димы, поменяла симку, чтобы не было соблазна связаться с мальчиком и причинить ему еще больший вред. Кто знает, как бы отреагировал его отец на общение с заразой, которую надо изолировать от общества!
– Вот так и узнал, что у тебя ВИЧ, – глухо ответил Дима. – Так что на счет подруги?
– Она в другой стране, и у нее достаточно своих проблем, чтобы я грузила ее своими, – ответила Соня, не понимая, зачем она объясняется перед этим человеком.
– Но ведь есть хоть кто-то, к кому ты могла обратиться за помощью?
Соня молчала, потому что только сейчас в полной мере осознала, что рядом с ней нет ни одного такого человека. И понимание того, что именно Дима стал свидетелем ее одиночества и полной безысходности, делало ее положение еще более невыносимее.
– Все, экзекуция окончена, Дмитрий Алексеевич, – растерянно пробормотала Соня, развернулась и ушла.
Соня шла по пустынной узкой улице, ловя первые тонкие лучи в просвете между домами, и хрупкая высокая фигура будто таяла с наступлением утра.
Дима сжал руки в кулаки, сдерживая глухой порыв догнать девушку и убедить ее, что она не одна, что он – Дима, рядом, а уж он в силах сделать так, чтобы у Сони не было причин бояться чего-либо. Сделать хоть что-нибудь, чтобы разогнать эту растерянность, усталость и отрешенность в глазах, которые раньше горели ярким пламенем.
Дима сдержал порыв. Что он действительно может сделать – это выяснить, кто за его спиной играет в грязные игры и портит жизнь Софьи Арнольдовны, прикрываясь его именем.
Но погасив один порыв, Дима уступил другому странному желанию, пролетевшему по краю подсознания. И, не смотря на ранний час, Дима на ходу достал телефон из кармана, набрал номер и отрывисто приказал сонной секретарше:
– Назначьте мне встречу с врачом… Нет, нет, я в порядке. С врачом в СПИД-центре. В СПИД-центре, говорю, что тут непонятного?! Да… да… Скажите, что у меня возникло несколько вопросов, не терпящих отлагательств.
