Текст книги "Персональное чудовище (СИ)"
Автор книги: Климм Ди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 31 страниц)
Глава 13
– Теперь покажите левую.
– Смотри.
– А правую?
– Ну ты же уже видел ее, Серё-ё-ёжа-а-а.
– Правую, Софья Арнольдовна!
– Ну ладно, смотри, – пауза. – Руками не трогать!
– Теперь левую. Она мне больше понравилась.
– Серега, я устала уже.
– Вы мне проспорили, Софья Арнольдовна.
– Уф, ладно. Но! Покажу сразу обе, а то надоело то одной то другой светить. Да и прохладно тут, смотри какие мурашки.
Дима рывком распахнул дверь, выдыхая горячий воздух ноздрями, готовый разнести в щепки весь кабинет. Да что там кабинет! Весь бизнес-центр к херам собачьим разнести и камня на камне не оставить!
Картина, представшая перед глазами, заставила Диму застыть на пороге с самым яростным выражением лица. Сергей сидел спиной к двери и лицом к Соне, и Дима только видел их склоненные друг к другу головы.
– Что тут происходит?! – взревел Дима и с силой захлопнул дверь.
– О, пап, привет, – обернулся Сергей к Диме, и лицо сына засветилось улыбкой. Затем он встал со стула, и Дима увидел Соню, которая сидела, закинув ногу на ногу. Полностью одетая, застегнутая на все мелкие пуговички скромного сарафана, с саркастичной улыбкой на розовых губах и с вздернутой бровью. Взгляд Димы упал на босые ноги Сони.
– Опять сделали поспешные выводы, Дмитрий Алексеевич? – иронично спросила девушка.
– Софь Арнольдовна мне татушки свои показала, пап, – подскочил Сергей к Диме, и тот непослушной рукой взлохматил мягкие волосы сына. – У нее на стопе татушки, на правой и на левой. А если свести их вместе, то получатся соединенные пазлы. Ну, как в мозаике. Софь Арнольдовна, покажите! – тараторил Сергей, пока Дима смотрел в горящие весельем голубые глаза Сони с самым глупым выражением лица.
Вот ты и дошел до ручки, Львов. Ау-у-у, есть у кого-нибудь номер психушки? Закажите, пожалуйста, койку на имя Львова Дмитрия Алексеевича.
Диагноз «Ревность бешеная и жуткая репетитора своего сына».
К своему сыну.
Ахренеть.
– Серега, отец твой после долгой поездки, устал. Да и наверняка ему не интересно, – отмахнулась Соня, подхватывая ярко-розовые танкетки. Но Дима остановил ее:
– Почему же, очень интересно. Пока̀жете? – мягко спросил он, склонив голову к плечу. Как Соня успела узнать, мягкость Димы всегда и в любом случае означает что угодно, кроме настоящей мягкости. Вот, например, сейчас за этой мягкостью скрывается томная горячая чувственность и тайное обещание. Как Соня поняла это? Стоило ей сойтись взглядом с золотистыми глазами мужчины, как бешено стучащее сердце оттарабанило разгадку этого пронзительного взора громкими стуками.
Соня улыбнулась дрожащими губами. Почему тут так жарко? Жарко ведь, скажите же? Хотя минуту назад, до прихода Дмитрия Алексеевича, Соня думала о том, что надо бы включить теплый воздух кондиционера. А сейчас, под все разгорающимися глазами, ладони взмокли, а сердце стучало пойманной птицей, разгоняя горячую кровь быстрее по венам.
– Ну, ладно, Дмитрий Алексеевич, смотрите, раз интересно, – пожала плечами Соня.
– О-о-очень интересно, – пробормотал Дима, приближаясь к ней и усаживаясь на стул Сережи. Тот встал рядом с отцом и тоже наклонился, опершись ладонями о колени, чтобы еще раз разглядеть татуировку.
Теперь Дима был всего на расстоянии метра от нее! И даже если бы Соня решилась вытянуть руку, то она дрожала бы и ходила бы ходуном от волнения.
Так Дима близко, но так далеко!
Господи, как же Соня, оказывается, по нему скучала! Как же успела привязаться к этому грубому голосу, наглому взгляду, властности и уверенности. Чувство защиты и спокойствия, что ее накрыло, стоило Диме войти в кабинет, были непривычны Соне. Всю жизнь решая свои проблемы самостоятельно и не полагаясь ни на кого, Соня сейчас впитывала силу Димы, его ауру – горячую и страстную, и сердце билось так громко и быстро, что Соня боялась, что этот звук услышат Сережа и Дима.
Дима, сидящий так близко, но так далеко!
Соня приподняла правую стопу и ровно на сгибе щиколотки, чуть ближе к косточке, Дима увидел татуировку. Тончайшими линиями был выведен пазл мозаики на тонкой коже. Он был маленький и аккуратный, исполненный мастерски точной рукой профессионала. Словно прошит одной черной шелковой нитью на чуть золотистой коже, незатейливый рисунок так и требовал провести по нему пальцем, чтобы ощутить под подушечкой выпуклую линию контура. Сначала пальцем, потом языком…
Словно прочитав его мысли, Соня сдвинула брови и строго проговорила:
– Don’t touch!
– Пап, скажи ж, круто! – округлил глаза Сергей. Его чуть ломающийся голос отвлек Диму от разглядываний обнаженной стопы Сони, ее маленьких аккуратных пальчиков, ноготки которых были покрыты кричаще-салатовым лаком.
– Ага, интересно, – просипел Дима. – А вторую?
– Она такая же, – с придыханием ответила Соня, и опустила ногу.
– Не-е-ет, там есть свой секрет, – покачал головой Сергей. – Покажите, Софь Арнольдна.
– Да, Софья Арнольдовна, покажите мне свои…секреты, – усмехнулся Дима.
Господи! Да он же видел все чертовы секреты и не секреты, которыми Соня успела посветить перед экраном телефона! Боги милостивые, она же почти светила совей…своим причинным местом перед этим женатым взрослым мужиком, чьему сыну преподает уроки итальянского!
Дима заметил, как румянец все сильнее и сильнее окрашивает высокие скулы Сони, а из приоткрытых губ, подкрашенных коралловой помадой, срываются мелкие вдохи. Дима смотрел на губы Сони и…ел их, жрал, сжирал эту помаду, всасывая мягкие теплые уста, сминая властным жадным поцелуем.
«Да, Сонечка, я все помню».
Хотя какой на хрен помнит! Да он грезит теми минутами, что Соня сверкала на экране его планшета! Перед глазами все еще стоит полуобнаженное тело, влажное от пота и дрожащее от близкого оргазма. В ушах слышатся хриплые стоны и мольбы, которые окрасили сумрачный воздух кабинета в самые развратные и сочные оттенки. Мать ее! Да он чуть не обкончался, как щегол! Всего-то пару сжатии ладонью и страсть вылилась бы из напряженного тела густой струей. Но не-е-ет, после того, как эта барбариска внезапно обрубила связь, Дима еще с полминуты сидел с хуем в кулаке, как полный дебил, уставившись в черный экран невидящими глазами!
И неужели Соня думает, что это выходка так просто сойдет ей с рук? Нихрена подобного, мисс Климова. Он за это еще спросит, даже сверх меры спросит. Так, в качестве моральной компенсации.
– Ну же, Софья Арнольдовна, неужто трусите? – подначил ее Дима, и Соня, как обычно, попалась в нехитрую ловушку.
– Ну ладно, – невозмутимо ответила Соня. Но Дима-то видел, в каком учащенном дыхании заходится ее грудь. Сочная аппетитная грудь с темными сосками. Та самая грудь, которая снилась Диме последние дни. Какой там последние дни! Да он эту грудь видел постоянно во всех своих снах после той встречи на кухне! Он их уже мысленно облизал, искусал до красных отметин, стискивал пальцами до синяков, любил и глазами, и губами, и языком и даже…
Уф! Дима сжал кулаки и порадовался, что сидит на стуле. А не то его каменный стояк выступал бы вперед как взведенная готовая пушка на мачте вражеского корабля. Еще немного, и запал вылетит из жерла!
Соня подняла вторую ногу, и Дима увидел идентичный первой татуировке рисунок. Вот только в центе левой татушки была выедена красивая буква «S», с загнутыми кончиками.
– Это значит «Софья», – пояснил Сергей.
– А вторая почему пустая? – сипло спросил Дима, подняв взор к Соне.
– Ну… – замялась она. – Просто…
– Там будет имя жениха, – вновь выдал Сергей. Заметил строгий взгляд учительницы и невинно пожал плечами: – Вы ж сами сказали.
– Не имя, а лишь первая буква, – прибавила Соня и хотела опустить ногу. Но Дима перехватил тонкую лодыжку твердой рукой и остановил ее. Соня беззвучно охнула, и от этого тихого вдоха яйца Димы тренькнули от напряжения, взрывая в голове целый фейерверк развратных картин. Не такие охи он хотел бы выбить из этих пухлых губ, ой не такие…
– Погодите, Софья Арнольдовна, – прохрипел Дима. – Я еще не разглядел.
– Но она такая же… – начала была Соня, но, встретившись с глазами Димы, умолкла.
А Дима под пальцами ощущал нежную, как, мать ее! шелк, кожу! С каких это пор он стал таким гребаным поэтом?! Тысячи бессвязных мыслей проносились в его воспаленном мозгу, пока нутро пребывало в полном раздрае от кайфа. Дима не находил объяснения ощущению, которое испытывал, сжимая тонкие косточки в ладонях и тихонько поглаживая большим пальцем кожу. Хрен его знает откуда, но Дима был уверен, что даже дорожащий китайский шелк, выплетенный из уникальных нитей еб…го шелкопряда, не сравнится с мягкостью и шелковистостью Сониной кожи!
Дима обвел взглядом аккуратную стопу, мысленным взором пригладил каждый пальчик и заметил, как Соня их поджала. Хотела вырвать ногу из стального обхвата, но не тут-то было. Почувствовала, барбариска, или поняла, или захотела, чтобы он всасывал и ласкал каждый сантиметр этой ножки? Ни брезгливости, ни неприятия Дима не ощущал от этих мыслей, хотя никогда не был фетишистом по женским ножкам.
Кажется, он нашел свой личный фетиш – ноги Софьи Арнольдовны.
Порочный блуждающий взгляд Димы поднялся выше, обрисовал точеные мышцы икр, острую коленку, еще выше… и уткнулся взглядом в подол скромного белого сарафана, с россыпью вишневых связок на ткани. Вернулся к коленке, хрупкой и изящной, и прикоснулся пальцем к мелкой ссадине. Соня вновь дернула ногой.
– Что это? – нахмурился Дима.
– Мы на великах катались, и… я упала, – пробормотала Соня сиплым голосом, раздирающим сухое горло. Дима еще сильнее свел брови, а Соня все-таки смогла вырвать ногу из ослабевшего захвата, и принялась обуваться.
– У врача была? – мрачно спросил Дима, следя за лихорадочными пальцами Сони, которые закрепляли застежки.
– Что вы, какой врач. Просто царапина, – пропыхтела Соня. Она склонилась над босоножками, и волосы прикрыли ее пылающие щеки, а чувствительная налившаяся грудь прижалась к коленкам. И то хорошо, а не то торчащие даже сквозь белье и платье соски выглядели бы как тревожные кнопки. А зная, какой Дима блюститель безопасности, не стоит сомневаться, что он-то уж точно захочет на них нажать!
Черт, пальцы стали негнущиеся и непослушные, словно обваренные сосиски! А все из-за Димы! Из-за его огненного голодного взгляда, его мужского аромата, что забил ей ноздри, и горячих пальцев, от прикосновения которых у нее горит кожа.
– Чья была идея? – хмуро спросил Дима.
– Моя, – со вздохом признался Сергей, складывая тетради в рюкзак. – Я стописят раз извинился, правда ж, Софь Арнольдовна?
– Да все в порядке! – воскликнула Соня, вскакивая со стула. В душе ее заново стал просыпаться забытый страх. Ведь Дима так переживает за безопасность Сергея, а она опять была так невнимательна! Боже, может Дима прав и ее надо изолировать от окружающих? Или ей надевать полное обмундирование водолаза, чтобы уж наверняка предотвратить любой риск заражения?!
– Ну, тот парень тоже извинялся, потом угостил нас газировкой, – продолжил Сергей к ужасу Сони.
– Какой парень? – тихо спросил Дима, не отрывая потемневшего взгляда от испуганной Сони.
– Ну, который сбил Софью Арнольдовну. Он на велике ехал, а Софья Арнольдовна меня ждала, пока я катался, – как ни в чем ни бывало, объяснил Сергей, не видя бешенства в глазах отца.
– Тебя что, кто-то сшиб с ног? – тем же леденяще-тихим голосом спросил Дима, и Соня всплеснула дрожащими руками:
– Ну, вот такая я неуклюжая корова! Даже не катаясь на велике, и то умудрилась грохнуться! Я не хотела кататься, ну чтобы… это… не дай бог… – с придыханием лепетала Соня, теряя нить разговора от тяжелого взора Димы. Который окинул ее с ног до головы внимательным взглядом, удостоверяясь, что других ушибов на теле Сони нет, и произнёс:
– Сергей, ты парень, и подобные ушибы на тебе заживут, как на собаке. Это у тебя от меня. Но Софья – девушка, а ты должен знать, что девушки слабее и хрупче, – затем мрачно припечатал: – Чтоб больше никакого экстрима.
– Знаю, пап. Простите, Софья Арнольдовна, – расстроенно пробормотал Сергей, и Соня топнула ножкой по полу и уперла руки в пояс.
– Ну что вы со мной, как с писаной торбой! Что я, стеклянная, разобьюсь?! – возмутилась Соня, хотя от понимания того, что Дима все-таки беспокоился о ней не из-за вируса, ее сердце танцевало самбу в полыхающей груди.
– Вот уж точно нет, – шепотом ответил Дима, вновь оглядывая ее с ног до головы на этот раз уже разгорающимися потеплевшими глазами.
Воздух, ей срочно нужен свежий воздух!
– Ну, ладно, Сережа, на сегодня у нас все. Диск я тебе оставила, копии текста сняла, аппс на телефон ты закачал, – лепетала Соня, лихорадочно собирая вещи со стола и складывая мятые листки, карандаши, учебники в огромную соломенную сумку.
– О’кей, понял.
– Ты пиши если что, ватсап есть, вичат. Можешь позвонить, если произношение непонятно. Серега, доску протрешь, ладно? – прерывисто тараторила Соня, роняя бумажки и маркеры.
– О’кей, – бросил Сергей и принялся чистить исписанную разноцветными записями маркерную доску.
– Соня, – позвал ее Дима. Но Соня, даже если слышала голос, так же продолжала судорожно собирать канцтовары.
– Соня, – еще тверже произнес Дима. А когда Соня не отреагировала и на этот призыв, Дима встал со стула, подошёл к ней и перехватил ее судорожно скачущие руки. Сжал в ладонях тонкие пальцы, согревая их своей теплотой. – Тише, тише, не суетись, – тихо проговорил Дима, и метания Сони прекратились. Она замерла, глядя на крупные кисти Димы, и в контрасте с его грубой темной кожей, ее чуть загорелая кожа казалась золотистым бархатом.
Не в силах ответить внимательным изучающим глазам Димы, Соня уткнулась взглядом в его грудь. Широкую, крепкую, надежную. Соня старалась дышать спокойно, но от глубоких вдохов запах Димы вновь окружил ее – простой, но такой мужской аромат одеколона, и запах кожи – свежий, теплый, с табачной приправкой горьких сигарет, которые курил Дима. Соня успела даже привыкнуть к запаху этих сигарет, который вначале казался едким и терпким, а теперь ассоциировался с одним лишь только мужчиной.
Пока Сергей был занят доской, Дима наклонился к Соне и прошептал:
– Я тоже скучал, Соня, – просто проговорил он, и Соня вскинула голову. И вместо привычной страсти, жара и вожделения, почувствовала, как жадный ищущий взор мужчины скользит по каждой черточке и линии ее лица. А в глубине золотых омутов Соня прочла глухое сожаление, что Дима не может вместо взгляда прикоснуться к ее лицу пальцами и губами…
Дима стоял слишком близко к ней. Но так далеко!
– А теперь, все на выход, – громко произнес Дима, отпустил руки Сони и отошел. А она так и осталась стоять, вдыхая его аромат и ощущая пальцами теплоту и тяжесть твердых ладоней.
– Домой? – спросил Сергей, и Соня заметила, как заострились черты лица Димы.
– Нет, домой мы поедем. Пока не поедем, – добавил Дима, и Соню прошиб легкий озноб от холода в мужском голосе. Но Дима тут же взял себя в руки и озорно улыбнулся:
– Ужинать. Я жутко голоден, – и подмигнул Соне.
– Вы как-нибудь без меня, – замотала головой Соня, – А меня дома стирка ждет. И переводы надо доделать. И еще соседи мне щенка оставили, кормить, выгуливать…
– Мы без вас никуда, – покачал головой Дима. Сергей подхватил рюкзак с пола и обернулся к ней.
– Софь Арнольдовна, идемте с нами, хавать так охота, капец.
– Да, просто скромный ужин в приятной компании.
И вот они стоят, двое мужчин, младший и старший Львовы, глядя на нее с ожиданием и улыбкой на похожих лицах. И к обоим она привязалась и прикипела душой. К Сергею, как к младшему брату, а к Диме… Соня боялась давать объяснения своим чувствам к женатому мужчине. И понимание того, насколько глубоко он залез ей в душу, пугало ее. Разум, мечущийся в панике, призывал Соню обрубить все личные контакты и свести общение только к сухим деловым отношениям.
Но сердце, тянущееся к теплым улыбкам этих двоих, прошептало ответ непослушными губами Сони:
– Ну, хавать, так хавать…
Глава 14
Они поехали в рыбный ресторан «Bubba Gump Shrimp», что на Санта Монике. Ресторан стоял на пирсе, в двух шагах от океана, и входил в сеть ресторанов морепродуктов, которая появилась после выхода на экраны фильма «Форрест Гамп» в 90-х. Именно из этого фильма было позаимствовано и название ресторанной сети, и логотип в виде улыбающейся креветки с серым цилиндром на макушке. Фирменным знаком ресторана была подача блюд на газетных вырезках, на которых были отпечатаны новости тех лет и событии, что происходили в знаменитом фильме. Также в этой сети ресторанов креветки готовили тридцатью разными способами, и каждое из блюд совершенно отличалось от другого!
На троих им принесли огромное ведро поджаристых креветок в кляре, сбрызнутые лимонным соком и посыпанные жгучим красным перцем. Луковые кольца шипели от горячего масла, откуда их только вытащили. Картофельные дольки, запеченные прямо в кожуре до золотистой корочки, дымились, распространяя изумительный аромат. Увесистые куски белой рыбы, обернутые настоянными в пиве банановыми листьями, красивым веером разложены на стеклянной тарелке и посыпаны крупной морской солью. Литровые запотевшие бокалы, полные льда и шипучего безалкогольного коктейля цвета лазури, с громким стуком упали перед каждым из гостей.
– Куда нам все это? – простонала Соня, пока официанты все носили и носили тарелки им на стол.
– Софья, я ведь говорил вам, как я голоден, – ухмыльнулся Дима и впился зубами в филе дорадо, прожаренный целиком на гриле.
В ресторане стоял неумолкаемый гул, все столики были заняты семьями с детьми, влюбленными парочками или шумными веселыми компаниями. Официанты носились с полными разносами еды, и Соня вспомнила себя на их месте, когда так же таскала блюда по ВИП-кабинкам клуба «Exchange LA».
Всего одна встреча с Димой в клубе, и жизнь Сони изменилась кардинально. Когда в последний раз она могла позволить себе так спокойно и расслабленно насладиться вкусными блюдами в хорошем ресторане, не подсчитывая копейки и не думая, что ей завтра надо выходить на работу?
Соня глянула исподлобья на Диму, который рассказывал о своей поездке в Японию. Он казался немного уставшим, тени залегли под глазами, и Соня заметила глубокие складки вокруг губ. Никогда раньше у нее не было возможности внимательно и как бы со стороны разглядеть Диму. И теперь Соня думала, что может сейчас, в успокоенном состоянии, без суеты и нервозности, она увидит в Диме какие-нибудь недостатки, которые отвратят ее от этого мужчины.
Но все получилось с точностью до наоборот.
Отслеживая жесты Димы, его реакцию на шутки или рассказы сына, замечая, как Дима время от времени острым взглядом скользит по окружающим, Соня все сильнее и сильнее увязала в топкой и опасной привязанности. Она запоминала, в какие моменты Дима смеется, какое из блюд ему понравилось больше остальных, отмечала, как вежливо он общается с официантами, и даже помог техничке передвинуть тележку с прохода и занес в подсобку тяжелые ведра, за что уставшая женщина одарила его благодарной улыбкой. Но все это делал Дима ненавязчиво, словно на автомате, а в ответ на слова благодарности лишь нахмурился и кивнул головой. Именно в таких мелочах и штрихах проскальзывает воспитание человека. Словно по книге можно прочесть историю семьи, в которой человек вырос, окружение, которое его вырастило, уроки, которые он получил от родителей и от жизни. И Соня с трезвым пониманием смотрела в глаза факту, что именно поэтому Дима так много вкладывает в Сергея, пытается сохранить семью и всегда стоит на защите ее членов, где бы они ни оступились.
– Сонь, – Дима коснулся ее локтя пальцами и Соня словно очнулась. – Все в порядке? – не надавливая, но внимательно спросил ре. И Соня удивилась, как этот мужчина, который последние пятнадцать минут, не отрывая внимания от сына, рассказывал, как при нем выпотрошили живого осьминога и пожарили на открытом огне, оказывается, все-таки замечает ее состояние.
– Да, все хорошо, – пробормотала Соня, качая головой. Цитата Скарлетт О’Хара, которая всегда казался Соне эгоистичной и трусливой, сейчас пришлась как раз кстати. Завтра, она подумает обо всем завтра. С завтрашнего дня она постарается закрыть свое сердце для этого мужчины. А сегодня…Непередаваемый запах океана – йодная смесь водорослей и остывающих прибрежных камней, вибрирующее приподнятое настроение ресторана и два человека, которые с таким вниманием наблюдают за ней и ждут ответа.
– Честно, все классно. Просто задумалась, – отмахнулась Соня. Затем с хитрецой глянула на Сергея: – Сереж, хочешь со мной в поход?
Глаза Сергея сверкнули, и улыбка засияла на худощавом лице. Он тут же подхватил игру и воскликнул:
– Конечно, СофьАрнольдна! А вы меня с собой возьмете?
– Ну, это уже смотря, что ты возьмешь в поход.
Сергей насупил брови:
– Я могу взять…э-э-э…лопату.
– Отлично, лопата всегда кстати в походах, – одобрила Соня с самым серьезным видом.
– А вы, Софь Арнольдовна? – вернул ей подачу Сергей.
– Ну-у-у, – протянула Соня, задумалась и выдала: – Колбасу!
– Ааа, ну да, ну да, – важно закивал головой Сережа. – Как мы в поход и без колбасы.
– Непорядок.
– Непорядок, непорядок, – вторил ей Сережа, пока Дима с интересом наблюдал за их игрой.
– А вы, Дмитрий Алексеевич, что возьмете с собой в поход? – спросила Соня серьезным тоном. Дима пытался разгадать подвох по горящим голубым глазам и переглядкам Сони с Серегой, но эти партизаны умели хранить тайны.
– Может, спички? – предположил Дима. На что Серёга разочарованно покачал головой.
– Не, пап, мы тебя с собой не возьмем в поход.
– Нет, не возьмем. Вы уж извините, – подтвердила Соня, тяжело вздыхая. Затем спросила Сергея, давая Диме еще один шанс на отгадку их игры: – Сереж, что еще ты возьмешь с собой в поход?
– Ну, смотрите, – начал загибать пальцы Сергей. – Я беру лопату, а с вас колбаса. Нам определенно надо взять с собой…
– Лампу! – подсказала Соня, и Серега согласно закивал головой.
– Точно, точно. Но вы-то лампу взять не можете, только я могу. А вы можете взять с собой…книги! – вскликнул Сергей и Соня ответил:
– Точно!
Сергей бросил чуть снисходительный взгляд на заинтересованного отца и протянул:
– Ну, па-а-а, а ты что возьмешь с собой в поход?
Дим повел бровями, глянул на Соню, пытающуюся скрыть озорную улыбку, на сына, уже откровенно лыбящегося, и хлопнул ладонью по столешнице:
– Ламбрекен!
– Да-а-а! Мы идем в похо-о-од! – воскликнули Соня и Сережа, стукаясь полными бокалами, и Дима присоединился к ним, качая головой и весело улыбаясь. Он разгадывал головоломки и махинации в бизнес-проектах конкурентов, способен был наперед просчитать шаги врага, провести точный анализ рынка на три года вперед. А с простейшей задачкой еле справился! Подловили, так подловили.
Не привыкший проигрывать в бизнесе, сейчас Дима смотрел на подшучивающих друг над другом Сергея и Соню, наслаждался их смехом, и думал о том, что потерпеть полное фиаско и выглядеть при этом дураком в компании этих озорников – это как сорвать джекпот с самым крупным выигрышем.
Блюда были съедены, коктейли выпиты, а тела расслаблены. Заканчивать такой замечательный вечер не хотелось никому из троицы, но хорошего понемножку, и они засобирались домой.
Когда принесли счет, Соня только успела краем глаза увидеть дли-и-иный список заказов, и боялась представить, в какую сумму вылился их «скромный ужин». Когда же Соня попыталась протянуть Диме купюры, то он посмотрел на ее руку таким взглядом, что Соне показалось, что ее ладонь ошпарили кипятком. Она на автомате положила деньги обратно в кошелек, на что Дима кивнул головой – «умная девочка». И как у них так получается, понимать друг друга с полувзгляда, полужеста? Может, Соне пора бросить преподавание, разбить палатку в городском парке и заниматься чтением мыслей за деньги? Или она понимает мысли и настроение только одного мужчины?…
Выходя из ресторана, Соня попыталась сунуть смятую двадцатку в баночку для чаевых, что стояла на стойке администратора. Но жесткая ладонь Димы моментально перехватила ее кисть, а вторая его рука закинула свернутую хрустящую купюру в баночку. Сам Дима легонько шлепнул Соню по попе, и прошептал вздрогнувшей девушке:
– Еще раз увижу – накажу.
Предостережение подействовало, но еще сильнее подействовал легкий шлепок, от которого ягодицы Сони подобрались и горели, словно просили еще одной такой же грубоватой ласки. Соня даже подумала было ослушаться Диму еще раз, чтобы только получить «наказание», но передумала, глянув в усмехающиеся горящие глаза мужчины, которые словно прочли по выражению пылающего лица ее наполеоновские планы.
Сергей задремал на заднем сиденье, а Соня устроилась впереди. Дима вел машину аккуратно, время от времени оглядываясь на сына. Они ехали молча, без разговоров, и лишь легкий перелив клавиш пианино из динамиков разлетался в салоне тихой музыкой. Кто бы мог подумать, Дмитрий Алексеевич любит классику… Сколько же противоречии в одном мужчине… Но так они все соответствовали его образу…
Когда автомобиль плавно притормозил у дома Сони, она схватилась за ручку двери, прошептала Диме быстрое и сбивчивое:
– Спокойной-ночи-спасибо-за-вечер-до-свидания-Сереже-привет-спасибо-что-подвезли! – и выскочила из машины. За спиной услышала мягкий хлопок двери, трель сигналки, затем чеканные шаги, и прибавила шаг. Дима, даже не ускоряясь, легко преодолел расстояние между ними и зашагал рядом.
– Дмитрий Алексеевич, тут опасно оставлять машину, еще там Серёжа спит… – промямлила Соня.
– Я закрыл ее, не переживай.
– А как же вы это…обратно, до машины? Тут так темно…
– Да уж как-нибудь, короткими перебежками да твоими молитвами, Соня, – хмыкнул он в ответ.
Соня шла на ватных ногах и непослушными пальцами шарила в сумке в поисках ключа. Боже мой, ситуация – хуже не придумаешь. Глубокая ночь, полутемная улица, а она наедине с мужчиной, от которого можно ждать чего угодно!
Ой, господи, да кого она обманывает! Это от нее можно ждать чего угодно рядом с Дмитрием Алексеевичем!
Куда запропастились ключи? Черт-те что творится у нее в бауле! Если бы в ее сумку высадился отряд обученных десантников, то через минуту они с кровавыми слезами на глазах признали бы крах поисковой операции!
Но вот пальцы нашарили холодный металл, который казался просто ледяным в горячих пальцах, а Соня остановилась у подъезда, развернулась к Диме и забормотала:
– Спасибо, вот, я уже пришла. Вот мой подъезд. Вы идите, если что, я посмотрю, чтоб вы дошли…
– Заходи, – тихим ровным тоном прервал ее лепет Дима, наступая и тесня к двери, и при свете неоновых рекламных щитов Соня увидела, как горят его глаза.
Свет на этажах не горел уже через неделю после постройки дома, так что никто и никогда не видел нутро подъезда при ярких лучах. Ну и слава богу, а то Соня умерла бы со стыда от того кошмара, что тут творится. Если амбре стоит такое, что глаза щиплет, страшно представить, из каких источников это амбре доносится!
Они остановились у лестницы, и Дима по-джентльменски, галантно так, взмахнул рукой, пропуская Соню вперед, на что она замотала головой:
– Только после вас, Дмитрий Алексеевич.
Тогда Дима наклонился к Соне, и прошептал ей прямо в губы:
– Я все равно буду сзади, Соня.
Хорошо, что темнота скрыла ее румянец, который выглядел как свекольные разводы на высоких скулах. Подтекст сказанного был такой явный, что сердце Сони поскакало вперед хозяйки, а дыхание шумно и горячо ходило в легких, пока она поднималась по бетонным ступеням и чувствовала голодный взгляд мужчины на своей пятой точке. Дима даже приотстал еще на пару ступенек, чтобы уж точно рассмотреть в сумраке сведенные вместе округлости и каждую по-отдельности, покачивающиеся в такт движению…
Подойдя к обшарпанной двери квартиры, Соня пыталась всунуть дребезжащие в непослушных пальцах ключи в скважину. Дима стоял сзади, как он и обещал. Но стоял он так близко, что Соня чувствовала его горячее дыхание у себя на макушке, и настойчивое давление возбужденного органа на пояснице.
Теплые пальцы Димы забрали ключи из рук Сони, и сразу же вставили в замок. «Вот эта меткость», восхитилась Соня, и жар пронесся по ее и так пылающему лицу. Тихий щелчок проворачиваемого замка полоснул молнией по напряженному телу. Соня чувствовала надвигающуюся неотвратимость дальнейшего, и знала, что не может ничего сделать.
Нет, не так. Она не хочет ничего делать.
– Соня, – просипел Дима, уткнувшись носом в ее шею и сатанея от ее сладкого, порочного и при том же невинного запаха мягкого тела, которое сейчас прижималось к нему, совпадая каждой выемкой и линией.
– Не надо, – прошептала Соня отчаянным ломким шепотом, утыкаясь лбом в дверь, когда рука Димы спустила сумку с ее плеча, и та с глухим стуком упала на пол.
– Что не надо? – тихо спросил Дима, тесня ее к двери своим мощным горячим телом. – Сонь, о чем ты? – невинным тоном спрашивал Дима, чуть опускаясь вниз, чтобы упереться каменным стояком не в поясницу Сони, а аккурат между туго сведенных половинок ягодиц. Именно так, как он и мечтал, пока Соня поднималась перед ним по лестнице.
Соня сдавленно охнула от такой резкой атаки и постаралась отодвинуться от Димы. Но тот стиснул ее мягкие бедра, подбирая их под себя, выпячивая аппетитный зад так, чтобы напряженные половинки раскрылись, и сладкая ложбинка меж ними оказалась шире. Еще шире, так как его удлиненный бугор вряд ли влезет в эту узкую расщелину.
– Нет, нет, нет, – залепетала Соня, упираясь руками в дверь и пытаясь оттолкнуть Диму. Но чем сильнее она отталкивала его напряженным задом, тем сильнее впечатывалась в него. И даже сквозь слои одежды чувствовала, как горячий стальной ствол устраивается в промежность между округлых половинок.
– Что нет, Соня? – прохрипел Дима, фиксируя нужный ему угол наклона тела и уровень попки Сони. – Что ты пытаешься мне запретить, а? – прошипел он сквозь зубы и качнул бедрами.
Бл…! Твою ж …! Еб… в …! Тысячи самых грязных матов летало в пульсирующем алчной похотью мозгу Димы, когда он ощутил, как упругие мышцы ягодиц Сони обхватили его ствол плотно и тесно.
– Не-е-е-ет… – запищала Соня, упираясь лбом в дверь.
– Да-а-а. Со мной – всегда да-а-а, – прохрипел Дима, держась из последних сил, чтобы не задрать сарафан, разорвать промокшие трусики Сони, уткнуться тугой головкой во влажный горячий вход. И одним мощным ударом не вдолбиться в Соню так, чтобы она на веки вечные забыла слово «нет»!
– Я не хочу-у-у… – простонала Соня, когда Дима еще раз качнул бедрами.
– Точно? – рвано оскалился Дима, еще сильнее втираясь между ее ягодиц. – Ты уверена, милая? – прохрипел Дима, толкаясь еще. Затем еще и еще.
