Текст книги "Персональное чудовище (СИ)"
Автор книги: Климм Ди
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 31 страниц)
– Рядом-то рядом. Только она мне задаром не нужна, – вдруг хмыкнул Роман.
– Не понял, – очнулся от своих терзаний Дима. – Ты про свою невесту, Диану, сейчас говоришь?
– Про нее, про нее. Ну да ладно, не обо мне речь. Дима, не делай глупостей. Ты за собой не только вас с Соней потянешь и масштабную операцию погубишь. Так еще и меня под удар подставишь.
И только ответственность за Соню и брата удерживала Диму оттого, чтобы не бросить все и не помчаться к Соне.
Но вот же она, его Соня… Буквально в пятидесяти метрах от седана, который Дима припарковал у диспетчерской. А сам Дима сидит на заднем сидении, и еле сдерживает себя, чтобы не выскочить из машины и не пересечь расстояние между ними в несколько шагов. Для того, чтобы одним ударом сбить с ног этого старика, что сейчас идет рядом с его женщиной, а потом схватить Соню и, не скрываясь от чужих глаз, подхватить ее тонкую фигуру, сжать до хруста в костях, раздавить в своих объятиях, расплющить и вдавить в себя. Чтобы большое уже никогда не посмела отойти от него ни на шаг! Чтоб больше ни на секунду в белобрысую макушку не приходила идея сбегать от него!
Но…
Скрываться приходилось. Ради ее же безопасности. И только ради Сони Дима сейчас сидит в машине, с тонированными стеклами, сжимая взмокшими ладонями бинокль, и с дикой жадностью и нестерпимым вожделением следит за каждым шагом девушки. И может лишь мысленно взывать: «Посмотри! Посмотри на меня, любимая!».
И вот Соня поворачивается в его сторону и через окуляры бинокля Дима может увидеть, как бледна ее кожа, как осунулось лицо, как резче выступают острые скулы, и как губы приоткрылись словно в немой молитве и по их движениям можно прочитать ее беззвучное: «Ди-и-има». Именно так, с растяжечкой, с придыханием. Так, как говорила только Соня и так, как Диме слышалось почти каждую ночь с момента их расставания.
Но Соня отворачивается, и Дима понял, что почти не дышал в те пару секунд, что взгляд Сони был направлен в его сторону. Дима мог лишь впиваться взглядом в ее фигуру и запечатлевать заново все, что увидел. Потому что он словно видел другую, совсем другую Соню. Не ту озорную девушку, с ироничной улыбкой на устах и горящими голубыми глазами. А новая Соня – с бледным лицом и потухшим взглядом, с бескровными губами и какими-то замедленными движениями. Как же она исхудала! Дима все также жаждал каждый сантиметр этого тела, даже больше, чем жаждал. Он был иссушен, и лишь только знание, что они с Соней скоро будут вместе, давало Диме силы вставать каждое утро.
Но сейчас, обводя уже десятки раз фигуру любимой, глядя на ее искусственную улыбку и застывший взгляд, Дима не мог не процедить самые грязные маты в адрес того, кто довел его Соню до такого состояния. Кто запугал ее настолько, что ей пришлось прыгнуть в самолет и перелететь океан, лишь бы быть подальше от Димы. Кто повинен в бессонных ночах, что провели Дима и Соня, находясь в разных полушариях планеты, когда она встречает рассвет, а он провожает закат. Тот, кто даже не подозревает, как удавка все туже и туже затягивается на его морщинистой шее, и палач уже наточил свой топор, чтобы перерубит веревку одним махом, и скоро грузное тело свалится в дыру грязным помойным мешком. Скоро, очень скоро, Дима сможет быть с Соней, свободно и открыто.
Но у него и так уже иссякло всякое терпение! Тем более сейчас, когда он увидел свою Соню, ему просто жизненно необходимо ощутить ее, почувствовать, осязать. И в голове Димы моментально сформировался план.
Дима проводил взглядом два черных джипа, в один из которых сели Соня и Мила, а во второй Жанат и Семен. Опять-таки сдержал себя, чтобы не втопить педаль в пол и не помчаться вслед за машинами. Но Дима понимал, что на пустынной трассе, от аэродрома в город, такой человек, как Жанат, уж точно заметит хвост. А как отреагирует этот мужчина, про которого даже Роман не смог накопать достаточно информации, было неизвестно.
Поэтому Дима просидел в машине еще около пятнадцати минут, и лишь потом выехал на главную дорогу. Держа одной рукой руль, а второй прижимая трубку к уху, Дима ехал по трассе в сторону города. Дождик все еще накрапывал теплыми брызгами, словно просеянная через мелкое сито влажная пыльца, залетающая в распахнутое окно. Дима полной грудью вдохнул терпкий аромат уходящего лета, что выплескивало августовским дыханием прощальные зеленые цвета в деревья вдоль дороги и бескрайние луга.
– Слушаю.
– Рома, у меня план.
Дима услышал тяжелый вздох в трубке.
– Ну что, все-таки поперся встречать свою Сонечку в аэропорт? Эх, зря я тебе дал координаты.
– Так все по лучшим шпионским традициям, – хмыкнул Дима, чье настроение тут же поползло вверх после долгожданной встречи. – Да и Стас меня прикрывал, если что.
– А, ну если Стас… Что за план?
– Я должен увидеть Соню.
– Нет!
– Не кипятись ты. Я ж тебе еще не все сказал.
– Если дойдут слухи, что вы встречались…
– Так вот именно, что об этом никто не узнает. Слушай, ведь не зря же я в столице засветился. У главы L-Trans, Дмитрия Львова, на завтра назначена деловая встреча с итальянцами, в отеле «Foxtor». Так вот…
Глава 27
Несколько часов Семён катал Соню и Милу по городу. Подруги сели на заднее сидение, пока Семен рассекал столичные улицы и разбрызгивал мелкие лужицы вдоль дорог. Соня положила голову на мягкие бедра Милы, наслаждалась тихим голосом подруги и тонким пальцам, которые перебирали ее волосы.
Как уютно, удобно и надежно было тут, за тонированными стеклами джипа. Слушать, какие крутые виражи проделала жизнь Милы за последнее время. Какие только ужасы не пережила подруга, пока сама Сонька наслаждалась порочной связью с женатым мужчиной!
Соня устыдилась своей эгоистичности. Она настолько глубоко ушла в отношения с Димой, что даже не обеспокоилась долгим молчанием старой доброй подруги!
По дороге Соне пришлось рассказать, что лечение ВИЧ, на которое так наделялась Мила, вовсе не имеет действия. Как было ужасно и горестно разбивать заветные мечты подруги, ради которых та прошла все круги ада! Но как только Соня напомнила про Жаната, грусть вмиг слетела, и Мила углубилась в свои мысли с мечтательной глупой улыбкой на миленьком личике.
Мила решила поехать в салон красоты и Соня покорно согласилась. Что угодно ради Милы.
Когда они зашли в салон, Мила поздоровалась с администратором и что-то тихо ей проговорила, пока Соня с отрешенным видом листала журналы, сидя на диванчике в холле.
– Сонь, пошли, – позвала ее Мила, и Соня покачала головой.
– Я тебя тут подожду.
– Меня? – притворно удивилась Мила. – Вообще-то, мы ради тебя пришли, дорогая моя.
– Меня? – искренне удивилась Соня.
К ним подошла приятная молодая женщина, облаченная в черный парикмахерский фартук.
– Здравствуйте, я Марина. С кем будем работать?
Мила кивнула на Соню, которая тут же замотала головой. На что Марина улыбнулась и сказала:
– Вы не бойтесь, мы просто освежим вам кончики, и подкоротим локоны по бокам. Обещаю, никакого авангарда, – засмеялась мастер и подняла вверх руки.
Светлые волосы женщины были уложены красивыми волнами, что спускались на плечи мягким водопадом. И вся она, с открытой улыбкой и доверительным взглядом, производила впечатление профессионала, который всегда делает именно ту стрижку, какую просит клиент.
Еще и Милка, с милой улыбкой на губах и искрящимися глазами, которая тычет Соню в бок локтем и горячо шепчет:
– Глянь, какие афигенные у нее волосы! Она точно знает, что говорит. Ну же, Сонь. Ты что, трусишь?
И Мила, так же, как и Дима когда-то, нехитрым способом заманила Соню в ловушку. Потому что Соня тут подхватила журнал, пролистнула страницы и ткнула пальцем в фотографию.
– Хочу вот так!
– Уау! Тебе пойдет, – восхищенно цокнула Мила, и мастер уверенно кивнула головой.
– В вашим цветом волос, который мы кстати, тоже освежим, и с формой лица, вам будет очень даже хорошо.
Когда после завершения стрижки Соня встала с кресла и вышла к Миле, та не сдержала восторженного вскрика и подлетела к Соне.
– Сонь, как тебе круто! Вот это полный отпа-а-ад!
– Слышала, Мила, анекдот? Сидят две подруги, одна говорит другой: «Скажи что-нибудь по-раставанчески?», а та ей отвечает: «Ебаните мне каре!», – проговорила Соня, любуясь новой стрижкой в зеркале. Укороченное каре открыло шею, а рваные неровные пряди обрамляли лицо и очень шли ее заострившимся чертам лица. А подправленный платиновый цвет волос хоть немного освежил бледные щеки, придавая им румянец.
– А ты что, с кем-то рассталась? – тихо спросила Мила, глядя в глаза Сони в отражении зеркала. Соня тут же отмахнулась:
– Да это я так, шучу. Ну что, идём?
– Ну уж нет. Я уже записала нас на маникюр, педикюр и-и-и…
– И-и-и?…
– И к мастеру шугаринга, – прошептала красная Мила Соне в ухо, и та ахнула:
– Все-таки готовишься к встрече с цербером? – хихикнула Соня и Мила залилась еще более густой краской.
– Да я так, просто…
Вышли они из салона часа через четыре, и сели в машину к Семену, который повез их в торговый центр.
– Слушай, Милок, у меня в кармане ни копейки, чтобы еще покупать себе что-то, – проговорила Соня, пока они с Милой шли вдоль дорогих бутиков и любовались витринами, заставленными манекенами в красивых одеждах. – А ты и так в салоне потратилась. Не думай, я все тебе верну.
– Соня, милая моя, а смотри-ка что мне успел сунуть в карман Жанат, – хихикнула Мила, вертя в руках золотистую пластиковую карту.
– О-о-о не-е-ет! – Соня закатила глаза. – Вот значит, как ты расплатилась за все-про все. Я и так последние два месяца на гособеспечение жила. Боюсь, твой цербер меня на порог не пустит за ту икру, которую он покупал тебе, а я ее за тебя проглатывала.
– Ну, во-первых, Жанат – не скупердяй, и поверь, уж точно не будет считать, сколько икринок ты там успела схавать, – ответила Мила, глядя на Соню сверкающими карими глазами. – А во-вторых, у Жаната на руках мой паспорт и сбережения, из которых я все-все ему верну. А если вдруг я не захочу возвращать долг, то у господина Алиева еще есть…улика против меня! – подмигнула Мила и заливисто засмеялась в ответ на ошарашенный взор Сони.
– Вот так оставь дитя без присмотра. Уже и цербера себе завела. Так еще и улик успела понахватать, – проворчала Соня, притворно насупив брови.
– Ага, а кто жалуется? – с милой улыбкой проговорила Мила. Затем заставила Соню остановиться, развернула к себе, взяла за руки и посмотрела в глаза. – Соня, мы с тобой так давно не виделись! И мне так не хватало этих девичьих дел. Ну давай же, Соня, ну возьми же меня! Возьми меня! По магази-и-ина-а-ам! – протянула Мила, и Соня не смогла не засмеяться искренне и весело, глядя на сияющую подругу. Вот так просто Мила одной своей доброй улыбкой и ласковым взглядом смогла выудить из Сони улыбку. Ну как ей отказать?
– Ну ладно, пошли, выберем тебе самое грязное, пошлое и откровенное нижнее белье, от которого у цербера просто крышу снесет! Хотя, он и так на последнем издыхании, – подмигнула Соня Миле, и та залилась краской.
– Не придумывай, Сонь, вовсе это не так…
– Ага. Рассказывай. А то шугаринг ты так, из любви к искусству, сделала.
– Со-о-оня…
Но Соня продолжала вгонять в краску подругу, и заставляла ту все громче и заливистее смеяться.
– Видела я ваши пла-а-аменные взоры. Я боялась, что у самолета двигатель загорится из-за вас. Так что тебе точно нужен лифчик, чтобы скрыть эм-м-м…улики. Тем более корсет мы твой уже сняли в машине.
Мила прыснула от смеха и скрестила руки на груди.
– Сонь, только с условием. Если что-то берем мне, то точно такое же покупаем тебе. Мне юбку, и тебе юбку. Мне кофту и тебе кофту, – и с хитрецой добавила: – Если мне белье, то и тебе белье.
Соня лишь с улыбкой покачала головой, сдаваясь под напором Милы. Не так уж ей хотелось обновок, просто очень хотелось поддержать Милу, которая пережила столько ужаса за последнее время и только выписалась из клиники.
А при входе в бутик женской одежды, Соня услышала за спиной тихий шепот подруги:
– К тому же, я надеюсь, что после всех этих покупок ты раздобришься, и наконец расскажешь мне, что же с тобой произошло, и о чем ты упорно отмалчиваешься.
Соня не успела ответить, потому что их тут же окружили консультанты и развели по разным примерочным.
А дальше все было как в типичных американских фильмах, где девочки примеряют наряд за нарядом, красуются друг перед другом и вертятся перед зеркалом. И именно благодаря подбадриваниям Милы, ее постоянной улыбке, с которой она протягивала Соне очередную обновку, Соня смогла немного расслабиться и даже повеселела.
К середине шопинга Соня стала подозревать подругу в коварстве, потому что себе Мила выбирала обычные, простые вещи, в то время, как заваливала кабинку Сони яркими, дорогими, элегантными одеждами.
– Ми-и-ила-а-а, так нечестно! – взвыла Соня, когда они вышли каждая из своей примерочной. Вот только если на Соне красовался брючный костюм из мягкой замши, пепельно-розового цвета, с тонким пояском из змеиной кожи, то Мила примерила голубой свитер из трикотажа и черные брюки со стрелочкой. – Да на тебя без слез взглянуть нельзя! Мы с тобой сейчас выглядим, как богатая тетка с миллионным счетом в банке. Рада представиться! – Соня шутливо поклонилась. – И ты – ее бедная племянница, машинистка в сельпо, которую теперь этой богатой снобке придется содержать!
Мила расхохоталась. И потом все же сдалась на уговоры Сони и теперь они брали и Миле не менее элегантные и красивые вещи.
После покупок они зашли в китайский ресторан на втором этаже торгового центра, выбрали столик у панорамного окна. Заказали острые ребрышки и заливную рыбу.
Весело и неугомонно делились новостями, что успели накопить за время разлуки. Вот только Соня так и не смогла рассказать Миле о той части жизни, которая стала для нее самой важной и трепетно оберегаемой в сердце. Да и с каким видом выложить подруге всю правду о Диме? Ведь, если собрать все воедино и сложить в холодные непреклонные факты, то история будет звучать так:
«Я, дура такая, связалась с женатым мужиком. Ко мне приходила его жена с угрозами, но я не отстала от Дмитрия Алексеевича. При этом, хитрюга я такая, успела наладить отношения с сыном мужчины. А потом, когда почти довела мужика до развода, ко мне заявился отец его жены и заплатил десять штук баксов чтоб я смылась. Что я и сделала! И вот она – я, любовница и разлучница!»
Вот как на самом деле прозвучит история Сони, и сможет ли Мила ее понять? Ведь, не смотря на проблемы, что Мила видела в своей семье, и не смотря на напряжённые отношения с родителями, Соня знала, что Мила любит и отца, и мать, и даже несносного младшего брата. Даже если Мила примет ее – Соню, любовницу и разлучницу, сама Соня не выдержит жалости, а может даже осуждения в глазах самой близкой подруги. Поэтому Соня так и не рассказала Миле ничего из того, что произошло в Лос-Анджелесе. Лишь говорила о работе, об Ирисовых, об учениках.
Где-то к концу ужина Соня вдруг почувствовала себя так, словно прямо сейчас на не нацелен дробовик. Это было странное ощущение, но даже не пугающее, а скорее будоражаще. Соне казалось, что она сидит с завязанными глазами, а по ее спине проводят холодным железным дулом винтовки. Но делает это не киллер, а мужчина, который после прижмется к выпрямленному позвоночнику горячими алчными губами.
Дима!
Он здесь!
Вот только где, здесь?! Или Соне точно пора ложиться в психушку, раз ей чудится знакомый силуэт любимого мужчины, что уже растворяется в толпе посетителей торгового центра?!
Соня шумно выдохнула и обмахнулась салфеткой. Почувствовала, что ей не хватает воздуха.
– Сонь, дорогая, ты как? – взволнованно спросила Мила и налила ей воды в стакан. – Ты словно призрак увидела.
– Да уж, точно призрак, – пробормотала хриплым голосом Соня и вскочила со стула. – Я в уборную, сполосну лицо.
И выскочила из ресторана, чтобы пойти в женский туалет торгового центра. Потому что не могла находиться в ресторане! Потому что ей нужен был воздух, пространство! Ей надо как-то прийти в себя!
Соня влетела в туалет и склонилась над раковиной. Прокрутила кран до упора и плеснула в лицо ледяной воды. Но даже это не помогло, потому что горячие слезы потекли из глаз, смешиваясь с ледяной водой, а дыхание перехватило от сдерживаемых рыдании.
Это странное ощущение до сих пор преследовало Соню и когда за спиной скрипнула дверь, Соня с тихим вскриком обернулась. Но не увидела никого. Видимо, она неплотно закрыла за собой дверь, когда заходила. Соня вновь обернулась к зеркалу и ужаснулась от того, каким отчаянием горят ее глаза.
Дима! Как же ей нужен Дима! Как же она по нему истосковалась! Когда?! Ну, когда эта боль пройдет и придет хотя бы малейшее успокоение?!
Соня еще раз сполоснула лицо и выдохнула. Ощущение прицела ушло, уступив место томному желанию, которое появилось, видимо, от нервного перенапряжения. Иначе как объяснить чувственное напряжение, что наполняет лоно? Откуда вдруг взялось это тягучее возбуждение, которое Соня испытывала только рядом с Димой? Никак по-другому, кроме как сумасшествием, Соня описать свое состояние не могла.
Дверь вновь распахнулась, и в этот раз Соня увидела Милу, с обеспокоенным лицом влетевшую в уборную.
– Сонь! Ты как? Ты что, плакала?
– Нет, Милка, не переживай, – усмехнулась Соня и вытерла лицо салфетками, что протянула ей Мила. – Это ПМС. Через пару дней цикл.
– Точно? – пытливо спросила Мила, не сводя с нее настороженного взора.
– Точно, точно. Ладно, пошли уже, а то Семен нас уже заждался.
***
Дима сидел в машине и курил сигарету, которая немного помогла сбросить напряжение, что он успел наработать, пока наблюдал за Соней в ресторане, а потом и вовсе додумался приоткрыть дверь уборной, лишь бы только с близи посмотреть на Соню…
Вот и увидел. Увидел ее слезы, услышал ее всхлипы и каждый этот звук резал Диму похлеще отточенного ножа.
Дима приложил все усилия, чтобы не ворваться в уборную, не развернуть Соню к себе. Чтобы впиться губами в ее дрожащие губы, не давая сделать ни вдоха, перехватывая удивленно-испуганный вскрик. Потом задрать ее голубой сарафан, разорвать трусики и ввести в ее горячее лоно палец, а лучше сразу два, до конца, до упора раздвигая влажные складки. А то, что оно моментально станет горячим и влажным, Дима прекрасно знал. Ведь как быстро Соня заводилась рядом с ним! Да и сам Дима напоминал порох рядом с барбариской, которому и искра не нужна, чтобы вспыхнуть.
Как бы он ее отымел там же, в туалете торгового центра! Усадил бы на холодную раковину, раздвинул ее стройные ноги, а затем с диким рыком вдолбил бы в нее свой, до сих пор стоящий, напряженный член. Так глубоко, чтоб дыхание перехватило у них обоих и искры полетели их глаз! И трахать Соню, быстро и грубо, в кулаке сжимая ее платиновые, уже короткие, локоны. Рывками вводить в ее узкую дырочку разгоряченный ствол. Сразу! Без подготовки! До конца, до болезненного вскрика из розовых губок! Трахать ее, мощно и упорно, долбить своим членом, чтобы никогда больше, мать ее, не вздумала от него убегать!
Потому что Дима уже на грани! Да он ахреневает от тоски и безумия без Сони! И все это приправлено жгучей похотью и алчной страстью, от которой даже сейчас член дергается в штанах, просится в горячее нутро, а уздечка звенит от напряжения, как и яйца, которые собрались и окаменели от одних только похотливых фантазии!
Дима наблюдал за тем, как Соня и Мила, увешанные пакетами, вышли из торгового центра и сели в машину с Семеном за рулем.
Да, Дима рисковал, следя за Соней. Но именно эта доза адреналина, впрыснутая в взбухшие вены, будоражила и подхлестывала и без того взведенное нутро. Тем более Дима знал, что сейчас Стас подменяет его в квартире, во всю имитируя занятость, на тот случай, если за Димой все-таки следят. Хотя Рома уверил, что хвоста нет, но подстраховаться стоило.
Черный джип выехал с парковки, и Дима проводил его взглядом. Он не поехал вслед за машиной. Потому что знал точный адрес, куда направляется троица. Также знал, что рядом с Алиевым Соня все-таки под защитой. А еще Дима знал, что его план уже приведён в действие.
Остается только переспать эту ночь.
А завтрашнюю ночь он проведет со своей Соней.
Глава 28
Сонька поправила узкий ремешок на бордовом пиджаке. У Милки, конечно, отличная фигурка, но грудь у нее точно на размер меньше, чем у Сони. Именно поэтому Соня в десятый раз сделала глубокий вдох, и каждый раз боялась, что натянутые пуговицы тонкого пиджака, который она одолжила у подруги, треснут под напором выпирающей груди.
Еще раз поправила непривычные короткие пряди. Сидя в кресле парикмахера, Соня вспомнила слова Димы в клубе: «У тебя слишком большая голова для короткой стрижки». «Будем считать это незримой местью для Дмитрия Алексеевича», злорадно ухмыльнулась Соня, любуясь стильным каре в огромном зеркале салона.
Хотя, какого черта она до сих пор каждый свой шаг соотносит с мнением Димы? Они же наверняка и не встретятся больше никогда…
Соня постаралась не забивать голову депрессивными мыслями и, сделав вдох, вошла в холл отеля «Foxtor», что стоял на набережной, и был знаменит сверкающими пятью звездами на фасаде и баснословными ценами за услуги. Подошла к стойке ресепшен.
– Добрый вечер. Могу я вам помочь? – спросил администратор за стойкой, и зубы его сверкнули в наработанной улыбке.
– Да, сегодня тут состоится встреча. Насколько я вижу по записям… – Соня пролистнула переписку в телефоне, – в зале «Alanda».
– Извините, ваше имя есть в списке посетителей?
– Да, да, конечно, – поспешно ответила Соня, достала из сумочки пропуск и показала его администратору. Соне почему-то показалось, что он сейчас вскрикнет: «А Суворова-то, ненастоящая!», и Соню тут же подхватят под белы ручонки и выпнут за эти огромные вращающиеся стеклянные двери.
Но молодой человек вновь машинально улыбнулся и кивнул.
– Подождите, пожалуйста, пару минут. Я позову супервайзера, и она проводит вас в зал.
Соня выдохнула и отошла от стойки, присела на короткий мягкий диван, обитый молочно-бежевой кожей. Все в этом отеле сверкало, блестело, и кричало о достатке и огромных возможностях тех, кто может позволить себе тут жить, или проводить встречи с партнерами, на одну из которых сегодня и пришла Соня.
Вновь поправила вначале пуговицы, а затем и короткие пряди волос. Все вокруг было дорого-богато, со вкусом отделанный интерьер и тихая инструментальная музыка настраивали на спокойный лад. Но все же на душе у Сони было как-то неспокойно. А может, зря она согласилась на предложение согруппницы с университета, которая буквально сегодня утром сделала рассылку в ватсапе, с просьбой подменить ее на деловой встрече?
Никто из сокурсников, да и вообще никто из знакомых, кроме Милы, не знал, что Соня в столице. Но Соня до сих пор состояла в общем чате в ватсапе, где собрались несколько человек из университетской группы П-05/6, и изредка обменивались веселыми картинками, поздравлениями на праздники или дни рождения. А иногда, раз в год, договаривались о встрече и собирались небольшой компанией, затем отправляли в общий чат совместные фото. Когда Соня жила в столице, еще до штатов, то с удовольствием посещала эти междусобойчики. И после отъезда не стала резко прерывать связь с одногруппниками, боясь прослыть зазнобой, которая не хочет общаться со старыми знакомыми. Иногда, время от времени, ребята просили помощи друг у друга с особо трудными переводами, или просили подменить на каких-либо встречах. С одной стороны, и клиента не потеряешь, прослыв ответственным переводчиком, раз смог прислать вместо себя подмену, так еще и поможешь старому приятелю подзаработать.
Именно желание хоть немного подзаработать толкнуло Соню откликнуться на призыв Галины Суворовой, которая с утра отправила в чат сообщение:
«SOS! Ребята, кто может, выручите, пли-и-из! Ребенка не с кем оставить, а вечером у меня супер-пупер важная встреча! Я не могу подвести людей. Платят очень хорошо, так еще и пожрете задарма)) В общем, кто может, отписывайтесь. Кстати, вопрос только к девочкам! А то после ваших фейсов, пацаны, меня ни в одну приличную контору не пустят!))». После этого сообщения чат молчал несколько часов, за которые Галина успела измучить уведомлениями и слезными мольбами, на которые никто не откликнулся. Соня смотрела на слезные умоляющие смайлы Галины и на душе у нее скребли кошки. Ведь у Гали действительно трудная ситуация – ребенка не с кем оставить, в то время, как Соня лежит на диване пузом кверху и даже не думает о завтрашнем дне. А когда Галина в цифрах написала размер гонорара, от которого глаза полезли на лоб, Соня, пока не передумала, тут же настрочила: «Я готова! Скидывай координаты!».
Галка тут же отзвонилась по аудиозвонку, и объяснила, что ни в коем случае нельзя пропускать эту встречу. Ведь если сейчас она откажется от работы, то второй раз ее точно не позовут.
– Вот только тебе придется проходить по моему пропуску, – объясняла Галка, пыхтя в трубку. – Прости, я тут дочу пеленаю. Так вот, новый пропуск сделать не успеют, да и не хочу я создавать бурю в стакане. Ты все равно была одной из лучших в группе по итальяно, а наша француженка Миленка тебя обожала, – добродушно засмеялась Галина. – Так что в тебе я уверена.
– А вдруг по фотографии поймут, что я это … не ты, – засомневалась Соня, вышагивая из угла в угол в гостевой спальне пентхауса Жаната.
– Да, не боѝсь, Сонька. На пропусках нет фото, только фио. Просто не забывай откликаться, если вдруг тебя позовут «Гальяна» или «Мадам Суворова», – весело проговорила Галина и Соня услышала шум воды в трубке. – Вот так с детьми, ни минуты покоя, ни минуты отдыха. Маньку не с кем оставить, мужа на смену вызвали.
– Ладно, Галь, ты не переживай, – успокоила ее Соня. – Я подменю тебя.
– Кстати, а я удивилась, когда прочла твое сообщение. Думала, ты еще в штатах.
– Да вот, потянуло в родные края, – пробормотала Соня.
– Ну молодец, раз так. А замуж не сбираешься? – с хитрецой спросила Галя и Соня сухо ответила:
– Нет, Галя, пока не собираюсь.
– А как соберёшься, на свадьбу-то позовёшь? – еще веселее спросила Галя. Соня закатила глаза.
– Галка, я как замуж соберусь, ты будешь первая в списке. Только боюсь, пока это чудо произойдет, тебя правнуки к ресторану прикатят.
– Поживём-увидим, – очередной смешок. – Сонька, спасибо, что выручила. Сейчас к тебе водитель приедет, мой пропуск передаст…
– Водитель? – удивилась Соня.
– Э-э-э, то есть не водитель, – затараторила Галя. – Ну, это, я через такси передам пропуск. Просто не знала, как еще их называют, таксистов этих, водителями же, – неловко засмеялась Галя, и Соня пошутила:
– А то я думаю, с каких это пор у Галины Суворовой свой водитель завелся? Али любовник богатый завелся, м? – и получила тяжёлый вздох в трубку.
– Эх, девоньки, это у вас богатые любовники, а у меня слесарь без постоянной работы.
– Ладно, Галь, что ты прибедняешься. Я вот тоже без богатого любовника.
Соня услышала в трубке тонкий смешок Гали. А потом согрупнница затараторила:
– Все, ладно, Соня, давай. Целую. Удачи тебе. Сейчас води…таксист тебе позвонит, как прикатит.
Чуть позже консьерж принес Соне запечатанный конверт. Когда Соня разорвала бумагу и взяла в руки пропуск, простой ламинированный прямоугольник с данными Галины, сердце сделало перестук, а правая ягодица дёрнулась. Хм, странно, так давно Соня престала обращать внимание на эти признаки, которые раньше сводила к особенным знакам, что теперь на душе у нее стало как-то…волнительно.
Ну что же, наверняка, это знак к лучшим переменам. Ведь не может же Соня жить у Жаната до седых волос. Пора уже брать свою жизнь в руки и начинать новый этап, полагаясь только на себя. Да и вряд ли господин Алиев в таком уж восторге от того, что Соня постоянно крутится между ним и Милой. Вон, вчера Соня уснула только когда вставила в уши наушники и громко поставила музыку, которая хоть немного заглушила стоны и крики из дальней спальни, куда Жанат утянул Милу. «Хоть бы приличную звукоизоляцию что ли сделал, с такими-то деньгами», думала Соня, проваливаясь в сон.
Именно поэтому сейчас Соня сидела в шикарном холле отеля, и ждала супервайзера, который проводит в нужный конференц-зал.
– Галина?… Извините… Вы Галина Суворова? – услышала Соня около себя женский голос и вздрогнула. Ну не дура ли? Прошло всего две минуты с тех пор, как Соня пришла на встречу, а уже умудрилась все испортить, сидя с мордой кирпичом, пока ее зовут по имени!
Соня подскочила с дивана и увидела перед собой девушку, в темно-синей униформе отеля, со стянутыми в пучок светлыми волосами и с идеально наведенным макияжем на миловидном лице.
– Да, я Галина Суворова, вот мой пропуск, – пролепетала Соня, передавая девушке пропуск.
– Добрый вечер, Галина. Я супервайзер Анастасия, – заученная улыбка. – У вас есть вещи, которые надо сдать в гардероб?
– Нет, что вы, на улице же лето, – улыбнулась Соня, следуя за девушкой в сторону лифтов.
– Поделюсь с вами секретом, – говорила Анастасия с улыбкой, придерживая створку лифта. – У нас бывают гостьи, которые в июльские вечера щеголяют в песцах и соболях, – нажала на кнопку «17» на панели и бесшумный лифт вознес их вверх.
Соня не могла не вспомнить тот самый роковой день, когда точно также ехала в лифте вместе с Димой. И тоже поднималась на верхний этаж, где располагалась его квартира. И там, прямо у панорамных окон, сидя на широком полированном столе, Соня отдалась Диме в первый раз и ни разу после она не жалела об этом. Жалела лишь о том, что так поздно у них все это случилось, ведь как много подобных горячих и волнующих воспоминании могла бы собрать Соня за все то время, что они были знакомы с Димой.
Хотя постойте, этих воспоминании и так целая куча, вон, лежат на краешке души…
– Вот и наш этаж, – оповестила Анастасия и Соня встрепенулась. Настолько сильно она ушла в мысли, что не заметила, как быстро они домчали.
– Сюда, пожалуйста, – провела девушка Соню по коридору, устланному ковром с толстым ворсом, что проглатывал каждый их шаг, до двустворчатых деревянных дверей. – Если вам что-нибудь понадобится, в комнате есть кнопка вызова. Приятного вечера, – пропела Анастасия.
– Спасибо, – поблагодарила Соня, взялась за позолоченную ручку и открыла дверь.
В кабинете не было ни души.
Соня оглядела интерьер, и ей понравилось то, как сочетались строгий стиль кожаных кресел и овального стола с непринужденностью бежевых бархатных штор и тихо играющей музыки. Комната тонула в полумраке, потому что освещалась лишь несколькими настенными бра, развешанные по углам. Лучи заходящего солнца залетали в широкие окна, что выходили на запад, и этот пурпурно-багряный свет утопающего в горизонте солнца создавал обстановку расслабленности.
